Месть - текст

Страница 3 из 3 Предыдущий  1, 2, 3

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:14

- Майя Гонсалес, - тихо прошелестела молоденькая девушка из Сан-Кристобаля, та самая обладательница великолепных рекомендаций, и одернула скромное белое платье в голубой цветочек. На окружающих она производила довольно жалкое впечатление. В отличие от румяной Кончетты, с лица которой не сходила лучезарная улыбка, Мая была похожа на привидение. Неестественно бледная с заостренными чертами лица, длинные прямые волосы были собраны на затылке в конский хвост, что еще больше подчеркивало ее болезненную худобу, - Приятно познакомиться, - добавила она, опуская глаза.
Ивон выдавила из себя улыбку и еле заметно кивнула в знак приветствия. Ей хотелось задать Мае множество вопросов, начиная с того, что такая “титулованная” служанка забыла в этой глуши и зачем пришла устраиваться в особняк, пользующийся дурной славой. Но Ивон не решалась, чувствуя на себе тяжелый и одновременно оценивающий взгляд Инессы.
Обменявшись ничего незначащими любезностями с кухаркой Нормой, единственной, с кем, по мнению Ивон, можно было найти общий язык, они отправились “покорять особняк”. Впереди шли Дульсе вместе с Инессой, следом спешила Кончетта, норовившая обогнать их.
- Прошу, - Ивон с любезной улыбкой пропустила вперед замешкавшихся Норму и Маю, не желая пропустить шоу, каким обещало стать это знакомство с домом и его обитателями, но в тоже время молодая женщина меньше всего хотела попасть на глаза экономке, явно устроившей Дульсе допрос с пристрастием. Решив, что экскурсия по особняку может выйти ей боком, молодая женщина незаметно юркнула обратно в холл, собираясь под шумок улизнуть к себе.
- Сколько человек живет в доме? – Инесса, тем временем поднявшись на второй этаж, мельком скользнула по следующим за ней молодым женщинам и вопросительно посмотрела на идущую рядом Дульсе.
- Много, - буркнула та.
- Давайте договоримся сразу, чтобы в будущем не возникало проблем, - Инесса остановилась и выразительно оглядела всех девушек, - Если я задаю вопрос, то хочу получить на него исчерпывающий ответ, в противном случае буду вынуждена принять меры, - тоном, не терпящим возражений, отчеканила она, когда Дульсе развернулась к ней.
- Какие меры? – шепотом обратилась Мая к кухарке.
- Не знаю… - тихо отозвалась Норма.
- Главное, что она сама знает, - высказалась Кончетта, кивая на экономку.
- В особняке действительно очень много народа, - торопливо воскликнула Дульсе, увидев, что после невинного высказывания Кончетты лицо Инессы побледнело, почти сравнявшись по цвету с ее белоснежным костюмом, - Всех не упомнишь… Давайте я буду рассказывать вам о них постепенно? – не дожидаясь ответа, девушка быстро зашагала вперед и распахнула первую на их пути дверь, - Малая гостиная.
Кончетта, мигом обогнавшая всех, чтобы заглянуть в комнату следом за Дульсе, почувствовала, как кто-то сильно сжал ее предплечье. Инесса громко кашлянула и, когда девушка отступила назад, смерила ту выразительным взглядом, отпуская ее руку и проходя в гостиную. Прищурившись от яркого солнечного света, экономка грациозно прошлась по комнате, ненадолго задержавшись у старинного буфета из красного дерева.
- Пыль, - проведя кончиками пальцев по гладкой поверхности, обличающе сообщила она, поворачиваясь к застывшим в дверном проеме служанкам, - Когда в последний раз здесь убирали?
- Несколько дней назад, - ответила Дульсе и мрачно добавила, - Как раз перед убийством сеньориты Бельорин...
- Тут Жена Иуды убила свою жертву?! – радостно воскликнула Кончетта, сразу же протискиваясь в гостиную. Восторженно оглядевшись по сторонам, она ткнула пальцем на кожаный диван, - Вот тут, да?
- Спаси и сохрани… - перекрестившись три раза, пробормотала Норма, подняв глаза к потолку.
- Нет, сеньориту Бельорин убили в другом месте, - нехотя пояснила Дульсе.
- А я слышала, что в особняке появился призрак священника, потом погас свет, а когда снова включился, то страницы в завещании были перепутаны, - Мая, так и не решившись войти в гостиную, стояла чуть в стороне от дверей, скрестив руки в замок, - А потом оказалось, что несколько листов исчезли.
Кончетта, плюхнувшись на диван, оживилась:
- Если, например, какая-нибудь служанка найдет страничку, ей будет это… как его… - не вспомнив подходящее слово, она ловко вскочила со своего места и, опустившись на четвереньки, заглянула под диван, - Так будет или нет?
- Не говорите глупостей! – возмущенно воскликнула Дульсе, потерявшая на минуту дар речи не столько от заявления Маи, сколько от интонации, с которой та говорила. Невооруженным глазом было видно, что она искренне верит во всю эту чушь и боится, - “И зачем только пришла устраиваться на работу, если трясется от страха?” - раздраженно подумала служанка, но вслух сказала другое, прекрасно понимая, что скорее всего Мае, как и ей самой, просто нужны деньги, а хорошую работу в богатом доме пусть даже с блестящими рекомендациями молоденькой девушке найти нелегко, - Ничего не пропадало и не было никаких призраков!
- Дульца, а Жена Иуды разве не призрак? – в голосе Кончетты слышалось столько радости, что Дульсе захотелось схватить хрустальную вазу, стоящую на журнальном столике, и треснуть ею служанку, но пожалела вазу.
Инесса, наблюдавшая за происходящим с благоговейным ужасом, представила, как она будет перевоспитывать эту свору безграмотных служанок, с легкостью веривших всяким небылицам, а к тому же без зазрения совести во весь голос обсуждающих хозяев особняка. Она хотела вмешаться, чтобы прекратить этот нелепый разговор, но в этот момент услышала испуганный крик Маи.
- Здрасьте, - похолодела Кончетта и, плюхнувшись на пол, попятилась назад, пока не уперлась спиной в диван, - А Дульца сказала, что вы не появляетесь. Честное слово, я ей не поверила, так что вы можете уходить. Не надо нам доказывать, что вы… существуете...
- Вы кто? – поборов волнение, Инесса с удивлением разглядывала пожилого седого мужчину, в клетчатой рубашке красного цвета, стоявшего позади Нормы и державшего в руках огромные садовые ножницы.
- Он пришел за девушкой, - с ужасом зашептала Кончетта, - Я читала, что привидения в старые времена нападали на небольшие города в поисках девственниц.
- Да нет же... Это сеньор Буэновентура, - Дульсе шикнула на Кончетту и приветливо улыбнулась старику.
- Извините, не хотел вас напугать, - смущенно улыбнулось «привидение». Вытерев руки о потертые джинсы, седой мужчина представился, оглядывая стоявших перед ним женщин, - Меня зовут Буэновентура Брисеньо.
- Инесса Рата, новая экономка. А вы – садовник?
- Нет, что вы... Я... – мужчина смущенно замолчал, не зная, как лучше объяснить.
- Сеньор Брисеньо – друг семьи дель Торо. Его дочь, Лаура, которая тоже живет здесь, невеста сеньора Эрнесто...
- Он тоже живет здесь, да? – подала голос Кончетта, поднявшись с пола и пристроившись за спиной Инессы.
- Да, и сеньор Эрнесто является родным дядей сеньориты Саграрио, - громко закончила Дульсе, выразительно глядя на новую служанку.
- Еще раз простите меня, - снова извинился Буэновентура, обращаясь к притихшим и жмущимся к дверям Норме и Мае, - Не хотел вам мешать и тем более пугать. Мне всего лишь понадобились новые ножницы. Эти сломались...

Март, 2000 год.
Каракас, Венесуэла.


Лила посмотрела на часы и тяжело вздохнула. “Как всегда опаздывает. Наверняка отсыпается после вчерашней пьянки”, - отметила она про себя и, заказав кофе, принялась без особого интереса изучать посетителей небольшого кафе в одном из тихих кварталов Каракаса, пытаясь мысленно построить свой разговор с Ленсом, - “В начале он не откажется, потому что всегда любил легкие деньги, а к тому же сейчас на мели. Но может отказаться, когда узнает подробности, потому что на дух не переносит насильников... Значит, придется сделать так, чтобы он согласился. Если сразу сказать, сколько денег нам за это заплатят, то Ленс может быть посговорчивей. Какие к черту принципы, когда тут такие бабки... И потом, кто сказал, что Алирио виноват?”
С Алирио Агуеро дель Торо Лила познакомилась в начале года, на одной из вечеринок, которую устраивал их общий знакомый. Молодой человек умел производить хорошее впечатление: светлые волосы, голубые глаза и ангельская улыбка. К удачной внешности можно было прибавить умение красиво ухаживать, что в современном мире не слишком частое явление. Из состоятельной провинциальной семьи, связанной с виноделием, обеспеченный, учится в Университете на магистра. Такие рождены, чтобы покорять женские сердца, и Лила, рядовая полицейская, но с большими амбициями, быстро смекнула, какую пользу она может извлечь от этих отношений. Не обременяя себя обязательствами, они встречались, чтобы хорошо провести время на какой-нибудь вечеринке, после которой обычно отправлялись к нему в маленькую, но уютную квартирку. Их роман продолжался пару месяцев, потом они поругались из-за какого-то пустяка и в конце концов окончательно расстались, оставаясь при этом хорошими знакомыми и продолжая изредка сталкиваться в ночном Каракасе, чья жизнь начинала бурлить с новой силой после захода солнца.
Для Лилы стало настоящей неожиданностью, когда пару дней назад Алирио позвонил ей среди ночи и сообщил о том, что находится в полицейском участке, потому что его арестовали. Не вдаваясь в подробности, он попросил девушку связаться с его отцом и поставить того в известность, ссылаясь на то, что ему разрешили всего один звонок.
Лила, шокированная новостью, сначала связалась со своими коллегами, чтобы разузнать, что на самом деле произошло с ее бывшим любовником. То, что она услышала, ее вовсе не обрадовало, но когда позвонила сеньору Агуеро и сообщила об аресте сына, голос того даже не дрогнул. Он с ходу предложил n-сумму денег за спасение Алирио от тюрьмы. Не ожидая такого поворота событий, полицейская колебалась всего несколько секунд, и в итоге количество нулей в предложенной сумме, помноженное на искреннюю симпатию к Алирио, сыграли свое дело. Лила согласилась, моментально приняв сторону молодого человека.
Но теперь, разобравшись в ситуации и выяснив подробности дела, поняла, что вытащить Алирио из той передряги, в которую он попал, будет не так просто, как ей показалось в начале. Единственным, кому она могла доверять как самой себе, был ее напарник Ленс, обладавший, в отличие от нее, безупречной репутацией честного и неподкупного полицейского. Он мог стать достойным свидетелем в пользу бывшего любовника, но оставалось самое тяжелое – уговорить напарника поддержать это цирковое представление, которое она придумала.
“И как это сделать?” - полицейская со вздохом обернулась к входу и, заметив вошедшего напарника, машинально помахала тому рукой.
- Соскучилась? Я думал, мы встретимся только в воскресенье, - бросил Ленс вместо приветствия, садясь напротив девушки. Остановив жестом официанта, который собирался подойти к их столику, он поднял солнечные очки и с усмешкой оглядел напарницу, - По-моему, тебе все нипочем. Как только удается так хорошо выглядеть?
- Пить надо меньше, - хмыкнула Лила, - А не нажираться, как свинья.
- Я не нажирался, - Ленс быстро огляделся и снова посмотрел на напарницу, - Выкладывай, что у тебя стряслось.
- С чего ты взял, что что-то случилось? – вопросом на вопрос ответила Лила, все еще не решив, как лучше начать разговор.
- Во что ты снова ввязалась? – игнорируя ее реплику, поинтересовался молодой человек, - Нужны деньги?
- А у тебя есть?
- Нет, - рассмеялся Ленс.
- Зато у меня есть, - Лила понизила голос и слегка наклонилась к напарнику, - И готова ими поделиться с тобой в обмен на одну услугу.
- Какую?
- В ночь на 14 февраля какой-то недоумок изнасиловал девушку из какого-то там колледжа-интерната.
- Я не буду вытаскивать из тюрьмы этого мерзавца, - отрезал Ленс.
- А если я тебе скажу, что вытаскивать надо не того, кто это сделал, а того, на кого вешают это изнасилование? – после секундной паузы поинтересовалась Лила.
- То я тебе не поверю.
- Даже, если я поклянусь, что его подставила та самая девчонка?
- Конечно, как я сразу не догадался! – цинично протянул Ленс, - Девушка, воспитанная почти в монастыре, надругалась над слабым и беспомощным пареньком, - Ленс наигранно всхлипнул и неожиданно серьезно посмотрел на Лилу, - Сама-то понимаешь, какую чушь ты несешь?
- Я не собираюсь тебя уговаривать. И в любом случае вытащу этого парня на свободу, - после небольшой паузы произнесла Лила, стараясь сохранять безразличное выражение лица, - С тобой или без тебя… Но зная, что тебе нужны деньги, решила сначала обратиться к тебе. Если согласишься, то получишь хорошие комиссионные и мою вечную признательность, - она замолчала, допивая кофе с равнодушным видом, словно ее совершенно не волновало его реакция.
- Допустим, что я соглашусь... – Ленс, наконец-то, нарушил молчание, длившееся, как показалось Лиле, почти вечность, - Но мне нужны подробности. И желательно объяснение, почему я должен верить в невиновность этого человека. С чего такая забота? Кто он?
- Мой близкий знакомый, я за него могу поручиться. Он не мог это сделать, - уверенно проговорила полицейская.
- Уже не верю. Давай опустим лирическое отступление.
- Хорошо, - Лила тяжело вздохнула, - Речь идет об Алирио. Помнишь его?
- Помню... – кивнул головой Ленс и спустя секунду задумчиво протянул, - Если мне не изменяет память, Праздник всех влюбленных мы провели все вместе на вечеринке у каких-то твоих знакомых, и именно тогда вы поругались. Ты осталась, а Алирио ушел. Так?
- Так, - подтвердила Лила и торопливо добавила, - Он был пьян и поехал домой. Алирио не мог никого изнасиловать, тем более какую-то там девчонку.
- Почему? - усмехнулся Ленс и откинулся на спинку кресла.
- Потому что я его хорошо знаю... Он на такое не способен.
- Ты его знаешь от силы два месяца. На твоем бы месте я не стал торопиться ему верить, - многозначительно покачав головой, проговорил Ленс.
- Не говори ерунды, - отмахнулась Лила, не позволяя себя усомниться в невиновности Алирио, - Ты с самого начала его невзлюбил.
- Скажешь, не было причин?
- Не скажу, - отрезала Лила, в упор глядя на Ленса и пытаясь найти нужный довод, способный убедить того в ее правоте. Она хорошо знала молодого человека. Они вместе закончили полицейскую академию, вместе пришли в полицию на работу, стали напарниками и прекрасно понимали друг друга, давно смирившись с недостатками и научившись находить компромиссы. Но то, о чем она просила его сейчас, не шло в сравнение с их прошлыми делишками, - Смотри. Алирио, конечно, не ангел, но он из обеспеченной и уважаемой семьи. У него прекрасная биография, не было никаких проблем с законом. С какой стати ему насиловать какую-то школьницу, если стоит ему поманить пальцем, как любая добровольно... – Лила осеклась.
- Допустим, - Ленс усмехнулся, догадавшись, почему та замолчала, - Но одно другому не мешает. Я не знаю, как там у вас это было... И не хочу знать, - поспешно воскликнул он, замахав руками, когда увидел, что девушка открыла рот, чтобы возразить, - Поверь, меня это совершенно не интересует. Но вспомни, чему нас учили в академии. Или ты все забыла? Думаешь, у насильников и убийц на лице это написано? В большинстве своем они милейшие, обходительные люди.
- Ладно, - понимая, что вряд ли сумеет убедить друга в ангельском нраве Алирио, Лила решила сменить тактику, - Но тогда скажи, почему эта девчонка только сейчас заявила об изнасиловании? Почему не пошла сразу в полицию? Почему через месяц?
- Откуда я знаю, - пожал плечами Ленс, - Это еще нич...
- Нет, значит. Я навела справки. Эта невинная овечка, Миранда Портильо, беременна. Благородное семейство в шоке. Вот она и придумала эту историю про изнасилование.
- Но почему Алирио? Они разве знакомы?
- Да, Алирио сказал, что они познакомились где-то полгода назад. Тогда эта девчонка вроде бы поссорилась с родителями, билась в истерике, выбежала из ворот интерната на дорогу и чуть не угодила под колеса машины Алирио. Потом они изредка виделись около школы, он же там как раз снимает квартиру.
Ленс от удивления присвистнул.
- Даже, если он невиновен, то все равно влип.
- Влип, если я ему не помогу, - глухо проговорила Лила, только сейчас по-настоящему осознавая всю серьезность положения.
- И как же ты собираешься ему помочь? – Ленс скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на девушку, - Скажешь, что была с ним в эту ночь?
- Если бы все было так просто, – Лила закатила глаза, - Думаешь, я бы тогда сидела тут и распиналась перед тобой, умоляя мне помочь? Наверняка, найдутся свидетели, кто видел, как мы выясняли отношения. И потом, - голос дрогнул, и девушка на секунду осеклась, но тут же заставила себя договорить самым обычным тоном, - Вряд ли мне поверят после истории с Демианом... А мне надо обеспечить Алирио стопроцентное алиби.
- Между прочим, ты еще даже не начинала умолять, - улыбнулся Ленс и снова стал серьезным, - Что, по-твоему, могу сделать я, чтобы с него сняли обвинение? Почему ты решила, что мне поверят?
- Скажешь, что после нашей ссоры Алирио напился и не мог вести машину. Поэтому ты вызвался его отвезти. Подтвердишь, что он не мог стоять на ногах, и тебе пришлось чуть ли не на руках поднимать его в квартиру, а потом укладывать спать. У них нет причин тебе не верить. Улик нет, будет ваше слово против показаний этой девчонки.
- Кстати, а что с ней?
- В каком смысле? Тебе-то какая разница? – непонимающе хмыкнула Лила.
- Я имею в виду ее беременность. Она собирается сохранить этого ребенка?
- Без понятия, и честно говоря, меня это совсем не волнует.
- А меня волнует, - резко бросил Ленс,- Потому что когда родится ребенок, или даже раньше, можно будет сделать анализ ДНК, и если твой дружок нас обманул, то...
- Необходимо постановление суда, а до него вряд ли дойдет дело, если ты любезно согласишься мне помочь и предоставишь Алирио алиби, - Лила неожиданно широко улыбнулась, - Вот тебе, кстати, доказательство его невиновности. Убедительный довод, который ты требовал! Думаешь, Алирио стал бы так рисковать?
- Он может надеяться, что после всего пережитого эта девушка сделает аборт... Или он сам “поможет” ей его сделать... Или... – полицейский замолчал, выразительно проведя ладонью поперек своей шеи.
- Ленс, ты сошел с ума? Мы же не говорим о каком-то абстрактном человеке! – возмущенно воскликнула Лила, - Алирио не извращенец и тем более не убийца.
- Ты уверена? Можешь поручиться, как за саму себя?
- Могу, - не задумываясь, ответила девушка, - Если бы речь шла не о нем, я бы ни за какие деньге не согласилась участвовать в этом.
- Ладно... – еще раз взвесив все за и против, согласился Ленс, - Только надо продумать все в деталях, чтобы не проколоться. И обязательно согласовать с Алирио. Он уже давал показания? Что сказал?
- Твердит, что был пьян и ничего не помнит. Даже как добрался домой, поэтому я и подумала, что...
- А ты молодец... – со странной смесью восхищения и опасения вдруг произнес Ленс, проницательно глядя Лиле в глаза, - Все продумала... И даже меня смогла убедить.

**************************************************
Я на «Книге фанфиков»
Я в «Контакте»
Я в «Живом Журнале»
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:14

Офицер Патиньо Леон, прижимая к себе три бутылки пива, быстрым шагом направлялся к лестнице, ведущей на второй этаж, когда его внимание привлекли негромкие голоса, доносившиеся сверху. “Только этого мне не хватало”, - мрачно подумал полицейский, решив, что, пока он бегал в магазин, находящийся неподалеку, в участок вернулась инспектор Альварес, - “Если Лила поехала в свадебный салон, то она нескоро вернется… Не дрейфь, это же совсем рядом… Мы тебя прикроем…” – передразнивал он друзей, отправивших его за пивом. Шумно вздохнув, Патиньо запихал одну бутылку под куртку, оставшиеся спрятал за спину и начал медленно подниматься наверх, готовясь к серьезному выговору.
- Наконец-то, а я уже хотел Адриана за тобой отправлять, - усмехнулся Виктор, завидев напарника, и кивком головы указал на молодого светловолосого мужчину, подпирающего стену, - Чего ты так долго?
Патиньо опасливо огляделся по сторонам и, убедившись, что поблизости не видно начальницы, только Мануэль нервно мерит шагами небольшое пространство возле кабинета инспектора, едва сумел сдержать вздох облегчения.
- Забирайте скорее, - проигнорировав вопрос Виктора и дождавшись, пока Мануэль отвернется, он протянул друзьям пиво. Рассказывать о своем страхе перед инспектором Альварес, молодой мужчина не собирался, справедливо рассудив, что станет объектом насмешек, - Что тут у нас? Свадебный салон оказался пустышкой, и Лила рвет и мечет?
- Может быть, но только не здесь. Она до сих пор не вернулась, - лениво отозвался Адриан, наблюдая за тем, как Виктор ощупывает карманы в поисках брелка-открывашки.
- И хорошо, что не вернулась, а то бы тебе очень не повезло, - тот снисходительно посмотрел на Патиньо и, заметив, как напарник нахмурился, с усмешкой добавил, - Да ладно тебе, расслабься и наслаждайся бесплатным представлением.
- Каким представлением? – спросил офицер Леон и небрежно махнул рукой в сторону Мануэля, - И чего это он круги тут наворачивает?
Достав из кармана брюк брелок-открывашку, Виктор самодовольно хмыкнул и ловким движением откупорил бутылку:
- А он у нас ждет, когда ему разрешат войти в кабинет инспектора Альварес.
- В смысле?
- Ты ведь знаешь, что сеньорита Лила не любит, если в ее отсутствие посторонние люди заходят в кабинет, и даже приказ издала по этому поводу, - печальным голосом произнес Виктор.
- Тех, кто нарушает приказ и заглядывает в кабинет, она очень строго наказывает, - подхватил Адриан и, благодарно кивнув приятелю, взял предложенный брелок, - Мы по-дружески предупредили лейтенанта Гарсию и сказали, что позвоним Лиле и спросим у нее разрешения, чтобы он мог войти внутрь. Теперь вот ждет решения инспектора.
- Все строит из себя большого начальника, - догадался Патиньо.
- Да не то слово… расспрашивал нас о Каликсто и Лиле, а как услышал, что у них был один кабинет на двоих, начал требовать, чтобы мы его туда отвели.
- Ну-ну, приказ… И давно ждет?
- Пятнадцать минут, - мельком посмотрев на наручные часы, сообщил Виктор и отхлебнул глоток из своей бутылки, - Еще столько же и я выиграю приличную сумму денег.
- Даже не мечтай, - рассмеялся Адриан, - Не будет он столько ходить. Вот еще пару кругов сделает и придет выяснять отношения.
Патиньо, прислонившись к стене, уставился на нового полицейского. Тот остановился и, оглянувшись на троих приятелей, пристально наблюдавших за ним, подергал за дверную ручку. Убедившись, что дверь закрыта, он нахмурился и внимательно посмотрел на офицеров полиции, без стеснения потягивающих пиво в его присутствии. “Да, пятнадцать минут Мануэль точно не продержится. Странно, что Виктор этого не замечает”, - подумал Патиньо, вглядываясь в хмурое, покрасневшее лицо несчастного лейтенанта, тихо бормотавшего что-то себе под нос.
- Поздравляю победителя, - Патиньо уважительно посмотрел на Адриана, восхищаясь его проницательностью. И действительно, сделав еще два захода, Гарсиа решительным шагом направился к ним.
- Я не позволю издеваться над собой! – он поправил галстук, - Или вы сейчас же открываете мне кабинет, или… может быть, мне самому позвонить вашей Лиле? Хотя нет, лучше я позвоню комиссару Карденасу, - он выразительно посмотрел на полицейских, - “И расскажу, как вы здесь развлекаетесь”.
Патиньо, ехидно улыбнувшись, перевел взгляд на Виктора, всем своим видом показывая, что с нетерпением ждет второй части феерического представления.

- Правее. Нет, левее! – Беренис восседала в кресле и придирчиво следила за тем, как запыхавшийся Исмаэль вместе с кряхтящим Буэновентурой уже пять минут пытались повесить над декоративным камином в столовой принесенную им в подарок картину. На ней был изображен благородный юноша примерно шестнадцатого века со странным, отрешенным взглядом, бережно придерживающий в руках человеческий череп, и чем больше Беренис вглядывалась, тем отчетливей видела отвращение на его лице. Картина не понравилась ей сразу, как только Исмаель торжественно сдернул оберточную бумагу, но тем не менее она согласилась принять подарок и даже попросила повесить его в столовой. Возможно, причиной такого решения стал череп. Именно он вызывал в Беренис какую-то непонятную ей самой гамму противоречивых чувств, не позволивших отмахнуться от подарка со свойственной ей прямотой, - Кто это нарисовал? – поинтересовалась она, равнодушно наблюдая, как Буэновентура чуть не упал со стула, опуская на пол висевшую до этого момента в столовой огромную репродукцию “Натюрморта с розами” Клары Петерс, - Ты сам?
- Я? – изумился Исмаель, оборачиваясь к женщине и выпуская из рук позолоченную раму, отчего правый угол картины моментально опустился вниз, - Если бы... – мечтательно протянул он и воодушевленно продолжил, снова хватаясь за криво висевшую репродукцию, - Это же “Портрет молодого человека с черепом” пера Бернадино Личинио, известного итальянского художника шестнадцатого века. Ранний Ренессанс!
- Мрачное было время... – кряхтя, Буэновентура слез со стула и, бросив печальный взгляд на висящую картину, обернулся к Беренис, - А эту куда? – поинтересовался он, кивнув на прислоненный к стене натюрморт.
- Отнеси в комнату к этой выскочке Эмме, - Беренис недовольно поджала губы, - Пусть что хочет, то и делает с ней. А в моем доме на стенах будут висеть не какие-то картинки с цветочками, а настоящие шедевры изобразительного искусства.
- Эта тоже шедевр! – вмешался Исмаель, - Клара Петерс – известная голландская художница. Все ее натюрморты отличаются повышенной символичностью. А еще она любила помешать собственные автопортреты в отражениях на бокалах или вазах. Вот здесь...
- Замечательно, как раз в духе Эммы, - перебила его Беренис, - Она меня шокирует!
- Кто? Эмма или Клара Петерс? – не понял Исмаель, начиная жалеть, что решил преподнести в подарок картину.
- Мне кажется, все-таки немного криво висит, - вмешался Буэновентура, понимая, куда может завести начатый разговор и стараясь избежать очередного назревавшего скандала.
Беренис и Исмаель молча уставились на портрет.
- Здесь находится столовая, - совсем рядом послышался спокойный голос Дульсе, и через пару секунд в комнате появилась она сама в сопровождении нескольких женщин.
- Как дела? - обрадовано воскликнула Кончетта, узнав Буэновентуру и приветливо помахав тому рукой.
Пожилой мужчина заставил себя улыбнуться и, косясь на Беренис, внимательно разглядывающую компанию незнакомых ей женщин, поспешил их представить:
- Познакомьтесь, это сеньора Беренис дель Торо, этот молодой человек...
- Меня зовут Исмаель, - юноша, не любивший торжественных представлений, перебил Буэновентуру и с доброжелательной улыбкой поинтересовался, - А вы, наверное, будете работать в этом доме?
- Догадливый и такой симпатичный! – просияла Кончетта, не замечая обращенного на нее предостерегающего взгляда Дульсе.
Исмаель, не привыкший слышать комплименты в свой адрес, смущенно улыбнулся и хотел что-то сказать в ответ, но его опередила незнакомая брюнетка в белоснежном деловом костюме.
- Инесса Рата к вашим услугам, - с вежливой улыбкой представилась она. Поймав на себе негодующий взгляд Кончетты, женщина поджала губы и, осуждающе покачав головой, демонстративно отвернулась к Исмаелю, - Я – экономка, с сегодняшнего дня буду работать в особняке. А это, - она рукой указала на притихших спутниц, - Новые служанки: Мая и Кончетта.
- Кончетта, это я! – выпалила полная девушка, широко улыбнувшись, и кокетливо помахала Исмаелю кончиками пальцев, заставив того еще больше смутиться.
- По-моему, ты забываешься, - не переставая улыбаться присутствующим, еле слышно прошипела Инесса, вплотную приблизившись к служанке.
- Ничего подобного, - Кончетта раздражено вздернула брови и, уперев руки в бока, добавила, - У меня прекрасная память.
- А это наша кухарка, - громко произнес Буэновентура и одарил пожилую женщину, которая стояла чуть в стороне и растерянно наблюдала за спором экономки и служанки, добродушной улыбкой, - Норма Рамон.
Тем временем Кончетта, не обращая внимания на недовольство, промелькнувшее на лице Инессы, подошла к Исмаелю и взяла его под руку. Молодой человек, не ожидавший такого поступка, даже не попытался высвободиться, только бросил растерянный взгляд на Беренис. Та по-прежнему сидела в кресле, неестественно выпрямившись, и мрачно наблюдала за происходящим.
- Скажи, а ты тоже тут живешь, да? – вкрадчиво спросила Кончетта, заглядывая Исмаелю в глаза. Девушка изо всех сил старалась разозлить Инессу, наивно надеясь, что та “покажет свое истинное лицо” и устроит скандал, после которого с треском вылетит из особняка.
- Нет, - дрожащим голосом ответил Исмаель и попытался высвободиться, но в следующую секунду закусил губу, почувствовав, как ногти девушки впились ему в руку.
- А что ты тут делаешь?
Дульсе, с нескрываемым любопытством следившая за происходящим, краем глаза заметила, как переменилась в лице мать Альтаграсии после последних слов Кончетты. Догадываясь, какой сейчас разгорится скандал с легкой руки новой служанки, молодая женщина торопливо огляделась по сторонам в поисках Ивон, но той нигде не было видно. “Хорошо же она ухаживает за своей хозяйкой”, - скептически хмыкнула Дульсе, пытаясь решить, что делать дальше. Кончетта все настойчивее наступала на Исмаеля, заставляя того пятиться назад, как раз к тому креслу, в котором восседала “нахохлившаяся” Беренис. Несчастный художник что-то мямлил в ответ, окончательно растерявшись и бросая умоляющие взгляды на Буэновентуру, который всем своим видом показывал, что происходящее его не касается. Дульсе очень не хотела вмешиваться, но в то же самое время отчетливо понимала: если пожилой женщине станет плохо, отвечать придется ей, как самой опытной служанке, которая была в этот момент рядом и ничего не сделала, чтобы помочь. Конечно, Ивон тоже попадет, но в данный момент это было слабым утешением. Украдкой оглядев остальных и убедившись, что те не собираются геройствовать, Дульсе шумно вздохнула.
- Ты внук доньи Беренис? – между тем продолжала допрос Кончетта.
- Нет, я не внук, - сглотнув, хриплым голосом произнес Исмаель.
- Но ты же сам только что сказал, что внук!
- Его отец – племянник Хуана Висенте дель Торо, - Дульсе, воспользовавшись тем, что Кончетта замолчала, пришла на помощь молодому Агуеро.
Исмаель растянулся в глупой улыбке и интенсивно закивал головой.
- Дульсе, что нам осталось посмотреть? – подхватила Инесса, не давая возможности Кончетте задать следующий вопрос, на что девушка, повернувшись к ней, показала язык, не собираясь отцепляться от Исмаеля. Экономка, побледнев, спешно поправила высокую прическу, стараясь сохранить самообладание, - “Нахалка, но ничего-ничего, я и не таких выживала со своей территории. Надолго ты у меня здесь не задержишься”, - подумала женщина, буравя взглядом Кончетту, - Приятно познакомиться, донья Беренис, - вежливо произнесла она, обращаясь к молчаливой старушке и радуясь, что хоть в чем-то ей повезло. Обычно она имела дело с не совсем адекватными пожилыми людьми и была приятно удивлена интеллигентностью и самообладанием сидевшей перед ней женщины, - Когда мы закончим знакомиться с домом, мне хотелось бы поговорить с вами. Надеюсь, что вы сможете уделить мне немного времени. С вашего позволения.
Инесса повернулась, чтобы уйти, надеясь, что если они все покинут столовую, Кончетте хватит ума последовать за ними. “Ей же хуже, если не хватит”, - едко добавила экономка про себя, делая уверенный шаг по направлению к выходу, когда за ее спиной раздался громкий, пронзительный голос Беренис.
- Дульсина!
- Дульсе, - на секунду Инесса заметила, как по лицу служанки скользнула тень раздражения, но когда молодая женщина повернулась к Беренис, на ее губах играла добродушная улыбка, - Меня зовут Дульсе.
- Какая разница, как тебя зовут! – поморщилась пожилая женщина и презрительно поджала губы, - Ты мне лучше скажи, кто это такие? С какой стати вот эта… - она указала рукой на опешившую Инессу, - Командует в моем доме?!
- Беренис, это же служанки, - мягко произнес Буэновентура, подойдя к старой подруге и обняв ту за плечи.
- Какие?
- Нас уже представили вам, сеньора… - робко подала голос Мая и тут же опустила глаза, поймав на себе испепеляющий взгляд старушки.
- Нас наняла сеньорита Лаура…
Не обращая внимания на тихие просьбы Буэновентуры не нервничать, Беренис резко поднялась с кресла и начала надвигаться на Кончетту, которая, проявив чудеса быстроты и ловкости, уже через пару секунд пыталась спрятаться за спинами опешивших служанок.
- Немедленно убирайтесь! Вон отсюда! – перешла на визг мать Альтаграсии, в миг растеряв всю свою интеллигентность, - Я не позволю этой шлюхе стать хозяйкой в моем доме! Да кто ей вообще разрешил здесь распоряжаться?! Как будто мне мало этой выскочки Эммы и… - она выразительно посмотрела на Дульсе, - И ее прихвостней! Меня это шокирует! Какое неуважение к семье дель Торо!
- Успокойся. Не нервничай. Это вредно, - зачастил Буэновентура и прикусил язык, когда негодующая женщина повернулась к нему.
- Это ты виноват, что память твоего лучшего друга втаптывается в грязь! Почему разрешил Лауре перебраться сюда, а?! Что молчишь? – она зло прищурилась и, не дождавшись ответа от сникшего мужчины, мило улыбнулась, - Не знаешь, да? А я знаю… И всегда знала, что тебя интересуют наши деньги, и дочке своей ты именно по этой причине позволил сюда переехать. Сбылась мечта идиота!
- Пойдем к тебе в комнату, - пробормотал Исмаель и попытался обнять Беренис за плечи, но та отмахнулась от него, как от назойливой мухи, и насмешливо посмотрела на побледневшего Буэновентуру, не способного вымолвить ни слова и приготовившегося к худшему.
- Молчишь, да? – в голосе женщины послышались торжествующие нотки, - А ты молодец, хорошо все тогда продумал. Что можно возразить против переезда вашей проклятой семейки в наш дом, если…
- Ивон! Ивон, иди сюда! – хрипло позвал Буэновентура, словно очнувшись ото сна, и начал суетливо оглядываться по сторонам, чтобы не встречаться глазами с Беренис.
- Что? Не нравится? Правда глаза колит? А вот полюбуйся, что твоя доченька сделала! – та обвела рукой женщин и обиженно добавила, - И это в обход мне. Мне. Единственной хозяйке этого особняка.
- Не нервничайте так, - попыталась успокоить ее Дульсе, - Это ваша внучка Саграрио решила взять еще служанок, потому что мне одной уже не справиться. Сеньорита Лаура ей просто помогла...
- Сеньорита? Я тебе скажу, какая она сеньорита! – процедила Беренис, надвигаясь на служанку и пропуская мимо ушей все, что та только что сказала, - А вы чего стоите? Пошли вон отсюда! – метнула она гневный взгляд на замерших у двери женщин.
- Что… - начала, было, Ивон, влетевшая в столовую, но, увидев хозяйку, на лице которой проступили красные пятна, ахнула и бросилась к ней.
- Я требую, чтобы эти идиотки немедленно покинули мой особняк. Исмаель, вытолкай их на улицу!
- Обязательно, но сейчас тебе нужно полежать, - вымучено улыбнулся молодой человек, беря пожилую женщину под руку.
- Сейчас пойдем в вашу комнату, вы примите лекарство и приляжете отдохнуть, - с трудом скрывая волнение в голосе, добавила Ивон и, мельком посмотрев на Буэновентуру, который обессилено упал в кресло и расстегивал верхние пуговицы на рубашке, тяжело дыша, кивнула Дульсе.
- А где Альтаграсия? Где моя дочь? - взволновано спросила Беренис, - Хуан Висенте сердится, когда она поздно приходит домой.
- Она ждет вас в комнате, - ласково улыбнулась Ивон и подтолкнула несопротивляющуюся хозяйку к выходу из столовой, - Если вы пойдете вместе с нами, то сможете поговорить с вашей дочерью.
- Я пожалуюсь моей принцессе, - обиженно поджав губы, произнесла та, - Лаура меня не уважает, ее нужно наказать. Очень строго наказать.
- Конечно-конечно, - зачастил Исмаель.
Когда голоса и шаги стихли, Дульсе бросилась к Буэновентуре, по-прежнему развалившемуся в кресле и смотревшему куда-то перед собой:
- С вами все в порядке?
- Да-да, все хорошо. Я немножко посижу и пойду к себе.
- Может быть, воды принести? – участливо спросила подошедшая Кончетта.
- Нет, ничего не надо, - отрицательно покачал головой мужчина и, виновато улыбнувшись, вздохнул, - Нехорошо получилось. Вы не обижайтесь на Беренис, она на самом деле добрая, вы и сами видели, только ее расположение нужно заслужить, - он выдержал паузу, словно собираясь с силами, - А это несложно. Просто будьте внимательны и прислушивайтесь к ее словам.
“Добрая? Да уж, ее добротой мы сыты по горло”, – хмыкнула Инесса, исподтишка изучая бледных, как полотно, Норму и Маю, - “Не хотелось бы столкнуться с доньей Беренис, когда она будет “действительно” в плохом настроении”.

Марина Батиста ликовала, предвкушая реакцию Лауры на новость о том, кто станет помощницей, если не сказать больше, личной ассистенткой Синклера. Мулатка настраивалась на долгий разговор с Соломоном, ведь тот никогда не испытывал к ней теплых чувств, особенно после того, как увидел их с Эрнесто целующимися в гостиной, но все решилось за несколько минут.
Вайсман выслушал ее, изредка кивая в такт словам, и сам упомянул производственного директора, который как-то жаловался, что не может разорваться между офисом и виноградниками. Марина с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться президенту винодельни в лицо. Сам того не подозревая, Вайсман оказал другу медвежью услугу, приняв спешное решение назначить мулатку его помощницей, а ей подарил замечательный шанс переломить судьбу и добиться желаемого.
“Жаль, что Соломон сказал прийти завтра и не позволил присутствовать на совещании. Многое бы я отдала, чтобы увидеть лица Лауры и Эрнесто, когда им станет известно о предстоящих штатных изменениях”, - Марина вошла в просторный светлый холл особняка “дель Торо” и рассмеялась, все еще не до конца веря в то, что фортуна решила улыбнуться ей.
Был еще один повод для радости – знакомство с Габриелем Вальесом, состоятельным и представительным мужчиной, который также оказался чуть ли не лучшим другом Соломона. Марина не стала интересоваться, насколько Вальес приехал в Карору и что он здесь будет делать, но почему-то была уверена, что это далеко не их последняя встреча. “Может быть, Соломон пригласит своего друга на ужин?” – промелькнуло у нее в голове. Из-за последних событий президент винодельни мог и переиграть, вежливо отправив Габриеля в гостиницу, или тот сам предпочтет вернуться в столицу, но мулатка посчитала, что не будет лишним подготовиться к сегодняшнему ужину, чтобы окончательно покорить настоящего кабальеро, а заодно посмотреть на реакцию Синклера, когда она будет заигрывать с другим. К тому же, выяснив, что сеньор Вальес владеет собственным бизнесом, и его дела идут весьма успешно, у женщины появилась шальная мысль, что он может стать ее планом Б, если с Эрнесто ничего не выйдет. Ведь став сеньорой Вальес, можно без сожаления забыть про дель Торо и проклятую винодельню, переехав в Каракас в собственный шикарный особняк...
В любом случае есть повод принарядиться, даже если Габриель не появится в особняке, потому что небольшая победа одержана, которая, как хотелось верить мулатке, далеко не последняя.
Мечтательно улыбнувшись, Марина направилась к парадной лестнице, когда из гостиной вышла незнакомая женщина в белоснежном костюме, нервно поправлявшая сбившуюся прическу. Увидев мулатку, она почему-то смутилась.
- Извините, - в голосе женщины Марина уловила нотки оправдания, - Я не думала, что здесь кто-то есть. Позвольте представиться, я – Инесса Рата, новая экономка…
- Как будто здесь была старая, - весело произнесла та, недоумевая, чего именно испугалась Инесса. Мысленно пожалев, что вокруг нет зеркал, она протянула руку для приветствия, - Добро пожаловать в этот сумасшедший дом. Меня зовут Марина Батиста, я младшая дочь Хуана Висенте дель Торо.
Инесса недоверчиво посмотрела на мулатку в ожидании подвоха. После знакомства с Беренис, которая, не разобравшись, пыталась выставить их на улицу, и с Буэновентурой, безмятежно бродящим по особняку с секаторами, щелкая у зазевавшихся домочадцев перед носом, она была готова ко всему. Даже Саграрио производила двоякое впечатление из-за своих нелепых попыток казаться важной сеньоритой. Не говоря уже об Исмаеле, которого Инесса за смазливую внешность и слишком грациозные, плавные движения, не задумываясь, записала в ряды ненавистных ей гомосексуалистов. Сама экономка во всем и всегда придерживалась общепринятых взглядов, четко проводя границы между “черное” и “белое”, не стремясь вникнуть в ситуацию, увидев нюансы.
Новая знакомая смотрела на нее с дружелюбной улыбкой и не спешила убирать протянутой руки. Кроме того, как показалось экономке, в глазах женщины промелькнуло сочувствие, когда она произнесла словосочетание “сумасшедший дом”.
- Приятно познакомиться, - Инесса, помешкав, все-таки ответила на рукопожатие, - Не знала, что у сеньориты Альтаграсии есть сестра. Извините, не хотела вас обидеть, - испуганно пролепетала она, увидев, как Марина усмехнулась, - Просто мне ничего не говорили о вашем существовании, когда я спрашивала, кто живет в доме. И ваша мама…
- Мама? – удивленно переспросила мулатка, прислоняясь к стене и склоняя голову на бок.
- Ну да, донья Беренис…
- Я разве похожа на эту обезумевшую старуху? – настроение было настолько радужным, что даже забавная экономка не могла его испортить, хотя еще утром за такие слова Марина могла удушить голыми руками, - Нет, милочка, я – сводная сестра Альтаграсии. По отцу. Моя мать была выдающейся актрисой.
- Простите.
- Ничего страшного, - Марина снисходительно посмотрела на Инессу, - Неудивительно, что тебе про меня ничего не рассказали, меня здесь слегка недолюбливают.
- Почему? – машинально спросила Инесса и тут же осеклась, вспомнив, кто перед ней. Женщина была настолько располагающей к себе и не заносчивой, что экономке постоянно хотелось отбросить официальный тон, перейдя на фамильярное “ты”.
- Зависть, озлобленность, в конце концов, обыкновенное помутнение рассудка, - с усмешкой отозвалась та, - Впрочем… тебе уже рассказывали о каждом, кто живет в особняке, но не стали упоминать меня?
- Дульсе обещала рассказать, но…
- Дульсе - идиотка, - Марина театрально закатила глаза, думая в это время, что неплохо переманить Инессу на свою сторону. С прислугой у нее отношения не складывались с первого дня. Дульсе во всем слушалась Эмму и не скрывала отвращения, а о дружбе с Ивон и речи быть не могло, ведь она находится под влиянием Беренис, - “Если удастся добиться расположения Инессы, то через нее можно будет одергивать остальных идиоток”, - подумала женщина, - Если у тебя найдется минутка, то я с удовольствием расскажу о каждом обитателе этого террариума. Только не здесь.
Марина поманила Инессу за собой и, когда та неуверенно пошла следом, широко улыбнулась, отмечая про себя, что вторая половина дня богата на приятные сюрпризы.
Когда они скрылись на втором этаже, из гостиной выглянула довольная донельзя Кончетта. “Интересненько”, - она потерла ладони и, воровато оглядевшись по сторонам, вприпрыжку начала подниматься по лестнице, - “Только бы успеть, только бы успеть”, - твердила она себе, испугавшись, что, замешкавшись, не увидит, в какую из комнат войдут экономка с Мариной Батистой.

**************************************************
Я на «Книге фанфиков»
Я в «Контакте»
Я в «Живом Журнале»
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:15

- Вот так просто взяла и уехала? – все еще сомневаясь, переспросил Алирио, - Никому ничего не сказав?
- Уехала, - немного помедлив, кивнул головой Рене, не торопясь отвечать на второй вопрос.
- Не понимаю, - нахмурившись, молодой человек уставился на приятеля.
Алирио еще со школы был знаком с Рене, и за все эти годы прекрасно изучил его характер. Поэтому для него не составило никакого труда вынудить бывшего одноклассника на откровенный разговор. Парень, пытавшийся в начале увиливать, в итоге выложил практически все, что знал сам. Его словно прорвало, и Рене, не замечая холодной усмешки, то и дело мелькавшей на лице Алирио, рассказывал обо всем, что случилось в хронологическом порядке, начиная со своего знакомства с подругами, а затем о том, как вызвался им помогать, как в день убийства Микаэлы они с Петунией ходили к Исабель. Но как только речь зашла о событиях минувшей ночи, Рене помрачнел и нехотя, как показалось Алирио, поведал о том, что Петуния, не захотевшая переезжать в особняк, где совсем недавно была убита их подруга, напросилась к нему, побоявшись оставаться одна в опустевшем пансионе. На этом рассказ обрывался. Якобы рано утром девушка разбудила его и сообщила, что решила уехать из Кароры навсегда. То, что в откровениях приятеля отсутствовало очень важное событие, о котором Рене предпочитал не делиться с ним, Алирио прекрасно знал сам. И даже в какой-то степени был рад, что молодой человек не начинает утомлять его рассказами об ужасной Жене Иуды, неизвестно откуда появившейся на пороге его квартиры, в противном случае он вряд ли бы смог сохранять серьезное выражение лица. Судя по всему, его догадки оказались верны, и девушка просто испугалась, а потом уехала из города, но у Алирио по-прежнему не было ответа на главный волнующий его вопрос, как не было и уверенности в том, что Петуния, придя в себя, не одумается и не решит вернуться в Карору. Или, по крайней мере, не позвонит Глории и не попытается уговорить ее уехать.
- Но ведь они же только начали дипломную работу... – Алирио решил сменить тактику, чтобы запутать приятеля и хитростью заставить того проговориться, - Мне, конечно, плевать, куда она там делась, но Глория очень переживает. Боится, что с Петунией что-то случилось. Даже собралась идти в участок, представляешь? – деланно рассмеялся молодой человек, не спуская с друга проницательного взгляда холодных, расчетливых голубых глаз.
- Зачем? – Рене настолько испугался, что даже не попытался скрыть свой страх.
- Как это зачем? – Алирио пожал плечами, - Сам не догадываешься?
- Но с ней же ничего не случилось, - пробормотал побледневший парень.
- Значит, ты что-то знаешь, но не договариваешь, - победно заключил Алирио, не желая тратить силы на бесполезную игру в кошки-мышки дальше, - А ну-ка выкладывай, - молодой человек выразительно обвел глазами просторную лабораторию, где они находились, - Мы одни, никто не узнает.
- С чего ты взял... – попытался уйти от ответа Рене, но Алирио не дал ему договорить:
- Если ты мне не расскажешь, то имей в виду, что на мою помощь потом можешь даже не рассчитывать, - он прищурился, наклоняясь к приятелю, - А ведь она тебе ох как понадобится, когда полиция обвинит тебя во всех смертных грехах, а еще чего доброго повесит убийство Микаэлы.
- Это еще почему? – выдохнул побледневший Рене, мигом представив, как на глазах всех работников винодельни Лила одевает на него наручники, а Соломон осуждающе качает головой...
- Потому! Им нужен козел отпущения, а ты прекрасно подходишь на эту роль, - произнес Алирио и со зловещим видом добавил, наклоняясь к приятелю, - Думаешь, с тобой будут там церемониться? Раскинь мозгами! Ты знакомишься с подругами, потом погибает одна, следом за ней исчезает другая... Осталось, чтобы с одной из наследниц что-то произошло, и ты можешь смело наводить справки у моей тетки, как выжить в тюрьме. А вообще тебе и это не поможет. Альтаграсия хотя бы замочила священника, а на тебя повесят смерть Каликсто, - наслаждаясь ужасом, легко читавшимся на лице Рене, молодой человек добавил, усмехаясь, - Зато не будет потом больше повода жаловаться на отсутствие секса... За решеткой у тебя будет его навалом, хотя придется сменить ориентацию!
- Только не это... – еле слышно пробормотал парень, вжавшись в спинку стула и боясь пошевелиться. Воображение подкидывало такие яркие иллюстрации к словам друга, что Рене понадобилось буквально несколько секунд на принятие решения, - Хорошо, я все расскажу, только пообещай, что в случае... Если... – он замялся, не осмеливаясь произнести вслух то, что крутилось у него на языке, - Ты меня не бросишь и поможешь.
- Обещаю, - не задумываясь, согласился Алирио.
- Нет... Поклянись! – потребовал Рене.
- Хорошо, клянусь, - без возражений ответил молодой человек, готовый сейчас принести любую клятву кому угодно, чтобы узнать то, ради чего он затеял весь этот разговор, - Клянусь спасти твою задницу, если полиция решит, что ты достаточно обаятельный.
- Не шути так... – пробубнил Рене, набирая в легкие побольше воздуха, - В общем...

Через несколько минут Алирио уже шел по коридору винодельни, довольно насвистывая себе под нос. Все складывалось как нельзя лучше. Как он и думал, Петуния была напугана, а Рене удалось еще больше вселить в девушку ужас. Два идиота... Они даже не догадывались, какую услугу оказали ему. И даже если когда-нибудь девчонка решит вернуться в Карору, Глория не станет ее слушать. Уж он-то об этом позаботится. А потом...
- Агуеро... – очень знакомый, даже слишком знакомый голос прервал размышления Алирио.
- Чем могу быть полезен? – молодой человек обернулся, и сразу узнав окликнувшего его мужчину, прекрасно понял ответ на свой вопрос, - Каньеро?! – теперь настал его черед удивляться. Кажется, везение закончилось...

“Когда я стану инспектором, уволю всех этих идиотов к чертовой матери”, - возмущался Мануэль, оказавшись в вожделенном кабинете и не без сожаления оглядываясь по сторонам. В начале мужчина действительно поверил полицейским, которые так убедительно изображали страх перед суровой начальницей. В памяти всплыло перепуганное лицо Лилы, когда он задал вопрос о версиях Каликсто, и лейтенант Гарсиа пришел к выводу, что в кабинете могут храниться записи убитого инспектора. Окрыленный открывшимися перспективами, потеряв чувство времени и забыв обо всем на свете, он “порхал” в предвкушении триумфа, пока не понял, что над ним издеваются. Но Мануэль уже убедил себя, что разгадка близка, поэтому совсем не расстроился и не обиделся, просто решил, во что бы то ни стало попасть в кабинет, пока Лила не вернулась из свадебного салона. Если верить Патиньо она отправилась туда, чтобы поговорить с работниками о свадебном платье, в которое убийца нарядила труп Микаэлы Бельорин. И вот он уже стоит посередине просторного помещения и отсутствующим взглядом смотрит на девственно чистый стол, на котором кроме компьютера и подставок для ручек, а также для записных бумажек ничего нет. Тихо выругавшись, мужчина прошелся по кабинету, внимательно изучил абсолютно чистую белую магнитную поверхность, установленную на подставку, заглянул в секретер и, пробежавшись глазами по ряду пухлых папок, плюхнулся в неудобное офисное кресло.
“Посмотрим, что у нас здесь”, - Мануэль помассировал шею и, придвинувшись к столу, наклонился, чтобы включить компьютер. Увидев, что идет загрузка, он победно улыбнулся, но уже через несколько секунд, когда появилась табличка с требованием ввести пароль, помрачнел.
- Что за ерунда… - лейтенант до боли в глазах всматривался в монитор, словно надеясь, что табличка пропадет, однако чуда не произошло. Разочаровано вздохнув, он набрал случайную комбинацию букв и цифр, первой пришедшую ему в голову, но картина осталась прежней.
“Ей есть что скрывать, иначе бы пароль на эту железную банку не ставила”, - Мануэль улыбнулся своим мыслям и, вспомнив наглые физиономии полицейских, отрицательно покачал головой. Он тоже не стал бы слепо доверять своим подчиненным и, наверное, поставил бы пароли везде, где только можно, чтобы избежать неприятных сюрпризов. Например, чтобы они, решив посидеть в интернете, по пьянке не уничтожили важные документы.
- Так, отчет… - заставив себя не думать о случившемся и усмирив разыгравшуюся мнительность, он решил переключиться на происшествие в квартире Араухо, чтобы потом, отделавшись от этого скучного дела, повешенного на него инспектором, со спокойной совестью вернуться к Жене Иуды.
Мануэль печально взглянул на компьютер, вытащив из кармана пиджака потертый блокнот, в который обычно записывал свои мысли, и потянулся за простым карандашом.
Уже после нескольких минут общения с сеньорой Агуеро лейтенант окончательно убедился в том, что эта женщина не имеет никакого отношения к произошедшему в квартире соперницы. Когда на невинный вопрос “Где вы были сегодня ночью?” Чичита, разрыдавшись, начала повторять, будто заведенная, что не помнит, Мануэль даже пожалел ее. Самое интересное, что Людовико не побежал за водой, не заступился за жену, а стоял в стороне, придерживаясь позиции бесстрастного зрителя. И только поймав на себе недоуменный взгляд полицейского, засуетился и попытался сказать супруге что-то утешительное, вот только искренности в его голосе лейтенант Гарсиа не услышал. “Скорее всего, Рикарда Араухо спит и видит себя женой сеньора Агуеро, но тот не спешит разводиться с женой... Как же все сложно у этих богачей…” - он усмехнулся, мимоходом отметив про себя, что даже несмотря на сложности, не отказался бы стать миллионером, - “И тогда обиженная любовница решила подставить соперницу, ведь наверняка она знала, что та должна вернуться из санатория. Собственно, откуда известно, когда учинили погром? Могли и утром…” – вспомнив, что краска на стене почти высохла, он осекся, признаваясь сам себе, что это невозможно. Было еще одно обстоятельство, смущающее Мануэля. Как ему сказали в санатории, где находилась Чичита несколько дней, и куда он не поленился позвонить, потребовав номер у Людовико, женщина действительно страдала легким психическим расстройством и могла быть опасной для общества. “Влезла в квартиру к любовнице мужа и ничего ей не сделала?” – он усмехнулся, - “Сомневаюсь”.
- Черт, - тихо выругался Мануэль, откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза. Весь этот сумасшедший любовный треугольник не стоил такого внимания со стороны полиции и затраченных им лично сил. До последнего он тешил себя надеждой, что из этой ситуации удастся выудить маломальскую выгоду. Например, служанки в особняке “Агуеро” могли бы рассказать ему местные легенды, в которых, как водится, бывают крупицы правды, или сама сеньора Чичита, тесно общающаяся с дель Торо, проговорилась бы и выдала что-нибудь интересное. Но ничего подобного не произошло. При общении с симпатичной девочкой Карли, работавшей служанкой, у него сложилось впечатление, что та знала только два слова: “Да” и “Нет”. Рыдания сеньоры Чичиты уступили место горячим и категоричным заверениям, что Жена Иуды – Рикарда Араухо. Замкнутый круг.
Прокрутив еще раз в голове свой разговор с обитателями особняка “Агуеро” и пробежавшись по тезисам, сделанным в блокноте, он удовлетворено хмыкнул, мысленно ставя точку в этом “нелегком” деле за недостаточностью улик.
- А теперь приступим, - Мануэль торжествующе потер руки и, бросив мимолетный взгляд на секретер, отметив про себя, что потом нужно будет досконально изучить все находившиеся там документы, решил спуститься в лабораторию, чтобы посмотреть на единственную улику – свадебное платье.
Поднявшись со своего места, полицейский собирался направиться к двери, когда тишину нарушила незатейливая мелодия. Вытащив из кармана пиджака пиликающий сотовый и, увидев на дисплее незнакомый номер, Мануэль нахмурился, вспомнив, что перед уходом был вынужден оставить Рикарде свой номер, иначе бы до сих пор выслушивал ее причитания.
- Лейтенант Мануэль Гарсиа? – услышав в трубке не визгливый голос Рикарды, а располагающий мужской баритон, он, было, облегченно вздохнул, однако следующая фраза незнакомца заставила полицейского похолодеть, - Я – доктор Алехандро Сантамарина, работаю в больнице Кароры. Инспектор полиции Альварес дала мне ваш номер, чтобы я сообщил о случившемся.
- О каком? – почти шепотом произнес Мануэль, медленно опускаясь обратно в кресло.
- Инспектор Альварес попала в автомобильную аварию…
- Она жива? – громко перебил Гарсиа, успев забыть, что его телефонный номер врачу дала сама Лила.
- Да, ее состояние удовлетворительное, - спокойно ответил Алехандро и внезапно замялся, словно подбирая подходящие слова, - Сеньорита Альварес утверждает, что была какая-то погоня, ее кто-то преследовал, а она пыталась оторваться… и постоянно, буквально через слово повторяет одну и ту же фразу – свадебное платье. Я собирался звонить в участок, но…
- Но?! – поторопил Мануэль.
- Она дала мне ваш номер и сказала, что никому не может доверять, только вам, потому что “свадебное платье, свадебное платье”…
Адрес больницы лейтенант Гарсиа выяснял уже по дороге к Патиньо в кабинет, куда он почти бежал, пораженный неприятной догадкой. “Ну не такая же она дура, чтобы поехать в этот проклятый свадебный салон вместе с уликой?!” – лихорадочно размышлял он после того, как попрощался с доктором Сантамарина, - “Или такая?”
- Патиньо! – воскликнул он, распахнув дверь настежь и краем глаза заметив, как тот прячет под стол пустую бутылку из-под пива. Приблизившись к столу и опершись на него руками, он пристально посмотрел на растерявшегося полицейского, - Где свадебное платье?!
- Какое? – с запинкой переспросил тот и мысленно добавил, - “Не надо было так шутить над ним, все-таки жестоко, вот уже последствия подоспели”.
- Какое-какое! Свадебное! Ты говорил, что убийца надела его на Микаэлу Бельорин!
- Ах это платье… - улыбнулся Патиньо.
- Где оно?!
- Так инспектор Альварес поехала в свадебный салон и… - слушать до конца Мануэль не стал. С силой ударив ладонью по столешнице, процедил сквозь зубы ругательство, заставив Патиньо вжаться в кресло и поправить воротник рубашки, и, резко развернувшись, бросился прочь из кабинета.

- Что там? – встревоженный голос Соломона подтвердил опасения Габриеля, что на виноградниках какие-то серьезные проблемы. В противном случае Вайсман ни за что бы не прерывал их совещание и не разговаривал сейчас со своим производственным директором, попросив его самого подождать здесь же в кабинете.
- Ничего хорошего, - высокий, немного неуклюжий мужчина, которого представили Габриелю как Эрнесто Синклера, тяжело вздохнул и, не дожидаясь приглашения, сел в свободное кресло напротив Соломона, - На всем южном участке ягоды побурели, кожица сморщилась и покрылась густым серым налетом. Я сам проверил. К сожалению, загнивание охватило всю гроздь, и, кроме того, на некоторых кустах поражены также листья и побеги.
- Серая гниль?
- Серая гниль...
- Только этого нам не хватало, - мрачно посетовал Соломон, откидываясь назад в своем кресле, - Но как? Мы же опрыскивали...
- Опрыскивали, - печально согласился Синклер, - И раствором из молотой серы, и из негашеной извести, и медью! А что толку, когда была дождливая погода весь месяц? Сам знаешь, с неба лило, как из ведра, а теперь придется расхлебывать последствия.
- Медь и многие из известных органических фунгицидов недостаточно токсичны для возбудителя серой гнили, - вступил в разговор сохранявший до этого молчание Франциско.
Габриель удивленно посмотрел на заговорившего молодого человека, появившегося в кабинете Вайсмана буквально за пару секунд перед приходом Эрнесто и сопровождавшей его незнакомой брюнетки. Франциско, как показалось ему, был чем-то не на шутку встревожен и выглядел так, словно только что в коридоре винодельни столкнулся с привидением. Но сейчас молодой человек был настолько увлечен разговором, что от его странной и подозрительной растерянности не осталось и следа.
- Такие меры борьбы сейчас непригодны из-за повышенных требований к качеству, - продолжал тем временем говорить Каньеро, не обращая внимания, как вытягивается лицо Габриеля, для которого вся эта тирада показалась набором незнакомых слов, - В течение последних лет достигались очень хорошие успехи против серой гнили с помощью некоторых препаратов из группы бензимидазолов. Например, беномил, церкобин или дерозал. Эти препараты поглощаются виноградным кустом, перемещаются в нем, а затем приобретают эффективность только в органах растения.
- Только очень скоро появились такие штаммы серой гнили, которые устойчивы против всех этих средств, так что их применение в большинстве случаев было безрезультатным и, наоборот, способствовало развитию гриба, - нарушила молчание та самая женщина, которая пришла вместе с Эрнесто. В отличие от самого Габриеля она вовсе не выглядела растерянной, а, наоборот, прекрасно владела информацией, - Химическую борьбу с серой гнилью, особенно при поражении ягод и гребней, лучше вести с помощью двух контактных фунгицидов ронилана, где действующее вещество винхлозолин в 0,1%-ной концентрации и роврала с действующим гликофеном в 0,075%-ной концентрации.
- Согласен. Однако еще до применения этих препаратов требуется подавить раннюю инфекцию на соцветиях, - проговорил Франциско, - Для этого подходят те же средства против милдью, которые содержат в основном каптафол, каптан, фолпет и метилметирам. Но, насколько я могу судить, вы их не использовали. Не факт, что такой способ будет эффективным на данном этапе.
- Можно использовать дихлофлуанид. Он как раз очень подходит для обработки после цветения.
- Лаура, дум... - Соломон хотел что-то уточнить, но резко замолчал и, хлопнув себя по лбу, поспешно произнес, - Совсем из головы вылетело, вы же не знакомы... Лаура Брисеньо, заведует нашей лабораторией, - Вайсман учтиво указал рукой на женщину, сидевшую на небольшом кожаном диване рядом с Габриелем, и повернулся к стоявшему рядом молодому человеку, - Франциско Каньеро. Мой друг и наш новый химик, - Вайсман улыбнулся и добродушно добавил, - Панчо, будешь работать под руководством Лауры. Уверен, что ваш союз пойдет во благо нашей винодельни...
- А я – Габриель Вальес. Ни черта не понял из того, о чем вы тут говорили, поэтому особой ценности для винодельни не представляю, - не дожидаясь, когда Вайсман, явно находившийся не в лучшей форме сегодня, вспомнит о нем, мужчина поднялся и с широкой улыбкой протянул руку для приветствия Лауре, - Но если вам понадобится купить дюжину новых бочек, то обращайтесь ко мне. В этом мне нет равных.
- В бочках? – иронично изогнув черные тонкие брови, поинтересовалась Лаура, тоже поднимаясь и отвечая на рукопожатие.
- Не только, - рассмеявшись, ответил Габриель, мысленно отмечая, что на ее пальце нет обручального кольца. Он бы не назвал новую знакомую писанной красавицей, но в ней было что-то такое, что притягивало внимание. Что-то неуловимое, что вызывало интерес.
- Рад познакомиться, - Эрнесто тоже вскочил с кресла и виновато улыбнулся, подходя к Габриелю, - Столько о тебе слышал от Соломона, и вот, наконец, мы встретились. Мы же можем на “ты”? Я – человек простой, не люблю условностей, тем более в делах. Надеюсь на тесное сотрудничество.
- Я тоже на это надеюсь, - Соломон жестом попросил всех вернуться на свои места и продолжил, - Именно поэтому пригласил Габриеля. Нам нужны новые фильтры, но сейчас гораздо важнее то, что происходит на виноградниках, - Братишка, ты уж прости, что так вышло... Я и не предполагал, что проблема настолько серьезная.
- Конечно, я все понимаю... – кивнул Вальес и, улыбаясь, добавил, - Вернее, понимаю, что ничего не понимаю... – он беспомощно развел руками в стороны, - Поэтому лучше не буду вам мешать и просто подожду здесь в уголке.

**************************************************
Я на «Книге фанфиков»
Я в «Контакте»
Я в «Живом Журнале»
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:15

По словам врача произошло чуть ли не самое настоящее чудо, потому что несмотря на серьезную аварию Лила отделалась всего лишь парой ушибов и легким сотрясением мозга. Мануэль не понаслышке знал, что в жизни бывает всякое, но сейчас верил с трудом. Он даже осмелился спросить у Алехандро, не могло ли случиться так, что Лиле удалось обмануть врачей, и на самом деле она совершенно здорова. Как полицейский и ожидал, врач принял его предположение в штыки, обвинив полицейского в том, что он ставит под сомнение профессионализм здешних медиков, и твердо заявил, что никакой ошибки быть не может. Гарсиа был вынужден извиниться, но оставшуюся часть пути до палаты они прошли в напряженной тишине. Мануэлю казалось, что доктор Сантамарина слишком медленно рассказывал о состоянии пациентки и специально не пускал его в палату к инспектору Альварес, поэтому когда ему, наконец-то было позволено побеседовать с Лилой, Гарсия, проводив недовольным взглядом Алехандро, рывком распахнул дверь и уверено шагнул вперед. Ему не терпелось задать Лиле множество вопросов по поводу аварии и исчезнувшей улики, но стоило увидеть девушку, лежащую на больничной койке и с отсутствующим видом разглядывающую потолок, как боевой дух тут же испарился. Мануэль даже почувствовал стыд перед Алехандро за свою грубость.
«Зря я так с доктором, надо будет еще раз извиниться», - промелькнуло в голове у полицейского, пока он внимательно рассматривал Лилу.
Глядя на нее, мысль о том, что девушка действительно могла зачем-то подстроить эту аварию, казалась совершенно нелепой. Подготовленные вопросы теперь казались ему неуместными.
- Даже не думай, - пробормотал Гарсия, когда Лила, заметив его, попыталась сесть, но болезненно поморщилась и снова опустилась на подушку. Мануэль, сорвавшись с места, бросился к кровати, - Тебе же нельзя вставать.
Голос предательски дрогнул, выдавая его смятение и беспокойство, хотя мужчина старался говорить спокойно и твердо.
- Свадебное платье... - простонала девушка, открывая глаза, - Оно у тебя? Ведь у тебя, да?
- У меня? – удивлено переспросил Мануэль и, вспомнив, что говорил Алехандро, мягко попросил, - Для начала тебе надо успокоиться, - он попытался уложить сопротивляющуюся Лилу обратно, - Все в порядке… - молодой человек выдавил из себя что-то лишь отдалено напоминающее улыбку, - Что случилось?
- Я собиралась поехать в свадебный салон, - помассировав пальцами виски, неуверенно проговорила полицейская.
- Уже хорошо, - обрадовался Мануэль, присаживаясь на край кровати, - Что за салон?
Лила выдержала паузу, пытаясь выбрать подходящее название любого свадебного салона, указанного в телефонном справочнике и находящегося в противоположной от Альтаграсии стороне.
- Кажется, «Олеандр», - она поддалась вперед, но от резкого движения голову прожгла сильная боль, и девушка была вынуждена откинуться на подушки, закрыв глаза, - Да, «Олеандр». В Трухильо.
Мануэль, нахмурившись, скрестил руки на груди. Вдобавок к тому, что название салона ему ничего не говорило, о существовании такого города он вообще слышал впервые.
- Где это? – машинально поинтересовался он, но тут же продолжил дальше, не дожидаясь объяснений, - Ладно, с этим разберемся потом. Что было дальше?
- Когда я выехала из Кароры, то заметила, что за мной кто-то следит, - девушка, скривишись, замолчала, и Гарсиа на всякий случай отодвинулся подальше, опасаясь, что начальницу вытошнит прямо на него, - Какая-то черная машина с затемненными стеклами.
- Номер запомнила?
- Нет, - Лила отрицательно покачала головой и растеряно посмотрела на Мануэля, - Только цвет и все. Сначала я попыталась оторваться, но это не помогло... Потом уже нажимала на газ до отказа, но та машина не оставала и по-прежнему висела у меня на хвосте...
- Дальше? – напрягся тот.
- Не помню... Когда я очнулась, то никакой машины поблизости не было. Вроде бы… Задняя дверца была открыта… Пакета со свадебным платьем не было, - она неожиданно всхлипнула, - Я вызвала скорую и, наверное, снова потеряла сознание. Очнулась только здесь.
Мануэль принялся мерить шагами палату, пытаясь собраться с мыслями. Вроде бы Лила не врала, но было что-то такое, мешающее ему принять всю эту историю. Только Гарсиа никак не мог понять, что именно его смущает.
- Ты кому-нибудь говорила о том, что собираешься ехать в свадебный салон?
- Говорила, - согласилась Лила, вытирая слезы тыльной стороной ладони, - Патиньо знал, что я еду в салон, только я не сказала ему, где он находится… Неужели… - она запнулась.
- А кроме него? – не унимался Мануэль.
Полицейская отрицательно покачала головой, и мужчина остановился и, не сдержавшись, раздраженно бросил:
- Зачем ты вообще потащила с собой улику?!
- Хотела показать платье хозяевам свадебного салона, - тихо отозвалась девушка, виновато опуская глаза, - Думала, что оно поможет им вспомнить покупателя, и таким образом мы бы вышли на Жену Иуды. Я и подумать не могла, что…
- А надо было подумать, – зло выпалил Гарсиа, снова начиная мерить шагами небольшое помещение, - Надо было сфотографировать это чертово платье или хотя бы меня подождать. Так нет же… отправила меня к каким-то психам, а сама поперлась в салон, - он повернулся к ней и язвительно закончил, - У меня просто слов нет таких, чтобы восхититься твоей гениальностью.
Лила терпеливо слушала Мануэля, растерянно разглядывая свои ногти и не собираясь с тем спорить, доказывая свою правоту.
- А санитары не могли забрать платье? Ведь я могла его и не заметить, - неуверенно произнесла она, когда мужчина замолчал, - Или полицейские? Мало ли...
- Хорошо, пусть так, - буркнул Мануэль и развел руками, признавая свое поражение, - Я позвоню Карденасу, расскажу о случившемся. Посмотрим, что он скажет... А потом возьму в участке отчет и сам съезжу в этот… Олеандр… Ты пока лечись, - он усмехнулся, - Сотрясение мозга - это очень серьезно, даже в тех случаях, когда сотрясаться особенно нечему.
Он уже собирался развернуться, чтобы уйти, но, услышав какой-то шум за спиной, был вынужден остановиться и оглянуться.
- Ненормальная, - выдохнул Мануэль, увидев, что Лила умудрилась встать и теперь стояла, прислонившись к стене. Вернувшись к девушке, он попытался приобнять ее за плечи, но та довольно ловко высвободилась, - Совсем с ума сошла? Что ты делаешь?
- Собираюсь в участок… Я сама позвоню Карденасу и все ему расскажу, а ты поедешь на место аварии… Надо осмотреть машину и забрать ее оттуда...
- Тебе ни в коем случае нельзя вставать, - попытался возразить Гарсиа, - Это может плохо кончиться.
- Хуже, чем есть, уже не будет, - отрезала Лила. Она попыталась отойти от стены, но, потеряв равновесие, начала падать, - Ты сам говоришь, что я виновата в том, что исчезло платье… - с запинкой произнесла полицейская, когда Мануэль подхватил ее, - Мне надо поехать в участок.
- Не надо, - возразил Гарсиа, не зная, как реагировать на поведение Лилы. Где-то на краю сознания промелькнуло знакомое ощущение, будто он – марионетка в руках неизвестного кукловода. С другой стороны, он был уверен, что, если бы Лила была виновной, она бы согласилась на его предложение, а девушка наоборот упрямилась, к тому же отправляла его на место аварии, где, как казалось полицейскому, совершенно нечего делать, - «По крайней мере, мне точно», - Я скажу Патиньо и Виктору, чтобы они съездили.
- Нет, туда поедешь ты, - упрямо сказала Лила и медленно отодвинулась от Мануэля, - После того, как отвезешь меня в участок. Это не просьба, а приказ.
- Доктор Сантамарина не твой подчиненный, - спохватился Гарсиа, словно только сейчас понял, что они находятся в больнице, - Сомневаюсь, что он выпишет тебя уже сегодня.
- Тогда я уйду сама, - после недолгих сомнений парировала Лила, - Мануэль, я не могу здесь оставаться, понимаешь? И я хочу, чтобы именно ты съездил на место аварии, - она помолчала, - Может быть, есть какие-нибудь улики…
- Тот же Патиньо…
- А если именно он рассказал кому-то о моем намерении съездить в свадебный салон?
- Что ты хочешь этим сказать?
- Как что? Это же очевидно. У Жены Иуды должен быть сообщник в полиции... Я никому не могу доверять, кроме тебя.
Мануэль пару секунд напряжено вглядывался в лицо Лилы, но в конце концов согласно кивнул.


- Нам повезло, что на этом участке растут только сорта белого винограда, - Франциско, задумчиво расхаживающий по кабинету президента, остановился и оглядел по очереди всех собравшихся, - В принципе, если грозди созрели, то ничего непоправимого не произошло. И если дальше не будет дождливой погоды, то серая гниль только улучшит сок винограда. Потребляя больше воды и кислоты, чем сахаров, она поможет кутикулярной транспирации и, таким образом, приведет к обогащению ценнейшими составными частями сока. А вот на красных сортах винограда серая гниль нежелательна ни в какой форме, потому что разрушает пигмент.
- Ты хочешь сказать, что следует оставить все так, как есть? И ничего не предпринимать? – с большой долей сомнения голосе уточнил Эрнесто, уверенный, что на виноградниках произошло самое настоящее несчастье, и не спешивший верить в то, что все вовсе не так ужасно, как ему казалось.
- Вовсе нет, - Франциско присел рядом и принялся объяснять, - В первую очередь нужно незамедлительно проверить все остальные участки и убедиться, что нет еще одного или нескольких очагов болезни. После этого провести необходимую профилактику, если, конечно, серой гнили нигде больше нет. Также следует проверить, созрели ли ягоды на зараженном участке. Если в них достаточное содержание глюкозы, то лучше приступить к сбору урожая, чтобы не подвергать опасности виноградники. Кстати, если сахар повысился хотя бы процентов на тридцать, то мы можем рассчитывать на великолепный результат. Вино, полученное из таких ягод, обычно характеризуются изюмным вкусом и особым ароматом, поэтому высоко ценится среди знатоков. Мы можем даже выпустить особый сорт с маркой “Сделано из отборного урожая ягод”, что позволит покрыть все расходы на экстренный сбор.
- Будем надеяться, что ягоды успели созреть. Я не стал бы строить воздушные замки, пока мы не убедились, что опасность миновала, - нахмурившись, произнес Эрнесто, который до сих пор не мог поверить, что трагедия не настолько серьезна и необратима, как ему показалось в начале.
- Не было бы счастья, да несчастье помогло, а, Панчо? – подмигнув Франциско, Соломон в отличие от Синклера был более оптимистично настроен.
Габриель, снова потерявший интерес к разговору, мельком посмотрел на циферблат огромных часов, висевших прямо над головой Вайсмана. Ему не верилось, что время близилось к обеду, а он даже не начал обсуждать с Соломоном то, ради чего приехал в Карору из столицы. “В следующий раз надо будет пригласить Вайсмана в Каракас, а не тащиться сюда самому”, - подумав о своем уютном офисе, расположенном в самом центре деловой части города, на последнем этаже высотного и современного здания, Габриель вздохнул и покосился на Лауру, которая, по его мнению, давно перестала следить за разговором. С той минуты, когда прочитала полученную смс-ку, женщина неподвижно сидела, откинувшись на высокую спинку дивана, и каким-то отрешенным, невидящим взглядом смотрела на говоривших мужчин, делая вид, что внимательно слушает. Габриелю даже показалось, что несколько раз Лаура порывалась подняться, но в последний момент меняла свое решение.
- Не хочу злоупотреблять терпением моего друга Габриеля, - продолжавший тем временем говорить Вайсман чуть подался вперед, деловито потирая руки, - Думаю, всем понятно, что надо делать? Эрнесто, держи меня в курсе. Детали обсудим потом.
- Я попрошу Буэновентуру вплотную заняться сбором урожая. Его подготовкой, на случай, если решим... У него много опыта, тем более, что сейчас любая помощь окажется кстати, - Эрнесто поднялся и неторопливо поправил манжеты на рубашке, размышляя, стоит сейчас поднимать тему беременности Лауры или лучше подождать более подходящего момента.
- Ты прав. Кстати, - неуверенно протянул Соломон, как раз подумавший о том, что не стоит тянуть время, а лучше воспользоваться ситуацией и сообщить другу о недавно принятом им решении в отношении Марины.
“Что еще случилось? Зачем я ему понадобилась, да еще так срочно?” - не обращая внимания на то, что происходило в кабинете Вайсмана, сама себе задала мучивший ее вопрос Лаура, - “Конечно, Алирио легко теперь рассуждать и требовать, но чтобы сделал он, окажись на моем месте? Неужели, поступил по-другому? Не верю,” - размышляла женщина, сжимая в руках сотовый телефон и так некстати вспоминая бледное, испуганное лицо и расширенные от ужаса глаза девушки, ворвавшейся в комнату второго этажа особняка на оглашении завещания, пока она сама примеряла проклятое платье.
- Марину? Как Марину? Зачем это? – не совладав с собственными эмоциями от услышанной только что новости, громко воскликнул Эрнесто, глупо надеясь, что ему просто послышалось.
- Да, Марину, - не решаясь посмотреть другу в глаза, Соломон сделал вид, что приводит в порядок лежащие на столе документы, - Учитывая обстоятельства, не понимаю, что тебя удивило? Ты же сам сказал, что лишней помощь не будет. Тебе точно она не помешает...
Габриель, тихо переговаривающийся с Панчо в нескольких шагах от президента, с изумлением посмотрел на Синклера, явно не пришедшего в восторг от того, что аппетитная мулатка станет его личным помощником. Мужчина не успел подумать, что могло стать причиной такой странной реакции, когда Лаура, словно очнувшись ото сна, поднялась с дивана и, нахмурившись, приблизилась к мужчинам.
- Это тебе не будет, а я привык работать один. Ты прекрасно об этом знаешь, - недовольно пробурчал Эрнесто, чувствуя себя обманутым своим лучшим другом, - Не нужны мне никакие помощники... Тем более помощницы...
- Я не ослышалась? – вмешалась в разговор подошедшая Лаура и, скрестив руки на груди, раздраженно уточнила, - Марина Батиста будет работать здесь на винодельне? С Эрнесто?!
- Да! – разозлился Соломон, - Не понимаю, что в этом такого? – он выразительно посмотрел на друга, - Она пришла сегодня ко мне и попросила устроить ее на винодельню. Учитывая, что она хорошо разбирается в вине, у нее прекрасные рекомендации и большой опыт...
- Большой опыт... – насмешливо фыркнула Лаура, перебивая Вайсмана, - Могу себе представить.
- Да, большой опыт в виноделии, - не обращая внимания на ее намек, продолжил Соломон, - К тому же Марина тоже дочь покойного Хуана Висенте...
- Что значит тоже? – Лаура резко наклонилась вперед, упираясь руками об столешницу письменного стола и нависая над сидящим президентом, - Неужели, ты взял и Альтаграсию?
- Нет, - посчитав, что нападение – это лучшая защита, Соломон резко выпрямился, - Но если она захочет и попросит меня об этом, то обязательно возьму, - добавил он, поднимаясь с кресла и глядя в упор на возмущенную женщину, - И это не обсуждается. Всего хорошего.

Глория прекрасно знала характер своей подруги, поэтому ничуть не удивилась, услышав от Сантии, что Петуния практически сразу же после их отъезда в особняк собрала все свои вещи и ушла, даже не попрощавшись. Обидеться из-за какой-нибудь глупости, а потом исчезнуть, разыгрывая из себя униженную и оскорбленную в надежде, что в конце концов окружающие, сжалившись над «бедняжкой», выполнят все ее желания, было свойственно для сеньориты Редиль. В другой ситуации Глория даже не обиделась бы на Пету, а спокойно дождалась, пока та успокоится и сама приедет, чтобы поговорить, но сейчас речь шла о самом настоящем предательстве. Своим поступком девушка предала не только ее, Глорию, но и бедную Микаэлу. Именно поэтому первым, что сделала сеньорита Леаль, позвонила Петунии на сотовый, чтобы упрекнуть. Услышав приятный женский голос, равнодушно сообщивший, что телефон отключен, девушка впервые почувствовала, как где-то в глубине души зарождается огонек тревоги, но она отогнала от себя неприятные мысли и попыталась оправдать неожиданное исчезновение подруги. Скорее всего, Петунии было одиноко и даже страшно в пустом пансионе, ехать в особняк она посчитала ниже своего достоинства после их последнего разговора, поэтому уехала в Каракас, чтобы вернуться к похоронам Микаэлы. Уцепившись за эту надежду, словно утопающий за соломинку, Глория бросилась набирать номер особняка «Редиль», но и здесь ее ожидало разочарование. Флоренция, старшая сестра Петунии, два дня назад уехала в путешествие, а сама девушка не возвращалась и не звонила.
«Сеньорита Петуния могла сразу же поехать к сестре», - почувствовав нотки отчаяния в голосе Глории, попыталась успокоить ту сердобольная служанка.
Повесив трубку, девушка старалась не думать о том, что с Пету могло произойти что-то плохое, успокаивая себя тем, что та могла остановиться в какой-нибудь гостинице, и завтра они встретятся на похоронах Микаэлы. Глории почти удалось прогнать мучительную тревогу и отправиться на встречу с Алирио. Однако теперь, спустя несколько часов беспокойство вернулось.
С одной стороны, поговорив с молодым человеком, Глории стало легче. Она почувствовала, что у нее есть верный друг, который не подведет и не предаст. Главным доказательством преданности Алирио девушка считала то, что он понимает ее, не пытается отговаривать от частного расследования, а старается помочь в меру своих возможностей. Но с другой стороны разговор оставил после себя неприятный осадок, заставив иначе взглянуть на исчезновение подруги. И если до и во время встречи наследница, чувствовавшая себя в безопасности рядом с Алирио, еще могла справляться со своими страхами, то, оказавшись в особняке, пришла в отчаяние. Теперь мысль о том, что Жена Иуды могла сделать что-то с Пету, не давала ей покоя. Не получалось отмахнуться от тягостных размышлений и смиренно ждать похорон, надеясь, что подруга там появится.
- Ну же, Петуния, ответь, - взмолилась Глория, набирая знакомый номер и прикладывая сотовый к уху. Но и в этот раз спустя несколько секунд раздался механический голос автоответчика. Разочарованно вздохнув, девушка забралась с ногами на кровать и собралась, было, набрать смс-ку, но в последний момент передумала, - «А толку? Я уже отправила целую кучу сообщений. Пету, когда увидит их, должна понять, что я беспокоюсь, и сразу же перезвонить. Если сможет прочитать», - отсутствующим взглядом посмотрев на окно, Глория закусила губу, чтобы не разрыдаться.
Она еще немного посидела в своей комнате, вспоминая свою встречу с Алирио, и подсознательно мечтая о следующей. Неожиданно для себя, Глория вдруг осознала, что даже с мамой, единственным по-настоящему близким и родным человеком, у нее не было такого взаимопонимания. Казалось бы, она познакомилась с Алирио всего-ничего – неделю назад, но ее не покидало ощущение, словно они знают друг друга всю жизнь. А как он беспокоился о Пету, с которой совсем не знаком?!
Стоило Глории вспомнить о подруге, как настроение снова испортилось. Оставаться в одиночестве девушка больше не могла, поэтому решила скоротать время за разговором с бабушкой.
«Надеюсь, что с Петунией все в порядке», - снова почувствовав укол совести из-за того, что буквально вынудила своих подруг сменить темы дипломных работ и приехать в Карору, Глория резко поднялась с кровати и направилась к двери, твердя про себя словно заклинание, - «Они сами решили этим заниматься. Никто их здесь не держал. Я ни в чем не виновата».
Возле двери она замерла, раздумывая, стоит ли выходить из своей комнаты. Разговаривать с Моникой, а тем более с Вайсманом ей совсем не хотелось, и становилось страшно от одной только мысли, к чему могла привести ее вчерашняя откровенность.
«Соломон точно сейчас должен быть на винодельне», - напомнил внутренний голос, и девушка, облегченно вздохнув, вышла в коридор.

- Думай, думай, думай... – не замечая, что он говорит вслух, Алирио беспомощно оглядел собственный кабинет. От прекрасного настроения, когда, как ему казалось, молодой человек был готов свернуть горы, не осталось и следа. Появление Каньеро на винодельне свело на нет все его планы, а оптимизм сменился злобным отчаянием зверя, загнанного в ловушку и готового до последней капли крови защищать свою жизнь, - Какого черта он тут делает?
Погруженный в собственные мысли мужчина не сразу заметил, что отвлекавшая от размышлений мелодия – звонок его мобильного телефона. Говорить ни с кем не хотелось, но, увидев, чье имя высвечивалось на экране сотового, молодой человек грубо ответил, прижимая аппарат плечом к уху и доставая из ящика стола пачку сигарет:
- Что тебе нужно?
- У меня серьезные проблемы, - голос Лилы звучал спокойно и твердо. Слишком спокойно, чтобы не беспокоиться и поверить.
- У тебя или у нас? – прикурив и глубоко затянувшись, Алирио выпрямился в кресле, мысленно готовясь к новым неприятностям.
- Пока только у меня.
- Что случилось?
- Случилось... - голос девушки чуть дрогнул, но через мгновение она спокойно продолжила так, словно речь шла не о ней, а о каком-то совершенно постороннем человеке, - Я ездила в свадебный салон, где было куплено то платье, в котором нашли убитую Микаэлу, - Алирио показалось, что Лила сделала акцент на последнем предложении, словно хотела сказать больше, чем могла в данную минуту, - По дороге туда... я попала в аварию, а когда очнулась, то свадебного платья... Главной улики по делу Жены Иуды... уже не было. Я уверена, что его уничтожили... Сожгли... Я бы сделала именно так, будь я на месте похитителей... Не знаю, зачем я тебе все это говорю... Наверное, просто шок после аварии. Захотелось с кем-то поделиться.
- И в чем проблема? - осторожно поинтересовался Алирио, не совсем понимая, зачем Лиле понадобилось звонить ему и сообщать об этом, тем более таким странным, деланно-беззаботным тоном. Он не сомневался, что девушка сама могла уничтожить улику специально, а потом потребовать за это вознаграждение, но она никогда бы не стала бы делать это таким образом.
- В том, что в Карору прислан новый полицейский, который должен помогать мне расследовать это дело, - после небольшой паузы послышался приглушенный голос Лилы, - Из Каракаса. Специальное назначение. Мне кажется, что в Главном Управлении собираются отстранить меня от этого дела. А теперь, после исчезновения платья... - послышался вздох.
- Ты можешь говорить яснее? - потребовал Алирио, ничего не понимая и окончательно теряя терпение.
- Я в больнице, - словно не слыша его вопроса, повторила Лила, - Было бы великолепно, если бы Жена Иуды куда-нибудь исчезла... Хотя бы на время, - Алирио показалось, что девушка рассмеялась, - Потому что у меня сотрясение мозга, мне нужно отдыхать, а не ловить убийц. Ладно, пока.
Молодой человек пару секунд прислушивался к гудкам до тех пор, пока не осознал, что Лила повесила трубку. Затушив недокуренную сигарету, он поднялся и нервно прошелся по кабинету, пытаясь осмыслить этот странный звонок. Складывалось впечатление, что Лила действительно неслабо ударилась головой, но это было слишком просто...
- Нет... Причина в чем-то другом... - сам себе пробубнил Алирио, снова возвращаясь в кресло и вытаскивая сигарету из полупустой пачки, - А может, она просто блефует? Набивает себе цену? - но после минутных размышлений молодой человек отказался от этой версии.
Лила что-то хотела сказать. Предупредить об опасности.
“Было бы великолепно, если бы Жена Иуды куда-нибудь исчезла... Хотя бы на время”, - он мысленно повторил про себя слова девушки и потянулся к телефону, чтобы перезвонить, но тут же передумал. Если бы Лила могла, она бы сказала прямо. А если выбрала такой способ, значит была не одна или не могла говорить. Это, в свою очередь, означало только одно - опасность действительно существовала.
Алирио нахмурился, затягиваясь сигаретой и откидываясь назад в своем кресле. Он бы с удовольствием сделал так, чтобы Жена Иуды исчезла, тем более, что согласно его плану с Глорией можно было обойтись и без кровавой невесты. Но неожиданная встреча в коридоре с Каньеро требовала незамедлительного решения, потому что в противном случае обещала настоящие неприятности.

- Совещание закончилось?! – громкий голос Алирио, выглянувшего из своего кабинета, заставил Маргариту подпрыгнуть от неожиданности.
- Не знаю, - пожала плечами девушка.
- Так пойди и узнай! – рявкнул мужчина, в ярости захлопывая дверь.
Маргарита, помедлив пару секунд, поднялась со своего места. Звонить в приемную президента было бесполезно, потому что Корделия так и не появилась в офисе, а Тереса находилась на первом этаже и вряд ли знала больше, чем она сама. Оставалось самой отправиться к Вайсману и попробовать подслушать. Эта идея не вызывала у Маргариты энтузиазма, но, вспомнив, в каком состоянии вернулся от Рене Алирио, она не осмелилась противиться его воле.
- Найди Лауру и приведи ее ко мне, - дверь кабинета снова распахнулась.
- А если она не захочет? – робко поинтересовалась секретарша, застыв около письменного стола.
- Сделай так, чтобы захотела. Мне все равно как... Придумай, соври, притащи ее силой, но она мне нужна здесь!

**************************************************
Я на «Книге фанфиков»
Я в «Контакте»
Я в «Живом Журнале»
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:16

Глория не успела приблизиться к комнате Беренис, как дверь распахнулась, и оттуда вышла Ивон в сопровождении светловолосого парня, немногим старше самой сеньориты Леаль. Девушка смущенно улыбнулась, узнав в нем младшего брата Алирио - Исмаеля, с которым познакомилась на оглашении завещания. Молодой человек приветливо улыбнулся.
- Глория? Что тебе... – грубо начала служанка, но, спохватившись, деланно-заботливым голосом продолжила, - Ты пришла к донье Беренис?
- Да. Хотела поздороваться с бабушкой.
- Не думаю, что это хорошая идея. Нам только что удалось ее успокоить, - заметив, что наследница собирается войти в спальню, Ивон преградила ей дорогу, - А, увидев те… вас, сеньорита Глория, она снова разнервничается.
- Что-то случилось? – испугалась Глория.
- Саграрио наняла новую прислугу, но ничего не предупредила бабушку...
- Донья Беренис столкнулась с этой оравой и разозлилась, что сеньорита Саграрио не посоветовалась с ней... – перебив Исмаеля, продолжила за него Ивон, театрально закатывая глаза, - Естественно, тут же подскочило давление...
- К счастью все обошлось. Ладно, я, пожалуй, пойду, - добавил Исмаель, прикрывая за собой дверь, - Но если вдруг Беренис станет хуже, то сразу же звоните мне на сотовый.
Глория машинально кивнула, провожая взглядом уходящего Исмаеля.

- Что с тобой? – Лаура внимательно посмотрела на мерявшего шагами свой кабинет Алирио.
- У нас проблемы! – молодой человек на мгновение остановился и выразительно показал глазами на свободное кресло.
- Ты уже знаешь? – решив, что Алирио каким-то образом стало известно об ее беременности, поинтересовалась Лаура, опускаясь в кресло и внимательно наблюдая за передвижениями молодого человека.
- Знаю что? – осторожно уточнил мужчина, направляясь на свое место.
- Что на южном участке обнаружена серая гниль? - помедлив, произнесла Лаура.
- Так вот почему вы все там заседали, - с облегчением выдохнул молодой человек, - Только не понимаю, почему меня не пригласили... В конце концов, проблемы винодельни касаются и меня тоже.
- Не пригласили, потому что совещание было по-другому поводу, - терпеливо пояснила Лаура, откидываясь назад на спинку кресла, - Соломон хочет приобрести какие-то новые фильтры, поэтому вызвал какого-то Вальеса из Каракаса и еще одного нового химика. Франциско Каньеро, кажется... А мы с Эрнесто пришли, потому что он обнаружил зараженный участок, - продолжала говорить женщина, не замечая, как хмурится Алирио, - Надо было предупредить Соломона и решить, что делать...
- Значит, Каньеро пригласил сюда Вайсман?
- Да, но тебе-то какое дело? Он – обычный химик, который будет спасать урожай и менять фильтрационную систему...
- Этот обычный химик и есть наша проблема. Поэтому он должен умереть как можно быстрее... – тихий, наполненный злобой и ненавистью голос заставил женщину мгновенно замолчать.
Алирио медленно опустился в кресло, молча вытащил сигарету из пачки, валявшейся на столе, и не спеша прикурил, обдумывая, какую часть старой истории стоит рассказать Лауре.
- Мы пересекались в прошлом, кое-что не поделили и расстались... – молодой человек выпустил в воздух тонкую струю сигаретного дыма, - Далеко не друзьями. Он поклялся отомстить, а теперь может легко выполнить свою угрозу.
- Не поделили что? – переспросила Лаура, хмурясь, - И насколько это может быть опасным теперь? Что он знает?
- Ничего, что имеет отношения к Жене Иуды, - успокоил ее Алирио, еще больше понизив голос, - Но он легко может испортить мои планы, - он снова затянулся сигаретой и медленно выпустил дым, - Я разговаривал с Лилой. Ей удалось уничтожить свадебное платье, в которое ты зачем-то нарядила Микаэлу, - заметив, как еще больше нахмурилась его собеседница, молодой человек усмехнулся, - Теперь можешь спать спокойно. Никто и никогда не узнает, откуда взялось это чертово платье, и что мы имеем к нему какое-то отношение. Но учитывая обстоятельства, нам нельзя высовываться.
- А я и не собиралась высовываться, - парировала Лаура, скрещивая на груди руки, - Если хочешь знать, то я вообще больше не хочу иметь к этой истории никакого отношения. Кроме того... – она осеклась, но быстро продолжила, - Нет смысла скрывать... Ты все равно скоро все узнаешь.
- Скрывать что?
- Я беременна, и мы с Эрнесто собираемся пожениться. Потом я хочу отсюда уехать. И забыть обо всем.
- Ну-ну... – после небольшой паузы насмешливо протянул Алирио, делая еще одну затяжку, - Так и будет, - продолжил он, заметив встревоженный взгляд женщины, - Но только после того, как ты поможешь мне избавиться от Каньеро. Мы подстроим несчастный случай, чтобы никто не заподозрил, что его убили.
- Я не буду тебе помогать, - глухо произнесла Лаура, поднимаясь с кресла, - Ты, кажется, не понял того, что я тебе сказала. Я беременна, и не собираюсь рисковать собой, чтобы решать твои проблемы. Мне хватило того, что случилось в особняке...
- То есть ты окончательно выходишь из игры? – Алирио затушил сигарету и нервно вскочил, - Надо же, как удобно! Решила, что выйдя замуж за Эрнесто, половина винодельни у тебя в кармане? А что будет со мной, тебя не касается? Не получится, - прошипел он, перегнувшись через стол и схватив ее за запястье, - Мы оба повязаны в этом деле, и если проблемы будут у меня, то они будут и у тебя. Понимаешь? – проговорил он, с силой сжимая пальцами ее руку.
- У тебя никаких доказательств, - Лауре удалось вырваться и отскочить назад, - Сам сказал, что твоя знакомая ищейка уничтожила все улики. И в твоих же интересах оставить меня в покое, потому что именно ты убил инспектора полиции, или уже забыл? Такое убийство никогда не сравнится с несчастным случаем в особняке, - женщина потерла покрасневшее запястье, - Оставь меня в покое, займись своими проблемами, а я займусь своими... И имей в виду, что если со мной что-нибудь случится, то все узнают обо всех твоих делишках! – зло бросила она, направляясь к выходу.
- Ты еще пожалеешь об этом, - еле слышно произнес Алирио ей вслед, - Очень сильно пожалеешь.

«Странная эта Саграрио», - думала Глория, спускаясь по лестнице, - «Можно было посоветоваться с бабушкой, а поступать, как она говорит, совсем необязательно. Да и какое бабуле дело, что за служанки будут работать в доме? Зато приятно, что к ее мнению прислушиваются».
Поплутав без дела по первому этажу особняка, Глория подошла к малой гостиной, где оглашалось завещание. Мельком заглянув в комнату, она собиралась уйти, но, заметив сводную сестру, сидевшую на небольшом диване, передумала. Это была прекрасная возможность поговорить с Саграрио наедине, попытаться подружиться, а заодно уговорить попозже подняться вместе к Беренис. Наверняка, старушка обрадуется, и ей сразу же станет легче.
- Привет... Я не знала, что ты дома, - тихо произнесла Глория, не уверенная в том, как лучше начинать разговор с сестрой. Помедлив, она нерешительно направилась к креслу, стоявшему напротив дивана, - Думала, что ты на винодельне.
Саграрио состроила недовольную гримасу и, закрыв журнал мод, демонстративно отбросила его на журнальный столик.
- Давай устроим бабушке сюрприз? Ведь бабушке стало плохо по твоей вине…
- Что сделаем? – изогнув брови, изумленно переспросила Саграрио.
Глория, расценив это, как призыв к действию, уселась в кожаное кресло и торопливо принялась объяснять только что придуманный план о том, как поднять настроение бабушке.
- Ну как? Согласна? – нетерпеливо спросила она в конце.
- Как бы не так, - Саграрио громко хмыкнула, поднимаясь со своего места, - Смешно.
- Почему смешно? Мы же сестры и...
- Никакие мы не сестры! То, что твоя мать залетела от какого-нибудь неотесанного водилы, а потом запудрила мозги моему отцу и деду, еще не делает тебя дель Торо, - огрызнулась Саграрио и уже через секунду, вскрикнув и едва удержавшись на ногах, потирала щеку, горящую огнем.
Глория, сжав руки в кулаки, тяжело дышала, ожидая реакции Саграрио на пощечину.
- Этого я так не оставлю, - процедила та, но нападать в ответ не стала, не желая опускаться до уровня этой оборванки и расценив, что перевес в драке может оказаться отнюдь не на ее стороне, - Ты еще пожалеешь об этом. Пока не знаю, каким образом, но добьюсь, чтобы и ты и твоя мамаша навсегда убрались из моего дома.
- Это и мой дом!
- Как бы не так… Никакая ты не дель Торо, тебя просто использовали, чтобы проникнуть сюда. Я не удивлюсь, если твоя мамаша – убийца. И подружку твою она прирезала, и всех остальных. А что? Лишь бы под ногами не мешались! И я докажу, что ты не имеешь никакого отношения к моей семье.
Глория замахнулась, чтобы еще раз ударить Саграрио, но та, наученная горьким опытом, просто отступила назад.
- А бабушка…
- А бабушка – сумасшедшая старуха, - бесцеремонно перебила Саграрио, распаляясь еще больше, - Которой каждый может крутить по-своему желанию. И это я тоже могу тебе доказать, - она поправила выбившуюся прядь волос, - И не вздумай распоряжаться в моем доме, надолго ты здесь не задержишься.
- Мы еще посмотрим, кто здесь насколько задержится, - зло выкрикнула Глория, надвигаясь на сводную сестру.
- Пока да, - неожиданно спокойно произнесла та, заставив сеньориту Леаль остановиться и удивленно посмотреть на нее, - Но только пока. Я добьюсь, чтобы ты со своей мамочкой ушла из этого дома. И не только вы, но и эта выскочка Моника тоже. Так можешь ей и передать... - с этими словами она оттолкнула Глорию и, когда та, не удержавшись на ногах, упала в кресло, торопливо вышла из комнаты.


- До сих пор не могу поверить, что тебе удалось меня уговорить на это безумство, - пробурчала Эмма, останавливая свою машину на обочине дороги и выключая двигатель. Уже стемнело, и как только погасли автомобильные фары, улица снова погрузилась в кромешную тьму.
Вернувшись из Каракаса около часа тому назад, девушка с каким-то злорадством отметила, что машины Соломона до сих пор нет на стоянке около дома. После того, как Вайсман не отреагировал на ее исчезновение и за весь день даже не попросил собственную секретаршу связаться с ней, хотя она так и не появилась на винодельне, у Эммы не оставалось ни малейших сомнений в том, что утренняя ссора еще не забыта. Или же Соломону действительно нет до нее больше никакого дела... А еще эта невыносимая старуха, вооружившаяся толпой служанок и решившая перевернуть вверх дном весь особняк, возвращая ему “надлежащий вид” и устроив из ее спальни склад. В любой другой ситуации предложение новенькой служанки съездить к знакомой гадалке, чтобы “изгнать из дома злых духов”, ни за что не было бы воспринято Эммой всерьез, но в этот вечер идея напоить Соломона каким-нибудь приворотным зельем и женить на себе, чтобы все оставили ее в покое, показалась довольно разумной.
- Ну что расселась? – девушка обернулась к сидевшей рядом с ней Кончетте и не сильно толкнула ту в плечо, - Веди к своей гадалке. Надеюсь, что нам повезет, и мы не станем очередными жертвами Жены Иуды.
- Прямо сейчас? – промямлила Кончетта, явно не собиравшаяся вылезать из машины, - Может, лучше завтра? Вернемся сюда утром… А то темно, ничего не видно...
- Завтра? – громко переспросила Эмма, но, опомнившись, понизила голос и продолжила шепотом, - Ну уж нет, раз приехали сюда, то пойдем и сейчас же. Второй раз я не буду рядиться в эти лохмотья.
- Это не лохмотья. Это мое выходное платье, - обиженно пробубнила Кончетта.
- Да? А выглядит, как лохмотья, но это неважно, - еще раз придирчиво оглядев свой "наряд", заключила девушка, - Наоборот, в таком виде меня тут точно никто не узнает. Так что давай, пошевеливайся.
Однако Кончетта и не думала вылезать из машины.
- Сеньорита Эмма, темно. И я забыла, где живет эта гадалка… Думала, что вспомню, когда мы окажемся поблизости, но теперь поняла, что ошиблась , - еле слышно проговорила девушка, виновато опуская глаза. “Меня точно выгонят из этого роскошного особняка”, - промелькнуло у нее в голове, но страх перед упомянутой Эммой Женой Иуды оказался гораздо сильнее, - “Лучше умереть от голода, оставшись без работы, чем погибнуть от рук этой убийцы!”
Не говоря ни слова, Эмма вылезла из машины и, обойдя сзади, приблизилась к ней с противоположной от водителя стороны. Рывком распахнув дверцу, девушка схватила перепуганную служанку за руку и потянула на себя.
- Сеньорита Эмма, давайте вернемся сюда завтра с утра, - взмолилась Кончетта, пытаясь удержаться на сидении и изо всех сил цепляясь за руль, - Уже поздно. Гадалка, наверное, давно спит, а вот завтра…
- Никаких завтра, - Эмма окончательно рассердилась и, отпустив руку служанки, гневно посмотрела на нее, - Я тебе приказываю, и если ты сейчас же не вылезешь, то имей в виду, я заявлю на тебя в полицию. Скажу, что ты обманом пробралась в особняк и украла мои драгоценности.
- Нет, пожалуйста, не надо в полицию, - заныла Кончетта, беспомощно оглядываясь по сторонам.
- Тогда вылезай и веди меня к твоей знаменитой гадалке, - отрезала Эмма и, сложив руки на груди, отступила на шаг назад, - Я жду.
- Но мы очень далеко от того места, - продолжая озираться по сторонам, Кончетта вылезла из машины и замерла возле открытой дверцы.
- А ты что хотела, чтобы я оставила машину в трущобах, где живет твоя гадалка? Чтобы ее разобрали на винтики? Ну уж нет! – воскликнула Эмма и снова перешла на шепот, - Здесь не так далеко, как кажется. И вообще это я должна жаловаться, а не ты. Пошли!
Кончетта, печально вздохнув, поплелась следом за Эммой, мысленно кляня себя за болтливость. “Надо же было мне вспомнить про эту гадалку! И почему я не умею держать язык за зубами? Вот промолчала бы, сидела бы сейчас в особняке”.
Через несколько минут Эмма замедлила шаг и, когда служанка поравнялась с ней, громко зашептала:
- Показывай дорогу, потому что дальше я не знаю, куда идти.
Кончетта испуганно огляделась и схватила девушку за руку.
- Сеньорита Эмма, пойдемте домой. Умоляю вас! Ради всего святого!
- Прекрати трястись, мы уже почти пришли, ведь ты сказала, что гадалка живет в этой части Кароры, - Эмма посмотрела по сторонам и брезгливо поморщилась, - Ну и местечко.
- Обычное, - протянула служанка, - Только почему-то на улицах никого нет.
- Конечно, нет, - усмехнулась девушка, - Все попрятались по домам, боятся нос высунуть наружу. Можно подумать, что Жене Иуды делать больше нечего, кроме как шляться по этим трущобам.
- Вы так говорите, как будто знаете, кто Жена Иу… - вырвалось у Кончетты, но, поймав на себе взгляд Эммы, девушка осеклась на полуслове, и через секунду предприняла еще одну попытку уговорить хозяйку отправиться назад, - Вот и нам следует вернуться в особняк. Мало ли… От греха подальше, - с этими словам она перекрестилась, - А завтра утром…
- Да что ты заладила, как попугай?! Завтра, завтра… И почему ты решила, что в особняке ты будешь в безопасности? – ухмыльнулась Эмма, - Если хочешь знать мое мнение, то Жена Иуды – это Марина. Или Альтаграсия. Или эта вульгарная Хака. Или еще кто-нибудь из этих несчастных, свалившихся на наши с Соломоном головы. И знаешь, почему я в этом уверена? А потому что этой девице, не помню, как ее там звали… - сеньорита Брант задумалась, пытаясь вспомнить имя погибшей подруги Глории, - Впрочем, какая теперь разница… Так вот, ее убили прямо в особняке, когда в доме было полно народу… - девушка запнулась, заметив, как лицо Кончетты исказила гримаса ужаса, - Ты разве не знала?
- Зна-а-а-ала, но... - Кончетта несколько раз перекрестилась и неожиданно бросилась бежать по темной улице.
- Кончетта, стой, куда ты? – воскликнула Эмма. Поняв, что она вряд ли получит ответ, девушка бросилась следом за служанкой.

Выслушав уже в который раз за этот вечер вялый голос автоответчика на сотовом Алехандро, сообщавший, что абонемент временно недоступен, Диего захлопнул крышку мобильного телефона.
- Небось, флиртует с какой-нибудь миловидной медсестрой, и дела ему никакого нет, что лучший друг не может найти больницу в этой чертовой Кароре, - пробурчал себе под нос мужчина, оглядываясь по сторонам в надежде увидеть какие-нибудь признаки жизни. Однако на узкой улочке, погруженной в кромешную темноту, не было ни души, - Какой-то город призраков, ей Богу!
Постояв еще несколько секунд, Диего медленно направился к тому месту, где оставил машину. Но стоило ему сделать несколько шагов, как откуда-то сбоку раздался шум, и в ту же секунду из-за угла одноэтажного здания на него вылетела молодая женщина, запыхавшаяся от бега. Чуть не сбив мужчину с ног, она испуганно вскрикнула и замахала руками, словно увидела привидение.
- Добрый вечер, - придя в себя от неожиданности, произнес Диего, разглядывая стоявшую перед ним незнакомку, оказавшуюся симпатичной брюнеткой с пышными формами. Но вместо ответа девушка начала креститься, что-то бормоча себе под нос и отступая назад, - Что-то случилось? – поинтересовался молодой человек, делая шаг вперед, но тут же замолчал, заметив, что незнакомка вздрогнула и закрыла лицо руками, видимо почувствовав за собой стену и осознав, что ей некуда больше бежать, - Не бойтесь, я не причиню вам вреда… - начал, было, говорить Диего, но в этот момент девушка покачнулась и начала медленно сползать вниз.
- Кончетта, - раздался звонкий женский голос за спиной Диего, - Что здесь происходит?
Мужчина быстро развернулся и, увидев перед собой миловидную блондинку, пожал плечами.
- Кажется, ваша подруга упала в обморок.
- Этого еще не хватало, - в голосе девушки Диего отчетливо услышал нотки раздражения.
- Не беспокойтесь, я – врач.
- Тогда чего же вы стоите? Помогите ей.
- Как раз собирался ее осмотреть, но в этот момент появились вы, - пробормотал Диего, присаживаясь на корточки возле лежавшей на тротуаре брюнетки, - Здесь слишком темно. Помогите мне ее поднять. У меня рядом машина, там есть все необходимое, чтобы привести вашу подругу в чувство.
- Она вовсе не моя подруга. И я не собираюсь ее поднимать, - возмущенно фыркнув, блондинка скрестила руки на груди.
Поймав себя на мысли, что в голосе девушки не слышно ни тени беспокойства, Диего окинул ее удивленным взглядом и, пожав плечами, снова склонился над лежавшей без чувств брюнеткой. Понимая, что у него нет выбора, он подхватил ту и, кое-как взяв ее на руки, медленно выпрямился.
- Где машина? – осведомилась блондинка.
- Там, - кивнул головой Диего.
Не говоря ни слова, девушка направилась в указанном направлении.
- Черт знает что, - еле слышно выругался Диего и побрел следом за ней.
Через несколько минут благополучно дойдя до автомобиля, он уложил брюнетку на заднее сидение и попытался привести незнакомку в чувство.
- Она часто падает в обмороки? – поинтересовался Диего, доставая из лежавшей на переднем сидении сумки прибор для измерения давления.
- Понятия не имею, - ответила блондинка, стоявшая рядом с машиной и внимательно наблюдавшая за его действиями, - Я с ней познакомилась час назад.
- Может, она беременна?
- Может...
- Будем надеяться, что она скоро придет в себя, - закончив осмотр, Диего выпрямился и, посмотрев на наручные часы, развернулся к стоявшей рядом с ним блондинке, - Если через пять минут она не очнется, отвезем ее в больницу.
- Очень надеюсь, что она все-таки придет в себя, - резко бросила в ответ девушка, бросая злой взгляд в сторону машины.
Диего удивленно оглядел собеседницу. Блондинка была одета в какое-то простенькое платье, которое было явно ей велико. На ней не было ни одного украшения, и она производила впечатление бедной девушки, но поведение и манеры свидетельствовали явно о другом.
- Меня зовут Диего. Диего Лопес, - представился молодой человек, чтобы нарушить затянувшуюся паузу, - Я только сегодня вечером приехал сюда в Карору…
- Надо же… И зачем? – протянула девушка, всем своим видом демонстрируя, что ей абсолютно наплевать.
- Буду работать в больнице. А как тебя зовут?
- Эмма Бра… - девушка запнулась, - Брачо.
- Эмма? – переспросил Диего, - Красивое имя. А как зовут твою подругу?
- Я уже сказала, что она никакая не подруга, а… Не важно, может, лучше проверишь, как она там…

Людовико без особого интереса переставлял местами пустые стаканы. Не было никакого желания встречаться с Чичитой, поэтому, рассудив, что благоверная спит и видит десятый сон, он устроился у мини-бара и предался нелегким размышлениям о своем существовании.
«Чичита – Жена Иуды, и она меня убьет. Или сначала Рикарду, а потом меня...» - думал сеньор Агуеро дель Торо, - «Нет, пусть лучше полиция занимается Чичитой. Если её не посадят в тюрьму, то запрут в психлечебнице после того, что она сотворила в квартире моей бедной Рикарды», - подвел итог Людовико и, наполнив стакан виски, осушил его одним глотком, - «Вроде бы полегчало», - не без удовольствия заметил он и налил еще.
- Пап, нам надо поговорить, - Исмаэль молча наблюдал за отцом и решил вмешаться, когда понял, что через пару заходов тот будет не в состоянии вести беседу, - Серьезно поговорить, - добавил молодой человек, когда Людовико недовольно посмотрел на него.
- Опять про твою мать? – не без раздражения в голосе спросил сеньор Агуеро дель Торо, но Исмаэль еле заметно покачал головой.
- Нет, о моем будущем. Дело в том, - парень запнулся, пытаясь подобрать нужные слова, но вскоре понял, что это бесполезно, и решил говорить прямо, - Ты знаешь, что я всегда хотел учиться в Италии. Рим, Милан – города моей мечты. Наверное, в прошлой жизни я был известным скульптором, который создавал свои шедевры в тех сказочных местах...
- Денег у меня нет, - отрезал Людовико.
- Не в деньгах дело. Просто появилась возможность уехать учиться в Италию. Один мой друг, ты его не знаешь, он учится в Риме, в художественной академии. Я отправил ему свои работы, а он показал преподавателю. У меня завязалась переписка с этим учителем, и есть реальный шанс, что я туда могу поступить. Друг там снимает квартиру, я устроюсь на работу, будем платить пополам, связи уже есть, так что не пропаду, - впервые за весь свой монолог Исмаэль посмотрел Людовико в лицо, - И твои деньги мне не нужны. Можешь оставить их себе, а я как-нибудь проживу. Я знаю, что тебе наплевать на меня. Ты всегда восхищался Алирио и на самом деле будешь рад избавиться от своего неугодного младшего сына.
- Ты это серьезно? – только и смог проговорить мужчина.
- Серьезней не бывает.
- И бросишь свою мать на произвол судьбы?
- Нет, не брошу, - повысил голос молодой человек, - Я устроюсь в Италии и заберу её к себе.
- Ты предае… - начал было Людовико, но Исмаэль поспешил перебить его.
- Я просто забочусь о своем будущем. Хочу быть самостоятельным человеком, зарабатывающим себе на жизнь своим трудом и талантом. Ты прекрасно знаешь, что из меня никудышный руководитель, про стратега я вообще промолчу… - он выдохнул, - Там действительно мое место, - Людовико лихорадочно принялся оглядываться по сторонам. «Может быть, так и лучше», - подумал он, возвращаясь к мини-бару, - «Исмаэль будет счастлив, а если повезет, то действительно заберет к себе Чичиту, хотя нет…» - мужчина допил остатки виски, - «Пока Исмаэль будет идти к славе художника в своих сновидениях, полиция уже арестует Жену Иуды. Маловероятно, что Чичите позволят насладиться посылками из Италии».
- Не препятствуй моим планам, пожалуйста, - продолжал говорить Исмаель, - Обещаю, что как только встану, заберу маму к себе, и ты сможешь жить так, как твоей душе будет угодно.
- Но… - попытался возразить Людовико, - Ты не прав, когда говоришь, что мне безразлична твоя жизнь. Я желаю своим сыновьям исключительно добра…
- Тогда не мешай мне жить. Я не хочу, чтобы мама знала о моих намерениях. Уверен, что она начнет меня отговаривать, и я, пожалев её, не смогу уехать.
- Когда ты...
- Завтра утром. Я напишу маме письмо и оставлю тебе, а ты за завтраком передашь ей конверт.

**************************************************
Я на «Книге фанфиков»
Я в «Контакте»
Я в «Живом Журнале»
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:16

- Спасибо, - поблагодарил Диего, - Уверен, что теперь быстро найду больницу.
Еще раз окинув странную парочку внимательным взглядом, мужчина слегка кивнул на прощание и залез в машину.
- Какой красавец! – прошептала Кончетта, заворожено глядя вслед отъезжающему автомобилю.
- Такой красавец, что, увидев его, ты упала в обморок от ужаса, - насмешливо бросила Эмма, проводив глазами машину Диего и повернувшись к стоящей рядом с ней служанке.
- Так это я от испуга. Он же появился ниоткуда, вот я и решила, что это призрак... Или Жена Иуды… - принялась оправдываться девушка и покачала головой, чтобы выглядело убедительней.
- Для тебя было бы лучше, если бы это была Жена Иуды, - нахмурившись, заявила Эмма, хватая Кончетту за руку и разворачивая к себе, - Она бы спасла тебя от более ужасной участи...
- Какой? – упавшим голосом спросила девушка.
- Умереть от голода. Знаешь почему? – Эммы выразительно посмотрела на Кончетту, - Потому что как только мы вернемся в особняк, я попрошу Саграрио уволить тебя к чертовой матери и сделаю все, чтобы в этом городишке никто не взял тебя на работу.
- Но сеньорита Эмма – Кончетта схватила девушку за руки и умоляюще заглянула ей в лицо, - Я же ничего такого не сделала...
- Да? Ничего такого? Какого черта ты начала убегать? Думаешь, мне больше делать нечего, как гоняться за тобой по этим трущобам?
- Я… я… я… Испугалась… - залепетала Кончетта, падая на колени перед Эммой. Обхватив ноги девушки, она жалостливо залепетала, - Представила, как Жена Иуды гонится за нами, и меня охватил такой ужас… Такой ужас, сеньорита Эмма, что ни о чем больше думать не могла. Ноги сами понесли… Умоляю вас, простите меня!
- Дура, - оттолкнув от себя Кончетту, Эмма огляделась по сторонам и вновь посмотрела на служанку, продолжавшую стоять на коленях, - Я даю тебе последний шанс. Найдешь свою гадалку, то так и быть оставлю тебя работать в особняке, а не найдешь – брошу тут одну, а сама вернусь домой.
- Да, да, конечно, - вскочив с колен, радостно закивала головой обрадованная Кончетта, - Тут как раз недалеко.
- Ты же говорила, что не помнишь, где она живет? – недоверчиво протянула Эмма.
- Правильно говорила, - затараторила Кончетта, - А теперь присмотрелась и вспомнила!
- Имей в виду, еще одна выходка, и я возвращаюсь домой. Без тебя! – на всякий случай напомнила Эмма, направляясь следом за служанкой вглубь квартала.

Мануэль отсутствующим взглядом наблюдал за многочисленными посетителями бара на окраине Кароры, в который решил заглянуть, возвращаясь из Трухильо. Инспектор Альварес после того, как Алехандро не позволил ей уйти, слезно просила Мануэля приехать вечером в больницу, чтобы рассказать о “ходе расследования”, но полицейский решил, что ничего страшного не произойдет, если он появится утром. “В конце концов, мне тоже нужно отдыхать”, - размышлял он, отправляя в рот остатки текилы и опуская стаканчик на столешницу, - “Да и никаких сдвигов в этом проклятом расследовании нет и быть не может”.
Мануэль до сих пор не определился верить ли ему Лиле. С одной стороны, хотелось думать, что она что-то скрывает, притворяется и помогает убийце. И если бы это удалось доказать, он стал бы самым настоящим героем, получив не только должность инспектора, но и уважение своих коллег, которые не смогли вывести юную авантюристку на чистую воду и сплавили ту в Карору. Но с другой стороны, место аварии впечатляло. Маловероятно, что человек в здравом уме мог сознательно врезаться в столб. Значит, авария все-таки была. Оставалось наблюдать за инспектором Альварес, дожидаясь, пока ее перестанет швырять из стороны в сторону, и она сможет доходчиво объяснить, что же случилось на том проклятом повороте. Никаких улик, в том числе исчезнувшее свадебное платье, Мануэлю найти не удалось.
Гарсиа с самого начала был уверен, что поездка в салон “Олеандр” ничего не даст, и чутье его не подвело. Он сам понятия не имел, как выглядит свадебное платье, а фотографии и описание, прихваченные из участка мало чем помогли. Хозяева салона даже не смогли определиться – их это платье или нет.
Карденас, которому он позвонил, едва выехал из Трухильо, пришел в бешенство и обрушил весь свой гнев... на Мануэля. За то, что тот не смог оправдать надежд, которые на него возлагал сам Карденас, и навести в этом “гадюшнике порядок”. Также Мануэлю попало за то, что он уехал из больницы, не оставив у палаты инспектора Альварес хотя бы одного полицейского. Так, на всякий случай.
- А если она видела преступника? – бесновался Карденас, - Просто не помнит. Может быть, у нее частичная амнезия?
- Или она сама преступница, - ляпнул в ответ Мануэль и прикусил язык, но было поздно. Пришлось выслушать еще одну лекцию, которая сводилась к тому, что Лила, конечно, не подарок, но и не самоубийца. К тому же, если с ней что-то случилось, ему, Карденасу, придется несладко, а если так, то и Гарсии тоже. Это натолкнуло Мануэля на интересную мысль: Лилу сослали не потому, что расследование зашло в тупик, а потому что хотели защитить от себя самой. Чтобы жила себе тихо-мирно среди виноградников и жизни радовалась. Но у нее похоже врожденный талант впутываться в неприятности.
“Охрану ей подавай, а вот фиг...” – зло подумал Мануэль, жестом приказывая бармену принести еще одну бутылку текилы.
О том, кто мог помогать Жене Иуды кроме Лилы, Гарсиа тоже думал, но и здесь безуспешно. Ну не походил тот же Патиньо на предателя. А Виктор и подавно. Эта парочка слишком недалекая, как дети малые. “А как они испугались, когда узнали, что начальница попала в аварию. Никак решили, что им аукнется их шутка, если вдруг с Лилой что-то случится, и я займу ее место. Ясное дело, что именно заезжий полицейский, выше их по рангу и статусу станет новым инспектором”, - с каким-то непонятным для себя удовольствием подумал Гарсиа, - “Но к остальным надо приглядеться, может быть, кто-то другой информирует Жену Иуды? Да и вообще… в тихом омуте…”
- Повтори, - приказным тоном обратился он к бармену, в очередной раз указывая на пустой стаканчик и, помешкав, поправился, - А вообще оставь-ка мне целую бутылку.

- Кажется, здесь, – Кончетта остановилась около какого-то обветшалого одноэтажного здания, - Я же говорила, что лучше прийти завтра с утра, - добавила девушка, показывая на темные глазницы окон, - Уже поздно, гадалка, наверное, спит, сеньорита.
- Сейчас вовсе не так поздно, - возразила Эмма, - Тем более, мы все равно уже здесь. Надо хотя бы постучать, а если никто не откроет, то вернемся.
- А вдруг мы ее разбудим, и она превратит нас в мышей?
- Ты – идиотка или удачно прикидываешься? – не дожидаясь ответа, Эмма настойчиво подтолкнула Кончетту к дверям, - Не понимаю, зачем тебя послушалась… Сидела бы сейчас в особняке, а не бегала за тобой по трущобам, рискуя свалиться в какую-нибудь канаву.
- Я боюсь... Сеньора ведьма со сна может не разобраться и... - почувствовав на себе выразительный взгляд хозяйки, Кончетта замолчала, но упрямо продолжала стоять, не двигаясь с места.
- Если ты дальше будешь нести чушь, то я лично попрошу превратить тебя в лягушку, - пообещала Эмма и, уверенно шагнув вперед, постучала в дверь.
- Я же говорила, что она спит, - пролепетала Кончетта, когда из-за двери не последовало никакой реакции.
- Она не может спать в такое время, - уверенно заявила Эмма и снова постучала, на этот раз гораздо сильнее.
- Почему не может? – шепотом высказала свое удивление служанка.
- Потому что когда-то же она должна общаться с духами и потусторонними силами. Вряд ли этим занимаются на рассвете, - Эмма замахнулась, чтобы еще раз постучать, но в эту секунду дверь со скрипом начала медленно открываться.
Кончетта вскрикнула и тут же закрыла рот рукой, одновременно неистово крестясь другой.
- Добрый вечер! – шикнув на девушку, громко проговорила Эмма, сделав несколько шагов и осторожно заглянув вовнутрь, - Странно, никого нет… И темно...
- Это духи, - выдохнула побледневшая Кончетта, продолжая креститься трясущейся от страха рукой.
Эмма пожала плечами и жестом приказала служанке следовать за собой.
- Ни за что, - твердо проговорила та, застыв на месте в нескольких шагах от двери, - Я лучше здесь подожду.
- Да? А вдруг по этой улице будет проходить Жена Иуды и увидит тебя? – заметив, как покачнулась Кончетта, Эмма схватила ее за предплечье и силой втолкнула в дом, захлопывая дверь, - И не вздумай снова падать в обморок. Одного для сегодняшнего вечера вполне достаточно.
- Сеньорита Эмма, - еле слышно проговорила Кончетта, прижимаясь спиной к шершавой стене и вглядываясь в темноту, - Я очень боюсь…
- Я тоже боюсь, но ты предложила пойти к гадалке, так что даже не мечтай, что сейчас бросишь меня тут в одиночестве, - дрожащим от волнения голосом приказала Эмма, приблизившись в темноте к служанке и толкая ее вперед себя.
На ощупь миновав прихожую, они оказались в просторной комнате, в разных местах которой горело несколько свечей. Мерцающее пламя слабо освещало помещение, позволяя лишь догадываться об его истинных размерах и обстановке. Однако стоявший посередине комнаты стол, на котором громоздились старые книги вперемешку с гадальными картами и какими-то предметами, о предназначении которых у Эммы не было ни малейшего понятия, свидетельствовал о том, что девушки находятся в нужном месте. Эмма обернулась к Кончетте и заметила, что та, раскрыв от удивления рот, плюхнулась на стоявший около стола деревянный стул и не сводила взгляда с хрустального шара, находившегося в самом центре.
- Вы ко мне? – послышался тихий женский голос за их спинами.
Эмма вздрогнула и, быстро обернувшись, застыла от неожиданности, изумленно разглядывая стоявшую напротив нее женщину.
“Разве колдунья не должна быть уродливой старухой?” - мысленно спросила сама себя Эмма, в то время, как хозяйка дома терпеливо ожидала ответа на свой вопрос, внимательно рассматривая незваных гостий.
Первой в себя пришла Кончетта. Вскочив со стула, девушка заискивающе улыбнулась и пробормотала:
- Сеньора ведьма, простите, что мы потревожили вас так поздно, но…
- Понятно, - перебила ее гадалка и направилась к столу, - Зовите меня Тринидад, - громко щелкнув пальцами, женщина плавно опустилась в кресло, шурша длинной пышной юбкой. В этот же момент хрустальный шар вспыхнул ярким зеленым светом.
Кончетта машинально начала креститься, но, поймав на себе пристальный взгляд гадалки, мгновенно опустила руку.
- Кому из вас нужна моя помощь?
- Ей, - в один голос воскликнули Эмма и Кончетта, показывая друг на друга пальцами.
- Ясно, - насмешливо произнесла женщина и жестом указала Эмме на стул, - Садись. Не бойся. Я вовсе не уродливая старуха и тебя не съем.
Эмма, повинуясь какой-то необъяснимой силе внушения, исходившей от этой женщины, медленно придвинула к себе стул и покорно опустилась на него.
- Сформулируй вопрос, ответ на который ты хочешь узнать, – приказала гадалка. Закрыв глаза и вытянув вперед руки, она обхватила хрустальный шар с двух сторон, словно боялась, что он упадет.
- Вслух? – осторожно спросила Эмма, вспомнив о цели своего прихода. “Соломон… Выйду ли я за него замуж?” - промелькнуло у нее в голове.
- Не обязательно, я и так все вижу, - не открывая глаз, проговорила гадалка. После небольшой паузы, женщина нарушила молчание, - Ты допустила много ошибок. Ты так и не смогла добиться того, чего хотела, а теперь это будет еще труднее сделать, потому что на твоем пути появится недоброжелатель, имеющий коварное намерение по отношению к тебе. Ты жаждешь сильных ощущений, но остерегайся. Судьба даст тебе шанс, но сможешь ли ты получить и удержать желаемое, зависит только от тебя самой. Будь очень осторожна. Будь очень внимательна к окружающим тебя людям, потому что среди них появится тот самый недоброжелатель. И он будет не один. Если ошибешься, ты можешь пострадать и пережить много неприятностей.
- Недоброжелатель? – изумленно переспросила Эмма, обдумывая услышанное только что от гадалки.
- Называй, как хочешь, - Тринидад выпустила из рук шар и в упор посмотрела на Эмму, - Слова не имеют значения.
- Но это... Какое это имеет отношение к моему вопросу? Я не понимаю... - пробормотала Эмма. Покосившись на стоявшую в стороне и затаившую дыхание Кончетту, девушка многозначительно посмотрела на гадалку, - Если вы знаете, что я спросила, то ответьте, умоляю вас. Просто скажите да или нет... – с этими словами Эмма вытащила из кармана платья небольшой кошелек и осторожно опустила на стол несколько смятых купюр, выразительно глядя на них, - Ведь есть же какой-то способ, чтобы мое желание сбылось?
Мельком оглядев брошенные деньги и сохраняя невозмутимое выражение лица, Тринидад неторопливо поднялась. Она подошла к шкафу, стоявшему за ее спиной и, сосредоточено оглядев полки, уставленные какими-то бутылочками и склянками, выбрала одну из них.
- Вот, возьми, - вернувшись, женщина ловко забрала со стола купюры, поставив на их место бутылочку с каким-то порошком, - Это будет непросто сделать, - Тринидад медленно села на свое место, - Но ты должна довериться мне и сделать все именно так, как я скажу.
Эмма послушно кивнула, забирая склянку и с интересом разглядывая ее содержимое.
- Когда вернешься домой, никому ничего не говори и сразу прими горячую ванну, предварительно насыпав туда этот порошок. Он позволит тебе исправить ошибку и вернуться на верный путь, потому что твоя судьба уже определена давно, - медленно произнесла гадалка, - Ничего не бойся. Все будет так, как должно быть, - добавила она, указывая рукой на дверь, - А теперь идите.
Эмма послушно кивнула и, поблагодарив гадалку, направилась к выходу.
Кончетта, заворожено смотревшая на происходящее, теперь умоляюще сложила руки и пролепетала:
- А как же я, сеньора ведьма Тринидад? Мне вы не погадаете?
- У тебя все будет хорошо, если научишься держать язык за зубами, - усмехнувшись, ответила та, - Иди.
Покорно поднявшись и кое-как миновав темную прихожую, девушка оказалась на улице, чуть не налетев на стоявшую там Эмму и задумчиво разглядывающую порошок, полученный только что от Тринидад.
- Я такого страха натерпелась, когда она появилась, - поспешно извинившись, воскликнула девушка, - А как она предсказывала! – закрыв глаза и вытянув руки вперед, Кончетта начала что-то зловеще бормотать себе под нос, передразнивая гадалку.
- Пойдем, - одернула ее Эмма, - Надеюсь, что мы приедем раньше Соломона. Мне бы не хотелось, чтобы он увидел меня в таком виде.
- А что она вам дала? – поинтересовалась Кончетта, торопливо направляясь следом за Эммой.
- Похоже на какой-то порошок… - задумчиво ответила та.
- И вы сделаете, как она велела?
- Не знаю, посмотрим, - уклончиво ответила Эмма, чувствуя легкое разочарование и одновременно коря себя за глупость. “Что я ждала от визита к гадалке? Что она назовет мне день свадьбы? Какая чушь!”
- А вы знаете, кого сеньора Тринидад имела в виду? Кто ваш недоброжелатель? – не унималась Кончетта.
- Проще сказать, кто не мой недоброжелатель, - усмехнулась Эмма, пряча бутылочку с порошком в карман платья, - Половина Кароры, как минимум... И вообще... Ты так ее нахваливала, а она ничего мне толком не сказала. Подумаешь, кто-то мне зла желает... Тоже мне новость...
- Если этот недоброжелатель действительно существует, - подумав, выдала Кончетта, еле поспевая за Эммой, петлявшей по узким улочкам Кароры, - То скоро вы о нем обязательно узнаете!
- Спасибо, утешила. Ради этого не стоило идти к твоей гадалке, - горько усмехнулась Эмма, непроизвольно оглядываясь по сторонам.

Ночь 3 января 1982 года. Карора.

- Господи, сделай так, чтобы все это оказалось страшным сном! – споткнувшись, девушка прижалась к каменной стене подвала и медленно сползла на пол, сотрясаясь от рыданий. Прикрыв на секунду глаза, Лауре показалось, что она до сих пор ощущает холодное острие ножа, впившееся ей в горло, и чувствует, как все тело сковывает пронзительный животный страх, от которого замирает сердце. Вспомнив похотливую физиономию Адалберто, перекошенную гримасой наслаждения, его пьяное дыхание на своем лице, Лаура судорожно вздохнула. От пережитого унижения, от страха, от боли и от жалости к себе хотелось громко расплакаться, но она не смогла. Казалось, что все чувства исчезли, растворились, уступая место безудержной ярости к негодяю Адалберто, к своим подругам, бросившимся помогать слишком поздно, к самой себе.
Лаура прислонилась к холодной стене, задыхаясь от хлынувших из глаз слез и пытаясь подавить рвущиеся наружу рыдания. Больше всего на свете хотелось обо всем забыть, исчезнуть, раствориться в воздухе. Вытерев слезы тыльной стороной ладони, Лаура заставила себя подняться и медленно побрела к выходу из туннеля, показавшимся ей бесконечным. Ее не волновало, что сделают подруги с безжизненным телом насильника, лишь бы не чувствовать больше стыда и боли, оказаться как можно дальше от этих подвалов и навсегда стереть из памяти все, что случилось.
Уже наверху, выбравшись из туннеля, связывающего погреба с церковью, девушка нервно огляделась и направилась к выходу, но, проходя мимо исповедальни, увидела падре Себастьяна, лежавшего на полу в луже крови. Мигом оказавшись возле него, Лаура наклонилась к лицу священника.
- Себастьян, Себастьян! – закричала она, напрочь забыв о том, что произошло только что внизу, - Этого не может быть! – заметив, что мужчина еще дышит, девушка опустилась прямо на каменный пол и положила голову истекающего кровью падре себе на колени, - Себастьян, все будет хорошо. Я тебе помогу…
Священник открыл глаза и попытался что-то сказать, но вместо слов из горла вырвался только слабый стон.
- Себастьян, только не умирай, пожалуйста! Ты не можешь умереть, не можешь… Ты должен жить, – Лаура в ужасе посмотрела по сторонам и попыталась поднять священника, но тот снова застонал.
Тогда она осторожно опустила его на пол и бросилась к выходу из церкви, чтобы позвать на помощь, но на улице не было ни души. Лаура бегом вернулась обратно в церковь и склонилась над священником, к своему ужасу понимая, что падре уже мертв.
- Нет! Все что угодно, только не это! - срывающимся голосом закричала она, вне себя от горя. Мысли путались, сердце сжалось, в горле застрял комок. Не соображая, что она делает, девушка металась около тела священника и повторяла одну и ту же фразу, словно заклинание, - Этого не может быть… Этого не может быть…

Беренис уже несколько минут наблюдала за плачущей Лаурой, склонившейся над телом священника и не замечавшей ничего вокруг. Первой мыслью было незаметно уйти и позвать кого-нибудь “на помощь”, чтобы обвинить очередную любовницу Хуана Висенте в убийстве, которое совершила она сама, но, подумав, Беренис решила поступить по-другому.
“Что, если полиция поймет, что это я убила священника? Какой позор! Этого нельзя допустить, поэтому надо спрятать тело так, чтобы его никто никогда не нашел. Не будет трупа, не будет и преступления”, - рассуждала сама с собой женщина, не спуская глаз с плачущей Лауры, - “Мало ли что могло случиться с Себастьяном... В конце концов, он мог и сбежать. Вот пусть ищут! Рано или поздно об этом забудут, жизнь вернется в привычное русло… Самое главное, заставить эту маленькую дрянь мне помочь”.
- Лаура, что ты натворила? – визгливый голос непонятно откуда взявшейся Беренис до смерти напугал девушку, - Ты убила падре? Зачем? Как ты могла?
- Я никого не убивала, - пролепетала она, но запнулась, заметив выражение лица Беренис. Проследив за ее взглядом, Лаура ужаснулась и отрицательно покачала головой, - Это не я, клянусь, я никого не убивала! Я нашла падре здесь, он еще был жив, я всего лишь пыталась ему помочь… - голос дрогнул.
- Посмотри на себя! – заверещала Беренис, - Ты вся в крови, падре мертв, и ты хочешь, чтобы я тебе поверила? Убийца, ты его убила! Убийца!

**************************************************
Я на «Книге фанфиков»
Я в «Контакте»
Я в «Живом Журнале»
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:16

- Симон! Подожди меня! – услышав за спиной звонкий голос племянницы, молодой мужчина бесшумно выругался, но остановился и даже попытался улыбнуться, когда Моника приблизилась к нему.
У Симона не было ни малейшего желания играть роль любящего и понимающего дяди после допроса, который устроила девушка, едва он вернулся в поместье. Рохас Пауль с огромным удовольствием послал бы воспитанницу к черту, но не мог. Секте был нужен свой человек в окружении дель Торо, кроме того Моника слишком много знала и могла представлять опасность для него лично, поэтому он ограничился строгим выговором, после которого пригласил девушку в бар. Кнут и пряник – принцип, которого придерживалась “Гармония”, воспитывая младших братьев и сестер. В начале обвинительные речи, а потом какой-нибудь милый подарок. Даже если сектант после “кнута” обидится и решит пожаловаться кому-то постороннему, выдав секреты сообщества, после “пряника” он этого делать не станет. Милые посиделки наедине с объектом обожания для влюбленной дурочки самое то.
- Что с тобой? Ты все еще сердишься на меня?
- С чего ты взяла? – нарочито безразличным голосом спросил Симон и принялся рассматривать вывеску над дверью бара “Карамба”, чтобы не встречаться с Моникой глазами, - “Кто бы сомневался...”, – криво усмехнулся он, когда девушка вместо того, чтобы ответить на его вопрос неопределенно пожала плечами и уставилась куда-то вдаль. Обняв Монику за талию, Рохас Пауль подтолкнул ее к входу в бар, - Как ты думаешь, я пригласил бы тебя в бар, если бы сердился?
- Не знаю... Наверное, нет.
- Тогда в чем проблема? – мягко спросил Симон, с трудом скрывая раздражение.
Оказавшись в небольшом зале, молодой мужчина огляделся по сторонам и уже через несколько секунд он уверенно направлялся к свободному столику в слабо освещаемом углу, подальше от людских глаз и шума. Усадив несопротивляющуюся девушку на стул, он склонился к ней:
- Что будешь?
- А что тут есть?
- Значит, апельсиновый сок, - пробормотал Симон. Поймав на себе удивленный взгляд Моники, он с улыбкой пояснил, - Надеюсь, что тут есть что-нибудь безалкогольное, а то боюсь представить, как отреагирует Альтаграсия, если ты появишься в особняке никакая, - и мысленно добавил, - “Зато представляю ее радость, когда выложишь всю правду о себе”.

- Я уже решил, что ты передумал, - обняв друга, Алехандро несильно похлопал того по спине, после чего сделал шаг назад и жестом указал на свободное кресло в своем кабинете, - Располагайся. Хочешь кофе?
- Нет, спасибо, - Диего согласно кивнул и уселся в предложенное ему кресло.
- Я не стал ничего расспрашивать по телефону, но теперь ты мне должен все объяснить. До сих пор не могу поверить, что ты променял клинику своего отца на забытую Богом Карору! – воскликнул Алехандро, присев на край стола.
- Алехо, - Диего широко улыбнулся другу и пожал плечами, - Ты же меня прекрасно знаешь. В клинике отца я навсегда останусь сыном доктора Гильермо. Никто не будет воспринимать меня всерьез, а только почтительно улыбаться и прятать усмешку, думая, что я – бездарь и папенькин сынок. Не для этого я потратил столько лет на учебу.
- Мне кажется, ты сильно преувеличиваешь, - покачал головой Алехандро, - Будь у меня возможность сразу же после врачебной практики занять руководящий пост в клинике собственного отца, я бы ни минуты не сомневался, - заметив, как нахмурился бывший сокурсник, мужчина подмигнул и поспешил добавить, - Но переубеждать и спорить с тобой не собираюсь. Нам действительно нужна здесь помощь специалиста. И как ни крути, но наличие в нашей больнице сына доктора Гильермо Барроса пойдет только на пользу.
- А вот и нет, - Диего откинулся на спинку кресла и добродушно рассмеялся, - Не будет никакого доктора Барроса.
- Не будет? – удивленно переспросил Алехандро, сразу решивший, что Диего передумал работать в больнице Кароры.
- Мой отец был и будет единственным доктором в семье Баррос. Я взял девичью фамилию матери. Диего Лопес, – мужчина приподнялся и отвесил другу шутливый поклон, - К вашим услугам.
- Лопес, значит, - изумленно протянул Алехандро и, наклонившись, хлопнул Диего по плечу, - Ну ты даешь, дружище! Даже думать не хочу, что сказал твой отец, когда узнал об этом.
- Он ничего не знает, - пожал плечами Диего, - Я решил, что будет лучше всего, если я ничего ему не скажу. Пусть лучше считает меня бездельником, скитающимся по Венесуэле в поисках развлечений и удовольствий, чем работающий где-то обыкновенным врачом.
- Я, определенно тебя не понимаю, - признался ошеломленный Алехандро.
- Не переживай, главное, что я понимаю, - улыбнулся Диего, - Пришло время начать жить самостоятельной жизнью, строить собственную карьеру. Перестать быть в тени собственного отца. Надоело… Да и клиника никуда от меня не денется. Когда я решу, что у меня достаточно опыта и знаний, что я состоялся, как врач, а мой отец больше не сможет управлять делами в клинике, я вернусь, но в данный момент мне необходимо доказать, что я чего-то стою сам по себе, без помощи и влияния отца.
- Если он узнает, то для него это будет тяжелый удар, - после небольшой паузы нарушил молчание Алехандро, - Ведь ты – единственный сын.
- В этом все дело, а я больше не хочу быть единственным сыном, не хочу чувствовать на себе ответственность, пытаться угодить, боясь постоянно что-то не так сделать, разочаровать его…
- Но его можно понять. С тех пор, как умерла твоя мама, ты стал смыслом его жизни.
- Знаю, но я не хочу быть больше смыслом его жизни. Я хочу быть самим собой, - Диего вздохнул и махнул рукой, - Давай, не будем о грустном. Все равно, решение уже принято, я здесь. Вряд ли отец решит искать меня в Кароре, если он, вообще, в курсе, что такое место существует.
- Не преувеличивай, - Алехандро печально улыбнулся, - Здесь, конечно, не столица, но и не край света. Да и вряд ли есть кто-то в Венесуэле, кто не слышал о Кароре. К сожалению, дурная слава быстро расходится.
- Дурная слава? – теперь настал через Диего удивиться, - О чем ты говоришь?
- Ты что, не слышал о Жене Иуды? – увидев, что мужчина отрицательно покрутил головой, Алехандро изумленно посмотрел на друга, - Слушай, ты когда в последний раз смотрел новости или читал газету? – все еще не веря, что такое возможно, поинтересовался доктор Сантамарина, не сводя пристального взгляда с Диего.
- Не помню, - отмахнулся мужчина, - Какое это имеет значение? И не надо на меня так смотреть…
- Ну ты даешь! - прищурившись, Алехандро внимательно вгляделся в лицо друга, - Скажи, ты серьезно ничего не знаешь?
- Может быть, ты перестанешь задавать дурацкие вопросы и объяснишь, наконец, в чем дело? Что такого случилось в этой Кароре, чего я не знаю? – возмутился молодой человек.

Когда Симон отошел на некоторое расстояние, Моника позволила себе облегченно вздохнуть. Она уже несколько раз пожалела о своем любопытстве и несдержанности. Не следовало расспрашивать наставника о том, где он был утром и почему не сообщил о своем приезде, но девушка не смогла промолчать. Масла в огонь подлили Маркос, расписывая, какой гадкий предатель его младший брат, и собственная мнительность.
- Как последняя дура... – пробормотала Моника, облокачиваясь на стол и подпирая подбородок руками, - Устроила какую-то дешевую сцену ревности.
Симон злился, это было очевидно и очень мешало Монике расслабиться и наслаждаться его обществом. Она против своей воли искала какой-то подвох в каждом слове, жесте, взгляде...
- Кажется, нам наконец-то улыбнулась удача, - бодрый голос Симона вернул ее из мира размышлений. Молодой мужчина со стуком опустил на столешницу “пузатую” бутылку и два причудливых стаканчика.
- Ты о чем? – рассеяно спросила Моника, наблюдая, как наставник наполняет стаканчик текилой, - А где мой сок?
- Вот он, - с усмешкой произнес тот, присаживаясь на стул и придвигая к девушке стаканчик, - Ты пей-пей... - дождавшись, пока Моника залпом выпьет текилу и, усмехнувшись, когда та закашлялась с непривычки, он подался вперед, - У тебя есть прекрасный шанс исправить все свои ошибки.
- Какие?
- Например, то, что ты не можешь завербовать своих придурковатых сестричек, чтобы они сами принесли нам все свои миллионы. Или то, что до сих пор не смогла придумать такую душераздирающую историю, чтобы твоя мамочка приняла тебя с распростертыми объятиями. Или... – заметив, как помрачнела Моника, он улыбнулся, - Видишь парня у барной стойки? В таком ярко-голубом костюмчике? Сиди ты... – он весьма грубо усадил девушку на место, когда та приподнялась, чтобы получше рассмотреть незнакомца, - Еще не хватало, чтобы он нас вместе заметил.
- А кто он? – с любопытством спросила девушка.
- Новый полицейский, которого прислали из Каракаса, - довольно улыбнулся Симон, - И твое задание, с которым ты обязательно справишься. У тебя просто нет выхода.
- Задание? – эхом отозвалась Моника, не понимая, куда клонит наставник.
- Оно самое. Было бы неплохо, если бы в полиции был свой человек. Ты не смогла подружиться с инспектором Альварес, не сумела завоевать ее доверия, поэтому сейчас...
- Ты предлагаешь мне переспать с этим типом? – двое посетителей бара, здорово смахивающих на шкафы, отошли в сторону, и Моника смогла, наконец-то, рассмотреть полицейского, - Он же... Урод какой-то.
- У тебя извращенное представление о дружбе, - рассмеялся Симон, - Я вообще-то не совсем это имел в виду, но идея интересная. Если он не захочет просто дружить, можно дружить и немного иначе, - он сделал акцент на последних словах.
- А давай ты будешь дружить немного иначе с инспектором Альварес, а? – возмущенно процедила Моника и подалась вперед, оказавшись в опасной близости от лица Симона и почувствовав, как перехватывает дыхание.
- Я бы с радостью, но после твоих попыток очернить Альтаграсию, это очень опасная игра, а этот Мануэль – человек новый, неискушенный, - Симон залпом выпил текилу и хотел наполнить стаканчики снова, но Моника закрыла свой ладонью.
- Откуда ты знаешь, что это тот самый полицейский?
- Спросил, - хмыкнул Симон и серьезно продолжил, - Моника, я не спрашиваю тебя, что ты хочешь, и не шучу. Это приказ.
Сеньорита Рохас Пауль опустила глаза, не зная, как ей быть дальше. Какое-то время она сидела, тупо наблюдая за тем, как заметно повеселевший Симон расправляется в одиночку с бутылкой текилой, и не решаясь ни согласиться, ни отказаться.
- Я не собираюсь... – шепотом произнесла она, опуская глаза.
- Что ты не собираешься? Ты к нему присмотрись, через пару часов он вырубится. В конце концов, если не выйдет просто подружиться, тебе даже соблазнять его не придется. Скажешь потом, что ночью прилетали инопланетяне, и он примет эту чушь за чистую монету, - увидев, что девушка собирается возразить, он торопливо продолжил, - С Альтаграсией у тебя и так отношения паршивые, а твоей бабке позвоню и успокою. Скажу, что ты осталась ночевать в поместье.
- Я не хочу.
- А ты подумай, что с тобой могут сделать наши братья, если узнают, что ты не хочешь помочь в благом деле, - жестко отрезал Симон, - Все еще не хочешь? – мужчина задумчиво посмотрел на нее и, покачав головой, опасливо огляделся по сторонам, после чего выудил из кармана куртки небольшую коробочку и протянул ее Монике, - Вот возьми. Тут должно хватить на несколько дней. Можешь начинать сегодня, для смелости. И будет тебе счастье.
- Но все может не получиться, или пойти не так, как нам бы того хотелось, или… - испуганно принялась перечислять Моника, но коробочку взяла и быстро спрятала в сумочку.
- Качество работы будет зависеть исключительно от тебя, - рявкнул Симон, кивком головы указывая на Мануэля и прислоняясь к стене.
Моника неуверенно поднялась со своего места и, постоянно оглядываясь назад, словно надеясь, что наставник передумает или сведет все к шутке, медленно пошла к барной стойке. Но чуда не произошло. Симон по-прежнему был безучастен и ждал от нее решительных действий.
- Здесь свободно? – дрожащим голосом спросила она, приблизившись к Мануэлю. Тот почему-то вздрогнул и чуть, было, не уронил на пол практически пустую бутылку из-под текилы, стоявшую на барной стойке. Девушка поежилась под оценивающим взглядом полицейского и в последний раз оглянулась на Симона, который, ослепительно улыбнувшись, кивнул головой.

- Ага, - Лила кивнула головой, как будто Ленс мог ее видеть, - До свадьбы точно заживет, - девушка поднялась и не спеша приблизилась к больничному окну, - Говорю же, ничего серьезного, - чуть раздраженно добавила она, одной рукой продолжая прижимать свой сотовый к уху, а другой пытаясь справиться с защелкой на раме, не желавшей поддаваться.
Разговор не клеился с самого начала. Лила уже жалела, что ответила на звонок, потому что этого явно не стоило делать. Врать Ленсу она не могла, прекрасно понимая, что не сможет убедительно поведать ту же самую версию про преследование и аварию, приготовленную для глупого Мануэля, в отличие от которого лейтенант Кесада отлично знал, с кем имеет дело. Через пару секунд он бы обязательно раскусил ее, а затем потребовал рассказать правду, делиться которой с ним было опасно. Лила ни минуты не сомневалась в том, что стоит Ленсу узнать, в какую историю она вляпалась на этот раз, и что за всем этим стоит Алирио, он бы приехал, чтобы лично разобраться во всем, и как минимум оказался замешанным в этом деле. И снова по ее вине. Девушка не сомневалась, что старый, проверенный друг не выдаст ее, но понимала, что тот вряд ли станет пассивно наблюдать со стороны, не вмешиваясь, а значит так или иначе подвергнется опасности.
Судорожно вздохнув, Лила вдруг отчетливо поняла, какую ошибку совершила, решив несколько лет назад уйти от родителей. Она уходила в никуда, не думая и не строя свое будущее, а просто плывя по течению жизни. Полицейская академия, практика, первые дежурства сразу же опьянили, подарив иллюзию власти и собственного превосходства, для которых не требовались могущественные родители, связи, деньги, образование, престиж, а только униформа и полицейский значок. Почувствовав свободу, она не могла остановиться, упиваясь успехами и удачными делами. Пусть малюсенькими, незначительными, но ее победами, когда только от нее зависела чья-то судьба и даже жизнь. И словно наркотик, это затягивало ее в омут, требуя еще и еще, заставляя идти на безумства, лишь бы утолить мучительную жажду снова и снова чувствовать свое превосходство.
- Хочешь, я приеду к тебе? – нарочито веселый голос приятеля отвлек Лилу от мрачных размышлений, - Приготовлю куриный бульон, а потом мы вместе...
- У меня не грипп, а сотрясение мозга, Ленс, - хмурясь, перебила девушка. Все было слишком серьезно, и привычные шутки друга не приносили облегчения, а наоборот только еще больше портили и без того плохое настроение.
- Ты сообщишь своей семье о том, что случилось?
- Зачем? – защелка, наконец-то, сдалась, и Лила жадно вдохнула прохладный вечерний воздух.
- Хотя бы сестре. Ты, кстати, давно обещала меня с ней познакомить, но так и не...
- Обязательно познакомлю, - перебила Лила, - Как-нибудь потом... А сейчас я хочу спать, ладно? – пробормотав что-то на прощание, девушка нажала на отбой и машинально опустила мобильный телефон в кармашек больничного халата, но сотовый снова зазвонил, - Что еще? Я же сказала, потом! – уже не скрывая раздражения, мрачно осведомилась полицейская, уверенная, что это снова Ленс, не желавший заканчивать разговор, так и не получив объяснений.
- Потом будет поздно, поэтому я здесь, в больнице, - послышался из мобильного телефона приглушенный мужской голос, несомненно принадлежавший Алирио.
- Здесь? Но зачем? Это же опасно! Откуда ты звонишь? Тебя могут увидеть!
- Нам надо поговорить. Надеюсь, ты помнишь жениха Миранды. Он здесь, в Кароре. Жду тебя через десять минут на первом этаже около лифта. Сделаешь вид, что решила прогуляться. И не ищи меня, я сам подойду.
Убедившись, что ответов больше не последует, девушка обреченно опустила сотовый обратно в карман, и, не моргая, уставилась в окно, глядя невидящим взглядом на вечернюю Карору. Где-то вдалеке, за парком, прилегающим к зданию больницы, сверкали разноцветные огни домов, словно маленькие светлячки переливаясь на фоне темного, почти черного неба, затянутого тучами. Время шло, неумолимо превращая секунды в минуты, но Лила продолжала стоять, не желая и не находя в себе силы сделать шаг, развернуться, выйти из палаты, чтобы спуститься вниз, как будто какая-то неведомая сила держала и не отпускала девушку, подчинив своей воле ее тело и не позволяя двинуться с места.
Каким бы ни был разговор с Алирио, инспектор Альварес понимала, что он повлечет за собой необходимость что-то предпринимать, действовать, рисковать собой, ставить на кон свою и чужие жизни, еще крепче затягивая на шее петлю, потому что рано или поздно она станет ненужным, лишним свидетелем, которого Алирио, не задумываясь, уберет со своего пути. Если, конечно, еще раньше она сама собственноручно не свернет себе шею, избавляясь от очередной улики или совершая новое безумство. Должен был быть выход... Она обязана его найти, пока еще не поздно. Пока еще можно попытаться выйти из игры, вернуться домой, забыть обо всем, начать новую жизнь...

Ночь 3 января 1982 года.

Лаура осторожно отпустила ноги мертвого священника и, переведя дыхание, грустно посмотрела на Беренис, возившуюся с замком на двери в глубине подвалов.
- Что теперь?
- Теперь? – Беренис усмехнулась, - За этой дверью мы похороним падре, замуруем его в стену, и никто никогда не узнает о том, что случилось.
- Но его же будут искать... Наверное, у падре есть семья, - пробормотала девушка, стараясь не смотреть на лежавшего на каменном полу убитого священника.
- Пусть ищут, нам-то какое дело? – замок, наконец-то, поддался. Открыв дверь, Беренис кивнула Лауре, - Пошли, нам еще предстоит повозиться.
- Беренис… - девушка запнулась, - Ты уверена, что нас никто не видел? Мне показалось, когда мы вернулись, тело лежало как-то по-другому…
- Лаура, ты слишком впечатлительна. Ну кто мог оказаться в церкви в такой час? Ты же сама сказала, что моя дочь и подруги давно ушли. Никого там не было, и никто нас не видел. Пошевеливайся, чем быстрее мы закончим, тем лучше, а то скоро утро, сюда могут прийти рабочие.
Лаура сделала шаг вперед и хотела наклониться, но остановилась и в упор посмотрела на мать Альтаграсии.
- Почему ты его убила?
- С чего ты взяла, что это я? С какой стати мне его убивать? – вопрос Лауры застал Беренис врасплох. Как она не старалась, но не могла заставить себя говорить уверенно, хотя продумала каждое слово в своей версии. Голос предательски дрожал. Замолчав, женщина обернулась к девушке и зло бросила, - Хорошо, не буду тебя обманывать. Все равно теперь тебе никто не поверит, и если ты все расскажешь, то отправишься в тюрьму за мной следом, как соучастница.
- Значит, это ты... – скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла побледневшая Лаура, - Но зачем? Что он тебе сделал?
- Это долгая история, тебе не понять, - вздохнула Беренис, разглядывая лежавшее около ее ног тело, - Можешь, мне не верить, но я не собиралась его убивать. Все получилось случайно… Скажи, ты знала, что у Альтаграсии родилась дочь от этого священника?
- Дочь? Какая еще дочь? – вырвалось у Лауры, которая была уверена, что после событий этой ночи уже ничто не сможет ее удивить, - Этого не может быть!
Заметив неподдельное изумление на лице девушки, Беренис пожалела, что спросила об этом. Теперь Лауре известна еще одна тайна.
- Я тоже думаю, что все это глупая ложь, но Себастьян так уверенно говорил об этом, что я на минуту потеряла самообладание, толкнула его, он потерял равновесие и, кажется, падая, ударился головой о ступеньку около исповедальни. Я испугалась, убежала, а когда вернулась, то там была ты.
- Поэтому ты решила обвинить меня, чтобы заставить помогать… - картина произошедшего этой ночью в церкви окончательно нарисовалась перед ее глазами, - А я, как последняя идиотка, попалась в твою ловушку…
- Почему тебя это так удивляет? – усмехнулась Беренис, не сводя с девушки темных, наполненных ненавистью глаз, - Если бы у тебя была хоть капля ума, ты не спала бы с моим мужем!
- Но как… откуда? – оторопела Лаура.
- Откуда я знаю? – Беренис зло рассмеялась, - Милая моя, я знаю гораздо больше, чем ты можешь себе представить.
- Я...
- Не надо глупых оправданий, - оборвала Лауру Беренис, – После того, как мы спрячем тело падре Себастьяна, ты навсегда забудешь о том, что здесь произошло. Скажешь, что сразу же отправилась домой, ничего не видела и не знаешь. Вряд ли полиция будет тебя расспрашивать, но имей в виду… Одно неосторожное слово, и твоя жизнь превратится в сущий Ад. А теперь хватит разговоров, нам надо спешить!


Диего, бросив обреченный взгляд на лифт, который, судя по горящим цифрам электронного табло над дверью, навсегда застрял где-то между третьим и четвертым этажами, направился к лестнице, справедливо решив, что пешком доберется гораздо быстрее. “Всего один лифт на всю больницу”, - торопливо сбегая по ступенькам вниз, доктор Лопес невольно хмыкнул, - “Интересно, что они делают, когда привозят сразу несколько пострадавших? Носят их на носилках по лестницам?”
- Или ждут, когда те придут в себя, чтобы сами смогли дойти, - тихо проговорил сам себе Диего, толкая тяжелую дверь и направляясь по пустому коридору первого этажа.
Погруженный в собственные размышления и мысленно награждая главного врача больницы далеко не лестными эпитетами, молодой человек уверенно шел вперед, но уже через несколько метров на секунду замедлил шаг, а потом, осознав, что увидел в проеме двери, ведущий в туалет, бросился назад. На полу, выложенным белым кафелем, неподвижно лежала темноволосая девушка, одетая в больничный халат. Одна рука беспомощно откинута в сторону, другая покоилась на животе, крепко сжимая светлую, разорванную в нескольких местах материю с огромным бурым пятном.
Диего торопливо присел на корточки и попытался нащупать пульс. Голова девушки была неестественно запрокинута набок, а в районе сонной артерии из глубокого пореза тоненькой струйкой сочилась бурая, почти черная кровь.
- Мертва, - прошептал Диего, медленно выпрямляясь и оглядываясь по сторонам.
Мгновенно все рассказы о жестоком маньяке, устроившим, по словам Алехандро, чуть ли не кровавую бойню в городе, перестали казаться нелепыми, преувеличенными страхами, превратившись в суровую реальностью. Его реальность.
Послышалась громкая мелодия сотового, заставив Диего вздрогнуть от неожиданности. Осознав, что это звонит мобильный убитой, мужчина замер в растерянности, не зная, как следует поступить в данной ситуации. Мысли путались, проносились услышанные когда-то обрывки фраз... “Ничего не трогать, вызвать полицию, позвонить Алехандро...” Вместо этого Диего присел и аккуратно вытащил из кармана халата убитой девушки сотовый телефон.
- Лила? – послышалось из аппарата, как только молодой человек принял звонок и поднес телефон к уху, - Это я, Марсия. Мне сказали, что ты попала в аварию...

**************************************************
Я на «Книге фанфиков»
Я в «Контакте»
Я в «Живом Журнале»
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:16

9 июня 2002 года
Майами, шт. Флорида, США


Великолепные пляжи из белоснежного песка, простирающиеся на многие километры вдоль антлантического побережья Флориды. Шикарные, исчезающие в голубом небе небоскребы, роскошные виллы, огромные торговые центры, бесчисленные ресторанчики, кафе, бары, казино. Приятная дружеская атмосфера, царящая на улицах, яркое солнце круглый год, морской бриз, приносящий прохладу в жаркий летний день. Модный курорт, богатейшие люди планеты, кинозвезды, финансовые магнаты, ни на минуту ни утихающая ночная жизнь Арт Деко. Майами-Бич. Самое Классное Место.
Молодой человек, одиноко стоявший на пристани, небрежно поправил короткие темные волосы и посмотрел на наручные часы Armand Nicolet. Вероника опаздывала, хотя всегда отличалась пунктуальностью. И это беспокоило Даниеля, чей равнодушный взгляд привычно скользил по многочисленным прохожим, решившим прогуляться вдоль моря этим воскресным утром. Если клиент появится раньше нее, то он не успеет предупредить девушку о цели ее прихода на эту встречу. А шансы на то, что Вероника сама сообразит, зачем он вытащил ее из постели в такую рань, и подыграет, равнялись нулю. Надо было еще вчера ввести ее в курс дела, но Даниель не сделал этого, решив, что это не телефонный разговор. А теперь сотовый Вероники отзывался холодным голосом автоответчика. И все, что оставалось Даниелю Падилья, молодому и успешному адвокату, это надеяться на то, что ему повезет.
Пока молодой человек размышлял, как ему поступить, его мобильный ожил.
- Сеньор Линарес? Через полчаса? Конечно, никаких проблем. Буду ждать там, где и договорились. До встречи.
Ему действительно везло, потому что стоило опустить сотовый обратно в карман брюк, как из пестрой многолюдной реки отделилась высокая стройная блондинка, которая уверенным шагом женщины, ни минуты не сомневающейся в собственной неотразимости, направилась в его сторону.
Даниель выразительно посмотрел на часы и перевел взгляд на девушку.
- Прости, никак не могла найти свободное место для парковки, - произнесла та, пожимая плечами и пытаясь справиться с разлетающимися в разные стороны длинными светлыми волосами, которые нещадно трепал ветер, - Хотела позвонить, но пока говорила с Анхелой, батарейка окончательно разрядилась.
- Как Анхела?
- Здравствуй, Вероника. Как дела, Вероника? Хорошо выглядишь, Вероника! Спасибо, что пришла, Вероника! – Даниель не смог сдержать улыбки, услышав язвительный голосок девушки.
- Не люблю церемоний, Вероника. У тебя всегда все отлично, Вероника. Ты всегда прекрасно выглядишь, Вероника... – в тон ей начал молодой мужчина, но девушка не дала ему договорить.
- У Анхелы тоже все отлично, можешь не беспокоиться. Похороны назначены на послезавтра. В начале августа приедет сюда.
- Почему так долго? Сейчас ведь начало июня...
- Потому что она - убитая горем вдова, - лицо девушки расплылось в счастливой улыбке, - Noblesse oblige*.
- Зато ты не похожа на убитую горем свояченицу, - усмехнулся Даниель, опираясь на железные перила, - Неужели, не поедешь на траурную церемонию?
- Нет, - Вероника отрицательно покачала головой и сняла солнцезащитные очки, - Сестре будет проще, если меня там не будет. Вряд ли кто-то поверит в мою скорбную физиономию. Тем более, что лично я считаю, наш граф слишком долго задержался на этом свете. Мысленно я его похоронила уже давно.
- Вот будет приходить к тебе по ночам... Веро-о-о-о-они-и-и-ика-а-а-а... Бу! – мужчина громко хлопнул в ладоши и резко наклонился вперед.
- Ты меня позвал сюда, чтобы пугать привидениями? - девушка, прищурившись, посмотрела в упор на Даниеля, - Давай лучше к делу. Между прочим, я только в шесть утра вернулась с работы, а ты лишил меня здорового сна... – жалобно протянула она, - Имей хотя бы совесть.
- Мне нужно, чтобы ты очаровала одного клиента, - заметив, как моментально Вероника изменилась в лице, адвокат торопливо пояснил, - Просто будешь ему приветливо улыбаться, обещая глазами все сокровища этого мира.
- За кого ты меня принимаешь? – нахмурилась девушка, - С какой стати...
- Расслабься, - оборвал ее Даниель, - Поможешь создать непринужденную обстановку. Обычная деловая встреча, ты – моя помощница. Сидишь, мило улыбаешься и все. Ничего такого, чего тебе не приходится делать на твоей работе у Амадора.
- Амадор хотя бы платит, - буркнула Вероника, которую совсем не прельщала будущая перспектива.
- Не забывай, кто тебе помог оказаться в казино Амадора, хорошо? – Даниель снисходительно улыбнулся и нежно, но настойчиво притянул девушку к себе, - А потом, когда встреча закончится, ты получишь свое вознаграждение.
- Интересно, какое... – недовольно протянула Вероника, отворачиваясь и прижимаясь спиной к обнимающему ее Даниелю, - Хочу, чтобы ты меня удивил. Сможешь?
- Попробую, - согласился мужчина, - А теперь к делу. Клиент должен появиться с минуты на минуту. Его зовут Армандо Линарес. Он хочет купить гостиничный комплекс Амадора на острове Маргарита. И если эта сделка состоится, то мы все только выиграем от этого. Ты, кстати, тоже. Амадор обязательно оценит твою помощь в этом деле. Теперь понимаешь, почему я позвал именно тебя, дарлинг?

Каракас, Венесуэла

Войдя в просторную, залитую ярким солнечным светом, гостиную, Марсия Бодо растерянно огляделась по сторонам, словно оказалась здесь впервые. Ненадолго задержавшись взглядом на металлической квадратной урне из нержавеющей стали, молодая женщина судорожно вздохнула, пытаясь справиться с подступившим к горлу комком.
- Какая все-таки безвкусица... – услышав за спиной недовольный голос матери, Марсия подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу, - Неужели, в крематории не было нормальной урны? Насыпать прах сестры в железную банку из-под конфет... – сеньора де Альварес выдержала паузу, - Как только приедем в Мадрид, надо будет обязательно приобрести подходящую...
Марсия закрыла глаза и грустно улыбнулась. Виктория еще что-то говорила, но молодая женщина не стала обращать внимания. Она и так слышала эти слова изо дня в день.
Первое время Марсия злилась на мать, не понимая, откуда у той такая одержимость внешним видом урны. У нее складывалось впечатление, что Викторию совсем не трогает смерть Лилы. Куда важнее было то обстоятельство, что простенькая урна не вписывается в богатый интерьер гостиной. И только несколько дней назад сеньорита Бодо поняла, как сильно ошибалась. Случайно она застала Викторию в кабинете, где та с грустной улыбкой рассматривала семейные альбомы, не замечая, как по щекам текут слезы.
«Мама просто отказывается верить в то, что Лилы больше нет, а урна для нее действительно не больше, чем деталь интерьера», - решила тогда Марсия и пообещала сама себе быть терпимее. Она тоже долгое время отказывалась верить в очевидное да и сейчас не была до конца уверена, что сестра мертва, цепляясь за слабую надежду на чудо. Порой ей казалось, что произошла досадная ошибка, убитая девушка была вовсе не Лила, и теперь Марсия жалела, что не смогла справиться с нервами и заставить себя опознать тело младшей сестры в морге. В самый ответственный момент ей стало дурно, и Ленс, поехавший вместе с ней в Карору, был вынужден вынести ее из помещения на руках. В итоге тело убитой девушки опознал один из полицейских, работавших с Лилой.
Марсия понимала, что если бы сестра осталась в живых, она обязательно позвонила бы домой. Но дни шли, превращаясь в недели и месяцы, а звонка не было. И хотя сомнения по-прежнему мучили ее, сеньорита Бодо понимала, что надежды не осталось. Лилу убили, и больше она никогда не увидит ее дерзкую улыбку, нахальный взгляд темно-карих глаз, не услышит громкий смех. Никогда…
- Марсия, ты меня слышишь? Марсия! Я к тебе обращаюсь.
- Что ты сказала, мам? – молодая женщина растерянно повернулась к Виктории.
- Что нужно пригласить на ужин того полицейского, который расследует смерть твоей сестры.
- Мануэля Гарсию? С какой стати? Мне кажется, что это лишнее, - пробормотала Марсия, снова поворачиваясь к окну, чтобы не встречаться взглядом с матерью, - Во-первых, я практически каждый день звоню в участок и интересуюсь, как обстоят дела, но, к сожалению, ничего нового не происходит. Тебе это известно. Во-вторых, Мануэль толком не знал Лилу… Они проработали от силы два дня вместе, а ты хочешь пригласить его на ужин, приуроченный к ее дню рождения, словно они были закадычными друзьями…
- Ты от меня что-то скрываешь, - подозрительно глядя на старшую дочь, нарушила молчание Виктория.
- С чего ты взяла? Просто я действительно не вижу в этом смысла. Будут только самые близкие люди... Кто действительно любил Лилу… – вымучено улыбнулась Марсия, разворачиваясь к матери.
- Например, Ленс, - женщина медленно опустилась в кресло и постучала кончиками пальцев по подлокотнику, - Ты его имеешь в виду?
- А хотя бы и его, - возмутилась Марсия, - Он очень помог мне... – заметив, что Виктория изумленно вскинула брови, она торопливо исправилась, - Помог нам. Ленс был лучшим другом Лилы, они вместе учились в академии, вместе работали и, вообще она бы...
Виктория подалась вперед и зловещим шепотом перебила:
- Она и так пропала, а этот Ленс не смог ей ничем помочь, но, тем не менее, ты тащишь этого оборванца в мой дом и по какой-то причине отказываешься приглашать того полицейского, кто действительно занимается делом. Ведет расследование…
- Тогда давай еще пригласим и сеньора Карденаса. В конце концов, он начальник Мануэля, согласна? – огрызнулась Марсия.
- Хорошая идея, - Виктория выпрямилась и, поджав губы, продолжила, - Я ему обязательно позвоню, а заодно попрошу позвать этого Мануэля. Если ты не в состоянии как следует организовать ужин, я сама займусь этим.
Увидев, что мать собирается встать, Марсия шумно вздохнула, осознав свою ошибку. Она попыталась спорить с матерью, позабыв, что нужно быть хитрее. Теперь та ни за что не отступится, если понадобится, сама поедет за Мануэлем, привезет его силой, но полицейский будет присутствовать на ужине.
- Хорошо, я позвоню Мануэлю, и приглашу его к нам. Только имей в виду, что он… Он простой полицейский, не нашего круга, поэтому может что-нибудь ляпнуть…
- А этот Ленс, значит, нашего круга, да? – парировала Виктория, не спуская с дочери проницательного взгляда.
- Я хотела сказать, что сам сеньор Гарсия может отказаться, потому что ему будет неловко, - не желая ссориться с Викторией, поспешила исправиться Марсия.
Она утешала себя тем, что уже завтра родители уедут, и все войдет в прежнюю колею. Нужно только пережить этот вечер.

Карора, Венесуэла

- Кто звонил? – спросила Моника, приближаясь к Мануэлю, который растерянно смотрел на собственный сотовый телефон.
Мужчина вздрогнул от неожиданности и отпрянул в сторону. Сеньорита Рохас Пауль, придерживая черную, как смоль, лошадь за уздечку, рассмеялась:
- А ты, оказывается, трусишка. И кого ты так испугался? Меня?
- Ты же говорила, что мы пойдем на озеро... на пикник... – пробормотал полицейский, медленно отступая назад и не сводя пристального взгляда с морды лошади. Он терпеть не мог животных, считая их никчемными тварями, от которых нет никакой пользы, и те, как правило, отвечали Мануэлю взаимностью.
- Будет тебе озеро и пикник. Только мы не пойдем, а поедем верхом. Здесь очень далеко. Правда, Чудо? – обратилась она к лошади.
Та коротко заржала и, ни с того ни с сего, стала рыть передним копытом землю.
- Может быть, сходим так? Ну на своих двоих? – Мануэль старался говорить как можно непринужденнее, но голос предательски дрожал, - Погода сегодня хорошая.
- Неужели, бравый инспектор боится лошадей? – воскликнула Моника и, погладив Чудо по шее, прижалась щекой к морде животного.
- Я не боюсь... – приосанился Мануэль, но девушка не дала ему договорить.
- Ага, значит, ты разыгрываешь меня, чтобы уйти от ответа? – поймав на себе удивленный взгляд полицейского, она многозначительно посмотрела на сотовый и обиженно насупилась, - Все понятно, у тебя появились секреты...
- Ах это, - рассеяно пробормотал Мануэль, на всякий случай продолжая отходить подальше от лошади, - Звонила Марсия Бодо. Это старшая сестра Лил... Инспектора Альварес... Дело в том, что сегодня у нее день рождения... – он запнулся, - Был бы день рождения.
- Ну и что из этого?
- Марсия пригласила меня на ужин, приуроченный к этому событию, - пробормотал Мануэль.
- А ты тут при чем? – искренне удивилась Моника и отпустила уздечку. Чудо подошла к полицейскому и легонько уткнулась мордой в плечо, заставив того отскочить сразу на несколько шагов.
- При том, что я теперь – инспектор, который расследует все убийства в Кароре, - раздражено бросил мужчина, метнув гневный взгляд на лошадь и с облегчением отметив про себя, что Моника снова держит ту за уздечку, - Сегодня в семь вечера нас ждут в Каракасе.
- Нас? Почему это? С какой радости? – девушка возмутилась, - Нет, ну ты, конечно, можешь делать все, что тебе захочется, но я ни в какой Каракас не поеду и на ужин тоже не пойду. У меня, вообще, другие планы.
- Да нет у тебя никаких планов.
- Мне нечего надеть! – Моника скрестила руки на груди и в упор посмотрела на своего собеседника.
- Никаких проблем. Поедем в Каракас чуть пораньше назначенного времени и возьмем штурмом какой-нибудь магазин одежды, - попытался пошутить Мануэль, - А пока что у нас по расписанию пикник. Пойдем?
- Поедем, - недовольно буркнула Моника и всунула опешившему мужчине в руки уздечку.
Лошадь дернулась в сторону и, Гарсиа, не удержавшись на ногах, плюхнулся на землю.
- Побудь пока с Чудом, а я схожу за Яростью, - мстительно добавила она, разворачиваясь и направляясь в сторону конюшни.
Оставшись в одиночестве, Мануэль бесшумно выругался и, отодвинувшись от лошади, брезгливо вытер руки о джинсы. Он не сердился на Монику за ее резкость. Мануэль вообще не мог злиться на сеньориту Рохас Пауль, которая была единственным лучиком света в этом темном царстве. Вспомнив, как два месяца назад, проснувшись в своей новой квартире, он увидел рядом с собой на матрасе незнакомую молоденькую девушку, прижимавшую к себе простынь, чтобы прикрыть наготу, Мануэль непроизвольно улыбнулся. Тогда он еще не знал, что ее зовут Моника, что она – дочь Альтаграсии дель Торо, которую та не хочет признавать. Он не знал о ней ничего, но с первых же минут знакомства проникся искренней симпатией. Как оказалось, проникся не зря. Моника поддерживала его во всех начинаниях, помогла осознать, что он - личность, а не пустое место, что заслуживает, чтобы с ним и его решениями считались другие. Это никак не отразилось на его отношениях с окружающими людьми, но зато здорово повысило самооценку полицейского в собственных глазах. И Мануэль не мог не признать, что если бы не случай, благодаря которому они познакимились в баре в тот самый вечер, когда была убита Альварес, вряд ли бы он смог выдержать прошедшие два месяца, ставшими чуть ли не самыми тяжелыми за все время работы в полиции.

Каракас, Венесуэла

- Но она - наша дочь, - немолодой мужчина в строгом деловом костюме досадливо поморщился, осознав, что ему не удалось произнести эту фразу так, как хотелось. Вместо желаемого утверждения слова прозвучали жалким оправданием, словно любить собственную дочь было чем-то постыдным.
- Вот именно, Фелипе, она - наша дочь, - тоном судьи, выносящим приговор, подхватила Поликарпа. Скрестив руки на груди, она смерила мужа высокомерным взглядом, - И поэтому мы не можем позволить делать все, что ей заблагорассудится. Вчера она любила одного, убеждая нас, что лучше него нет и не может быть на свете, и что мы должны сделать все ради их любви, а сегодня она нашла другого и убежала к нему, бросив на ветер все, что было.
- Почему ты так уверена в этом? Может быть, все было совсем не так…
- Все было именно так, - не дав мужу договорить, уверенно произнесла Поликарпа, меряя шагами его кабинет, - Помнишь, как она вернулась домой с очередного приема и заявила нам, что встретила свою судьбу? Какой-то Соломон Вайсман… – небрежно махнув рукой, словно отгораживаясь от этого воспоминания, женщина продолжила, - Я ведь ее предупреждала… Просила одуматься, подождать… Разве она меня послушалась? Конечно, нет. Да еще сумела убедить тебя, что без него не проживет и дня. Что мне оставалось? Я поддалась на ваши уговоры, пошла у вас на поводу, и где теперь ее драгоценный Соломон Вайсман?
- Какое теперь имеет значение, что было тогда? В конце концов, каждый может ошибиться. Это же любовь, а у нее нет законов. Эмма молода, беспечна, наивна, и это прекрасно. К тому же, самое главное, чтобы Эммита была счастлива. И если этот ее новый поклонник… - воодушевленно начал Фелипе, но в очередной раз был прерван женой, не собиравшейся уступать и, как всегда, уверенной в собственной правоте.
- Как это, какое это имеет значение? Огромное! – воскликнула Поликарпа и с видом оскорбленной добродетели продолжила, - Я сделала все возможное и невозможное, чтобы этот союз состоялся. Не жалела ни сил, ни денег, чтобы сделать этого Вайсмана достойным претендентом для нашей дочери. Вспомни, какой была тогда эта чертова винодельня? Одни руины. Я не могла позволить, чтобы твоя дочь вышла замуж за никому неизвестного Соломона Вайсмана. Знаешь ли ты, сколько бессонных ночей я провела, думая о судьбе Эммы? Сколько пыталась ей советовать, помогать, но она всегда поступала по-своему, не считаясь с нами. И что теперь? Все мои усилия коту под хвост! И кто мне даст гарантию, что сейчас все будет по-другому? Чем этот Диего отличается от Соломона? Такая же нищета без рода без племени! – Поликарпа перевела дыхание и с тяжелым вздохом добавила, - К Вайсману я хотя бы привыкла…
- Дорогая, - после небольшой паузы, оправившись от длинной тирады жены, снова вступил в разговор Фелипе, - Я все прекрасно понимаю, но постарайся и ты понять меня. Ведь Эмма была и остается нашей единственной дочерью. Не можем же мы сердиться на нее только потому, что она решила расстаться с Соломоном и нашла себе другого? Представь, как это будет выглядеть в глазах общества. А твои подруги? Что они подумают? – мужчина выжидающе замолчал, использовав свой главный довод и теперь надеющийся с его помощью убедить супругу.
- Никто ничего не узнает, это наше семейное дело, - уверенно ответила та. Остановившись напротив Фелипе и глядя ему прямо в глаза, Поликарпа отчеканила, - Ты позвонишь Эмме и скажешь, что я вычеркнула ее из наследства.
- Я? Почему я? И зачем? Мы же не собираемся этого делать, – Фелипе отвел взгляд и принялся нервно перекладывать папки с документами на своем столе.
- Потому что Эмма должна понять, что я не собираюсь с ней ничего больше обсуждать. У нее есть выбор – либо она возвращается в Каракас, либо остается с этим своим сельским докторишкой, но в этом случае не рассчитывает на нашу помощь и финансовую поддержку, когда этот Диего решит построить лечебницу для бедных нищих в этой чертовой Кароре. И чтобы ты ни думал, я забочусь именно о благополучии нашей дочери. Вот увидишь, - с довольной улыбкой добавила Поликарпа, - Как только этот оборванец поймет, что ему ничего не светит, он оставит нашу дочь в покое. У Эммы не будет выбора, и она возвратится в Каракас. Все вернется на круги своя, и уже через пару месяцев мы все забудем о существовании этого жуткого городишки.

Карора, Венесуэла

Использовать квартиру его школьного друга было идей Алирио. Это давало прекрасную возможность скрывать их отношения с Глорией, не позволяя кому бы то ни было вмешиваться и нарушать ту идиллию, которую ему удалось создать практически с первых минут общения с девушкой. И хотя Франциско Каньеро давно не мог рассказать ничего из того, что знал, Алирио предпочитал перестраховаться и не предавать огласке свою «дружбу» с наследницей. По-крайней мере, до тех пор, пока не будет абсолютно уверен в том, что Глория влюблена, а не просто увлечена им. Ему даже не пришлось как-то объяснять Глории свое решение, потому что сама девушка, смущаясь и краснея, первой попросила его сохранять в тайне их встречи и отношения на следующий день после похорон Мики.
Рене, в свою очередь, не только с радостью согласился предоставить квартиру в качестве места для встреч и работы над дипломом, но и с энтузиазмом помогал Глории в ее работе, облегчая тем самым Алирио задачу. Молодой Агуеро объяснял для себя такое рвение друга огромным чувством вины, который тот испытывал перед девушкой после отъезда Петунии, и поэтому периодически «напоминал» об этом Рене, подтрунивая над ним по поводу Жены Иуды.
Глорию удалось убедить, что Петунья просто испугалась трудностей, а поэтому сбежала, и с тех пор она даже не вспоминала об уехавшей подруге. Наоборот, она вела себя так, что Алирио порой казалось, будто вся ее жизнь до приезда в Карору потеряла для нее значение. Сколько бы он не пытался разговорить Глорию, задавая вопросы об ее детстве и юности, та нехотя коротко отвечала и торопилась сменить тему. Зато с задором и огромным желанием делилась своими мыслями о расследовании и дипломной работе, могла часами слушать рассказы самого Алирио о семье дель Торо, прошлом, винодельне.
Без сомнения, Глория привязалась к нему, но у Алирио даже спустя два месяца после их первой встречи по-прежнему не было уверенности, что этой привязанности хватит для осуществления дальнейшего плана. На его памяти еще не было ни одной девушки, с которой он был бы так осторожен, завоевывая ее сердце.
Но в отличие от них всех Глория Леаль стоила того, чтобы ради нее искусно притворяться внимательным, заботливым, любящим и нежным кабальеро, готовым по первому зову отправится на другой конец света, чтобы доказать свою любовь и верность. Поэтому Алирио предпочитал не торопиться, обдумывал каждый свой шаг, каждое слово, не пытаясь соблазнить или подчинить, а приручая Глорию к себе, словно дикого, пугливого котенка. Игра в любовь утомляла, но молодой человек успокаивал себе тем, что совсем скоро все его жертвы и мучения окупятся сторицей. Просто надо еще немного подождать, совсем чуть-чуть…
Оглядев небольшую гостиную Рене, обставленную без малейшего намека не только на роскошь, но и уют, Алирио подошел к стеллажам с книгами, издалека заметив на одной из полок какую-то фотографию в рамке. Через пару секунд, приблизившись, он сумел разглядеть, кто изображен на фотокарточке, и невольно улыбнулся. На первом плане в обнимку с Рене стояла Саграрио. Судя по надписи внизу, снимок был сделан несколько лет назад на каком-то торжестве Бадегас дель Торо, когда его троюродная сестра только начала работать на винодельне. Алирио мог поклясться, что в прошлый раз, когда они были в квартире Рене с Глорией, этой фотографии не было. Видимо, парень специально поставил ее на видное место, чтобы подчеркнуть свое знакомство с Саграрио, не задумываясь, что сегодняшняя сеньорита дель Торо была мало похожа на эту улыбающуюся молоденькую девушку с фотографии и вряд ли бы стала обниматься с простым служащим. Впрочем, Алирио никогда не верил в ангельскую внешность троюродной сестры, прекрасно зная, какие чертики плясали в ее озорных глазах, выдавая настоящую Саграрио дель Торо. Когда-то он сам поддался на ее провокации, оказавшись втянутым в недетские игры подрастающей стервы. И за эту ошибку пришлось дорого заплатить не только ему. Не случайно, Миранда, так похожая на его троюродную сестру, одним своим появлением мигом напомнила о пережитом унижении, заставив потерять голову и совершить множество непоправимых ошибок.

*«Noblesse oblige» (фр.) - "Положение обязывает".

**************************************************
Я на «Книге фанфиков»
Я в «Контакте»
Я в «Живом Журнале»
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:17

14 февраля 2000 года. Каракас.

Алирио не спеша вошел в темную, наполненую сладким запахом женских духов, спальню и, затаив дыхание, прикрыл за собой дверь. Резкий щелчок замка нарушил тишину, словно разделяя эту ночь на две неравные части. Всё, что было до, больше не имело значения, потому что сейчас должна была начаться игра, правила которой давно придумал он сам. Долгожданная, но такая неожиданная. И уже ничего не могло нарушить или изменить ее.
Миранда покорно лежала на постели. Ее руки были прикованы к изголовью наручниками, когда-то забытыми в его квартире Лилой. На глазах - темная повязка.
В слабом мерцании свечи Алирио не мог видеть лица девушки, но был уверен, что та не спала. Что слышала, как открывается дверь, чувствовала его приближение.
Молодой человек сделал пару шагов и замер посреди комнаты, любуясь безвольным, обнаженным телом, казавшимся белоснежным на фоне черного шелка постельного белья. Безумно красивые, стройные ноги, чуть раздвинутые в стороны, вздрагивающая от прерывистого дыхания грудь, манящая темными кругами возбужденных сосков, плоский, гладкий живот... Вид девушки сводил Алирио с ума, но он не позволил себе сорваться и наброситься на беззащитную плоть. Облизав пересохшие губы, молодой человек сделал еще несколько осторожных шагов и снова остановился.
- Богиня... Моя богиня, - восхищенно прошептал он, скользя по ней голодным взглядом.
Алирио не мог предугадать, что подарит ему эта ночь. Ласки, не знающие пощады, или наслаждение, заставляющее терять рассудок, или боль, опьяняющую желанием. Он, словно опасный хищник, готовился к прыжку, собираясь разорвать свою жертву на части и почувствовать каждую клеточку ее тела, впиваясь в него поцелуями, словно острыми когтями.
Но все это будет потом, а сейчас ему просто хотелось стоять и наслаждаться видом ее прекрасного тела. Несколько бесконечных минут, когда он рядом, но лишает себя возможности прикоснуться к ней, ощущая, как тонкий аромат страсти будоражит воображение, сводит с ума, выступает на лбу капельками ледяного пота... Еще мгновение, и остановиться будет невозможно. Еще мгновение, и он будет делать с ней все, что хочет. Это его игра. Его месть. Беспощадная и жестокая, в которой Миранда была всего лишь игрушкой...


Очнувшись от воспоминаний, Алирио встревожено огляделся, как будто кто-то из присутствующих в комнате мог прочитать его самые сокровенные мысли. Но Рене и Глория были настолько поглощены изучением старых, взятых в архиве библиотеки газет, что не обращали никакого внимания на происходящее вокруг них.
Облегченно вздохнув, молодой человек довольно улыбнулся и отошел от стеллажей, направляясь к окну. Раздвинув пластмассовые жалюзи, Алирио несколько минут задумчиво разглядывал прохожих, спешивших на утреннюю воскресную мессу в церковь, расположенную неподалеку. Ему хотелось верить, что "несчастный случай" с Франциско Каньеро, раздавленного насмерть почти два месяца назад в подвалах винодельни под тяжестью рухнувших на него винных бочек, положит конец истории с Мирандой, навсегда оставив в прошлом то, что на самом деле произошло в ночь на 15 февраля 2000 года. Кроме него самого, Панчито был последним, кто знал правду.
Не было ни сожаления, ни раскаяния о содеянном. Только неприятные воспоминания, от которых он сможет избавиться совсем скоро. В конце концов, глупая девчонка сама виновата, что для нее все закончилось именно так, Франциско Каньро не оставил ему выбора, подписав смертный приговор в то мгновение, когда попытался угрожать, а Лила… Лила получила то, что хотела. Теперь они квиты.
Опустившись рядом на диван, Алирио нежно обнял Глорию за плечи и привлек к себе. Девушка, увлеченная изучением материала, доверчиво прижалась к нему, не сводя глаз со статьи.
- Что надо делать? – поинтересовался молодой человек, касаясь ласковым, еле ощутимым поцелуем щеки Глории, - Я готов.

Моника отрешенно смотрела в окно автомобиля на вечерние огни Каракаса и думала о странном поведении Симона, который по-прежнему держался на расстоянии и неохотно отвечал на звонки. Он объяснял свою отчужденность тем, что у него много дел, и Моника должна сосредоточиться на Мануэле. Но с Гарсией все было в порядке, он тенью ходил за девушкой и клялся в вечной любви. Для нее это было доказательством, что полицейский «привязался» к ней надолго, но наставник по-видимому так не считал. Вот и сейчас она хотела поговорить с Симоном прежде, чем ехать в Каракас, но сначала мужчина скидывал звонки, а через некоторое время отключил сотовый. Это наталкивало девушку на мысль, что она больше не нужна сообществу, не нужна Симону, и была почти убеждена, что «Гармония» решила использовать глупую Глорию, чтобы завладеть состоянием дель Торо, потому не раз становилась свидетельницей, когда кузина с кем-то шепталась по телефону, но на ее вопросы ничего не объясняла и наотрез отказывалась даже называть имя своего таинственного друга. Моника пыталась следить за Глорией, но ничего не смогла узнать, что еще больше потвердило ее подозрения, потому что она не могла даже представить, зачем скрывать отношения с обычным поклонником.
«Может быть, обратиться за помощью к Мануэлю? Пусть он выяснит, где пропадает Глория...» - девушка отрицательно покачала головой, отгоняя эту безумную идею, - «Нет, нельзя его в это впутывать...»
- И куда они все едут? – ворчливый голос Мануэля вернул девушку из мира размышлений. Мужчина указал рукой на десяток машин, медленно двигающихся вперед, - Еще не хватало застрять в пробке на несколько часов... Зачем я вообще согласился ехать на этот ужин...
- Я вот тоже не понимаю, Мануэль.
- Как будто у меня был выбор. Сеньорита Бодо буквально поставила меня перед фактом, что я обязан приехать вечером к ним в особняк... – услышав, как его спутница хмыкнула, Мануэль мельком взглянул на нее, но та с самым невинным видом отвернулась к окну.
Объяснять Монике все тонкости дела Гарсиа не очень-то хотел. Он доверял ей почти безоговорочно, но где-то в глубине души жил страх, что девушка его не поймет и поднимет на смех. Конечно, со стороны выглядит очень забавно, что бравый инспектор полиции боится какой-то молодой женщины, пусть даже из богатой семьи, но Моника даже не представляет себе, на что способны члены семьи Альварес. Должность инспектора полиции Кароры может стать первым и последним достижением Мануэля.
Полицейский попытался мысленно построить свой разговор с родителями Лилы, но не смог сосредоточиться. Он категорически не понимал, почему его пригласили на ужин. Марсия звонила почти каждый день, расспрашивала о расследовании и знала, что оно зашло в тупик.
«Не верит? Тогда она может позвонить Карденасу и расспросить его. Да наверняка она так и делает. Надеюсь, что они не захотят, чтобы я им в красках расписал, что видел в морге...» - неожиданная догадка заставила полицейского похолодеть, - «А вдруг они каким-то образом узнали? Что тогда?»
Мануэль отрицательно покачал головой и поудобнее устроился на сидении. Он понимал, какой начнется скандал, если родственники полицейской узнают, что он даже не приглядывался к трупу, когда ему пришлось учавствовать в опознании, будучи уверенным, что убитая Лила Альварес, как сообщил ему утром по телефону Виктор. В тот момент его голова была занята совсем другим, а теперь такая оплошность может стоить ему работы и карьеры. Карденас за такое отыграется на нем за все и на годы вперед, чтобы выслужиться перед семьей Альварес.
- Мне кажется, что ты сам себя накручиваешь, - сочувственно произнесла Моника, - Все пройдет нормально. В конце концов, ты не убивал инспектора Альварес, но если будешь так нервничать во время ужина... – девушка резко замолчала.
- Вот как раз они считают, что я виноват в ее смерти, - неохотно пояснил Мануэль, - Карденас настоятельно советовал мне поставить полицейских у палаты, но я этого не сделал...
- А вот это уже глупости... – возмутилась Моника, - И при чем тут Карденас?
- Он - очень хороший друг сеньора Патрика Альвареса. Это отец Лилы. А может быть, и не друг вовсе... – Мануэль замолчал, словно решая, стоит ли говорить дальше, - В любом случае, сеньор Альварес имеет колоссальное влияние на комиссара Карденаса. Я так понял, что он каждый день названивает шефу и прессует его, ну а тот...
- Ты еще скажи, что Лила была дочерью мафиози, – перебила Моника.
- Маловероятно, - на полном серьезе ответил Мануэль. Он был слишком взволнован предстоящим ужином, чтобы уловить в голосе девушки насмешливые нотки, - Сеньор Альварес – владелец крупной нефтяной компании. Они с женой живут заграницей. Старшая дочь – преуспевающий адвокат. А больше я о них ничего не знаю... и это плохо.
- Везет же некоторым! – с завистью в голосе отозвалась девушка и, откинувшись на спинку сидения, закрыла глаза, - Нет, все-таки Лила – дура. Такое богатство, а она решила променять его на работу... – Моника осеклась и, взглянув на Мануэля, виновато улыбнулась, - Извини, не хотела тебя обидеть.
Тот неопределенно повел плечом, но промолчал.
«Так что им все-таки надо?» - этот вопрос теперь не давал Мануэлю покоя. Они уже сделали из него козла отпущения, пытались внушить, что Альварес погибла в результате его халатности. И в первые дни это даже тяготило Гарсию, но потом он пришел к выводу, что никакая охрана не помешала бы убийце избавиться от своей сообщницы. А как еще объяснить то, что Лила сорвалась с места и помчалась вниз по первому зову неизвестного, который звонил по внутреннему телефону прямо из больницы?«Может, рассказать им правду?» - промелькнуло у полицейского в голове, но он лишь невесело хмыкнул. Никаких доказательств не было. Сплошные домыслы. Навряд ли родителям понравится, что кто-то голословно обвиняет их покойную дочь в сговоре с убийцей.
- А они знают, что я была подозреваемой? – не унималась Моника.
- В каком смысле? - Мануэль, услышав этот вопрос, даже сбросил скорость и испуганно посмотрел на девушку, словно видел ее впервые.
- Я же тебе рассказывала, как инспектор Альварес пыталась обвинить меня в убийстве этой... Как ее... Ну, подружки Глории, которую еще нарядили в платье...
- Микаэлу? – подсказал Мануэль, снова нажимая на газ и глядя на дорогу, - Какая ерунда...
- Откуда ты знаешь, что это не я? Если спросить мою мать, то она точно скажет, что это я. А потом избавилась и нудной Лилы...
- Это не смешно, Моника, - полицейский совершенно не разделял ее веселья, - Я знаю, что ты никого не убивала. Ты просто не способна на это. И потом, в ту ночь, когда Лила... Когда ее убили, мы же были вместе...
- Надо же, неужели ты вспомнил, что делал в ту ночь? – насмешливо протянула Моника.
- Ну... – Мануэль неопределенно покачал головой, - Это сейчас не имеет значения. Но будет лучше, если ты не будешь упоминать об этом во время ужина. Мало ли что...
- О чем? Что мы занимались любовью в то время, когда их драгоценной дочке перезали горло, или что ты был настолько пьян, что ничего об этом не помнишь?
- Моника, я серьезно.

- Надоели... Это будет восхитительная свадьба! Тебе так идет это платье! Никто и не заметит, что ты в положении! – Марина замолчала и зло посмотрела на собственное отражение в зеркале, - Лаура, почему бы тебе не сдохнуть? – кривляясь, бросила она сама себе, - Ты будешь просто неотразима в этом гробу!
Настроение было мерзкое. Она не любила проигрывать, поэтому отчаянно искала спасительный выход из создавшегося положения, но как назло ничего дельного не приходило в голову.
Затея с работой на винодельне так и не принесла ожидаемого результата. Эрнесто, как заколдованный, не обращал на нее никакого внимания, избегая оставаться наедине даже в офисе, и каждый раз выискивая тысячу причин, почему ему необходимо находиться на виноградниках, а ей – сидеть в кабинете, разбирая сметы, занося данные в компьютер, погрязнув в файлах и папках. От многочисленных таблиц голова шла кругом, а стоило ей допустить хотя бы маленькую ошибку в расчетах, как Эрнесто начинал отчитывать ее, словно глупую школьницу, в сотый раз рассказывая о важности правильных данных. Марина с трудом сдерживалась, чтобы не наброситься на Синклера прямо там, заткнув рот поцелуем, а дальше будь, что будет. Но каждый раз, когда она была готова это сделать, Эрнесто, словно чувствуя опасность, оставлял ее наедине с компьютером, чтобы «все исправить», а сам исчезал за пределами офиса.
За два месяца с начала ее работы на винодельне, Марина не добилась ничего, а только еще больше возненавидела все и всех, практически заставляя себя каждое утро тащиться в «Бодегас дель Торо». Как будто специально Эрнесто нагружал ее огромным количеством заданий, и мулатка даже начала подумывать о том, что Синклер таким образом пытается избавиться от нее. Раз он не может ее уволить, то делает все, чтобы она не выдержала и уволилась сама. Почему-то в таких действиях Эрнесто Марина видела твердую руку Лауры, не веря, что мужчина сам мог додуматься до такого. А позволить им добиться желаемого она не могла, поэтому злилась еще больше, начиная и заканчивая свой день проклятиями в адрес невесты Синклера, но не сдавалась, прилежно отправляясь в офис.
Сегодняшний вечер не был исключением. Все выходные Марина провела в особняке, пытаясь отоспаться и отдохнуть, чтобы вернуть себе цветущий вид. А проснувшись, сходила с ума от скуки и злости в собственной комнате, потому что стоило спуститься вниз, как со всех сторон только и слышались разговоры о недавней помолвке Эрнесто и Лауры, о беременности, ставшей для всех сюрпризом, об их будущей свадьбе. Это еще больше распляло женщину, и без того находящуюся на грани нервного срыва, поэтому она предпочитала отсиживаться у себя, коротая время за просмотром фильмов и придумывая тысячу и один способ отправить ненавистную Лауру следом за Лилой, трагическая гибель которой совершенно не растроила мулатку. Молодая полицейская явно недолюбливала ее, а с новым инспектором было куда проще договориться и убедить того в собственной невиновности, если возникнет такая необходимость.
Это было еще одним кошмаром Марины, мучившим женщину вот уже два месяца. Тело Деоны так и не обнаружилось, и мулатке даже начинало казаться, что их роковая встреча в поместье - простое сновидение, которого на самом деле никогда не было. Она не верила в сверхъестесвенные штучки, и понимала, что само по себе тело не могло исчезнуть. Оставалось два варианта, одинаково пугавших Батисту неприятностями, которые они могли за собой повлечь. Первым и самым реальным ей представлялась возможность того, что каким-то образом Деона выжила. И сейчас отлеживается где-то, а потом заявит на нее, не забыв поведать о славной биографии самой Марины. Вторым вариантом был кто-то, обнаруживший труп, но почему-то не заявивший о нем в полицию. Сколько бы Батиста не думала, она никак не могла понять, кому была бы выгодна смерть Деоны, и каким последствиями это может грозить ей самой. Шантаж – это первое, что приходило ей в голову, но она не видела причин для него. У нее не было денег, не было ничего, на что кто-то мог позариться, требуя это от нее взамен за свое молчание.
Понимая, что если дальше будет так продолжаться, она окончательно свихнется, Марина решилась отправиться в поместье Маркоса и постараться что-то выведать у того. Моника с утра что-то говорила про ужин в Каракасе, значит, журналист должен быть один.
- В конце концов, Деона была его служанкой. Не мог же он не заметить, что она исчезла? – женщина остановилась и задумчиво посмотрела на свое отражение в зеркале, решая, что ей одеть для предстоящего визита к Рохасу Паулю, - Или мог?

- Эмма, прости, - словно заклинание повторил Соломон, не зная, что можно сказать в таких случаях. Он никогда не придавал значения их будущему ребенку, воспринимая того, как некое абстрактное существо, но теперь, стоя посреди палаты и глядя на бледную девушку, лежащую на больничной койке, почувствовал всю горечь потери. Не было никакого смысла обманывать себя, и, понимая это, Соломон не мог не признать, что пусть косвенно, но виноват в гибели крошечного существа.
- Ты… Ты зря пришел. Я не хочу тебя видеть, и твои слова ничего не изменят. Так что может со спокойной совестью оставить меня в покое с моим горем.
- Это был и мой ребенок, - тихо произнес Соломон, понимая, что ни какие в мире слова и оправдания не смогут ничего изменить.
- Был, но его больше нет, и не будет, а поэтому ты можешь уходить. Твое присутствие причиняет мне боль, пойми это… Я не хочу тебя видеть больше никогда, между нами все кончено.
- Как кончено? – оторопел Соломон. Он был готов к обвинениям, упрекам, слезам, даже проклятиям со стороны Эммы, но не мог и подумать, что девушка решит порвать с ним.
- Так кончено. Ты свободен, можешь идти, – девушка указала рукой на дверь и еле слышно добавила, - Будь проклят тот день, когда мы познакомились.
- Но Эмма... - Соломон приблизился к постели и попытался взять девушку за руку, но та резко вырвалась, - Я понимаю, что тебе тяжело. Поверь, мне тоже. Не надо сейчас волноваться и принимать решения. Тебе надо успокоится, а потом...
- Что потом? – воскликнула Эмма и, поморщившись, приподнялась на подушке, - Ты будешь меня любить, как прежде? Или я тебя? Нет! Ничего этого не будет. Мы были вместе только из-за ребенка, но мы давно не любим друг друга. Мы с тобой – чужие люди. Понимаешь?
Соломон ошарашено смотрел на рыдающую девушку, не зная, как ему следует реагировать. Ее слова причиняли невыносимую боль, раня в самое слабое место, но хуже всего было ощущение своей вины. И Соломон понимал, что никакие оправдания не смогут избавить его от этой тяжести осознания собственного ничтожества.


Соломон отложил в сторону отчет Эрнесто о проделанной работе и, откинувшись на спинку кресла, грустно улыбнулся, все еще не в силах поверить, что черная полоса действительно позади. Даже сейчас, когда прошло почти два месяца с того страшного утра 10 апреля, ему было тяжело вспоминать обо всем, что случилось. Особенно об Эмме и ребенке, которого они потеряли. А тогда... Вайсман ушел с головой в работу, стараясь занять себя 24 часа в сутки, чтобы не думать, понимая, что все равно ничего уже не изменить. Ни Лилу, ни их с Эммой малыша уже нельзя было спасти, а время – повернуть вспять. Оставалось, стиснув зубы, идти вперед, потому что от его решений зависело благополучие винодельни и всех людей, работающих на ней.
Когда, спустя несколько дней после убийства инспектора Альварес, Альтаграсия попросила его принять ее на работу на винодельню, Соломон отчаянно искал предлог, чтобы отказать ей. И хотя он никогда не верил в злой рок, мистические предсказания и прочую чушь, после всех несчастий всерьез начал задумываться о проклятии, витающим над Альтаграсией дель Торо, непроизвольно связывая все случившееся с освобождением этой женщины из тюрьмы и ее возвращением в Карору. Однако Габриелю, с которым Вайсман решил посоветоваться, удалось убедить друга взять Альтаграсию хотя бы на испытательный срок.
Но когда, буквально через пару дней после этого в подвале винодельни нашли изуродованное тело Панчо, раздавленного упавшими на него бочками с вином, Соломон почувствовал, как его охватывает ужас от сознания того, что именно по его вине погиб друг. Ему казалось, что если бы он не позволил Альтаграсии работать на винодельне, ничего бы этого не случилось, и Франциско был жив. От таких мыслей молодого человека душил гнев, и неизвестно, чем бы все закончилось, если бы снова не вмешался Габриель, защищая Альтаграсию от яростных нападок президента винодельни. Каким-то образом, старому другу удалось его образумить, а на следующий день сам Вайсман осознал, как безобразно вел себя по отношению к Альтаграсии дель Торо. В конце концов, она не была ни в чем виновата, а наоборот, оказалась ответственным работником и отзывчивым человеком, всегда готовым прийти на помощь. Их тандем с Габриелем несомненно шел на пользу винодельне. Тем более сейчас, когда им всем общими усилиями удалось спасти практически весь урожай. Это вселяло надежду, что у них получится великолепное вино, и если «Бодегас дель Торо» понесут убытки, то совсем незначительные.
После похорон Франциско жизнь в Кароре постепенно вернулась в обычное, привычное русло. Уже два месяца все было спокойно, даже вездесущие журналисты перестали сновать туда-сюда в надежде узнать что-нибудь интересное. Соломон опасался, что убийца просто затаился после шумихи, поднявшейся в связи с гибелью Лилы Альварес, второго по счету инспектора Кароры, убитого за столь короткий срок, но старался гнать такие мысли прочь. Тем более, что новый инспектор Мануэль Гарсия, которому он откровенно рассказал все, что знал, в том числе и о встрече с Лилой накануне убийства, его страхи не разделял. На всякий случай сам Вайсман попытался убедить Глорию пойти в полицию и все рассказать, но девушка отказалась, заявив, что погибших это не вернет, а ей может доставить неприятности. Она больше не была похожа на маленького и забитого зверька, нуждающегося в поддержке, как в тот вечер, когда Моника обратилась к нему за помощью, поэтому Соломон с легким сердцем оставил все, как есть, предоставив полиции право заниматься расследованием, а самому сосредоточиться на проблемах и делах винодельни.
Вайсман еще раз пробежался по цифрам отчета, суливших неплохую прибыль, если не случится еще чего-то, что может пагубно отразиться на делах винодельни. Впереди их ждала свадьба Эрнесто и Лауры, о которой эти двое так долго мечтали и, наконец-то, решились. И Соломону хотелось верить, что после всех несчастий, свалившихся на их головы, это радостное событие положит начало новой жизни, спокойной и размеренной, оставив все плохое далеко позади.


Лаура машинально кивала головой и улыбалась Саграрио, показывающей ей фотографии платьев в очередном свадебном каталоге, которых за последнюю неделю женщина пересмотрела больше сотни. Эрнесто и ее отец тоже сидели в малой гостиной особняка, прямо напротив нее, бурно обсуждая, кого еще необходимо пригласить на церемонию бракосочетания.
Дата была назначена, и оставалось совсем немного времени до свадьбы, но Лауре казалось, что дни тянутся бесконечно долго. Слава Богу, мучительная тошнота и сонливость прошли, и теперь она хотя бы чувствовала себя нормально. Но подготовка к свадьбе и безмерный энтузиазм Саграрио утомляли, заставляя в конце дня просто падать от усталости в кровать.
Лаура считала, что должна выглядеть счастливой и улыбаться. Что именно этого ждут от нее все окружающие, поэтому словно китайский болванчик качала головой, намертво прилепив улыбку и машинально бормоча ничего не значащие слова благодарности в ответ на поздравления, на самом деле не чувствуя ничего даже приблизительно похожего на счастье. Если бы решала она, то с удовольствием согласилась бы на скромную брачную церемонию, без торжеств, без гостей, в узком семейном кругу и по возможности без свадебного платья. Только одна мысль о том, что совсем скоро ей придется предстать перед всеми в белоснежном шелковом наряде, казалась ей кощунственной. Лаура попыталась заикнуться о том, чтобы обвенчаться без свадебного платья, но ее отец даже не стал слушать, обиженно поджав губы. А через несколько минут появился Эрнесто с рассказами о том, сколько лет «старина Буэновентура лелеял мечту о свадьбе собственной дочери, о том, как поведет ее в церковь в белом подвенечном наряде». Лауре оставалось просто смириться и попытаться не думать о той минуте, когда это произойдет.
Молча переворачивая страницы каталога и воспользовавшись тем, что Саграрио с платья переключилась на список гостей, женщина задумалась об Алирио. С того самого дня, когда он попросил ее помочь избавиться от Франциско Каньеро, они не сказали друг другу ни слова. Гибель Лилы не удивила Лауру, но сильно напугала. Она понимала, что Алирио способен на многое, но ее шокировало то безразличие и спокойствие, с которым молодой человек появился на винодельне на следующий день. Новость о трагической гибели инспектора Альварес разнеслась по винодельне в считанные секунда. Люди, ошеломленные дерзким убийством второго инспектора, с ужасом обсуждали последние события. А Алирио делал вид, что не случилось ничего, заслуживающего разговора между ними. Он словно избегал ее, и даже по работе все вопросы, касавшиеся их обоих, решались через Рене или Маргариту.
Настоящий ужас Лаура пережила тогда, когда спустя несколько дней ей позвонил взбудораженный Эрнесто и сообщил, что в подвалах винодельни нашли тело мертвого Франциско. Пока мужчина рассказывал о якобы старых креплениях, не выдержавших тяжести винных бочек, и бедном химике, оказавшемся в погребе в тот момент, женщина не могла вымолвить ни слова. Лаура ни на секунду не верила в «несчастный случай», прекрасно понимая, кто стоит за прогнившими от сырости подвала креплениями. И теперь уже точно знала, что следующей жертвой будет она сама.
Подтверждение своим страхам Лаура увидела в спокойном, безразлично холодном взгляде голубых глаз, прочитав в них собственный смертный приговор, когда через два дня столкнулась с Алирио в коридоре винодельни. Они не проронили ни слова, но поняли друг друга.
Единственной надеждой, за которую цеплялась Лаура, словно утопающий за соломинку, было решение уехать из Кароры сразу же после рождения ребенка. Ей хотелось верить, что Алирио не рискнет убрать ее, пока она беремена, но потом... Потом сеньоры Синклер должны быть далеко отсюда.
- Этот ребенок не должен родиться! – услышав звонкий голос Беренис, Лаура не сразу поняла, что происходит, - Он обязательно будет уродом, а этого нельзя допустить, - тем временем продолжала говорить пожилая женщина, не обращая внимания на вытянувшиеся от изумления лица находившихся в малой гостиной людей.
- Что ты такое говоришь? – первым спохватился Буэновентура, вскакивая с дивана и бросаясь к стоявшей в дверях Беренис.
- Ты сам знаешь, что нельзя позволить Лауре родить этого ребенка, - обращаясь к нему, громко проговорила пожилая женщина, - Хуан Висенте ее дядя, и этот его ребенок будет уродом! Наказанием Господа за их грехи!
Лаура замерла, вцепившись в каталог и не в силах пошевелиться. Разум Беренис окончательно помутился, но она знала, что в этой бесмыслице была крупица правды. И кто знает, что еще решит рассказать старуха, окончательно сошедшая с ума. Мозг отчаянно искал способ, как выкрутиться, если Беренис вдруг начнет рассказывать о том, что убила падре Себастьяна, замуровав тело несчастного священника с ее помощью.
«Конечно, никто не поверит сумасшедшей. Главное, не подавать виду. Не возражать. Вообще ничего не говорить», - мысленно убеждала себя Лаура, опустив глаза, чтобы не встречаться ни с кем взглядом.
- Вы мне не верите? Считаете больной старухой, да? – взвизгнула тем временем Беренис, ловко увертываясь из рук Альтаграсии, прибежавшей вместе с Хакой на крики Кончетты, с которой пожилая женщина тоже успела поделиться своими «откровениями».
- Мама, прошу тебя, успокойся, - Альтаграсия попыталась обнять женщину, но та ловко отмахнулась, оттолкнув от себя дочь.
- Буэновентура, ты же знаешь, что я говорю правду! Скажи же им, что ты молчишь?!
- Донья Беренис, - Эрнесто поднялся с дивана, пытаясь выжать из себя улыбку, явно неуместную в данный момент, - Лаура ждет моего ребенка. У нас будет сын. Мой сын.
- Да? – пожилая женщина критично осмотрела снизу вверх стоявшего перед ней Синклера, - Рога у тебя будут, а не сын. Вот тааааакие рога! – Беренис взмахнула руками, поднимая их вверх над своей головой и растопыривая пальцы.
- Ивон, - Хака, понимая, что Беренис необходимо сделать укол, бросилась из гостиной, столкнувшись с сиделкой в дверях и чуть не сбив ту с ног, - Быстрее, где тебя носит, черт бы тебя побрал! Нельзя было оставлять ее одну!
- Донья Беренис, ради всего святого, успокойтесь, - не отвечая Хаке, Ивон поспешила к пожилой женщине, которая тем временем надвигалась на побледневшего Буэновентуру.
- Мне плевать, чей это ребенок, но ты должен подтвердить, что я не сошла с ума! – не обращая внимания на попытки Ивон схватить ее за руку, Беренис продолжала приближаться к пожилому мужчине, - Скажи правду! Расскажи своей дочери, кем была ее мать. Пусть твоя драгоценная Лаурита узнает, что ты обрюхатил сестру своего лучшего друга и все эти годы скрывал это! Пусть узнает, с кем она кувыркалась в постели, а потом сама решает, хочет ли она родить ублюдка!
- Папа, что она несет? Скажи, что это ложь, и уведите отсюда эту сумасшедшую старуху, наконец. Я не собираюсь слушать весь этот бред выжившей из ума злобной старухи...
- Давай, Буэновентура, скажи ей то, что она хочет услышать! – Беренис нервно засмеялась, размахивая руками и сопротивляясь, не позволяя Ивон вывести ее из комнаты, - Скажи, что я сошла с ума, и что Висента...
- Беренис права. Висента – твоя мать... – глухо произнес Буэновентура, хватаясь за сердце и медленно опускаясь на диван, - Прости меня, доченька... Я не хотел, чтобы ты узнала об этом... – он не договорил, заметив, как покачнулась бледная Лаура.
«Пусть узнает, с кем она кувыркалась в постели... Пусть узнает... Пусть узнает... Хуан Висенте - ее дядя... Висента – твоя мать... Это неправда... Это не может быть правдой!» – Лаура хотела что-то сказать, но не могла. Она не могла дышать, горло сжало, как будто чья-то невидимая рука душила ее.
Комната поплыла перед глазами, голоса отдалялись все дальше, превращаясь в какой-то назойливый гул. Женщина, не в силах удержаться на ногах, начала падать, теряя сознание и не чувствуя, как ее подхватили сильные руки Эрнесто.

**************************************************
Я на «Книге фанфиков»
Я в «Контакте»
Я в «Живом Журнале»
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:17

- Почему?! Ну почему именно сейчас?! Черт бы тебя побрал, - Эмма со злостью пнула шину переднего колеса автомобиля, рискуя испортить изящную босоножку, и облокотилась на прохладный и мокрый от влажности капот, задумчиво глядя перед собой и пытаясь придумать способ, как ей добраться до больницы, что поздним воскресным вечером без машины превращалось в практически неразрешимую задачу.
Ее темно-розовый Nissan Sentra давно пора было показать хорошему механику, но девушка постоянно забывала это сделать, а когда вспоминала, то машина начинала работать безотказно. И Эмма с облегчением откладывала ремонт на потом, в глубине души понимая, что рано или поздно ей придется пожалеть о собственной беспечности. Видимо, сегодня этот момент настал.
Из всего, что скороговоркой выпалила по телефону задыхающаяся от слез Саграрио, Эмма уяснила только одно: дела плохи, и нужно как можно быстрее ехать в больницу. Только сделать это, когда машина отказывается заводиться, было довольно сложно.
“Подождать до утра? Нет, я не могу ждать. Лаура была со мной, помогла мне. Поддержала, когда я решила уйти от Вайсмана. Без колебаний отдала ключи от своей квартиры... Я не могу ее бросить сейчас... Тем более в такую минуту... Я обязана быть там...” – продолжая буравить глазами капот, словно от одного ее взгляда двигатель мог заработать, размышляла Эмма.
Диего наверняка занят и не сможет выбраться, чтобы приехать за ней. Можно было позвонить Соломону и попросить того отвезти ее в больницу. Он поймет и вряд ли откажется, но обращаться именно к нему после всего, что случилось, Эмме не хотелось.
В этот момент за спиной послышался плавный шорох тормозящих на дороге шин, а следом – знакомый голос Алирио Агуеро.
- Не заводится? – Эмма обернулась и, на мгновение прищурившись от яркого света фар, изумленно уставилась на молодого человека, сидевшего за рулем серебристого Porsche Carrera GT, который ему подарил отец пару лет назад. Вместо изящного делового костюма, в котором Алирио всегда появлялся на винодельне, на мужчине были потертые голубые джинсы и простая белая футболка. Если бы не роскошный автомобиль, который когда-то произвел такой фурор в небольшом провинциальном городе, она бы решила, что перед ней совершенно другой человек.
- Что ты тут делаешь?
- Могу помочь, – предложил Алирио, игнорируя ее вопрос и не дожидаясь ответа на свой.
- Кажется, полетел альтернатор, - неуверенно пожала плечами девушка, продолжая с любопытством разглядывать сидевшего в машине мужчину, - Если хочешь, посмотри, - она сделала шаг в сторону, словно освобождая дорогу.
- Зачем? - Алирио громко рассмеялся, - Ровным счетом ничего в этом не понимаю. Но могу подбросить туда, куда ты собиралась ехать.
- Почему ты решил, что я куда-то собиралась?
- Тогда можем просто покататься по Кароре, - подмигнув девушке, с иронией произнес Алирио, откидываясь назад и скрещивая руки на затылке.
- Я... – Эмма осеклась и недоверчиво посмотрела на улыбающегося ей молодого человека, - Вообще-то, ты прав. Я действительно собиралась... Мне нужно в больницу.
- К нашему очаровательному доктору Лопесу? Если не ошибаюсь, именно на него ты променяла беднягу Вайсмана? Но, не подумай, я понимаю и даже одобряю твой выбор. Белый халат, скальпель... Это так сексуально и романтично, – снова подмигнув, Алирио кивком указал на свободное сидение рядом с ним, - Залезай.
Эмма нерешительно сделала несколько шагов, но, приблизившись почти вплотную к автомобилю, неуверенно замерла на месте, сомневаясь, стоит ли принимать любезное предложение молодого человека, и чем оно чревато.
Об Алирио ходило множество слухов, благодаря которым его репутация колебалась от жестокого насильника до искусного соблазнителя. Эмма никогда не задумывалась, чему и кому верить, всецело сосредоточив свое внимание на Соломоне, но зато прекрасно помнила, как два года назад, когда Алирио Агуеро вернулся из Каракаса в Карору и начал работать на винодельне, молодой человек какое-то время не давал ей прохода, нисколько не заморачиваясь тем фактом, что она уже жила с Вайсманом и официально считалась его невестой. Потом ухаживания Алирио прекратились так же внезапно, как и начались, надолго оставив Эмму в сомнениях, что именно послужило причиной: ее холодность или вмешательство Вайсмана. С тех пор они лишь изредка пересекались на работе и на каких-то торжествах, едва обмениваясь парой ничего не значащих слов за вечер.
- Боишься, что испорчу твою репутацию? – с насмешливой улыбкой поинтересовался Алирио, распахивая дверцу перед стоявшей рядом с машиной девушкой, - Вряд ли это возможно. Прости, но ты сама постаралась... – молодой человек с наигранным сожалением развел руками в стороны, - Хуже уже не будет, поверь мне.
Эмма вспыхнула, открывая рот и собираясь ответить какой-нибудь обидной колкостью, но в последний момент сдержалась. В чем-то Алирио был прав, а объяснять, что главный недостаток Диего – ревность, не имело смысла. Сейчас надо было как можно скорее добраться до больницы, и даже если ради этого придется ехать по ночной Кароре в компании местного Казановы, Эмма понимала, что отказываться от предложения Алирио было по меньшей мере глупо.
- Ну что? Поедешь со мной или останешься тут?
Девушка молча уселась на переднее сидение и, захлопнув дверцу, пристегнулась ремнем безопасности, ощущая на себе насмешливый взгляд и стараясь смотреть прямо перед собой, чтобы не встречаться с Алирио глазами.
- Значит, в больницу? – уточнил молодой человек, безжалостно нажимая на газ и рывком трогаясь с места, - Я слышал, секс в общественных местах может быть бесподобным.
- Только слышал? Уверена, ты мог бы написать пособие для начинающих, – одарив Алирио многозначительным взглядом, не сдержалась Эмма, но тут же отвернулась, снова принимая неприступный вид, - Между прочим, я еду не к Диего, а к Лауре.
- К Лауре? – девушке показалось, что в голосе Алирио промелькнула тень беспокойства, и она с удивлением посмотрела на молодого человека, но тот, сосредоточившись на дороге, равнодушно спросил, - А что с ней такое?
- Я сама не до конца поняла, потому что Саграрио плакала, - после секундных размышлений Эмма отбросила в сторону сомнения, решив, что рано или поздно Алирио узнает, а значит нет смысла скрывать от него сейчас, - Кажется, Лаура упала в обморок. И все из-за этой чокнутой старухи! Не понимаю, почему Беренис еще не заперли в каком-нибудь сумасшедшем доме... Она не только невыносима, но уже просто опасна для окружающих!
- Что на этот раз выкинула наша милая старушка?
- Очередной скандал, как всегда... Что-то связанное с ее покойным мужем и его сестрой. Насколько я поняла, эта чокнутая заявила, что Лаура – племянница Хуана Висенте.
- Как это?
- А вот так. Буэновентуре тут же стало плохо с сердцем, а эта орет, что Лаура – его дочь и Висенты дель Торо.
- Лаура – что? – Эмма не успела ответить, почувствовав, как ремень безопасности вдавил ее в сидение, когда автомобиль резко затормозил.

“Хорошо, что я додумался взять с собой Монику. Не знаю, что бы я без нее делал в этом террариуме”, - подумал Мануэль и, проводив взглядом удаляющуюся фигуру девушки, повернул ключ в зажигании. Он до сих пор не понимал, зачем его пригласили на ужин, приуроченный ко дню рождения инспектора Альварес. Никаких вопросов о том дне, когда погибла их дочь, родители не задавали, но не сводили во время ужина с полицейского проницательных взглядов. Мануэлю казалось, что они от него что-то ждут, но мужчина не знал, что именно. Возможно, следовало самому начать разговор, но Гарсии, чувствовавшему себя музейным экспонатом, кусок в горло не лез. Он молча смотрел в тарелку, чтобы не встречаться глазами с хозяевами дома, и боролся с желанием сбежать из особняка, выпалив одну из отговорок, крутившихся у него в голове. И только благодаря своей спутнице, излучавшей спокойствие, мужчина сумел собраться с силами и высидеть хотя бы до конца ужина. Даже, когда восьмилетний сын Марсии, решивший помочь служанке обслуживать гостей, опрокинул на него салатницу, Гарсиа не стал возмущаться. Он только натянуто улыбнулся и пробормотал, что ничего страшного не произошло, когда экономка Каридад бросилась к нему с салфетками, а Марсия отправила погрустневшего Луиса в свою комнату. Постепенно интерес к нему угас, и Мануэль, воспользовавшись тем, что родители убитой девушки переключились на более значимых гостей, среди которых был комиссар Карденас, поспешил попрощаться и уйти.
- Может, они действительно хотели на меня посмотреть, чтобы понять, что за человек расследует убийство их дочери? - растерянно пробормотал мужчина.
Именно такое предположение высказала Моника, когда сеньорита Бодо, лично вызвавшаяся проводить гостей, закрыла за ними дверь, но в тот момент Мануэль не обратил внимания на эти слова. Он находился под впечатлением от “праздничного” ужина и все еще чувствовал на себе цепкий взгляд Виктории, - “Все-таки нужно было спросить у Марсии. Или у этого Ленса... Он вроде нормальный парень из моего круга. Нос не задирает и свысока не смотрит”, - запоздало сокрушался Гарсиа, прекрасно зная, что в ближайшие пару недель будет засыпать и просыпаться с вопросом, что от него хотели родственники начальницы. А днем трястись от страха, ожидая, чем ему аукнется демонстративное молчание и поспешный уход, больше похожий на бегство.
Задумавшись, Мануэль не сразу услышал мелодию собственного сотового, лежавшего в кармане пиджака. Тот был небрежно брошен на пассажирское сидение.
- Черт, что же за день такой... - процедил мужчина, не сводя пристального взгляда с дороги и пытаясь одной рукой нащупать телефон, а другой - рулить. Сотовый умолк, но спустя секунду ожил снова. Бормоча себе под нос ругательства, полицейский припарковался на обочине и торопливо вытащил аппарат, - Да?! - рявкнул он, не удосужившись посмотреть на дисплей.
Услышав в трубке сдавленные рыдания, Мануэль не на шутку разозлился, решив, что над ним опять решили подшутить подчиненные, которые не упускали возможности подколоть его. Он хотел послать звонившего к черту, но не успел и рта открыть.
- Мануэль, они убили... они его убили... - сквозь рыдания, шепотом сообщила Моника, - Ты должен приехать. Мне страшно... Они его убили...
- Это не смешно, - отозвался полицейский, успевший привыкнуть к своеобразному чувству юмора сеньориты Рохас Пауль, - Ты сама не хотела, чтобы я оставался...
Договорить он не успел. Девушка, разрыдавшись в голос, продолжила выкрикивать какие-то слова, но как ни старался Мануэль их разобрать, у него не получалось. Пока он раздумывал, как далеко зайдет Моника в своей шутке, и стоит ли возвращаться в поместье, та немного успокоилась.
- Они и меня убьют... - дрожащим голосом произнесла она и снова заплакала.
Мануэль, почувствовав легкий укол совести за то, что не верит девушке, и тут же успокоив себя тем, что слишком часто она его разыгрывала, вынуждая приехать в поместье посередине ночи, привычным движением повернул ключ в зажигании:
- Я сейчас приеду, - он ждал, что Моника по своему обыкновению совсем беззаботным голосом поблагодарит его и отсоединится или, рассмеявшись, подтвердит, что это был всего лишь розыгрыш, но ничего подобного не произошло.
- Подожди... не клади трубку, - умоляюще сказала девушка, - Они ведь меня не тронут, пока я говорю с тобой, правда?
Чувствуя себя героем какой-то комедии абсурда и не понимая толком, что происходит, Мануэль машинально кивнул, словно Моника могла его видеть.

- Чичита! Радость моя, я вернулся! – Людовико вошел в спальню и растерянно огляделся по сторонам, - Чичита! Ты здесь?! – не дождавшись ответа и не сумев справиться с нахлынувшим волнением, мужчина повернулся к двери, - Куда же она подевалась... – пробормотал он через некоторое время, заглядывая в комнату для гостей.
После того, как он сообщил Чичите о решении Исмаеля уехать и вручил ей прощальное письмо, та не просыхала, поглощая все запасы алкоголя, имеющиеся в особняке. Сеньор Агуеро понимал, что женщину нужно чем-то занять, чтобы у нее не оставалось времени на всякие глупости. Он хотел поговорить с Соломоном, чтобы тот предложил Чичите вернуться на винодельню, но не успел. Вереница трагических происшествий отодвинула на задний план собственные проблемы и стремления, еще недавно казавшиеся смыслом жизни. Людовико был вынужден с головой уйти в работу и не мечтал больше о президентском кресле, оставив свои фантазии до лучших времен. После того, как Корделия уехала в Каракас к отцу, ему пришлось почти перебраться к Рикарде, появляясь в особняке только, чтобы переночевать. Любовница грозилась сообщить журналистам, кружившим вокруг винодельни, что Чичита - Жена Иуды, и рассказать, как та устроила погром в ее квартире. Когда страсти улеглись, и Людовико, наконец-то, позволил себе вздохнуть спокойно, оказалось, что время упущено. Его законная супруга окончательно опустилась и теперь тенью ходила по особняку, не расставаясь с бутылкой. В ее потухших глазах появлялся огонек жизни только при виде утренней почты, но уже через пару минут женщина снова становилась похожей на привидение. Писем от Исмаеля не было, хотя в своем прощальном послании он клялся, что будет писать каждый день, в мельчайших подробностях описывая свой путь к успеху.
Сеньор Агуеро никогда не принимал всерьез младшего сына, считая того жалким неудачником, поэтому длительное время лишь невесело усмехался, перебирая многочисленные счета и не находя писем. Он был уверен, что Исмаель не поступил в свою хваленную художественную академию и теперь отсиживается где-то, не рискуя сообщить о своих неудачах родителям. Снисходительные усмешки постепенно уступили место злости, за которой пришло волнение. Разумеется, ничего удивительного в том, что Исмаель не звонит ему и не плачется, нет. У них всегда были очень напряженные отношения, но мог ли парень бросить Чичиту на произвол судьбы? Ответ напрашивался сам собой. Не мог.
Чтобы хоть как-то облегчить свою собственную жизнь, а заодно и существование жены, которую ему было жаль, Людовико приказал убрать весь алкоголь из дома. Все равно Чичита, потеряв способность ориентироваться в пространстве, перестала выходить на улицу. Маловероятно, что она самостоятельно сможет добраться до магазина. Алирио советовал отцу поместить Чичиту в лечебницу, чтобы она в порыве отчаяния не сделала с собой что-нибудь, но Людовико не видел в этом необходимости. Во-первых, его очень сильно беспокоило общественное мнение, а во-вторых, он не верил, что Чичита может причинить себе вред.
- Дорогая! Вот ты где... – войдя в гостиную начал Людовико, но осекся на полуслове и недоуменно огляделся по сторонам.
Гостиная особняка “Агуеро” была погружена в полумрак. Только с десяток восковых свечей в вычурных подсвечниках, расставленных по полу, освещали ее. Чичита, сидевшая на диване и смотревшая прямо перед собой, медленно поднялась со своего места. Не обращая внимания на мужа, стоявшего в дверях, она, пошатываясь, направилась к буфету из орехового дерева.
- Осторожно... - оступившись и чудом не задев один из подсвечников, она пригрозила тому пальцем, - Осторожно... 
Плохо соображая, Чичита замерла на месте и растерянно уставилась на фотографии в рамках, стоявшие на буфете. Она переводила затуманенный взгляд с одного снимка на другой, словно увидела их впервые. В следующую секунду лицо женщины озарила счастливая улыбка, и она неуверенно шагнула вперед.
- Исмаель, - шепотом произнесла Чичита, приблизившись к буфету и хватая одну из фотографий, - Где ты, сынок... - всхлипнула она, прижимая к себе рамку и не замечая ничего вокруг.
Людовико хотел подойти к плачущей жене, но заметил пустую бутылку из-под виски, брошенную у дивана, и нахмурился.
- Кажется, Карли надоело здесь работать, - прошептал он, не представляя, кто кроме молоденькой служанки мог нарушить его приказ. Гости давно забыли дорогу в особняк “Агуеро”, а Алирио, узнав о решении отца избавиться от алкогольных напитков, поддержал его.
- Откуда это? - оттолкнув пустую бутылку носком туфли, Людовико пристально посмотрел на жену.
Чичита метнула на него презрительный взгляд и еще сильнее прижала к груди рамку с фотографией, словно ту собирались у нее отобрать.
- Дорогая, - мягко улыбнулся Людовико.
- Это ты виноват, что Исмаель ушел от нас...
- Ушел? - искренне удивился сеньор Агуеро и, подойдя поближе, сумел рассмотреть, что на фотографии запечатлен Исмаель рядом со своим очередным творением, - Что значит - ушел? - дрожащим голосом переспросил он, решив, что им, наконец-то, пришло письмо от друзей Исмаеля или от него самого.
- Ты еще спрашиваешь?! Ты сам выгнал его из дома! Ты всегда доставал его винодельней и миллионами этого проклятого Хуана Висенте! Ты его выгнал и теперь не даешь вернуться ко мне!
Людовико шумно вздохнул. Примерно то же самое Чичита говорила и в то утро, когда он сообщил ей, что Исмаель уехал в Италию. Обвинительные речи могли растянуться на неопределенное время и, скорее всего, ему так и не удастся разобраться, случилось что-то на самом деле или это очередной пьяный бред. Сам он склонялся ко второму.
- Карли! Карли! - позвал Людовико. После нескольких часов в обществе истеричной Рикарды у него не было ни малейшего желания ссориться с Чичитой.
- Ага, значит, ты на самом деле виноват! Правда глаза колит? Да? - зло прошептала Чичита, надвигаясь на мужа, - Из-за тебя Исмаель ушел... Где ты его прячешь, а? Где?
“Она меня убьет”, - промелькнуло в голове у Людовико, когда он встретился глазами с женщиной. Неожиданно для себя он понял, что ему глубоко наплевать на общественное мнение, и пожалел, что не согласился отправить жену в сумасшедший дом, где ей самое место, - “Ну где же эта чертова служанка...” - мужчина похолодел, внезапно вспомнив, что сегодня воскресенье, а это значит, что у Карли выходной, и она уехала домой.
- Не мели чушь! - собравшись с силами, выпалил он и сам удивился тому, как решительно прозвучал его голос, - Если твой сын уехал и оставил тебя одну, то я тут причем? Это ведь ты его так воспитала! Алирио бы никогда так не поступил!
- Если бы ты не носился со своим Алирио... Он этого, кстати, совсем не заслуживает. Вспомни хотя бы историю с Саграрио.
- Его подставили.
- Ну да, как же. Подставили... - криво усмехнулась Чичита, размазывая слезы по щекам, - Кто его подставил? Малышка Саграрио? Не смеши меня... Никто и ничего не делал. Просто Алирио всегда был твоим любимчиком, ты всегда оправдывал все его шалости, зато Исмаелю доставалось сполна. Это ты неправильно воспитывал сыновей. И вот результат. Алирио - преступник, а Исмаель... - она с сожалением посмотрела на фотографию и, повернувшись, поставила ту на место, - А Исмаель пропал. По твоей вине... - с ненавистью закончила женщина.
- Это... - Людовико хотел, было, высказать все, что он думает, но только досадливо махнул рукой. Спорить и доказывать что-то было бесполезно. Стараясь сохранить бесстрастное выражение лица и игнорируя проклятия, которыми сыпала Чичита, он направился к выходу из гостиной.
Заметив, что мужчина собрался уходить, сеньора де Агуеро бросилась к дивану и, схватив пустую бутылку, из последних сил запустила ее Людовико вслед. Та, ударившись о стену, рассыпалась на мелкие осколки. Бормоча себе под нос ругательства, Чичита отбросила в сторону диванную подушку и достала непочатую бутылку виски. Медленно опустившись на пол, она ловким движением открутила пробку и с наслаждением прильнула к горлышку. “Во всем виноват Людовико... Исмаель... Нет, во всем виноват Алирио... Алирио... Конечно. Он всегда настраивал отца против младшего брата... Они выгнали Исмаеля вместе... Вместе...” – мысли калейдоскопом мелькали у нее в голове, не желая складываться в цельную картинку.
Виски как-то быстро кончилось. Слишком быстро. И не принесло долгожданного облегчения. Напротив, Чичите хотелось пойти к Людовико и продолжить разговор, но вместо этого, она ползала на четвереньках по полу, не обращая внимания на горящие свечи вокруг и сбивая их в поисках третьей бутылки.
- Мама! - знакомый до боли голос вернул Чичиту к жизни. Приоткрыв глаза, она не без удивления поняла, что находится в холле, только вокруг почему-то очень светло, - Мама! - она хотела ответить, но зашлась глухим кашлем. Почему-то было очень тяжело дышать. Боковым зрением Чичита заметила какое-то движение рядом с собой, и снова знакомое, - Мама...
- Исмаель, - прошептала Чичита и закрыла глаза, чувствуя, как проваливается в пустоту.

- Где ты будешь жить? Если хочешь, я могу поговорить с Соломоном и попросить... - Альтаграсия замолчала и печально улыбнулась, словно собеседник мог ее видеть, - Можно договориться насчет шале. Оно все равно сейчас пустует. Хорошо, не буду настаивать, Алирио, - сеньорита дель Торо опустила глаза, чтобы не встречаться взглядом с Хакой. Та, услышав имя звонящего, отложила книгу и с интересом уставилась на подругу, - Может, мне приехать в больницу? Хорошо, как скажешь... Если тебе что-то понадобится, я к твоим услугам.
- Противно слушать, как ты стелешься перед этим идиотом, - хмыкнула Хака, когда подруга попрощалась с Алирио и повернулась к ней.
Альтаграсия, проигнорировав едкое высказывание Хаки, задумчиво повертела радиотелефон в руках, словно решаясь на что-то:
- Особняк “Агуеро” сгорел дотла... - наконец, тихо произнесла она и замолчала. Сеньорита дель Торо ждала реакции подруги на эту новость, но та даже бровью не повела, - Людовико погиб. Наверное, он был на втором этаже, когда начался пожар, и не успел выбраться...
- Ужасно... Какая трагедия, – не поднимаясь со своего места, равнодушно бросила Хака, - Прими мои соболезнования.
В ее голосе не слышалось и намека на сочувствие. Женщине было наплевать на трагедию в семье Агуеро, и она не очень-то стремилась это скрыть. Такое отношение задевало Альтаграсию, которая теперь с участием относилась ко всем проблемам кузена. Она машинально кивнула головой, в очередной раз получая подтверждение тому, что их пути разошлись. Было глупо надеяться, что сейчас, через двадцать лет, Хака будет все той же верной и неунывающей подругой, готовой в любой момент прийти на помощь, поддержать и выслушать. Дорвавшись до денег дель Торо, она в первую очередь кардинально изменила имидж и обновила гардероб, чтобы, по ее словам, соответствовать уровню матери наследницы. Альтаграсия, услышав такой аргумент, не смогла сдержать ироничной улыбки. Пусть Хака оделась по последней моде, но ее грубость и отсутствие вкуса, если не сказать неотесанность, никуда не исчезли. Напротив, эти качества стали еще более заметными.
- Как начался пожар?
- Пока неизвестно, - вздохнула Альтаграсия, - Говорят, что причина возгорания – неосторожное обращение с огнем, но ведь может быть и поджог... С этим еще предстоит разобраться.
- А что с Чичитой? – сеньорита дель Торо, не ожидавшая такого интереса к участи их общей подруги юности, удивленно посмотрела на Хаку. Та поспешила уточнить, - Она была в особняке?
- Да. Алирио вернулся домой и успел вынести ее на улицу прежде, чем там все рухнуло. Можно было бы сказать, что ей повезло... Но Чичита получила сильные ожоги, и врачи пока что не дают никаких прогнозов.
- Кто бы мог подумать, что этот заморыш бросится спасать Чичиту. Он же ее ненавидит.
- Как бы там ни было, она - его мать, - раздраженно возразила Альтаграсия, - Вообще, не понимаю, почему ты к нему так относишься. Что он тебе сделал?
Пренебрежение, с которым подруга отзывалась об Алирио, бесило женщину до зубного скрежета, хотя не так давно она сама была не лучшего мнения о семье кузена. Все изменилось благодаря Габриелю, который сумел убедить ее, что каждый человек сам кузнец своего счастья. И нет безнадежных ситуаций, все зависит от тех, кто в них попадает. Она может и дальше ненавидеть всех вокруг, но кому от этого хуже? Только ей самой. Габриель подарил надежду на то, что она тоже может стать счастливой, нужно только разрушить ту стену недоверия и озлобленности, которую построила между собой и окружающим миром. Альтаграсия прислушалась и начала больше общаться с Саграрио и семьей кузена. Она прекрасно знала, в каком состоянии находится Чичита, и была приятно удивлена тем, что ни ее двоюродный брат, ни Алирио не отправили несчастную женщину в какую-нибудь лечебницу. Ей казалось, что кузен действительно переживает за жену, и не могла не проникнуться симпатией к нему.
- Мне вот тоже интересно, что он сделал тебе такого хорошего, что ты готова на руках его носить, - Хака начала мерить каминный зал шагами, - У нас горе. Настоящее горе. Буэновентура умер, у Беренис прихватило сердце, Лаура в больнице... кстати, насколько я понимаю, если Лаура действительно дочь Висенты, то она может претендовать на наследство твоего отца? Вот, что должно беспокоить тебя в первую очередь, а не Агуеро с их пожаром.
- Ты соображаешь, что говоришь? Как ты можешь ставить смерть Людовико и Буэновентуры на одну линию с каким-то там наследством?
- С наследством Глории... – как бы между прочим поправила Хака.
Альтаграсия с ненавистью посмотрела на нее, собираясь высказать все, что думает, но не успела и рта раскрыть. От дверей послышалось деликатное покашливание:
- Простите, - тихо прошелестела Мая, по своему обыкновению опуская глаза, - Сеньорита Альтаграсия, вас спрашивает сеньор Вальес.

**************************************************
Я на «Книге фанфиков»
Я в «Контакте»
Я в «Живом Журнале»
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:17

Инспектор Гарсиа, то и дело виновато поглядывая на притихшую Монику, мерил шагами кухню. Он пытался уговорить девушку пойти к себе в комнату, намекал, что она будет мешать полицейским, но та была непреклонна в своем желании остаться. Можно было увести ее силой, но Мануэль посчитал это лишним.
"Так даже лучше. Мне спокойнее, когда она рядом", - подумал он и резко отвернулся, когда Моника подняла на него взгляд, - "Дурак. Какой же я дурак. Страшно представить, что ей пришлось пережить, пока я сюда ехал..."

Когда Мануэль вошел в гостиную и увидел какого-то мужчину, распрастертого на полу в луже крови, он чуть было не лишился чувств. Прислонившись к стене и судорожно вздыхая, Гарсиа растерянно оглядывался по сторонам.
На потертом и прогнувшимся диване лежал Маркос Рохас Пауль, бережно сжимая в руке окровавленный столовый нож. Некогда светлая рубашка журналиста была в жутких багровых пятнах.
Поначалу Мануэль решил, что тот мертв, и на негнущихся ногах неуверенно двинулся вдоль стены:
- Моника... - хриплым голосом позвал полицейский, - Моника... Все в порядке. Тебе нечего бояться... - он говорил и не верил сам себе.
Заметив девушку, Мануэль, позабыв обо всем на свете, бросился к ней. Моника сидела на полу, прислонившись к секретеру, и отсутствующим взглядом смотрела прямо перед собой.
- Они его убили, - бесстрастным голосом сообщила она, - Они убили Симона.
Гарсиа, выпрямившись, оглянулся на труп, ничком лежавший на полу, и прерывисто вздохнул:
- Кто "они"?
- Лидер не должен был... не должен. Они решили избавиться от меня... нет никакой пользы... А Симон... он... - договорить Моника не смогла. Всхлипнув, она обняла колени руками и горько заплакала.
Мануэль еще раз оглядел гостиную, не в состоянии определить была здесь борьба или нет. Повсюду был жуткий беспорядок.
- Ты ничего не трогала?
Моника, испуганно взглянув на полицейского, отрицательно покачала головой:
- Нет-нет... Я ничего не трогала. Я не убивала. Лидер не должен...
- Хорошо, что не трогала. Очень хорошо, - пробормотал Гарсиа, переводя взгляд с Симона на Маркоса и борясь с подступающей к горлу тошнотой. Внезапно журналист выпустил из руки нож и, повернувшись на бок, подложил руки под голову. Мануэль, не ожидавший такого поворота дел, недоуменно посмотрел на Монику, продолжающую что-то бубнить себе под нос про Лидера.


- Никого нет, - отрапортовал запыхавшийся Патиньо и, прислонившись к дверному косяку, недоверчиво посмотрел на Монику, - Эта все еще молчит? Может, мне самому с ней поговорить?
- Во-первых, ее зовут Моника, а не “эта”, - с трудом скрывая раздражение в голосе произнес Мануэль, - Во-вторых, перестань заниматься ерундой, лучше допроси Маркоса.
- А смысл? Адриан уже пытался растолкать журналиста, даже ведро воды на него вылил, а все без толку. Нам удалось добиться только того, чтобы он сам дошел до машины, в остальном - дохлый номер. Рохас Пауль ни черта не соображает...
- Притворяется, - уверенно оборвал Мануэль, поворачиваясь к Патиньо, - Убил младшего брата, а потом нажрался, чтобы отвести от себя подозрения. А что? Скажешь не так? - ухмыльнулся инспектор, заметив, что подчиненный хочет что-то возразить, - Ты уже на его стороне и хочешь повесить убийство на хрупкую и беззащитную девушку.
- Эта... - офицер Леон осекся под тяжелым взглядом начальника, - Ты сам сказал, что Моника повторяла, словно заведенная, что “они его убили”. Я никого не обвиняю и не оправдываю. Но кого-то же она имела в виду...
- Не забывай, что она нашла труп, - терпеливо напомнил Мануэль, - У нее шок и все такое...
- Ну да. Все такое. Слушай, я же не дурак, вижу, что она тебе нравится, и ты не можешь быть объективным в этой ситуации. Допустим, она действительно убила своего дядю... - полицейский примирительно поднял руки, когда собеседник начал грозно надвигаться на него, - Расслабься. Я просто хочу сказать, что все сказанное Моникой ты будешь принимать за чистую монету.
- Она никого не убивала, - отрезал Мануэль, - В то время, когда было совершено убийство Симона, мы с Моникой были вместе. И в тот вечер, когда убили Лилу, она тоже была со мной.
- При чем тут убийство инспектора Альварес? - удивился Патиньо, проигнорировав все остальное.
Мануэль негодующе посмотрел на простодушное лицо полицейского, поражаясь недогадливости того. По словам Моники ее отчим всегда нелестно отзывался о Лиле, считая, что женщинам не место в полиции, и бесился, что та ничего не предпринимает, чтобы отправить Альтаграсию в тюрьму. “Надеюсь, что у Маркоса нет алиби на тот вечер”, - промелькнуло в голове у Гарсии, - “Если постараться, то можно повесить на журналиста убийство Лилы, и все будут довольны. Особенно Карденас и родители этой дуры”.
- При том, что тебе надо будет проверить алиби Маркоса в день убийства инспектора Альварес, - тихо, но четко произнес Мануэль, всем своим видом показывая, что разговор окончен, - Я приеду в участок через пару часов. Результаты экспертизы должны лежать на моем столе. Маркос к моему возвращению должен более-менее внятно отвечать на вопросы. И мне плевать, как вы будете приводить его в чувство. Понятно?
Проводив Патиньо суровым взглядом, Мануэль повернулся к девушке, которая, как оказалось, внимательно слушала их разговор:
- Он мне не верит, - утвердительно сказала Моника, когда полицейский, приблизившись, обнял ее за плечи, - Мануэль, я его не убивала... только не Симона.
Гарсиа растерянно посмотрел на девушку, пытаясь понять, что могла означать ее последняя фраза.
- Когда я пришла, Симон лежал вот здесь, - тем временем спокойно продолжала та, указав рукой куда-то в сторону, - Я думала, что смогу ему помочь... что он еще жив... Клянусь, что я его не убивала...
- Знаю, - мягко улыбнулся Мануэль, прижимая девушку к себе и лихорадочно пытаясь подобрать нужные слова, чтобы задать волнующий его вопрос, - Когда ты мне позвонила, то сказала, будто Симона убили “они”. Кого ты имела в виду?
- Не знаю. Не помню.
- А кто такой Лидер? - осторожно спросил полицейский и, почувствовав, как Моника напряглась, уже увереннее продолжил, - Когда я приехал, ты говорила что-то про Лидера. Кто это?
- Не помню! Ты мне не веришь! Не веришь! - сеньорита Рохас Пауль внезапно оттолкнула его и, отступив назад, повернулась спиной. Мануэль беспомощно смотрел, как плечи той вздрагивают от рыданий. Он не сомневался в невиновности Моники. Симона действительно убили пару часов назад, а они в это время только возвращались из Каракаса, но Гарсиа не мог так просто отмахнуться от ее рассуждений о таинственном Лидере, пусть и бессвязных. Если в них есть доля правды, то его план посадить Маркоса за решетку окажется под угрозой срыва, а девушке может грозить смертельная опасность.
- Извини. Конечно же, я тебе верю, просто очень сильно беспокоюсь, - шумно вздохнул Мануэль, решив вернуться к этому разговору позже, когда Моника успокоится, - Пошли. Я отвезу тебя домой. Здесь нам больше нечего делать.

Хака залпом осушила стакан с виски и поморщилась с непривычки. Альтаграсия за последние два месяца стала совершенно невыносимой, а все из-за этого прохвоста Вальеса, возомнившего себя не иначе, как Ангелом-Хранителем. Мало того, что с его легкой руки та помирилась с семьей Агуеро и стала зазывать в особняк Алирио, который определенно положил глаз на Глорию, так еще задумалась о своих отношениях с Моникой. Вдруг захотела поговорить с девушкой и предложить сделать анализ ДНК, чтобы, разобравшись в ситуации, решить, что дальше. Раньше Хака сама подталкивала подругу к этому шагу, но теперь начала сомневаться.
“А что если Моника - не дочь Альтаграсии? Тогда она еще сильнее привяжется к моей Глории...” - размышляла женщина, - “А если все-таки дочь? Вдруг Моника решит оспорить завещание деда?”
От одной мысли, что Глория может потерять часть своих денег, Хаке становилось тошно. Ей и так казалось, что дочь получила слишком мало. Саграрио в отличие от Глории росла в роскоши, ни в чем не нуждалась, а получили они равные доли. И где справедливость?
“Моей дочке причитается компенсация”, - мысленно подводила итог Хака, но не решалась произносить это вслух.
- Ушел? - спросила она, заметив Альтаграсию. Та стояла, прислонившись к дверному косяку, и, по-видимому, какое-то время наблюдала за ней.
- Ушел, - эхом отозвалась сеньорита дель Торо и прошла на середину комнаты, - Нам нужно серьезно поговорить.
- Только не говори, что ты рассказала о наших проблемах Габриелю, - искренне возмутилась Хака, догадываясь, что подруга действительно поделилась со своим ухажером, а тот дал очередной идиотский совет, - Пожалуйста, избавь меня от его мудрых советов.
- Габриель тут ни при чем... Просто я подумала и решила, что нужно поехать в участок и рассказать правду.
- Какую еще правду? - переспросила Хака, медленно опускаясь в кресло.
- О той ночи, когда мы убили Адалберто, - видя, что подруга собирается что-то сказать, Альтаграсия торопливо продолжила, - Душа Адалберто не может упокоиться с миром. Она ходит неприкаянная по грешной земле. Все, что с нами происходит на ее совести. Она нам мстит.
- Душа Адалберто? - по слогам переспросила изумленная Хака, - “А с виду этот Габриель очень даже ничего. На психа не похож”, - подумала она и, когда женщина согласно кивнула, подалась вперед, - Это тебе Габриель рассказал?
- Нет... Я ему ничего не говорила о той ночи. Он узнал от Соломона о смерти Буэновентуры и решил проведать меня. Но не в этом суть. Я рассказала ему о Чичите и Людовико, - Альтаграсия перевела дыхание, - И он сказал, чтобы я отпустила прошлое и не чувствовала себя виноватой. Ну не совсем такими словами...
- Боже... - Хака вздохнула и многозначительно посмотрела на потолок, - Тогда при чем тут Адалберто?
- При том, что только, когда мы откроем правду о той ночи, прекратятся все эти несчастья. Та же Жена Иуды - это наказание за наши грехи. Понимаешь?
- Ага. Понимаю, что ты сходишь с ума.
- Но это же очевидно. Когда все пошло наперекосяк? – не дожидаясь, пока Хака ответит на этот вопрос, Альтаграсия взволновано воскликнула, - После той чертовой ночи! Меня посадили в тюрьму, папа серьезно заболел, мама сошла с ума, от винодельни были одни убытки!
- Не выдумывай. Проблемы начались намного раньше... - отмахнулась Хака, устраиваясь удобнее в кресле, - И если предположить, что действительно существует потусторонний мир, злой рок и прочая чепуха, то тебе, - она сделала акцент на последнем слове, - Мстят души Бартоломе и Ванессы, но никак не Адалберто.
“Неудачная шутка. Наверное, не нужно было этого говорить”, - нахмурилась Хака, постукивая ногтями по подлокотнику кресла и не сводя проницательного взгляда с Альтаграсии. Подруга после ее заявления выглядела еще более растерянной, чем до начала разговора, - “Не дай Бог, она сейчас решит, что надо рассказать Глории правду об ее происхождении, чтобы положить конец всем нашим проблемам”.
- Но они погибли в автокатастрофе, это другое, - не слишком уверенно возразила Альтаграсия, - Это...
- Это – жизнь, - прервала Хака, откидываясь назад и не давая подруге развить мысль дальше, - И не нужно все плохое списать на судьбу или какую-то мифическую месть чей-то души. А уж тем более Адалберто. Еще неизвестно, чем бы все закончилось, если бы мы не убили тогда этого урода. С чего ты вообще взяла, что у него есть душа?
- Мы должны рассказать правду.
- Какой ценой? Нашей свободы? И зачем? Чтобы потерять Глорию и узнать, сидя за решеткой, что она убита этой чертовой Женой Иуды?
“Безотказный прием”, - Хаке стоило немалых усилий сохранить спокойное выражение лица и не выдать собственную радость, когда Альтаграсия, услышав ее вопрос, осеклась и уставилась в пол, - “Похоже, я погорячилась, решив, что больше не могу ею управлять”.
- Мы ведь можем не рассказывать обо всем. Только о том, что произошло в ночь на третье января.
- Одно вытекает из другого! Как ты не понимаешь?! – повысила голос Хака, поднимаясь с кресла, - Мы скажем какую-нибудь мелочь, а остальное всплывет само. Возможно, не сразу, а постепенно. В конце концов, Глория узнает правду о своем рождении и отречется от нас обеих.
- Почему ты так уверена, что она от нас отречется? Она очень эмоциональная девушка, но при этом еще и умная, умеющая прощать. Я думаю, что если мы расскажем ей всю правду, она поймет нас и простит. Но если Глория узнает тайну своего рождения от других людей... Мы потеряем ее навсегда. Она никогда не примет того, что ты ее обманывала.
- Я?! – возмутилась Хака.
- Хорошо. Что мы ее обманывали. Так лучше? – Альтаграсия поправила выбившуюся прядь волос, - И это еще одна причина, чтобы во всем признаться и не ждать разоблачения или мести...
- Не хочу ничего слышать ни о какой мести! Все это твои выдумки! – процедила Хака, поворачиваясь к подруге, - Послушай меня внимательно. Держись от Глории подальше, - она распалялась все больше и больше, не замечая, что Альтаграсия испуганно смотрит в сторону дверей, - Если ты будешь доставать меня своими глупостями, то потеряешь свою дочь навсегда. Я увезу Глорию из Кароры, и ты больше никогда ее не увидишь. Ясно? – она пристально посмотрела на стоящую перед ней женщину, ожидая извинений или хотя бы признания, что та была не права.
Но Альтаграсия не спешила раскаиваться. Заметив, что на лице той промелькнула тень торжества, Хака нахмурилась. Проследив за взглядом Альтаграсии, Хака побледнела и, опустив глаза, будто во сне подошла к креслу. В дверях стояла Глория и, не замечая, как по ее щекам текут слезы, ошарашено смотрела то на Хаку, то на Альтаграсию.
- Скажите, что это неправда... – взмолилась она.
- Глория... – начала, было, Хака, но дочь не дала ей договорить. Сжав кулаки, она топнула ногой, словно маленький капризный ребенок.
- Скажите, что это неправда! – перешла на крик девушка.
- К сожалению, это правда, Глория, - облегченно вздохнув, проговорила Альтаграсия и, шагнув навстречу девушке, протянула ей руки для объятий, - Я тебе все объясню. Иди сюда.
- Не трогай меня! Не приближайся! – взвизгнула та и бросилась прочь из столовой.
Альтаграсия собиралась пойти следом за Глорией, но Хака преградила ей путь:
- Ну что? Добилась своего? Справедливость восстановлена, да? Теперь можешь считать, что душа Адалберто добралась и до тебя.
- Я с ней поговорю и все объясню, - уверенно произнесла женщина и попыталась пройти, но Хака не сдвинулась с места.
- Я сама с ней поговорю. Глория – моя дочь, я ее вырастила, а вот с тобой она точно не станет разговаривать, потому что ты ей никто, - с этими словами сеньора Леаль направилась к выходу. Альтаграсия, помедлив, уверенным шагом поспешила за ней.

- Спасибо, милая, - Марина, укутанная в теплый махровый халат, опустилась на краешек кровати в своей комнате и с благодарностью забрала с подноса чашку с липовым чаем, приготовленного обеспокоенной экономкой, - Я до сих пор не могу в себя прийти… - продолжила она, сделав глоток и притворно закатив глаза, - Это было так ужасно… Слава Богу, я осталась жива…
- Я все-таки считаю, что вы, сеньорита Марина, должны обратиться в полицию.
- Ты что! Никакой полиции! – совершенно искренне возмутилась мулатка, но, почувствовав на себе удивленный взгляд Инессы, замолчала и выдавила из себя печальную улыбку, - Ты действительно веришь, что они станут искать этих грабителей в то время, когда в этом городе безнаказанно убивают всех подряд? - женщина опустила чашку на трюмо и выразительно посмотрела на Инессу, - Убили двух инспекторов полиции, а ты надеешься, что ради меня полиция поднимет вверх дном Карору, чтобы найти каких-то несчастных, позарившихся на мой кошелек и сотовый?
- И тем не менее надо написать заявление, - экономка сурово поджала и без того тонкие губы, - Такое нельзя спускать с рук…
- Нет, милая, - не давая ей договорить, Марина умоляюще сложила ладони, - Посмотри на меня. Я и так стала посмешищем в этой семье. Кто я для них всех? Жалкая приживалка… - она тяжело вздохнула, опуская глаза, - Ты же сама слышала, как эта выскочка Хака разговаривает со мной. Удивительно, как она до сих пор не приказала собрать мои вещи и выставить на улицу. Да и остальные не далеко от нее ушли. Саграрио полностью под влиянием Лауры, которая всегда мне завидовала и ненавидела. А моя сестра… - мулатка отвернулась, смахивая несуществующую слезу и притворно всхлипывая, - Альтаграсия такая же бесправная и находится тут, пока жива сумасшедшая Беренис… Как только узнают, что случилось, они не поверят… Решат, что я все придумала, чтобы вызвать их жалость и внимание к себе...
- Но должен же быть выход! – не унималась Инесса, которой искренне было жаль эту утонченную женщину, к которой она почувствовала расположение с первой минуты их знакомства.
- Единственный выход, который вижу я – это сделать вид, что ничего не случилось, - выдержав паузы, Марина повернулась к Инессе и, взяв ту за руки, вынудила сесть рядом с ней на кровать, - Умоляю тебя, не говори о том, что знаешь. Если тебя спросят, то скажи, что я весь вечер провела в своей комнате и вообще никуда не выходила…
- Но… - экономка растерянно посмотрела на мулатку, - Здесь же такой скандал был… Если бы вы были в доме, вы должны были бы слышать и…
- Ерунда, - Марина, почувствовав, что убедить Инессу будет не сложно, торопливо заговорила, - Скажем, что у меня разболелась голова, и я приняла снотворное.
- Я…
- Прошу тебя, Инесса, как женщина женщину… Мне больше не к кому обратиться, - Марина была готова расплакаться по-настоящему, понимая, что не может позволить себе упустить такую прекрасную и, скорее всего, единственную возможность заполучить алиби на этот вечер, - Я сама терпеть не могу врать, но у меня нет другого выхода. К тому же от нашего маленького обмана никому хуже не будет…
- Хорошо, - после минутных раздумий согласилась Инесса, - Думаю, вы правы. Сейчас все озабочены стариком и его дочерью, которых увезли в больницу. Вряд ли кто-то вообще обратил внимание, когда вы вернулись домой.
- Спасибо тебе… - Марина от радости была готова расцеловать эту глупую, чопорную экономку, которую с трудом выносила, но была готова заключить сделку с самим чертом, лишь бы заполучить желаемое, - До сих пор дрожат руки… Мне необходимо успокоиться… Ты не могла бы приготовить еще чаю? – попросила она, кивая на чашку, стоявшую на трюмо, - Этот уже остыл…
- Конечно, сеньорита Марина. С вашего позволения, - Инесса с чувством сжала руки женщины, - Сейчас же сделаю. И добавлю мяты, потому что вам необходимо расслабиться и отдохнуть.
Как только за экономкой закрылась дверь, Марина вскочила и бросилась к окну. Осторожно отодвинув занавеску в сторону, женщина с тревогой выглянула на улицу и посмотрела вдаль, словно могла отсюда увидеть то, что сейчас происходило в поместье Рохас Паулей.
- Мне определенно нельзя туда приходить, - тихо сама себе прошептала мулатка, глядя на ночную Карору, простилавшуюся за окном особняка, - Каждый раз это заканчивается убийством. Какое-то проклятие… Тогда Деона, теперь этот Симон… Но он сам виноват. Нечего было меня шантажировать…

Марина прижалась к стеклу и задумалась, пытаясь мысленно восстановить все события вечера, чтобы убедиться, что не допустила какого-нибудь промаха, который может стоить ей свободы.
Когда она приехала в поместье, Маркос уже был пьян до такой степени, что еле мог связать несколько слов в одно предложение. Ей хватило пяти минут, чтобы осознать, что приехала зря. Большая половина того, что смог сказать Маркос, сводилось к проклятиями и ругательствам в адрес Альтаграсии, Моники и всех остальных, кого он мог вспомнить в тот момент. Складывалось впечатление, что он не только не был озабочен исчезновением Деоны, но и вообще не помнил о существовании своей служанки. Марина все-таки попыталась выяснить что-нибудь о ее судьбе, но пьяный журналист даже не слушал ее, продолжая твердить, что вокруг все предатели и недоумки. В конце концов, мулатке надоело слушать его бредни и, злясь на то, что пришлось напрасно тащиться в такую даль, большую часть пути пройдя пешком, и так и не получить ни одного ответа на свои вопросы. Она собиралась уйти, но в этот момент услышала, как хлопнула дверь. Резко обернувшись, Марина увидела ухмыляющегося молодого человека, стоявшего в проеме и нагло улыбающегося ей.

- Значит, эта ты убила Деону? – мужчина дружелюбно улыбнулся, но его холодный, пристальный взгляд говорил о другом, словно предупреждая, что с этим человеком шутки плохи, - Зачем? Конечно, ее трудно было назвать ангелом, но такой смерти она не заслужила, - он с наигранным сожалением покачал головой, - Переломить топором хребет бедняжки… Какая жестокость…
- Ты кто?
- Ах да, я же не представился. Так заслушался вашей беседой, чтобы забыл об элементарной вежливости, - молодой человек сделал шаг вперед и протянул руку, - Симон Рохас Пауль. Я – брат Маркоса, - он небрежно кивнул на вырубившегося на диване пьяного мужчину и убрал протянутую для рукопожатия руку, понимая, что его не будет, - И несчастного Себастьяна, - продолжил он, не сводя с испуганной Марины внимательного взгляда, - Которого убила твоя сестра.
- Я никого не убивала…
- Надо же… - молодой человек грубо рассмеялся, - Просто зашла на огонек? Или из любопытства, где все эти годы жила твоя племянница?
- Какая еще племянница?
- Ой, прости… Я все время забываю, что пополнение в вашем семействе не ограничивается одной Моникой, но я имел в виду именно ее.
- Думаю, мне уже давно пора быть дома… - Марина попыталась пройти к двери, но Симон перегородил ей дорогу.
- Торопишься? Жаль… А я так хотел с тобой пообщаться…
- Вряд ли у нас есть тема для разговора, - оборвала его Марина, из последних сил стараясь не выдать паники, охватившей ее с момента появления Симона. Где-то в глубине сознания она понимала, что сбежав, не решит главную проблему, но единственное, что хотела в данный момент – это оказаться как можно дальше от этого дома.
- Представь себе есть… - Симон широко улыбнулся, - И только я знаю, где находится тело бедняжки Деоны. А теперь, когда мне наконец известно, кто убийца, у нас появилось множество общих тем для разговора. Например, Жена Иуды… Я должен был догадаться, что это ты.


Марина, поморщившись, прижалась к стене, чтобы почувствовать опору, и испуганно оглядела собственную спальню. Только сейчас она окончательно осознала, что произошло в поместье, но тогда, загнанная в угол, не понимала, что делает. От ужаса и отчаяния, охвативших ее в тот момент, мулатка действовала, как в тумане. Она не помнила, каким образом в ее руках оказался столовый нож, как удалось оттолкнуть схватившего ее Симона и нанести удар в живот. Потом еще один, и еще, и еще… Испачканные в крови руки, неподвижное тело мужчины на полу, храп спящего Маркоса… Марина понадобилось всего пару минут, чтобы решить, что делать дальше.
Раздался тихий стук в дверь, следом за которым, не дожидаясь ее приглашения, в комнату вошла Инесса с большой фарфоровой чашкой на подносе.
- Думаю, никаких проблем не возникнет, - проговорила экономка, услужливо протягивая Марине чай, - В доме только слуги и ваша сестра с сеньоритой Глорией и ее матерью. Они давно закрылись в своих комнатах и больше не выходили. Остальные еще не вернулись из больницы.

**************************************************
Я на «Книге фанфиков»
Я в «Контакте»
Я в «Живом Журнале»
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:18

1 июля 2002 года
Каракас, Венесуэла


Ленс еще раз небрежно перелистнул подшитые в картонную папку тонкие страницы ксерокопий и невидящим взглядом уставился на невзрачный пейзаж за окном своей квартиры. Если бы ему сказали, что когда-нибудь его снова заинтересует случай Миранды Портильо, он бы не поверил, потому что пару лет назад сам себе пообещал никогда не возвращаться к нему и не пытаться узнать, что же произошло на самом деле. После его показаний Алирио отпустили, сняв все обвинения, дело даже не дошло до суда, а несчастная девушка покончила собой, наглотавшись снотворного спустя несколько дней, после освобождения Агуеро.
Жизнь научила Ленса тому, что, задавая вопрос, надо быть готовым получить на него ответ, в противном случае не имело никакого смысла пытаться установить истину, пускаясь во все тяжкие. Был ли он сейчас готов к ответам, Ленс не знал.
Два года назад он принял правила игры, довольствуясь немногочисленными объяснениями и уверенностью Лилы, но теперь, после ее смерти, такой ужасной и нелепой одновременно, все изменилось. У него не получалось смириться, просто принять, как факт, что девушка мертва, но в то же время он не мог сам объяснить, что конкректно пытался сейчас найти в давно закрытом и сданном в архив деле, которое, казалось бы, не имеет никакого отношения ни к Жене Иуды, ни к убийству Лилы, за исключением единственного связывающего звена – Кароры. Именно там жил и работал Алирио, именно там убили инспектора Ромеро, начавшего интересоваться подробностями дела Миранды, именно там оказалась Лила и именно там полицейскую постигла та же плачевная участь, что и ее предшественника. Ленс не был уверен, что между всеми этими случаями была связь, но его не покидало ощущение, что ключ к разгадке находится где-то здесь, в деле Портильо, между сухих и бесчувственных строк, описывающих очередную трагедию человеческих судеб. Лейтенант Кесада привык полагаться на свою интуицию, а поэтому упрямо перечитывал дело, в котором когда-то являлся главным свидетелем защиты, пытаясь восстановить в памяти недостающие детали. Он так погрузился в свои мысли, что не заметил, как из ванной, закончив принимать душ, вышла Марсия.
Молодая женщина, обмотавшись в зеленое махровое полотенце, не спеша приблизилась к сидящему за рабочим столом в крохотной комнатушке, служившей одновременно и спальней, и столовой, и кабинетом, полуодетому мужчине.
- Уже работаешь? – нежно проговорила она, наклоняясь и обнимая его за смуглые обнаженные плечи.
- Да нет, просто решил почитать тут кое-что, пока тебя не было... – вздрогнув от неожиданности, проговорил Ленс, торопливо закрывая папку и убирая ее в верхний ящик стола, - Прости... – с улыбкой добавил он, разворачиваясь на стуле и усаживая женщину себе на колени так, чтобы мог видеть ее лицо.
- За что? – искренне удивилась Марсия, тряхнув мокрыми волосами и прижимаясь к нему влажной кожей, - Это я должна просить у тебя прощения. Не надо было говорить матери, что мы с тобой встречаемся... Просто мама вбила себе в голову, что Уильям и я должны помириться и сойтись ради Луиса... Она не понимает, что мы давно чужие люди и...
- Перестань, мы же уже это обсуждали. Она бы все-равно узнала, - добродушно улыбнулся Ленс, скрещивая кисти рук в замок за ее спиной и притягивая хрупкое поддатливое тело к себе, - Все будет хорошо, - добавил он, осторожно касаясь мягких, чуть припухших губ нежным поцелуем.
- Ты уверен, что не надо было соглашаться на предложение Карденаса? – слегка отстранившись назад, прошептала Марсия, у которой никак не получалось избавиться от чувства вины за то, что Ленсу пришлось подать в отставку и уйти из полиции.
- А какой смысл? – пожал плечами мужчина, - Карденас не захотел перевести меня в Карору, а ехать в другое место я не согласен. Он заявил, что я устрою там вендетту и буду только мешать Мануэлю, который уже вышел на след на след убийцы.
- Ты ему веришь?
- Не знаю... У меня нет причин не верить, но... Сдается мне, что свалят всю вину на этого сумасшедшего журналиста.
- Я тоже не верю, что Рохас Пауль убил Лилу... – еле слышно проронила Марсия, пряча лицо на груди Ленса.
- Поэтому я и хотел поехать в Карору, раз уж сеньора Виктория смогла убедить Карденса, что я недостоин работы в Каракасе... А так... Не хочу тупо просиживать штаны в какой-нибудь дыре. Лучше... – мужчина осекся и замолчал, понимая, что не стоит рассказывать о своих планах, по-крайней мере, пока у него не будет хоть какое-то предположение, подкрепленное фактами.
- Лучше что? – Марсия подняла голову и внимательно посмотрела на него, - Что ты задумал?
- Я? Ничего не задумал, - Ленс выдержал проницательный взгляд грустных зеленых глаз и даже смог заставить себя беззаботно улыбнуться, - Найду другую работу, начну новую жизнь. Например, стану актером. Или моделью.
- Ты - моделью? – Марсия невольно рассмеялась, - Не говори ерунды...
- По-твоему, я недостаточно сексуальный и красивый, да? – Ленс неожиданно для нее вскочил со стула, подхватив женщину на руки и быстро направляясь к смятой постели в углу комнаты, - Совсем недавно ты говорила другое или уже забыла? Напомнить?

Карора, Венесуэла

Мануэль, сложив руки за спиной, принялся неспешно прогуливаться по гостиной особняка и с любопытством оглядываться по сторонам. Сегодня должны были сообщить долгожданные результаты анализа ДНК, и инспектор Гарсиа отложил все свои дела, чтобы присутствовать в этот знаменательный момент и быть рядом с Моникой. Он ни секунды не сомневался, что девушка – дочь Альтаграсии, поэтому воображение вовсю рисовало картины прекрасного будущего, которое наступит после оглашения результата. Вот уже счастливая мать, размазывая по щекам слезы радости, душит в объятиях новоявленную дочку, а рядышком стоит он, Мануэль Гарсиа, весь этот месяц почти не отходивший от Моники ни на шаг. Он поддерживал несчастную девушку после смерти горячо любимого дяди и занимался организацией возмутительно скромных похорон. Инспектор уложился в смешную сумму, которую избегал называть вслух, но очень гордился своим поступком – благородным и бескорыстным одновременно. Представив, как Альтаграсия слезно благодарит его за то, что не позволил ее дочери пропасть, и предлагает денежное вознаграждение, Мануэль мечтательно улыбнулся. «Ну что за глупости? Моника – моя невеста. О каких деньгах вы говорите?» - деланно возмутится он, а Альтаграсия тут же предложит ему выбрать лучшую комнату в этом шикарном особняке, чтобы быть поближе к своей избраннице. И Моника слова поперек не скажет, услышав, что Мануэль назвал ее невестой. Она вообще в последний месяц либо молчит, как рыба, либо воодушевленно рассказывает о своем покойном дяде. Третьего не дано.
В следующее мгновение гостиная наполнилась острым запахом магнолий. Мануэль чихнул раз, другой и хотел повернуться, когда кто-то, подкравшись сзади, закрыл ему ладонями глаза.
- Угадайте, кто? – томно прошептали у полицейского за спиной.
- Кончетта, ты с ума сошла?! – ловко высвободившись, Гарсиа повернулся и отступил назад, - Мая пошла за Моникой, и...
- Так это хорошо! Пусть сеньорита зануда увидит, что вы выбрали меня! – Кончетта невинно захлопала ресницами, - Вы даже узнали меня по голосу, сеньор ищейка. Это верный знак, что мы созданы друг для друга.
Мануэль бесшумно выругался. В последние пару недель он часто бывал в особняке, потому что Моника превратилась в затворницу и отказывалась выходить из своей комнаты, а эта полная обаятельная служанка с первого дня не давала полицейскому проходу, строя глазки и норовя угодить. Мануэль, уже тогда видевший себя хозяином в этом доме, не хотел портить отношения с будущей прислугой, да и Кончетта ему понравилась, поэтому он с удовольствием осыпал ту комплиментами. Свою ошибку Гарсиа понял только через несколько дней, когда служанка решила, что он влюблен в нее по уши, и начала требовать расстаться с Моникой. Нужно было послать Кончетту к черту, но как только Мануэль сталкивался нос к носу с этой женщиной, терял способность соображать. Все, на что он был способен, мямлить что-то и мучиться чувством вины, которому не мог найти объяснения.
- Чем это тут воняет?! Кончетта! – войдя в гостиную, начала Инесса, но, встретившись глазами с Мануэлем, осеклась и деланно удивилась, - Инспектор Гарсиа, какой приятный сюрприз! Не хотите кофе? – она кивком головы указала на поднос с двумя чашками, который держала в руках.
Мануэль благодарно улыбнулся и интенсивно закивал. Он, словно утопающий, который хватается за соломинку, уцепился за эту возможность избавиться от Кончетты и не отвечать на ее каверзные вопросы. «Совсем скоро все узнают, что Моника – дочь Альтаграсии. Я попрошу ее руки, и Кончетта оставит меня в покое», - успокаивал полицейский себя.
- Кончетта, милая, иди на кухню и помоги Норме приготовить обед, - елейным голосом произнесла Инесса, не обращая внимания на испепеляющий взгляд служанки, - Быстро! – рявкнула она, но уже через секунду широко улыбалась, всем своим видом излучая безграничную любовь к ближним.
- Между прочим... – Кончетта уперла руки в бока, но закончить мысль не успела. Инесса, не переставая улыбаться Мануэлю, поставила поднос на стеклянный столик и, приблизившись к служанке, взяла ту за руку и потащила к выходу из гостиной.
Оставшись в одиночестве, Гарсиа облегченно вздохнул и присел на край дивана, прислушиваясь к приглушенным голосам, доносившимся из холла.
- Не смей пользоваться такими резкими духами, - отчитывала Инесса свою подчиненную, - Это еще хорошо, что я на тебя натолкнулась. А если бы ты попалась на глаза сеньорите Марине? Чтобы она подумала?
- А ничего! Она бы даже не заметила, потому что как раз эти духи... – Кончетта запнулась, - Что надо было сделать? Помочь Норме с обедом? Ну я пошла...
- Она неисправима, - шумно вздохнула Инесса, вернувшись в гостиную и присаживаясь на диван рядом с полицейским. Тот инстинктивно пересел подальше, - Надеюсь, что она вас не очень утомила, инспектор Гарсиа? – взволнованно спросила экономка, устраиваясь удобнее и как бы невзначай придвигаясь к нему.
- Нет-нет. На самом деле я как раз хотел сказать Кончетте, чтобы она посмотрела, куда запропастилась Моника, - признаваться Инессе в том, что происходит между ним и служанкой Мануэлю не хотелось.
- Бедная девочка. На нее столько несчастий свалилось, а теперь еще этот анализ.
Полицейский, которому почудились язвительные нотки в голосе экономки, настороженно уставился на нее, но в карих глазах женщины было столько сочувствия и понимания, что он только кивнул, соглашаясь. Если в обществе Кончетты инспектор испытывал какой-то страх, граничащий с отчаяньем, то с Инессой ему было неловко. Сеньорита Рата тоже была очень внимательна, постоянно возникала ниоткуда и пыталась выслужиться, но в отличие от развязной служанки, сохраняла дистанцию. Мануэль относился к ней по-родственному, как к собственной матери, и в то же самое время не мог найти тем для разговоров.
- Как продвигается расследование? Тот журналист признался? – поинтересовалась экономка.
- Пока не признался, - нехотя отозвался мужчина.
Эти вопросы он слышал по нескольку раз за день и постоянно злился, потому что у него все еще не было повода похвастаться достижениями. Ему никак не удавалось повесить на журналиста убийство Лилы, родственники которой стали еще ревностнее следить за ходом расследования после появления подозреваемого. К тому же, Маркос по-прежнему божился, что не убивал младшего брата и беспрестанно плакал, словно маленький перепуганный ребенок. На него пытались оказывать давление, чтобы выбить признание, но безуспешно.
- Но дело все равно медленно и верно идет к суду, - задумчиво добавил Мануэль и прикусил язык, осознав, что озвучил собственные мысли вслух.
- Может быть, этот человек не убивал своего брата и говорит чистую правду?
«Живой интерес» Инессы к его работе начал не на шутку раздражать Мануэля, но хорошее воспитание не позволяло ему высказать все, что он думает.
- Потрясающий кофе, - искренне похвалил инспектор, чтобы сменить тему разговора и опуская на столешницу пустую чашку, - Как раз такой, как я люблю. Черный и без сахара.
- Я сама делала, - просияла Инесса и хотела еще что-то сказать, но в этот момент в дверном проеме появилась Моника, и все внимание полицейского переключилось на ту.

- Это все можно было обставить и с меньшей помпой, - устало произнесла Альтаграсия, откидываясь на спинку кресла и обводя растерянным взглядом собравшихся в малой гостиной людей.
Она хотела по-тихому сделать анализ ДНК, а потом поехать вместе с Глорией и Моникой в больницу, чтобы врач сообщил им результат, но ее планам было не суждено сбыться. Кончетта поделилась последними новостями с Беренис, которая почти не выходила из своей комнаты по состоянию здоровья, и та посчитала нужным вмешаться. Будучи уверенной в том, что Моника принадлежит к семье дель Торо, Беренис требовала устроить большой банкет, на котором в торжественной обстановке адвокат Лисазо огласит положительный результат анализа ДНК. Потом будет праздничный ужин в честь молодой крови, юных сестер дель Торо. Альтаграсия пыталась ненавязчиво объяснить матери, что сейчас не самое лучшее время для пышных банкетов, потому что у них траур. «Что скажут люди, когда узнают, что мы устроили праздник на костях? Особенно хорошо на общем фоне будет смотреться веселящаяся Моника. К ней и так приковано внимание желтой прессы из-за Маркоса, которого подозревают в убийстве инспектора Альварес», - терпеливо втолковывала она матери, умалчивая еще одну причину, по которой не хотела пышных церемоний.
Альтаграсия до сих пор склонялась к мысли, что Моника – самозванка, а на анализ ДНК согласилась, чтобы поставить точку в этой истории и начать жизнь с чистого листа. Несколько раз она порывалась привести это в качестве аргумента, но сдерживалась, не желая ссориться с Беренис, которой с каждым днем становилось хуже. После утомительных разговоров им удалось прийти к компромиссу: результат огласит семейный адвокат, присутствовать могут члены семьи и приближенные к ним, но с праздником придется подождать до лучших времен.
- Я посижу с тобой, хорошо? – подошедшая Глория отвлекла женщину от тягостных размышлений и, устроившись на подлокотнике кресла, сбивчиво пояснила, - Инспектор Гарсиа рассказывает Алирио о результатах следствия по пожару и прочей ерунде. Мне это совершенно неинтересно, но и одна оставаться не хочу. Скучно.
- Конечно... – начала сеньорита дель Торо, но осеклась на полуслове, заметив среди присутствующих Хаку. Та с самым хмурым выражением лица стояла у стены и буравила бывшую подругу ненавидящим взглядом, - Скучно? Глория, ты опять поссорилась с Хакой, - обличающе произнесла Альтаграсия, поворачиваясь к дочери.
Та отрицательно покачала головой:
- Нет, я с ней сегодня вообще не разговаривала, но... Забудь, это неважно.
- Глория, если она тебе угрожает или...
- Забудь, мама. Все в порядке и будет еще лучше, когда адвокат подтвердит, что я не имею никакого отношения к этой женщине, - Глория замолчала, всем своим видом показывая, что не собирается ничего рассказывать об отношениях с Хакой.
Шумно вздохнув, Альтаграсия не стала требовать объяснений, понимая, что спорить с дочерью не только бесполезно, но и опасно.
Когда Глория узнала правду о своем происхождении, она первое время старалась держаться в стороне, молча наблюдая за тщетными попытками Хаки поговорить с Глорией и объяснить свою версию событий. Сеньора Леаль тенью ходила за Глорией, читала нотации, требовала расстаться с Алирио и постоянно напоминала, что потратила лучшие годы своей жизни, воспитывая и заботясь о ней. Альтаграсия, зная характер бывшей подруги, догадывалась, что той руководит страх потерять Глорию и наследство «дель Торо», ключом к которому была девушка, поэтому она торопила события и пыталась подчинить «дочь», используя свой материнский авторитет. Но чем больше сеньора Леаль давила на Глорию, тем сильнее та отдалялась от нее, что не осталось незамеченным для Альтаграсии. Именно тогда она решила проявить инициативу и попытаться завоевать если не любовь, то хотя бы расположение дочери, выбрав для достижения поставленной цели образ «все понимающей родной матери», поддерживающей своего ребенка во всех его начинаниях. Альтаграсия до хрипоты спорила с Хакой, пытаясь доказать той, что общение с Алирио благотворно влияет на Глорию, и всячески подчеркивала, что девушка достаточно взрослая, чтобы решать, с кем ей общаться. Само собой Глория постепенно проникалась симпатией к «доброй» маме. Когда она нарушила обет молчания в отношении Альтаграсии, та захотела тут же рассказать свою историю жизни, но доверительная беседа с Алирио заставила женщину повременить. Двоюродный племянник в красках расписал ей, как тяжело Глории справиться с внезапно открывшейся правдой и принять единственно правильное решение. Он пообещал помочь Альтаграсии сблизиться с дочерью, а через пару дней девушка появилась на пороге комнаты и, запинаясь от волнения, призналась, что хочет знать всю-всю правду. Не веря собственному счастью, Альтаграсия на одном дыхании выложила то, что долгие годы старалась забыть. О знакомстве с будущим священником Себастьяном, своей беременности, ссылке в Андалусию, о том, как Хака уговорила ее отказаться от ребенка, делая упор на то, что безжалостный Хуан Висенте отречется от родной дочери, не оправдавшей его надежд, а внучку отправит в интернат. Сегодня, с высоты прожитых лет собственные страхи казались надуманными. Теперь была уверенность, что не пойди она на поводу у подруги и брата, не отдай им дочь, сейчас все было бы иначе. Но прошлое не терпит сослагательного наклонения, поэтому все, что ей оставалось, это раскаиваться за свои ошибки и пытаться исправить их ради будущего.
Глория слушала, не перебивая и не задавая никаких вопросов, а потом призналась, что хочет поговорить с Хакой. Альтаграсия не возражала, предоставив дочери выслушать обе стороны, но, по-видимому, конструктивной беседы между ними не вышло. В тот же вечер Глория поссорилась с приемной матерью и ушла из дома, а когда вернулась, публично отреклась от Хаки, сообщив о своем желании сделать анализ ДНК. Альтаграсии было безумно интересно, что девушке рассказала бывшая подруга, и почему та с такой легкостью исключила из своей жизни воспитавшую ее женщину, но расспрашивать она боялась, рассудив, что на первых порах должна поддерживать дочь во всем, чтобы окончательно привязать к себе.
- У меня складывается впечатление, что Сауль издевается над нами, - вернул Альтаграсию в реальность ехидный голос дочери, - Сколько можно ждать.
- Сеньор Лисазо просто ждет твою бабушку, - с добродушной улыбкой пояснил подошедший Габриель, - Донья Беренис решила, что именно Саграрио должна первой поздравить вас с Моникой.
- Прямо как на похоронах, - мрачно пошутила Глория, - Там тоже самые близкие родственники первыми подходят к покойнику, чтобы попрощаться.
- Вот и она, - через несколько секунд произнес Габриель, указывая в сторону дверного проема, в котором показалась Беренис под руку с Ивон.
Оттолкнув служанку, пожилая женщина, опираясь на изящную трость, с гордо поднятой головой медленно прошлась по малой гостиной и опустилась на диван. Ивон, не поднимая глаз от пола, прошествовала следом и встала позади.
- Можно начинать, - великодушно разрешила Беренис, поворачиваясь к адвокату.
Сауль вопросительно посмотрел на Альтаграсию, словно ожидая призыва к действию, и когда та еле заметно кивнула головой, взял со стола два запечатанных конверта и вышел на середину малой гостиной.
- Добрый день...
Беренис стукнула тростью по полу, заставляя адвоката замолчать, и громко провозгласила:
- Торжественнее! Тебе выпала великая честь назвать имена счастливых наследниц семьи дель Торо! Что это за тон? Как на рынке! – она пригрозила мужчине пальцем, - Нет, тебе это не сойдет с рук... Когда все закончится, я пожалуюсь Хуану Висенте. Пусть он...
Альтаграсия краем глаза заметила, что Моника во время пламенной речи Беренис, закатила глаза и резко развернулась к двери. Инспектор Гарсиа, обняв ее за плечи, что-то коротко сказал, и девушка понуро опустила голову. Меньше всего она походила на «счастливую наследницу». Где-то в глубине души Альтаграсии даже было жаль Монику, ведь кем бы она ни была на самом деле, скорее всего, несчастная девушка не виновата, а просто стала оружием в руках безумного журналиста.
- Донья Беренис, если вы будете капризничать, сеньор адвокат обидится и уйдет, - послышался тихий голос Ивон, которая пыталась успокоить разошедшуюся не на шутку хозяйку, - И мы никогда не узнаем результатов.
Старушка обиженно поджала губы, но промолчала, давая возможность Саулю продолжить.
- Итак... – терпеливо произнес адвокат, распечатывая первый конверт, - Сеньорита Глория Леаль действительно приходится дочерью Альтаграсии дель Торо, - после небольшой паузы сообщил он.
Альтаграсия, заметив, как помрачнела Хака, стоявшая в стороне от остальных, победоносно улыбнулась. Глория, сидевшая рядом, облегченно вздохнула. «Похоже, она не до конца верила нам с Хакой. И анализ ей был нужен для того, чтобы убедиться, что я действительно ее мать», - несвоевременно подумала Альтаграсия, наблюдая за тем, как адвокат открывает второй конверт. Остальные восприняли радостную новость удивительно спокойно. Судя по всему, их куда больше беспокоил второй анализ ДНК.
- Моника Рохас Пауль... – Сауль запнулся и пристально посмотрел на Беренис, лицо которой озаряла счастливая улыбка, словно не решаясь повторять вслух написанное, - Результат отрицательный...
Альтаграсия почувствовала невероятное облегчение, услышав это словосочетание. Она знала. Знала с самого начала, и вот теперь к ее уверенности добавились неопровержимые доказательства. Женщина с благодарностью посмотрела на Габриеля, стоявшего рядом с ней. Что-то подсказывало Альтаграсии, что если бы судьба не свела ее с Вальесом, она и по сей день не предприняла никаких попыток поставить точку в истории с лже-дочерью.
- Дайте сюда! – инспектор Гарсиа в два шага преодолел расстояние, разделявшее его с адвокатом, и грубо выхватил у того из рук результаты анализов, - Нет... Этого просто не может быть! Не может!
Сеньорита дель Торо невольно удивилась тому, сколько неподдельного отчаяния было в голосе полицейского. Такое ощущение, что это он только что, а не Моника, потерял последний шанс прибрать к рукам многомиллионное состояние вкупе с процветающей винодельней.
- Это – подделка! – бесновался Мануэль, махая бумагами прямо у адвоката перед лицом, - Альтаграсия дель Торо и этот... – он повернулся к Габриелю, - В общем, этот... Они купили результаты анализов. То, что здесь написано, неправда! И вас, сеньор Лисазо, они тоже купили.
Альтаграсия посмотрела на Монику, подпиравшую стену, пытаясь решить, что теперь делать дальше. В случае, если результат окажется отрицательным, она собиралась незамедлительно выставить ту на улицу, но теперь не могла сдвинуться с места. Девушка не выглядела удивленной или расстроенной, скорее, просто растерянной. Альтаграсия понимала, что ей было гораздо легче, если бы девушка закатила истерику, принялась вопить, что все подстроено, но вместо нее отдувался инспектор полиции, понося последними словами одного из самых уважаемых адвокатов Каракаса. А сама Моника стояла и невидящим взглядом смотрела перед собой.
Услышав за спиной какое-то движение, Альтаграсия вздрогнула и обернулась. Глория хотела подойти к Монике, но Алирио, нежно обняв свою спутницу за талию, тихо произнес:
- Не стоит. Поговоришь с ней потом.
- Ничего-ничего! Это вам не сойдет с рук! Я всю вашу шайку выведу на чистую воду! – не унимался Гарсиа, бросая гневные взгляды на присутствующих, - И восстановлю справедливость! – с этими словами он сунул опешившему адвокату в руки листы и, развернувшись, твердым шагом направился к двери, - Пошли отсюда, - мрачно обратился он к Монике.
- Как это пошли? Куда пошли? – заволновалась Беренис, растерянно наблюдавшая за происходящим, - Альтаграсия, немедленно останови Монику! Она не должна уходить! Скоро должен прийти Хуан Висенте. У нас будут крестины.
- Мама, - резко поднявшись со своего места, Альтаграсия почти бегом бросилась к пожилой женщине, - Пожалуйста, успокойся. Все наладится, но сейчас Монике надо уйти… Ты же понимаешь, что после всего она не может здесь оставаться…
- Нет, нет, нет... – зачастила Беренис, опираясь на трость и пытаясь подняться с дивана, - Как это уйдет? Она не должна уходить! Моника – твоя дочь. Твоя. И моя внучка. Она должна остаться, - почувствовав, что мать начинает бить мелкая дрожь, Альтаграсия обернулась к двери, где по-прежнему стояли Мануэль и Моника.
Девушка хотела подойти к Беренис, но не решалась, застыв у двери, словно вкопанная.
- Уходи... – процедила Альтаграсия, кивком головы указывая на дверь, - Быстро!
Не дожидаясь повторной просьбы, Моника развернулась и, оттолкнув Мануэля, бросилась прочь из малой гостиной. Полицейский, помедлив, поспешил за ней.
- Нет! Она должна остаться! – воскликнула Беренис, из последних сил поднявшись на ноги, - Моника, Моника... она... – вдова Хуана Висенте начала задыхаться и, схватившись свободной рукой за сердце, побледнела.

**************************************************
Я на «Книге фанфиков»
Я в «Контакте»
Я в «Живом Журнале»
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:18

3 июля 2002 года

Марина вышла из здания винодельни и с наслаждением потянулась, вдыхая свежий вечерний воздух и радуясь, что еще один утомительный рабочий день, наконец-то, закончился. Но, заметив на стоянке, высокую фигуру сестры в сопровождении Габриеля, мгновенно помрачнела.
- Мир сошел с ума, - вырвалось у мулатки, когда она, прислонившись к кирпичной шершавой стене здания, смотрела, как Вальес помогал Альтаграсии сесть в машину, - Что он в ней нашел?
Через мгновение его черный джип исчез за поворотом, и Марина, недовольно вздохнув, направилась в сторону особняка прямо через парк, чтобы сократить дорогу домой. Былая радость померкла, уступив место злости и раздражению – постоянным спутникам мулатки в последнее время, не считая занудной Инессы, вечно пытавшейся ей угодить и тем самым еще больше раздражавшей ее.
У Марины складывалось впечатление, что вокруг все словно сговорились против нее, разбившись на парочки и находя утешение и поддержку в объятиях друг друга, обрекая ее на одиночество. Сеньорита Батиста понимала, что ей крупно повезло хотя бы потому, что смерть Деоны и Симона сошла с рук, но ничего не могла поделать с охватывающей ее завистью и яростью к окружающим влюбленным, которых происходящие трагедии, казалось, только сближали. С Эрнесто было невозможно разговаривать ни о чем, кроме работы и их будущего ребенка с Лаурой. Габриель, как тень, ходил за Альтаграсией, напоминая Марине нечто среднее между психоаналитиком и телохранителем. Даже Моника, несмотря на скандал, была не одна.
Невольно Марина чувствовала себя никому не нужной и не способной заинтересовать мало-мальски привлекательного мужчину, в то время, как особняк дель Торо начинал казаться ей домом свиданий, где то и дело сновали любвеобильные кавалеры. Не было и дня, чтобы там не показался Алирио, положивший глаз на Глорию. Габриель постоянно привозил и отвозил Альтаграсию, часто оставаясь на ужин и просиживая в особняке до глубокой ночи вместе с Соломоном и Эрнесто, последний только пылинки не сдувал с Лауры.
- Сеньорита Батиста, вас подвести? – задумавшись, мулатка даже не заметила, как на обочине возле нее остановился подержанный шевролет, принадлежавший Рене, а из открытого окна на нее смотрела радостная физиономия владельца.
- Ты едешь же в противоположную сторону, - резонно заметила Марина, искренне удивляясь рвению молодого человека, работавшему в лаборатории под руководством Лауры, а значит, согласно преставлениям мулатки, должен быть проявлять к ней в лучшем случае безразличие.
- Ерунда... – дружелюбно улыбнулся Рене, - Я собирался подвезти Маргариту, но у нее какое-то важное поручение от Алирио, и она еще не скоро освободится.
Марина на секунду задумалась, взвешивая все за и против. Химик был явно не лучшей компанией в этот вечер, но с другой стороны, ей не придется идти пешком домой. К тому же, можно было воспользоваться ситуацией и попытаться разговорить молодого человека, чтобы узнать о планах Лауры и Эрнесто.
- Только пристегнитесь, - попросил Рене, дождавшись, когда мулатка усядется на пассажирское кресло.
- Зачем?
- Мало ли, вдруг полиция...
- А, ну да... – Марина потянулась к ремню безопасности, даже не скрывая усмешки на своем лице.
- Конечно, вам дель Торо полиция не помеха, а мне зачем проблемы? Вкатают штраф, плати им потом... Так никакой зарплаты не хватит, - продолжал зачем-то объяснять Рене, не замечая насмешливого выражения попутчицы.
- Я слышала, что Алирио живет у тебя, не так ли? – поинтересовалась Марина, размышляя с чего бы начать разговор, чтобы вывести его на нужную ей тему.
- Да, - подтвердил Рене, интенсивно кивая головой, словно его слов было недостаточно, - Бедняга... Но он молодец, держится... Никогда бы не подумал, что сеньор Людовико вот так вот... Чтобы такое... – молодой человек запнулся, пытаясь подыскать подходящее слово, - Хорошо, что Алирио с Глорией, - через пару секунд продолжил он.
- Чем же?
- Любовь – это прекрасно, - философски заключил парень и, на мгновение обернувшись к Марине, подмигнул ей, после чего снова уставился на дорогу и продолжил с заговорщиским видом, - А ведь я давно в курсе, что эта парочка вместе, потому что в самом начале они встречались у меня дома. Да-да, - добавил он, снова принимаясь кивать головой в подтверждение своих слов, - Устроили у меня самое настоящее любовное гнездышко. Вообще, Алирио – везунчик, каких поискать... – продолжал тараторить Рене, - Встречались-встречались, а тут бац! Глория оказывается дочерью Альтаграсии!
- Ты это называешь везением? – Марина, которую совершенно не интересовали подробности этого романа, не смогла сдержать иронии, - Тоже мне невеста. Была незаконорожденной дочерью дальнобойщицы и моего братца, а стала плодом запрещенной любви священника и моей сестрицы, которая потом падре и пристукнула. Не считая сгоревшего дома вместе с придурковатым папашей и матерью – алкоголичкой вдобавок к неизвестно где пропавшему младшему брату, не соизволившему появиться даже на похоронах отца, - выпалив это, мулатка посмотрела на молодого человека.
- Вообще-то... – замялся тот, - Я не совсем это имел в виду. Но любовь – это прекрасно...
- Да? – Марину, которая в лице Рене, наконец-то нашла слушателя, на которого могла выплеснуть всю свою злость и недовольство, уже было не остановить, - Конечно, любовь – это самое лучшее, что может случиться с человеком. А все остальное – не важно. Наверное, Лауре тоже несказанно повезло? А что? Подумаешь, отец обрюхатил сестру лучшего друга и скрывал от всех, а когда тайна раскрылась, отбросил копыта. Зато у нее есть Эрнесто, огромный живот и свадьба когда-нибудь потом, если еще кого-нибудь не убьют. Или эта аферистка Моника! Ей тоже повезло не дай Боже, когда все раскрылось, и ее выгнали с позором из особняка, да? Вот иди к ней и расскажи, как прекрасно, что у нее любовь. Она обязательно оценит, – женщина выразительно посмотрела на парня.

Приятная истома неумолимо исчезала с каждой уходящей минутой, превращаясь в легкое и почти неощутимое воспоминание о только что пережитом наслаждении, а ее место занимала знакомая и мучительная тревога, будящая вопросы, ответы на которые Эмма не знала. Например, какого черта она снова позволила этому случиться? Но все убеждения, слова, доводы и страхи растворялись в воздухе, стоило девушке оказаться один на один с Алирио, словно тот обладал даром гипноза и незаметно для нее подчинял своей воле ее чувства и действия.
Эмма приподнялась на подушке и покосилась на лежащего рядом с ней обнаженного молодого человека, чей силуэт был едва различим в полумраке спальни.
- У тебя есть зажигалка? – словно почувствовав на себе ее взгляд, тихо спросил Алирио, шаря рукой по тумбочке, - Кажется, я свою где-то оставил...
- Нет. И вообще, ты можешь здесь не курить? Диего не нравится сигаретный дым, – чуть раздраженно бросила Эмма, натягивая на себя простыню и демонстративно отворачиваясь в противоположную сторону, - У меня иссякла фантазия на отговорки.
- Прости, я так часто бываю здесь вместо него, что постоянно забываю про существование милого доктора, – усмехнулся молодой человек и, нащупав выключатель ночника, зажег свет, садясь на кровати.
- Главное, чтобы ты не забыл про Глорию, - не оборачиваясь, парировала Эмма.
- Я не забываю о ней ни на минуту, - Алирио, нагнувшись, нарочито медленно поднял с пола разбросанную одежду, - У меня великолепная память, - с изрядной долей иронии в голосе добавил он, натягивая следом за трусами джинсы.
- Давай, ты уже пойдешь к своей невесте, а? – Эмма резко села на кровати, продолжая прижимать к себе простыню, чтобы скрыть стесняющую ее теперь наготу, - Не могу тебя видеть.
- Неужели, все было так плохо, что тебе не терпится от меня избавиться? – застегнув молнию на брюках, Алирио с улыбкой развернулся к любовнице, скользя по ее поникшей фигуре насмешливым взглядом.
- Ты знаешь, что нет, - Эмма заставила себя посмотреть ему в глаза, - Но это безумие должно прекратиться. Я не могу больше обманывать Диего... Боюсь подумать, что будет, если он узнает...
Справившись с пуговицей на рукаве, Алирио присел на край кровати и ласково провел пальцами по щеке умоляюще смотревшей на него девушки:
- Нам ведь хорошо вместе, зачем усложнять?
- Я не усложняю, но так нельзя. Это неправильно...
- Надеюсь, ты не собираешься раскаиваться во всех своих грехах, - холодно ответил Алирио, тут же поднимаясь с постели, - Я не священник. Если тебя мучает совесть, сходи в церковь...
- Ты – мерзавец. Заткнись и уходи, - зло перебила Эмма.
- Знаешь, - молодой человек на мгновение замолчал, деловито осматривая комнату, чтобы убедиться, что ничего не оставил, после чего продолжил, - Нам, пожалуй, действительно пора расстаться.
Убедившись, что Алирио ушел, Эмма откинулась на подушки и невидящим взглядом уставилась в потолок, пытаясь разобраться в урагане собственных эмоций. Она не сомневалась, что ее связь с Агуеро была ошибкой с самого начала. С того самого вечера, когда он подвез ее в больницу, а потом под утро завалился в квартиру Лауры пьяный до такой степени, что еле держался на ногах. Ей не стоило пускать его, но девушка, изумленная таким неожиданным визитом, просто не сумела возразить и захлопнуть перед ним дверь. Позже, оставив молодого человека отсыпаться на диване в гостиной, она позвонила на винодельню предупредить, что ее не будет, и тогда узнала о пожаре в особняке Агуеро и разыгравшейся там трагедии. А потом совершенно разбитый и потерянный Алирио, каким Эмма никогда его не видела, попросил позволить ему остаться в квартире, потому что ему некуда больше пойти. И она, не в силах совладать с охватившей ее жалостью к нему, снова не смогла отказать. Весь остаток дня они провели вместе, не выходя из дома. Алирио, как будто они были давними закадычными друзьями, откровенно и не скрывая своего горя, рассказывал ей о детстве, об отце. Делился воспоминаниями, детскими мечтами и страхами. А Эмма терпливо слушала и старалась как-то утешить молодого человека.
Она не помнила, как они оказались в постели, как слезы горя сменились горячими поцелуями, а слова, наполненные болью, превратились в жаркий шепот, нарушаемый прерывистым страстным дыханием.
Потом все изменилось. Она продолжала тайно встречаться с Алирио, но уже совершенно четко понимая, зачем. И желая этого. А потом коря и проклиная себя за слабость и похоть. Диего же все чаще и чаще пропадал в больнице, отдалялся от нее, не звонил по нескольку дней, хотя и появлялся потом, как ни в чем ни бывало с роскошным букетом цветов, окружая ее ласковым вниманием и нежной заботой, как самый галантный кавалер, даже не догадываясь, какие угрызения совести мучили в такие моменты Эмму.
- Я должна взять себя в руки, - тихо прошептала сама себе девушка, проводя рукой по той части постели, где совсем недавно лежал Алирио, - Все кончено. Навсегда. Мое будущее только с Диего.

Марина невольно улыбнулась, поднимаясь по лестнице и вспоминая свой разговор по дороге в особняк с Рене. Каким-то чудом этому незадачливому молодому человеку удалось поднять ей настроение. Да и оказавшись дома, Инесса обрадовала хорошими новостями. По словам экономки, Беренис, оказавшейся в больнице с тяжелым сердечным приступом после оглашения результатов ДНК и скандала с Моникой, сегодня вечером стало хуже. Поэтому практически все находились сейчас там, даже Эрнесто с Лаурой, которую больная старуха зачем-то возжелала видеть перед смертью.
«Вот куда так спешила Альтаграсия», - подумала Марина, проходя по коридору второго этажа к дверям своей комнаты, - «Странно, что Лаура согласилась. Наверняка, передумала отнекиваться и решила признать Висенту матерью, но только сначала хочет узнать все подробности у Беренис, прежде чем объявлять себя дель Торо».
Оказавшись в своей спальне, Марина небрежно бросила на кровать сумочку и подошла к окну, распахивая стеклянную дверцу, ведущую на балкон. Женщина собралась принять душ, но снаружи донесся голос Саграрио, чья комната находилась рядом со спальней мулатки, и Марина замерла, как вкопанная.
- Не понимаю, почему я должна как-то обосновывать свое решение. Неужели, одного моего желания изменить завещание недостаточно? – наступила пауза, и Батиста поняла, что девушка, скорее всего, разговаривает по телефону, - Нет, на меня никто не оказывает давления, просто обстоятельства изменились, и я больше не хочу, чтобы в случае моей смерти все мое состояние унаследовал мой дядя Эрнесто, - продолжила тем временем говорить Саграрио.
«Что еще задумала эта мерзавка?» – Марина осторожно скинула туфли и на цыпочках подкралась к балкону, стараясь не упустить ни слова.
- Естественно, это мое добровольное решение. Я не понимаю, зачем такие сложности? Я всего лишь передумала и хочу поменять имя наследника в своем завещании. Я не собираюсь умирать, это простая формальность... Не вижу ничего странного в том, чтобы после моей смерти винодельню унаследовала будущая жена моего дяди и их ребенок, которой еще не родился. Тем более, что Лаура является моей двоюродной тетей, хоть и не официально. И вообще, я не спрашивала вашего мнения или совета. Я хочу изменить завещание и требую удовлетворить мою просьбу как можно быстрее.

Алирио закрыл сотовый и довольно улыбнулся, сидя в машине возле больницы прямо напротив входа и разглядывая светящееся яркими огнями многоэтажное здание. Кажется, на этот раз не придется форсировать события, потому что по словам Глории, находившейся вместе с остальными возле палаты Беренис, Лаура должна была появиться с минуты на минуту. Осталось только дождаться ее приезда, а потом сделать так, чтобы они остались одни. И тогда он, наконец-то, осуществит свою давнюю мечту, к которой так долго шел.
Чтобы скоротать бесконечные минуты ожидания, Алирио закурил и, устроившись поудобнее на сидении, принялся размышлять, анализируя события последних недель, пролетевших так быстро, словно несколько дней, но зато богатых на всевозможные сюрпризы, как приятные, так и не очень. Одним из самых ужасных в его жизни стал пожар, который, теперь уже официально, произошел из-за неосторожного обращения с огнем по вине Чичиты. Когда Алирио, все еще не пришедший в себя от новости о возможном родстве Лауры с его отцом, заметил полыхающее пламя, охватившее особняк, он, не раздумывая, бросился в дом, совершенно не отдавая себе отчета в том, что этот поступок мог стоить ему жизни. Увидев мать, лежащую без движения на полу в гостиной, охваченной огнем и дымом, Алирио и в голову не пришло, что отец мог находиться наверху, позволив Чичите так напиться. Дальше он действовал на автомате и только потом узнал, что его опрометчивое решение не оставило Людовико, находившемуся наверху, шансов на спасение. И сколько бы его не уверяли в том, что отец просто задохнулся во сне, практически ничего не почувствовав, Алирио не мог себе простить его гибель. До сих пор, вспоминая ту ночь, мужчина чувствовал, как горечь утраты колючим и противным комком застревала в горле, не позволяя дышать и заставляя кулаки сжиматься от бессильной ярости.
Эмма помогла ему забыться и смириться с тяжелой потерей, и именно она стала еще одним сюрпризом, так неожиданно и смиренно принявшей его в свои объятия. Новизна этих отношений, будоражущая кровь страсть и неконтролируемое желание окончательно вернули Алирио к жизни. А дальше приятные сюрпризы посыпались на него, как из рога изобилия, как будто Судьба старалась компенсировать мужчине тяжелую утрату. Сначала известие о том, что Глория на самом деле являлась дочерью Альтаграсии и убитого падре Себастьяна, что только упрощало его отношения с девушкой, одновременно отдаляя ту от возможного влияния Саграрио. К тому же, ошарашенная Глория была настолько потеряна, что практически превратилась в мягкий, поддатливый пластелин в его руках, принимая его советы, как практическую рекомендацию к действию. Алирио сразу же смекнул, какую выгоду сулят ему хорошие отношения с Альтаграсией, готовой от счастья, что ее дочь простила и признала ее, не задумываясь, благословить их брак, в отличие от Хаки, которая не только не выносила его, но и каждый раз подчеркивала свое пренебрежительное отношение и недовольство выбором Глории. Поэтому молодой человек, призвав на помощь все свое красноречие, сумел убедить девушку, читая той проведи не хуже приходского священника о готовности прощать и человеческом милосердии.
Следующим сюрпризом стало нежелание вмешиваться в дела Альтаграсии со стороны всех остальных обиталей особняка. Даже Саграрио и Эрнесто, узнав о романе между ним и Глорией, предпочитали сохранять нейтралитет, делая вид, что их это совершенно не касается. Потом – беременность Глории, хоть и желанная, но ставшая приятной новостью. А теперь в довершение ко всему Моника оказалась самозванкой, а Маркосу, скорее всего, было суждено провести за решеткой остаток своей никчемной жизни, взяв на себя и его, Алирио, «грехи», поставив тем самым своеобразную точку в деле Жены Иуды.
И сегодняшняя ссора с Эммой была, как нельзя кстати, потому что теперь можно было с чистой совестью забыть о существовании сеньориты Брант, сосредоточив все свое внимание на Глории. Оставалось только одно незаконченное дело, в котором Алирио не хотелось никаких сюрпризов.
Молодой человек, не сводящий внимательного взгляда со входа, увидел, как к дверям больницы приблизились две фигуры – высокого статного мужчины и идущей рядом с ним темноволосой беременной женщины.
- Ну что ж, Лаура... – бросая недокуренную сигарету на темный асфальт, проговорил Алирио, наблюдая, как эти двое вошли в здание, - Удачи. Она тебе пригодится. Впрочем, как и мне...

- Не думала, что ты придешь… - слабо, но внятно проговорила Беренис, увидев, как в палату вошла Лаура, и жестом поманила ее к себе, - Спасибо, что согласилась. Нам нужно поговорить…
- Нам? – возмущенно воскликнула женщина, плотно закрывая дверь и приближаясь к кровати.
По дороге в больницу Лаура собиралась высказать все, что собиралась, как только окажется один на один с Беренис, но сейчас не решалась, заметив, как изменилась пожилая женщина со дня их последней встречи. Если бы она не знала, что это Беренис дель Торо, вряд ли бы смогла признать в лежащей перед ней старухе со впавшими щеками и серым, неестественным цветом лица мать Альтаграсии.
- Да, нам, - Беренис вздохнула и замолчала, уставившись в потолок немигающим взглядом.
Лаура, выждав пару секунд, испуганно огляделась, подумав, что та умерла, но пронзительный писк подключенного к пожилой женщине аппарата свидетельствовал об обратном.
- Ты не поверишь, но твой отец… То, что случилось с ним… Я этого не хотела… - еле слышно произнесла Беренис, нарушив затянувшуюся паузу, - Буэновентура был моим единственным другом.
Лаура молчала. В начале, выписавшись из больницы, она порывалась отправиться в комнату Беренис, чтобы высказать все, выплеснуть наружу боль, ненависть и ярость, накопленную годами, но останавливала себя. Убеждала, что только сделает хуже, вынудив ту рассказать их общую тайну, касающуюся падре Себастьяна. Умершего отца уже не вернуть, но был ребенок, о котором Лаура обязана была думать. Поэтому она старалась держаться подальше от Беренис, избегая ее общества и сосредоточившись только на том, что касалось Эрнесто, работы и рождения будущего ребенка. Лаура даже порывалась уехать из особняка, но, в конце концов, поддалась на уговоры Саграрио не делать этого.
Ни до, ни после похорон Буэновентуры никто не поднимал в ее присутствии тему Висенты, а сама Лаура заставляла себя не думать об этом, предпочитая считать все сказанное в тот вечер, когда умер ее отец, бреднями сошедшей с ума старухи. Так было проще и легче, в противном случае женщине казалось, что она окончательно свихнется, копаясь в прошлом и борясь с сомнениями.
Теперь, находясь в больничной палате и глядя на старую и умирающую женщину, в которую превратилась Беренис, Лаура понимала, что, скорее всего, это ее последний шанс узнать правду. Именно поэтому она согласилась приехать навестить Беренис, когда ей позвонила Альтаграсия и сообщила о желании матери ее увидеть. Но никак не могла решиться задать мучавшие ее вопросы, боясь того, что она услышит в ответ.
- Ты не веришь мне?
- Почему не верю? – горько усмехнулась Лаура, опускаясь на стул возле кровати и скрещивая руки на груди, - Учитывая, что ты своими руками отправила Альтаграсию в тюрьму и со спокойной совестью жила все эти годы, пока твоя дочь была за решеткой, вряд ли меня удивит то, как ты отплатила моему отцу за его преданность и дружбу.
- Ты тоже молчала…
- Молчала, - Лаура угрюмо кивнула, - А что мне оставалось? Отправиться следом за Альтаграсией, прихватив с собой всех остальных? Хаку, Рикарду, Чичиту? Потому что в ту ночь все совершили преступление…
- У тебя были свои причины молчать, у меня – свои… - тихо проговорила Беренис, - Вряд ли ты меня поймешь, потому что это надо пережить, чтобы понять. Каково это, когда жизнь рушится, когда мечты становятся кошмаром, когда собственная жизнь превращается в ад.
- Поэтому ты и меня забрала в этот ад, да? За компанию? – Лаура слегка наклонилась вперед, - Думаешь, моя жизнь – это не ад? Ты… Вы… все что случилось… - женщина запнулась, осознавая, что та прочная стена, которую она построила, оставив позади нее прошлое и страшную ночь на третье января, готова вот вот рухнуть, - Все могло бы быть по-другому, понимаешь? Если бы не было этой ночи… Если бы…
- Не могло, - покачала головой Беренис, печально улыбаясь, - Потому что ты дель Торо, - увидев, как напряглась Лаура, пожилая женщина жестом умоляюще сложила руки, - Пожалуйста, дай мне мне возможность сказать…
- Что это изменит? Зачем? Я ничего не хочу знать...
- Глория – дочь Себастьяна. Он не должен был этого знать, но я проговорилась. Случайно… Думала, что он знает, а он ничего не знал…

**************************************************
Я на «Книге фанфиков»
Я в «Контакте»
Я в «Живом Журнале»
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:18

- Не понимаю, зачем ты мне все это рассказала? – устало вздохнула Лаура, обводя глазами больничную палату и медленно поднимаясь со стула, - Неужели, надеялась, что я тебя пожалею или прощу? – женщина замерла, не сводя пристального взгляда с лежащей перед ней на кровати Беренис в окружении проводов и медицинских приборов.
- Мне нужно было это все кому-то рассказать... – после небольшой паузы тихо ответила та, глядя прямо перед собой.
- Так тебе страшно умирать, поэтому ты решила исповедаться? А я разве похожа на священника? – зло усмехнулась Лаура, не двигаясь с места и буравя пожилую женщину ненавидящим взглядом, - Впрочем, учитывая твою своеобразную манеру общения с падре Себастьяном... – она многозначительно расширила глаза и покачала головой, - Но, знаешь, я ведь плохой слушатель. Неблагодарный... И знаешь почему? – Лаура наклонилась почти к самому лицу Беренис, переходя на зловещий шепот, - Потому что если бы ты и мой отец не думали только о себе, все было бы по-другому... Падре Себастьян был бы жив, Альтаграсия не провела бы в тюрьме двадцать лет, а твой муж никогда бы не посмел ко мне прикоснуться...
- Хуан Висенте убил бы Себастьяна... И твоего отца тоже, если бы узнал, - начала Беренис, но Лаура не позволила ей договорить.
- Думаешь? – перебила она, выпрямляясь и принимаясь мерить шагами небольшое пространство возле больничной койки, - Может быть... Но одно я знаю точно. Мне бы не пришлось расти на задворках особняка, не пришлось бы умирать от зависти каждый раз, когда Хуан Висенте дарил Альтаграсии какое-нибудь новое платье или куклу... Не пришлось бы потом... – она замолчала, почувствовав, как к горлу подступает тошнота только от одного воспоминания о том, что связывало ее с Хуаном Висенте, - И знаешь что самое ужасное во всем этом? – не дожидаясь ответа, продолжила женщина, - Что я никогда не узнаю, какой могла бы быть моя жизнь, если вы ее не испортили! Поэтому я никакая не дель Торо. Моя мать не Висента Агуеро дель Торо, а Ирма Торрес. Простая медсестра, которая умерла в ту ночь, когда я появилась на свет... Вы ведь это все годы мне рассказывали? А сами знали правду, но продолжали врать... Даже тогда в церкви ты...
- Я ничего не знала, - вмешалась Беренис, с трудом приподнимая голову на подушке и тут же, болезненно поморщившись, опустилась обратно, - Тогда... В ту ночь... Я не знала, что ты дочь Висенты. Твой отец рассказал мне гораздо позже, когда Хуан Висенте уже отправил тебя учиться.
- Даже если бы ты знала, это бы ничего не изменило, потому что тебя бы это не остановило... Не понимаю, зачем я вообще все это слушаю? Все равно ничего уже не изменишь. Мой отец мертв, а ты вот-вот составишь ему компанию на том свете, - с ненавистью бросила Лаура, забирая сумочку со стула и направляясь к двери, но на мгновение остановилась и развернулась к молчавшей женщине, - Если есть Бог и прочая ерунда, которую ты так старательно внушала нам в детстве, то пусть он понимает и прощает тебя. Совсем скоро ты отправишься туда, где тебя будут ждать и Висента, и твой муж, и мой отец, и даже падре Себастьян, - Лаура усмехнулась, - Вот им и будешь объяснять, какого черта ты все это сделала, надеясь на понимание... Там тебя ждут...
- Тебя тоже, - еле слышно добавила Беренис, когда захлопнулась дверь, - Тебя тоже...

- Ты!? – Лаура, выйдя из палаты и не в силах сдвинуться с места, прислонилась к стене и беспомощно обвела глазами совершенно пустой холл больницы, в котором не было никого кроме стоявшего в нескольких шагах от нее Алирио.
Мысли путались, а скованные страхом мышцы не позволяли пошевелиться. Хотелось закричать, но не получалось выдавить ни звука. Женщина судорожно вздохнула, понимая, что в ее состоянии просто не успеет выбежать в коридор и позвать на помощь.
- Да, хотел с тобой поговорить, - Лауре показалось, что Алирио улыбается, но перед глазами все вдруг поплыло, превращая окружающий ее мир в расплывчатое серое пятно.

- Работы море, - Мануэль, прижимая плечом сотовый к уху, с отвращением посмотрел на бумаги, разбросанные в беспорядке на столе, - Я, конечно, постараюсь вырваться пораньше... Но нашу поездку, наверное, придется перенести на завтра.
- Ты надо мной издеваешься, да? – через несколько секунд из мобильного послышался раздраженный голос Моники.
- Ну зачем ты так... – укоризненно произнес Мануэль, - Карденас рвет и мечет, потому что Маркос по-прежнему... – он осекся, - В общем, комиссар срывает зло на мне. Ну откуда я мог знать, что он нагрузит меня работой по самое не могу?
- Вот только не надо врать, хорошо? – зловеще процедила девушка, - Ты – главный в полиции Кароры, ты раздаешь указания, а Карденас тебе не указ. Он вообще может идти лесом вместе со своими придирками и требованиями.
Инспектор, откинувшись на спинку кресла, обреченно вздохнул. Моника в точности повторила его слова. Сколько раз после разговоров с Карденасом, в которых тот требовал подробностей о ходе расследования, Мануэль рассуждал о своей значимости, снисходительно отзываясь о своем непосредственном начальнике. Моника внимала этим пламенным речам с сочувствующей улыбкой, и, как казалось полицейскому, принимала все его рассуждения за чистую монету. Доказывать сейчас обратное и рушить образ всесильного инспектора было, по крайней мере, унизительно.
Пока Мануэль думал, как выйти из положения, девушка, не дождавшись ответа, заговорила вновь.
- Теперь, когда оказалось, что я не имею отношения к семье дель Торо, ты просто потерял ко мне интерес. Я тебе больше не нужна...
- Моника, - стараясь, чтобы его голос звучал, как можно нежнее, произнес Мануэль, - Ты же знаешь, что это не правда. Ну сколько можно говорить об одном и том же? Хочешь откровенно? Хорошо, будет тебе откровенность. Карденас вызывает меня в Каракас вместе с отчетом по делу Жены Иуды. К тому же, я занимался результатами анализа ДНК в ущерб своей основной работе. Теперь вот расплачиваюсь, разбираясь в отчетах полицейских и прочей ерунде, которая накопилась за...
- Не надо разговаривать со мной таким тоном, словно я – последняя дура, - огрызнулась девушка, - И никуда я с тобой не поеду завтра. Кстати, можешь не торопиться, я больше не буду тебя напрягать и уйду.
- Куда? – с усмешкой поинтересовался Гарсиа, прекрасно понимая, что той некуда идти. Моника могла бы вернуться в дом Маркоса, все-таки по документам бывший журналист ее отец, но после того вечера, когда был убит Симон, она не упоминала о поместье. Мануэль предлагал ей съездить туда, чтобы посмотреть все ли в порядке, но девушка отказывалась, ссылаясь на неприятные воспоминания, - Послушай, ну какая разница, когда мы поедем к адвокату – сегодня или завтра? Один день погоды не сделает...
- Я никуда не поеду, - по слогам отчеканила Моника, давая понять, что приняла окончательное решение, и обсуждению оно не подлежит, - Это ничего не даст.
- Моника? Моника?! – полицейский приподнялся со своего места, перехватывая мобильный правой рукой и прикладывая его к уху. Из трубки доносились короткие гудки, - Черт... – тихо выругался Гарсиа и, захлопнув крышку сотового, бросил его на стол, - Несчастная идиотка, - в сердцах произнес он, понимая, что придется заново уговаривать Монику.
После того, как девушку с позором выгнали из особняка, она окончательно утратила интерес к жизни. Мануэль пытался убедить Монику, что их обманули, что результат наверняка купленный, но та лишь неопределенно пожимала плечами и отвечала, что теперь ей все равно. Когда Гарсиа почти потерял голос и надежду привести свою любовницу в чувство, позвонила Глория и сообщила, что у Беренис приключился сердечный приступ, и та находится в больнице. Моника, услышав, что бабушка находится при смерти, решила навестить ту, забыв о приказе Альтаграсии держаться подальше от их семьи. Само собой, девушку не подпустили к палате, и даже Глория, сообщившая о произошедшем, держалась в стороне и виновато опускала глаза, чтобы не встречаться взглядом с Моникой. В итоге они были вынуждены караулить в больничном холле врача, чтобы, воспользовавшись служебным положением Гарсии, расспросить того о состоянии доньи Беренис. Прогнозы доктора были неутешительными и еще сильнее выбили Монику из колеи, потому что она чувствовала себя виноватой в том, что произошло с «бабушкой». Единственным человеком, который до последнего верил, что девушка тоже дель Торо.
Весь вечер Моника проплакала в комнате в скромной квартире Мануэля, а тот размышлял, как вывести всех этих гадов на чистую воду. Наблюдая за страданиями Моники, он заметил за собой, что уже не переживает за то, что наследство ускользнуло у него из рук. Более того, ему было откровенно наплевать на миллионы старика дель Торо, куда больше его беспокоило состояние Моники. У него сердце сжималось, когда он слышал ее рыдания, и хотелось голыми руками передушить всю эту семейку, заставляющую бедную девушку так страдать.
В конце концов, он решил, что надо поехать в Каракас и поговорить с врачом, который делал анализ ДНК, и попытаться выяснить, действительно ли тот настоящий. Уже оказавшись в больнице, Мануэль понял, что это было плохой идеей. С ним отказались разговаривать и, как понимал сам Гарсиа, были совершенно правы. Кто он такой, чтобы что-то оспаривать и доказывать? Именно поэтому по возвращению домой он начал динамично обрабатывать Монику, что она должна опротестовать результаты и потребовать сделать анализ повторно. Он даже был готов влезть в свои сбережения и сам заплатить за процедуру, лишь бы доказать, что Моника – дочь Альтаграсии. После утомительных уговоров он прибегнул к своему главному аргументу: если окажется, что Моника принадлежит к семье дель Торо, в чем полицейский ни секунды не сомневался, Беренис на радостях быстро пойдет на поправку. И вот теперь приходилось начинать все сначала.
- Идиотизм какой-то... – пробубнил Мануэль, придвигаясь вместе с офисным креслом к столу и с тоской разглядывая бумаги.

- Тебе точно уже лучше? – Алирио внимательно посмотрел на свою спутницу, сидевшую на диване в холле больницы и допивающую из прозрачного пластикового стаканчика воду.
- Да, - Лаура слабо кивнула головой и, покрутив в руках пустой стакан, решилась задать мучающий ее вопрос, - Где все?
- Я отправил их по домам. Заверил Эрнесто, что привезу тебя в особняк в целости и сохранности после того, как мы поговорим.
- Он согласился? – с сомнением в голосе поинтересовалась женщина.
- Не сразу, но Глория мне подыграла, - Алирио хитро улыбнулся, - У нее сильно разболелась голова, а так как Габриель неожиданно уехал в Каракас, то Эрнесто пришлось везти их с Альтаграсией обратно в особняк, поверив мне на слово.
- Что ты им сказал?
- Правду. Что нам надо поговорить, ведь мы теперь с тобой близкие родственники, - Алирио мгновенно стал серьезным, - Не могу представить... Моя бабка и твой отец... А после всего, что нас связывает, именно ты оказалась родной сестрой моего отца.
- Сводной, - глухо уточнила Лаура.
- Да какая разница? – пожал плечами Алирио, - В любом случае ты - моя тетя. Отец бы сошел с ума, если бы узнал...
- Да уж... – женщина вздохнула, опуская глаза, и призналась, - Ты меня напугал...
- Это ты меня напугала... – рассмеялся Алирио, вспомнив, как он едва успел подхватить теряющую сознание Лауру раньше, чем та упала прямо на пол в холле больницы, - Да еще этот зануда-врач с его подозрительной физиономией и расспросами...
- Этот врач, между прочим, тот самый Диего, с которым встречается Эмма, - Алирио показалось, что Лаура специально сделала ударение, словно намекала на их связь, но дальнейшие ее слова заставили его моментально забыть о любовнице, - Именно он обнаружил окровавленный труп Лилы...
- Да? – молодой человек с ухмылкой пожал плечами и тихо добавил, - Надо же... Не повезло ему... Когда я уходил, Лила выглядела неважно...
- Надо полагать, что ей повезло еще меньше... – с горькой усмешкой произнесла Лаура, изучая лицо собеседника, - Зачем ты это сделал?
- Не здесь, - Алирио торопливо оглянулся по сторонам, - Пойдем, нам действительно нужно поговорить.
- Куда? – Лаура замялась, не решаясь последовать за ним.
- Только не говори, что ты боишься... – молодой человек поднялся и изумленно уставился на женщину, - Ты решила, что я собираюсь тебя... Что я могу... – он не договорил, прочитав ответ в глазах Лауры.
- Можно подумать, у тебя никогда не возникало такой мысли...
- Ты рехнулась? С какой стати мне это делать, тем более, теперь, когда выяснилось, что ты моя тетя? Ты же единственный близкий человек, который меня понимает, и которому я могу доверять.
- Это разве что-то меняет?
- Для меня - да. Пошли.

- Все-таки зря я ее оставил с Алирио в больнице, - сделав очередной глоток пива, снова принялся сокрушаться Эрнесто, - Лаура может разнервничаться после разговора с Беренис. Ей станет плохо... Вдруг что-нибудь случится?
- Что может случиться, если она в больнице, тем более не одна? – вопросом на вопрос ответил Соломон, обводя заинтересованным взглядом многочисленных посетителей бара «Карамба», в который, после долгих уговоров, сумел привести своего старого друга.
- Ты же знаешь, что Алирио... Не доверяю я этому... – Эрнесто замолчал, не позволив ругательству сорваться с языка, - Рядом с ним может случиться все, что угодно.
- Вряд ли девственность Лауры в опасности, - вырвалось у Вайсмана, но, заметив, как насупился Синклер, он поспешил добавить, понимая, что друг не оценил его шутки, - Я хотел сказать, что, учитывая репутацию Алирио, тебе не о чем переживать. Он – племянник Лауры, и, как бы тебе это не нравилось, им действительно необходимо поговорить.
- О чем?
- Откуда я знаю, - Соломон с легким раздражением развел руками в стороны, - Обо всем, что случилось, наверное.
- Это не могло подождать до утра? – пробубнил Эрнесто, не замечая, что его друг начинает терять терпение.
- Наверное, не могло. Не забывай, что им обоим пришлось не сладко. Может быть, Алирио надо с ней посоветоваться по поводу матери.
- И что ему Лаура может посоветовать? Он уже сам засунул мать в психушку, никого не спрашивая.
- А что он, по-твоему, должен был делать? Поселить у Рене или в особняк, чтобы она и нас спалила? – Вайсман красноречиво замолчал, жестом подзывая проходившего мимо официанта, - Еще две бутылки Полара, пожалуйста.
- Вообще-то, ты прав, - дождавшись, когда они останутся одни, задумчиво протянул Синклер, - Ведь Чичита совсем плоха после гибели Людовико. В лечебнице ей самое место. Там хотя бы будут за ней присматривать...
- Вот видишь, - победно улыбнувшись, Соломон покачал головой, - Все будет в порядке. Они поговорят, и Алирио привезет твою драгоценную Лауру в целости и сохранности домой. А мы пока с чистой совестью можем расслабиться и перестать думать о проблемах...
- И все-таки я ему не доверяю, - Синклер, погруженный в собственные мысли, даже не слышал слов друга, - Не понимаю, куда смотрит Хака. Я бы Алирио за километр не подпустил к Глории... Какая она мать, если...
- Хака против, но Глория у нее разрешения не спрашивала, - Вайсман, кивком поблагодарив расторопного официанта, принесшего заказанное пиво, протянул сидевшему напротив мужчине бутылку, - А Альтаграсия ничего против Алирио не имеет, наоборот. Но я другого не понимаю. Тебе-то какое дело?
- Как это какое? – воскликнул Синклер, - А Саграрио?
- Эрнесто, - Соломон, сделав глоток, опустил свою бутылку на стол и выразительно посмотрел на спутника, - Та история была сто лет назад, и ты не знаешь, что в действительности там произошло. Я знаю, что ты сейчас скажешь, но не забывай, что девушка была в него сильно влюблена. А пожаловалась тебе потом, когда они уже расстались. Дружище, послушай, - заметив, что мужчина собирается возразить, Вайсман торопливо продолжил, - Конечно, она – твоя племянница, но свечку ты не держал... И если у Саграрио нет проблем с тем, что Алирио встречается с Глорией, то ты-то зачем лезешь в бутылку?
- Ты намекаешь, что Саграрио всех обманула? – еле сдерживая гнев, воскликнул Эрнесто.
- Нет, я просто считаю, что тогда девушка немного преувеличила вину Агуеро. Я не утверждаю, что Алирио – ангел. И могу понять твое беспокойство, но не сейчас и не в отношении Лауры, - заметив разгневанный взгляд мужчины, Соломон примирительно поднял руки, - Братишка, мы же пришли сюда не об Алирио говорить? Давай лучше выпьем.
- Тебе легко рассуждать, - опустошив четверть бутылки одним глотком, с тяжелым вздохом посетовал Эрнесто, - Но каждый раз, когда я его вижу, то... – он замолчал, сжимая в бессильной ярости кулаки, - Так и хочется его придушить.
- Придется научиться сдерживать свои порывы, потому что вы теперь одна семья. И когда родится ваш с Лаурой ребенок, Алирио станет его кузеном.
- Как же это? Ведь это же... – Эрнесто, который только сейчас осознал то, как может отразиться на его жизни открывшаяся правда о собственной невесте, запнулся и беспомощно посмотрел на друга, - Что же теперь делать?
- Расслабиться и не думать о всяких глупостях, - пожав плечами, посоветовал Соломон, - Алирио не из тех, кто будет каждый день наведываться с подарками. Вспомни, что он родного-то брата с трудом выносил, так что вряд ли у тебя есть причина для беспокойства.
- Я начинаю думать, что Лаура права, когда просит уехать из Кароры после рождения сына. Еще не хватало, чтобы он вырос таким, как Алирио.

- Если хочешь, мы можем поехать в какое-нибудь кафе... Или ресторан, - предложил Алирио, ловко запрыгивая в машину и устраиваясь на сидении.
- Не надо, - Лаура, уже сидевшая рядом с ним, улыбнулась, - Я спокойна и верю, что ты не собираешься меня убить. По крайней мере, сегодня.
- Обещаю, что когда соберусь, ты узнаешь об этом первой, - в тон ей проговорил Алирио, поворачивая ключ в зажигании и одаривая женщину выразительным взглядом, - Поэтому вовсе не обязательно падать в обмороки каждый раз при моем появлении.
- А теперь серьезно, - когда машина выехала со стоянки около больницы, Лаура, проводив взглядом сверкающее огнями в темноте здание, развернулась к молодому человеку, - О чем ты хотел со мной поговорить?
- На самом деле, я хотел попросить тебя об одном небольшом одолжении.
- Я так и знала, - вырвалось у Лауры, выразительно закатившей глаза, - Кого ты теперь собираешься отправить на тот свет?
- Слушай, что у тебя за навязчивая идея, что я постоянно хочу кого-то убить? – усмехнулся Алирио, - За кого ты меня принимаешь?
- За самоуверенного психопата, который, не раздумывая, устраивает настоящую бойню в полицейском участке. За маньяка, который предпочтет перерезать горло испектору полиции, а потом зарезать свою бывшую любовницу, предварительно попытавшись столкнуть ее в обрыв на машине.
- Зря ты так... – нарочито грустно протянул Алирио, - Я, между прочим, могу и обидеться.
- А я, между прочим, на полном серьезе говорю, - произнесла Лаура, все больше распалясь и принимаясь отчаянно жестикулировать, - До сих пор не понимаю, как тебя не поймали. Особенно, после того, что ты устроил на винодельне с этим Каньеро.
- Причем тут я? – Алирио, не глядя на спутницу, улыбнулся и небрежно пожал плечами, - Это был несчастный случай. Вот если бы его нашли одетым в свадебное платье, тогда другой разговор...
- Не смешно, - Лаура, прекрасно поняв его намек, нахмурилась, - Тогда действительно был несчастный случай. Я никого не убивала.
- Я тоже не убивал.
- Да? А Лила с Каликсто покончили собой, решив для разнообразия перерезать себе горло, не так ли?
- Вполне возможно, - Алирио плавно затормозил, останавливая машину возле парка недалеко от винодельни и, оглядевшись по сторонам, добавил, усмехаясь, - А Хулиан Морера ударил себя по голове лопатой. Ему показалось мало, и он решил себя задушить.
- Идиот, - выругалась Лаура, откинувшись на сидении и посмотрев на ночное, усыпанное множеством ярких, мерцающих звезд небо.
- Согласен. Но я только не понимаю, как он потом подвесил себя на дерево... Лила знала, но уже никому не скажет.
- Ты идиот, а не он.
- Спасибо, тетя. Я тебя тоже очень люблю, - молодой человек отвесил шутливый поклон.
- Прекрати поясничать, - Лаура мрачно вздохнула и повернулась к Алирио, - Зачем ты ее убил? Вы же вроде бы ладили... Неужели, нельзя было просто договориться?
- Лила... – мужчина мгновенно стал серьезным, - Я не собирался этого делать, но... – молодой человек сжал двуми руками руль и печально покачал головой, - Она меня вывела из себя. Разозлила, пыталась угрожать и не оставила выбора... Понимаешь...
- Нет, - перебила женщина.
- Я пытаюсь объяснить, – он замолчал, не зная с чего начать, - Помнишь историю с Саграрио?
Лаура молча кивнула, скрещивая руки на груди и приготовившись слушать.
- Мы встречались, а ты, застав нас вместе, заставила меня ее бросить, боясь, что Эрнесто узнает и устроит скандал. Не надо было тебя слушать, потому что получилось только хуже. Я расстался с Саграрио, а она, решив, что я ее разлюбил, обвинила меня чуть ли не в изнасиловании. И Эрнесто устроил грандиозный скандал, которого ты так боялась... – Алирио печально улыбнулся, - Тогда ты договорилась с моей матерью, что если я уеду хотя бы на время, все успокоятся, а потом и вовсе забудут эту историю. Но в Каракасе произошло кое-что... – Алирио запнулся, решая, стоит ли быть с Лаурой предельно откровенным, - Квартира, в которой я жил, пока учился в университете, находилась рядом с женским интернатом. Знаешь, для таких богатых избалованных принцесс, которых родители отправляют подальше от дома получать хорошее образование, - он усмехнулся, - Вот с одной такой принцессой я случайно познакомился. Она чуть не угодила мне под колеса. Милая, симпатичная девочка... – Алирио помрачнел, выпуская из пальцев руль и откидываясь на сидение, - И очень похожая на Саграрио. По крайней мере, мне тогда так казалось, - молодой человек не спеша вытащил из лежавшей на торпеде пачки сигарету и прикурил, - Мы изредка встречались, болтали... Я старался забыть Саграрио, даже какое-то время встречался с Лилой. Но, наверное, не смог до конца забыть ее и то, что она мне сделала... В общем, на какой-то вечеринке я напился, поругался с Лилой и поехал домой. Уже около самой квартиры встретил ту девушку. Она тоже была пьяна, опоздала в интернат и осталась ждать меня около дверей, потому что ей некуда было идти.
- Надеюсь, ты ее не убил? – нарушила затянувшуюся паузу Лаура.
- Она покончила собой из-за того, что случилось той ночью, - Алирио медленно затянулся и выпустил перед собой дым, молча наблюдая, как он исчезает в ночном воздухе, - Миранда забеременела, об этом узнали в интернате, сообщили ее родителям. Я ничего не знал, даже не видел ее с той ночи. А потом... - молодой человек сделал еще одну затяжку, - Потом меня арестовали. Оказалось, что ее родители подали жалобу об изнасиловании.
- И что было дальше?
- А дальше я позвонил Лиле, которая уже работала в полиции, и попросил об одолжении. Именно она вытащила меня из этой истории. Естественно, не бескорыстно. Мой отец заплатил ей довольно приличную сумму за помощь, после этого она попросила какого-то своего знакомого дать показания, что тот отвез меня с вечеринки домой и остался в квартире на ночь. Так как у Миранды не было доказательств, меня отпустили, а ее родителям пришлось забрать жалобу. Потом я узнал, что она покончила собой, наглотавшись снотворного, - выбросив окурок за окно, Алирио посмотрел Лауре в глаза, - Если бы она мне рассказала с самого начала, все было бы по-другому. И Миранда была бы сейчас жива.
- Лила знала правду?
- Нет, я ничего ей не рассказывал, а она не спрашивала, - Алирио задумчиво посмотрел на верхушки деревьев в парке, плавно раскачивающихся от легкого ветерка, - Потом я вернулся в Карору, и мы не поддерживали никакой связи. Представь мое изумление, когда я встретил ее здесь на Празднике Урожая, - молодой человек невольно улыбнулся, - Дальше ты знаешь.
- Ничего я не знаю, - Лаура совершенно не разделяла его радости, - Почему ты ее убил? Почему не заплатил, чтобы она убралась отсюда навсегда? У нее же не было никаких доказательств...
- Именно это я и хотел сделать – договориться с ней, но не получилось, - Алирио вздохнул, - Лила была в панике. С того момента, когда Ромеро узнал, что мы с Лилой знакомы, и она проходила свидетелем в том деле, с ней стало невозможно договориться. Мне пришлось убрать инспектора, чтобы ее не раскрыли. А потом глупая смерть Микаэлы... – молодой человек покосился на Лауру, но поймав на себе ее испепеляющий взгляд, покорно поднял руки в воздух и невозмутимо продолжил, - Лила решила избавиться от свадебного платья, которое ты надела на девчонку. Подстроила покушение, чтобы оправдать исчезновение улики. Потом позвонила мне уже из больницы. Как-то странно говорила, намеками... Я ничего не понял, а тут еще этот Каньеро и, ты отказалась мне помочь. В общем, я поехал в больницу, чтобы все выяснить и договориться с Лилой, но она, как только узнала, что Франциско в Кароре, устроила настоящую истерику. Начала угрожать, что выдаст меня, что...
- Постой, - перебила Лаура, не пропускавшая ни слова, - Я что-то не понимаю. Причем здесь этот Карьеро?
- Каньеро учился со мной на одном потоке в университете, жил недалеко от меня. А еще он был безумно влюблен в Миранду, и ждал, когда девушка закончит школу, чтобы жениться. Когда она забеременела, Панчо договорился с ее родителями признать ребенка своим, но Миранда покончила собой...
- Он знал, что ребенок твой?
- Вряд ли Миранда ему рассказала, что было на самом деле, - Алирио пожал плечами, - Но он был уверен, что это так. И что я виновен в ее смерти и ребенка.
- Надеюсь, тебя это не удивляет? – одарив парня выразительным взглядом, произнесла Лаура.
- Надеюсь, ты не собираешься читать мне морали, тетя? – парировал молодой человек.
- Но если он ничего не знал, и не было никаких доказательств, - пропустив мимо ушей последнюю фразу Алирио, задумчиво проговорила Лаура, - То с какой стати тебе его бояться? И почему Лила так испугалась, что он здесь?
- Лила боялась, что так или иначе узнают, что мы с ней знакомы в прошлом, и таким образом догадаются, кто и почему убил Каликсто, и что теперь она покрывает меня. Что, вполне вероятно, и случилось бы, как только Каньеро понял, что Лила тоже здесь, и открыл рот, рассказав то, что знает, - пояснил Алирио, балуясь с зажигалкой и любуясь пламенем, - А Лила бы добавила масла в огонь... И даже, если бы никто ничего не доказал, моя и без того не лучшая в этом городе репутация была бы окончательно испорчена в глазах многих. Глория бы не была моей невестой, и мне бы пришлось навсегда распрощаться с винодельней. Но теперь это уже не важно, - не поднимая глаз от пламени зажигалки, довольно произнес молодой человек, - Все, что не делается, к лучшему. Теперь никто не узнает о той истории. Глория ждет ребенка. Мы поженимся, и половина винодельни моя.
- Если все так великолепно, то что тебе понадобилось от меня? – Лаура тоном, полным сарказма, напомнила о его просьбе помочь.
- Небольшое одолжение, - Алирио лукаво улыбнулся, посмотрев на сидевшую рядом женщину, - Чтобы ты поговорила с Саграрио и убедилась, что ей не взбредет больше в голову выдумывыть небылицы из прошлого. Глория не поверит ей, но я хочу избежать возможного скандала...
- Думаешь, Саграрио на такое способна? Разве только досадить Глории, которую она не выносит.
- Вот видишь? А я не хочу испытывать судьбу, - Алирио усмехнулся, - С меня хватит.
- Ладно, я посмотрю, что можно сделать, - после небольших раздумий согласилась Лаура, - Но ничего не обещаю.
- Придется постараться, потому что моя свадьба с Глорией тебе тоже выгодна, - добавил мужчина с хитрой улыбкой, - Я получу наследницу, и у меня не будет причин добиваться винодельни другими способами...
- Лучше бы ты беспокоился о том, чтобы никто не узнал, кто на самом деле убил Лилу.
- Мануэль – законченный идиот, а теперь после того, что случилось с Моникой, он постарается как можно быстрее закрыть дело, спихнув на Маркоса все убийства.
- Поживем-увидим, - Лаура внезапно нахмурилась, - Ты говорил, что Лила подкупила свидетеля. Ты его знаешь?
- Если честно, то я даже не помню подробностей. По нашей с ней версии я был пьян, поэтому меня никто не спрашивал. Наверняка, она нашла какого-то знакомого, заплатила и велела сказать то, что требовалось. Даже если этот свидетель вдруг объявится, какие у него будут доказательства? Я всегда могу сказать, что это клевета, - Алирио подмигнул обеспокоенной Лауре, - В любом случае Лила мертва, и никто не будет интересоваться ее прошлым и нашими с ней отношениями. Осталось только убедить Саграрио не устраивать сюрпризов.

**************************************************
Я на «Книге фанфиков»
Я в «Контакте»
Я в «Живом Журнале»
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:19

4 июля 2002 года

Марина внимательно наблюдала за сновавшими туда-сюда по коридору людьми, настолько озабоченными своими проблемами, что, казалось, они не замечали никого и ничего вокруг себя. Решив, что сейчас, когда семье дель Торо сообщили о кончине старухи Беренис, самое подходящее время сделать то, ради чего она приехала этим утром в больницу, женщина торопливо вышла из своего укрытия и направилась к палате интенсивной терапии, в которой находилась Саграрио.
В это отделение практически не пускали посторонних, но никто из персонала даже не обратил внимание на невзрачную монашку, спешащую куда-то по коридору, опустив глаза и прикрывая лицо полой коричневого апостольника.
Найти нужную палату оказалось не сложно, но только войдя внутрь, Марина смогла перевести дыхание. Сколько бы она себя не уверяла, что практически все члены семьи и приближенные к ним люди находятся сейчас в другом крыле здания, сердце бешенно колотилось и, казалось, вот вот выскочит из груди. Мулатка прижалась к дверям и попыталась успокоиться, не сводя взгляда с лежавшей в полумраке больничной палаты девушки. Размерный писк мониторинговой системы, к которой подключили находящуюся в коме Саграрио, действовал на нервы, заставляя вздрагивать от каждого звука.
- Ты сама во всем виновата, - справившись с волнением, Марина заставила себя подойти к больничной койке и зло посмотрела на бледное лицо девушки, - Надо было все оставить, как есть. И жила бы долго и счастливо! Но нет... – мулатка выразительно взглянула на Саграрио, - Тебе понадобилось все испортить. Маленькая дрянь! Вечно все делаешь назло. Даже умереть сразу не смогла. Но ничего, я исправлю это недоразумение, - женщина придирчиво оглядела оборудование и подключенные к девушке жизнеобеспечивающие приборы, - Теперь уже никакая Лаура тебя не спасет, дорогуша... – прошептала Марина, вытаскивая из бумажного пакета свадебную фату, позаимствованную из комнаты Лауры сегодня утром, - Ты уж прости, Лаурита, но эта мерзавка не оставила мне выбора. Да и вряд ли тебе пригодится теперь эта фата. Замуж ты все равно не выйдешь уже... По крайней мере, за Эрнесто.

Войдя в больничный холл с двумя стаканчиками горячего кофе из автомата, Алирио огляделся и поискал глазами Лауру. Как оказалось, он появился весьма кстати. Мануэль уже вовсю допрашивал ее, не обращая внимания ни на состояние женщины, ни на суматоху, царившую на этаже, где, несмотря на ранний час, собрались практически все члены семьи дель Торо, а также те, кто имел к ним отношение. Молодой человек решительно направился к Лауре, сидевшей на небольшом диванчике в самом углу помещения, одновременно рассматривая знакомые лица и кивая тем, кто только недавно приехал в больницу, узнав последние новости.
- Инспектор, я думаю, что сейчас не самое подходящее время, – приблизившись, Алирио сухо улыбнулся полицейскому.
Гарсиа, уже приготовившийся задать очередной вопрос, застыл с открытым ртом, наблюдая, как молодой человек ободряюще кивнул сидевшей рядом женщине, тут же с благодарностью посмотревшей на него, и протянул ей стаканчик с кофе.
- Но я обязан задать несколько вопросов. Таковы правила, - провожая глазами дымящийся напиток, пробормотал Мануэль, - Мне сказали, что именно сеньорита Брисеньо обнаружила сеньориту дель Торо в комнате, поэтому я должен...
- Мы нашли Саграрио вместе, поэтому я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы, а с моей тетей, - Алирио специально сделал ударение на последнем слове, - Поговорите потом, когда она придет в себя. Вы же понимаете... Такая трагедия. В ее положении нельзя волноваться, а тут такое... Тетя, - мужчина заботливо помог ей подняться, - Побудь с Эммой, пока Эрнесто разговаривает с врачом. Я сам поговорю с уважаемым инспектором.
Мануэль, так и не успевший ни возразить ни согласиться, был вынужден молча дожидаться, пока Алирио вернется к нему.
- Чем могу помочь? – любезно поинтересовался мужчина, присаживаясь на диван, где только что сидела сеньорита Брисеньо.
- Я не знал, что ты... Что вы родственники... – пробормотал Мануэль, что-то отмечая в своем блокноте.
- Мы сами недавно узнали, - Алирио театрально махнул рукой, - Долгая и запутанная история... Так что вы хотели узнать?
- Собственно, насколько я понял от сеньора Синклера, вчера поздно вечером его невеста сеньорита Брисеньо вошла в комнату сеньориты дель Торо и обнаружила ее без сознания.
- На самом деле это было немного не так, - усмехнулся Алирио, подумав, что даже в таких обстоятельствах Эрнесто ведет себя так, словно его не существует, даже не задумываясь, что таким образом искажает случившееся в глазах полиции, - Вчера вечером именно я привез тет... Лауру из больницы в особняк. Мы вернулись достаточно поздно, поэтому сеньорита Брисеньо любезно предложила мне остаться переночевать в особняке. Я согласился, а потом, когда как раз входил в комнату, приготовленную для меня, услышал, что тетя... что Лаура зовет меня на помощь.
- Мне сказали, что вчера вечером сеньорита Саграрио плохо себя чувствовала и просила ее не беспокоить, - сверившись со своим блокнотом, Мануэль пытливо посмотрел на сидевшего напротив него молодого человека, - Почему вы решили взломать дверь к ней в комнату?
- Как раз поэтому, - Алирио одарил Мануэля выразительным взглядом, - Лаура забеспокоилась. Пыталась достучаться, но моя троюродная сестра не открывала. Вот тогда тетя обратилась ко мне за помощью, - предвидя, каким будет следующий вопрос полицейского, молодой человек, не дожидаясь его, пояснил, - Сеньора Синклера и Вайсмана не было дома. Они вернулись позже.
- Что вы увидели, когда вошли?
- Что увидела тетя, я не знаю. Лучше вы потом спросите ее саму, - Алирио уже не пытался скрывать издевки в своем голосе, - Я же увидел Саграрио, лежавшую на полу без движения. Пока Лаура вызывала скорую помощь, я проверил у девушки пульс. Она была жива, но не реагировала... – молодой человек печально вздохнул, - Потом Лаура нашла пустую упаковку из под снотворного. Но что бы там не говорили врачи, и что дверь была закрыта изнутри, лично я не верю, что Саграрио покончила собой.
- В смысле? – Мануэль удивленно посмотрел на Алирио.
- Я считаю, что ее пытались убить.

Выйдя из больницы и сразу же свернув в небольшой сквер, Марина торопливо направилась в сторону винодельни. Ей так хотелось как можно быстрее оказаться подальше от этого места, что приходилось постоянно сбавлять шаг, чтобы не привлекать к себе внимание прохожих. Только отойдя от на порядочное расстояние, она смогла, наконец, остановиться и перевести дух.
- Кажется, меня никто не заметил, - тихо прошептала она, сворачивая с дороги к пышному кустарнику, чтобы там, спрятавшись в зеленых зарослях, стянуть с себя монашеское одеяние, а потом отправиться в ближайщее кафе, - Марине Батисте совершенно незачем приходить в больницу. Все прекрасно знают, что я терпеть не могла эту безумную старуху и наглую девчонку, поэтому никого не удивит, что я не пришла. А значит, ни у кого не возникнет подозрений, что я имею какое-то отношение к смерти Саграрио, когда поймут, что та мертва. И пока они сходят с ума от горя, я могу начинать праздновать свою победу. Потому что совсем скоро Эрнесто будет моим вместе с винодельней, а Лаура отправится к черту... – Марина замолчала, выходя на дорогу и направляясь к мусорному баку, чтобы избавится от ненужной больше монашеской одежды.

5 июля 2002 года

Мануэль еще раз пробежался глазами по отчету и, откинувшись назад, посмотрел невидящим взглядом на дверь не в силах поверить в результаты экспертизы. Это было слишком невероятно, чтобы быть правдой.
Подобные чувства он испытывал вчера, когда перепуганная медсестра, запинаясь, сообщила, что Жена Иуды убила сеньориту Саграрио дель Торо. Для него эта новость была подобно холодному душу, ведь он уже поймал неуловимого убийцу – Маркоса, который сидит в центральной тюрьме Каракаса и ждет суда. На негнущихся ногах Гарсиа пошел следом за врачом и Синклером, который, бросив беременную невесту на попечение Алирио и Эммы, рвался в палату к племяннице. Ошарашенный Мануэль даже не подумал вызвать подкрепление или приказать Эрнесто оставаться в коридоре.
Саграрио безмятежно лежала на больничной койке, сложив руки на груди, лицо было скрыто под густой фатой. Мануэль, не двигаясь с места, растерянно наблюдал за тем, как Эрнесто с нечеловеческим криком бросился к племяннице и, сорвав фату, упал перед постелью на колени. Он начал рыдать и умолять девушку проснуться. Со стороны действительно могло показаться, что Саграрио крепко спит. Причитания Синклера, пусть не сразу, но вернули Мануэля к жизни, и он принялся раздавать всем указания. Подоспевшие Соломон и Алирио вывели сопротивляющегося Эрнесто из палаты, а полицейский озадаченно огляделся по сторонам, не додумавшись тут же вызвать своих подчиненных. Приблизившись к кровати, Мануэль почувствовал, что наступил на что-то и, сделав шаг назад, недоуменно уставился на серебряную сережку, лежавшую на полу.
Первой его мыслью было, что сережка принадлежит самой Саграрио, просто Эрнесто не рассчитал силу, сдергивая фату, но инспектор тут же одернул сам себя. Маловероятно, что девушку положили в палату интенсивной терапии при всем параде. Справившись с отвращением, он взглянул на Саграрио и почти сразу же отвернулся, убедившись, что украшений действительно нет.
Дождавшись полицейских во главе с Патиньо и оставив их исследовать место преступления, Мануэль отправился вместе с доктором Лопесом в ординаторскую, чтобы допросить медсестру, так уверено заявившую, что пациентку убила Жена Иуды. Но и там Гарсию ожидало разочарование. Во-первых, девушка не видела убийцу, как вначале подумал полицейский. Она бесхитростно заявила, что система жизнеобеспечения была отключена, а лицо умершей скрывала свадебная фата. И это верное доказательство, что здесь не обошлось без Жены Иуды. Во-вторых, у медсестры не проколоты уши, сережку она потерять не могла, а в палату никого не пускали кроме нее и доктора Лопеса.
Допрос безутешных родственников и приближенных к семье дель Торо ровным счетом ничего не дал: все они находились в больничном холле друг у друга на виду, никто не отлучался. Почти никто. Моника, которой сообщили, что Беренис совсем плоха, снова приехала в больницу, но, как и в первый раз ее не пустили в палату к пожилой женщине, и девушка мерила шагами холл чуть поодаль, а когда доктор Лопес сообщил о смерти Беренис, куда-то исчезла.
Мануэля не на шутку напугало это обстоятельство, тем более, что Моника терпеть не могла Саграрио. Вечером он поговорил с девушкой по душам, но та, словно заведенная, повторяла, что ушла домой, потому что не могла там больше находиться. Естественно никаких свидетелей не было.
Заставив себя не думать о плохом, Мануэль решил дождаться результатов экспертизы, и даже позволил себе помечтать об успехе, потому что в этот раз Жена Иуды оставила улики. Помимо сережки, по-видимому, принадлежавшей убийце, и на которой могли быть отпечатки пальцев, на фате, украденной, как выяснилось, у Лауры, было обнаружено несколько волосков. Возможно, именно ему удастся раскрыть почти преступление века. Оставался Маркос, на которого Мануэль планировал со временем повесить клеймо Жены Иуды, но с него хватит и двух убийств – родного брата и инспектора Альварес.
И вот теперь, получив долгожданные результаты экспертизы, Мануэль жадно вчитывался в строчки, чертыхался, отодвигал отчет и снова углублялся в чтение, словно надеясь, что написанное там исчезнет.
- Моника не могла убить Саграрио, - пробормотал полицейский, откидываясь назад и закрывая глаза. Все улики указывали, что убийца – сеньорита Рохас Пауль. Именно ее волосы были найдены в палате Саграрио, оставалась сережка, на которой не было не было отпечатков пальцев, но сейчас Мануэль начал припоминать, что видел такие у Моники. Или похожие. Он никогда не интересовался такими мелочами, - Черт, черт, черт... – процедил Мануэль, снова придвигаясь к столу и хватая отчет. В другой ситуации он давно бы сорвался с места и бросился арестовывать убийцу, но это была Моника. Мануэль представил, как он равнодушным голосом зачитывает девушке ее права, и заскрипел зубами, понимая, что не сможет этого сделать. Можно было отправить Патиньо или любого другого полицейского, но допрашивать девушку придется ему самому. Встречи лицом к лицу не избежать.
Задумавшись, он не сразу заметил Патиньо, приоткрывшего дверь и заглянувшего в кабинет. Тот несколько секунд внимательно смотрел на начальника, а затем кашлянул, заявляя о своем присутствии.
- Что тебе? – мрачно спросил Мануэль.
- Только что звонил комиссар Карденас, он уже в курсе последний событий и хочет знать, как продвигается расследование, - закрыв за собой дверь, сообщил полицейский.
- Ты ему что-нибудь сказал?
- Сказал. А что мне оставалось делать? – Патиньо развел руками, заметив негодующий взгляд Мануэля, - Он бы и так узнал, что дело сдвинулось с мертвой точки.
- Это да, - под взглядом подчиненного Гарсиа сник. Хотя Патиньо смотрел на него сочувственно, инспектор был уверен, что тот в душе ликует, потому что с самого начала подозревал Монику.
- И что теперь делать? - осторожно поинтересовался Патиньо, увидев, что начальник снова придвигает к себе отчет.
- Что-что? – раздраженно передразнил Мануэль, чувствуя себя зверем, пойманным в капкан. Он и сам задавался вопросом, что теперь делать, но ответ был очевиден, поэтому, шумно вздохнув, Гарсиа поднялся со своего места, - Поехали. Надо задержать Монику по подозрению в убийстве Саграрио дель Торо.


5 сентября 2002 года
Каракас, Венесуэла


- Сеньор Сантана, - собравшийся, было, встать инспектор полиции нехотя обернулся к подчиненному и жестом разрешил тому продолжить, - Осталось еще одно нераскрытое дело, с которым я не знаю, что делать.
- Какое?
- Помните ту женщину, которая разбилась на грузовике где-то около месяца тому назад? – увидев, что инспектор кивнул, полицейский продолжил, - Учитывая, что нам удалось установить, как произошла эта авария, и у нас есть свидетели, то можно с уверенностью говорить о том, что это был несчастный случай. Женщина ехала на бешенной скорости и на повороте врезалась в дерево, не справившись с управлением. Грузовик перевернулся и загорелся. Когда приехали пожарные и скорая помощь, женщина уже была мертва. Поэтому я сделал запрос, но никто не подтвердил исчезновения женщины, подходящей под описание погибшей. В нашей базе данных нет ни одного заявления, которое хоть как-то подходило.
- А что с машиной?
- Глухо. Несмотря на то, что все документы сгорели, нам удалось выяснить, кому принадлежал грузовик, только это ничего не дало.
- Не дало? Почему? – удивленно поинтересовался инспектор Сантана.
- Нет ни одного заявления об угоне такого автомобиля, а владелец грузовика… - полицейский на мгновение замялся, пытаясь подобрать слова, чтобы добытая им информация не прозвучала нелепо для инспектора, - Владелец грузовика умер много лет тому назад. У него обнаружили рак легких, и буквально через месяц он умер.
- Ничего не понимаю, но как же тогда его машина оказалась у этой женщины? – растерянно проговорил Сантана.
- Хотел бы я знать… - беспомощно развел руками в стороны полицейский, - Единственное, что мне приходит в голову – это то, что документы на машину были поддельными. Вы же знаете, как часто такое случается… Владелец мертв, родственников никаких нет, вот кто-то и решает нагреть на этом руку, подделав документы и продав машину первому попавшемуся покупателю.
- В таком случае… - Сантана резко поднялся с кресла и подхватил висевший на спинке пиджак, - Подготовьте распоряжение для лаборатории. Пусть они еще раз проверят останки этой женщины. Может, найдут что-то, что поможет установить ее личность, или кто-то заявит об ее исчезновении. Если в течении недели не выяснится ничего нового, сдайте это дело в архив… К сожалению, в Каракасе слишком много преступлений происходит каждый день, чтобы мы могли тратить время на такую ерунду…

**************************************************
Я на «Книге фанфиков»
Я в «Контакте»
Я в «Живом Журнале»
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:19

5 сентября 2002 года
О. Маргарита, Венесуэла


Несмотря на сильный ливень, грузовик мчался на огромной скорости, петляя по узкой и скользкой от воды трассе. Проходит секунда, и машину, не вписавшуюся в очередной поворот, заносит на обочину. Еще секунда, и грузовик, несколько раз перевернувшись в воздухе, с грохотом падает на дно оврага...
Глория резко села на постели и испуганно огляделась по сторонам, на секунду задержавшись глазами на позолоченных часах, висевших на стене напротив. В полумраке, царившем в спальне, ей не удалось разглядеть, сколько сейчас времени.
- Все в порядке. Это всего лишь сон. Плохой сон... – произнесла она вслух, чтобы нарушить тягостную тишину, царящую в комнате.
Спустя пару минут девушка аккуратно отодвинула в сторону каталог детской одежды, который с любопытством рассматривала перед тем, как незаметно для себя уснула. Сердце бешено колотилось и, казалось, вот-вот выскочит из груди. Медленно поднявшись, Глория подошла к двери, ведущей на балкон, и, распахнув ее, жадно вдохнула прохладный вечерний воздух. Вместе с морским бризом в спальню ворвались звуки шумного, веселого города, в котором в любое время суток бурлила жизнь, и мучительный кошмар начал потихоньку отступать, оставляя после себя привычную пустоту.
- Это просто сон... – словно заклинание повторяла девушка и не верила сама себе. Слишком часто в последнее время ей снился этот кошмар, чтобы отмахнувшись от него, как в первый раз, продолжать радоваться жизни.
Впервые Глория увидела этот странный сон месяц назад, когда они с Алирио только приехали на остров и остановились в гостинице «Coche Paradise», собираясь пожениться через несколько дней прямо там. На девушку, не избалованную дорогими курортами, маленький остров Коче и шикарный гостиничный комплекс произвели неизгладимое впечатление. Ежедневные прогулки на яхтах, посещение Парка Развлечений днем и самых знаменитых баров и ресторанов вечером, бесчисленные вечеринки и безумный шоппинг... Глория с головой окунулась в омут праздной жизни, позабыв обо всем на свете, включая обеих матерей, оставшихся в Кароре. Рай на земле, как сразу же окрестила это место девушка.
Она так и не рассказала Алирио о своем ночном кошмаре, решив, что просто перенервничала из-за своих непростых отношений с Хакой и Альтаграсией и последних Карорских событий. Сначала обрушившаяся на нее правда, после которой не могло быть и речи ни о каком дипломе. «Жена Иуды», просидевшая двадцать лет в тюрьме за убийство священника, больше не была удачной и интересной темой для дипломной работы. Теперь речь шла об огромной трагедии ее собственной семьи: о родной матери, бывшей заключенной, которая хоть и клялась девушке, что невиновна, но, возможно, убившей ее родного отца. Окончательно запутавшись в своих чувствах, Глория больше не хотела не только не знать правды о событиях той далекой ночи, но и боялась получить подтверждения своим страхам, предпочитая оставить все, как есть, и по возможности не думать об этом. Последнее было практически невозможно, а вся ее жизнь словно перевернулась с ног на голову. Алирио оказался единственным человеком, которому в тот момент она могла доверять.
Арест Моники, собиравшейся вместе с сектой прибрать к рукам состояние семьи дель Торо, стал следующим потрясением для Глории. Внезапно открывшаяся правда о «сестре» оказалась слишком тяжелым ударом. Куда более тяжелым, чем неожиданная смерть бабушки и убийство кузины. От одной только мысли, что на месте Саграрио могла оказаться она сама, Глории становилось дурно. Тогда ей хотелось только одного: поскорее уехать из Кароры, постараться забыть обо всем и начать новую жизнь вместе с Алирио и их будущим ребенком. В глубине души она понимала, что убегала от себя, от прошлого и настоящего, не желая решать проблемы и прячась от действительности, потому что не было сил справиться со всем, что случилось. Гораздо проще было сбежать и постараться забыть, чтобы не сойти с ума.
У нее почти получилось это сделать, вот только с тех пор один и тот же кошмар словно преследовал девушку. Из-за дождя во сне Глория не могла как следует разглядеть грузовик, но с каждым разом ощущение, что он каким-то образом связан с Хакой, увеличивалось.
«Все будет хорошо», - мысленно произнесла Глория, покрутив на безымянном пальце неброское золотое колечко, с внутренней стороны которого было выгравировано имя супруга, и растерянно посмотрела вниз на многочисленных прохожих, спешащих по своим делам, надеясь разглядеть в этом людском потоке Алирио. В этот момент она бы дорого дала, чтобы муж, всегда с легкостью умевший развеять все ее страхи и сомнения, оказался рядом с ней. Но в последние дни Алирио появлялся в их небольшой уютной съемной квартире, расположенной в самом центре фешенебельного района Порламара, только, чтобы переночевать. Все остальное время, с утра до позднего вечера, он проводил со своим компаньоном Армандо Линаресом. Случайное знакомство на пляже за несколько дней до ее с Алирио свадьбы и обоюдное желание двух молодых мужчин открыть свой бизнес на Маргарите положило начало их сотрудничеству. После скромной брачной церемонии, состоявшейся прямо на пляже, на которой Армандо был одним из свидетелей, Глория без колебаний внесла этого улыбчивого и обходительного молодого человека в список хороших друзей и с энтузиазмом отнеслась к новости, что Алирио будет работать вместе с ним.
Все указывало на то, что жизнь действительно налаживалась, и впереди их ожидали только хорошие события. Беременность протекала не совсем гладко, с небольшими осложнениями, но Глория верила, что все наладится. Она ни секунды не сомневалась, что сотрудничество с Армандо поможет Алирио добиться значительных успехов здесь на острове. Позже они купят дом где-нибудь на берегу моря, в котором будет царить только любовь, радость и счастливый детский смех.
Но предоставленная целыми днями сама себе, Глория мысленно то и дело возвращалась к прошлому. Теперь девушке было стыдно за свое малодушие и поведение перед Альтаграсией и даже Хакой. Родная мать, по-видимому, действительно любила ее, но Глория понимала, что не может ответить взаимностью. Она не чувствовала к ней абсолютно ничего, а святое когда-то слово «мама» превратилось в пустой звук в тот самый момент, когда девушка узнала всю правду об своем рождении. Тогда она сумела убедить всех и даже саму себя, что приняла и простила родную мать, но сейчас не сомневалась, что настоящей причиной было желание причинить Хаке такую же боль, какую испытала сама Глория в тот вечер, когда пришла поговорить с воспитавшей ее женщиной о прошлом. Вместо слов поддержки, любви и раскаяния, в которых она так нуждалась в тот момент, девушка услышала совсем другое. Сначала обвинив Альтаграсию во всех смертных грехах, Хака моментально переключилась на отношения дочери с Агуеро и угрожала чуть ли ни физической расправой, если дочь не сделает аборт. Глория, прекрасно зная характер женщины, понимала, что та не шутит, и действительно может сделать что-нибудь, чтобы она потеряла этого незапланированного, но всем сердцем желанного ребенка.
Девушка до сих пор опасалась, что Хака, узнав, где они находятся, может приехать на остров и попытаться нарушить их идиллию, но теперь, несмотря на сильную обиду, злость на мать ушла, сменившись непонятной тоской. Где-то в глубине души Глория все еще надеялась, что Хака со временем раскается в своих словах, попросит прощения и примет Алирио. Возможно, это произойдет тогда, когда она увидит своего внука или внучку, поэтому звонить и интересоваться делами матери до рождения ребенка Глория не хотела, упрямо решив для себя, что первый шаг к примирению должна делать Хака, а разлука, возможно, пойдет им обеим на пользу.
Алирио в отличие от нее был настроен более скептически и не питал особых иллюзий, что терпеливо втолковывал девушке, постоянно напоминая ей скандал, который закатила Хака, узнав, что дочь собирается доверить Альтаграсии управление своей частью винодельни, пока они с Алирио будут жить на острове. Тогда Глория тоже обратила внимание, что Хаку больше расстроило ускользающее из рук наследство, чем их отъезд, что подтверждало слова Алирио о том, что ее приемную мать интересует исключительно деньги. Но преследующий ее кошмар заставлял девушку мучиться непонятной ей тревогой за мать и путаться в сомнениях, стоит ли пытаться помириться с Хакой или оставить все, как есть.
Услышав щелчок открывающегося замка, Глория напряглась, чувствуя, что снова учащается сердцебиение, на этот раз не от страха, а от радостного облегчения, что она больше не одна в пустой квартире наедине со своими страхами.
- Глория! Сумасшедший день, но мне удалось вырваться пораньше! – послышался голос Алирио, - Глория!? Ты дома?
Девушка хотела выйти ему навстречу, но перед глазами неожиданно потемнело, и она медленно опустилась в плетенное кресло.

6 сентября 2002 года
Карора, Венесуэла


- Проблемы? – Диего, дождавшись, когда Эмма закончит давать указания секретарше по внутреннему телефону из своего кабинета, подошел к сидящей за столом девушке сзади и нежно обнял ее за плечи, касаясь обнаженной шеи легким поцелуем.
- Да так… - почувствовав его руки на своих плечах, девушка откинулась назад и закрыла глаза, наслаждаясь ласковыми прикосновениями горячих губ Диего. Ей хотелось, чтобы это ощущение счастья длилось вечно, но реальность не позволяла окунуться с головой в омут страсти. Новая жизнь, к которой так стремилась Эмма, на деле оказалась вовсе не такой счастливой. Понимая, что она и так слишком долго откладывала, а теперь это стало практически невозможным, потому что нерешенные проблемы требовали незамедлительных действий, Эмма осторожна начала, - Я сегодня разговаривала с мамой. Она непреклонна в своем решении. Вряд ли кто-то или что-то сможет ее переубедить.
- Неужели все так серьезно? - Диего нежно отстранил Эмму и, обойдя кресло, присел на краешек стола, - Может, мне стоит поехать в Каракас и поговорить с твоими родителями?
- Это ничего не изменит. Мама никогда не простит мне того, что я ушла от Соломона, - покачала головой девушка, вглядываясь в лицо Диего.
Больше всего она боялась, что теперь, узнав об истинном положении вещей, тот передумает и бросит ее. Одна только мысль об этом наполняла душу Эммы ужасом. Понимая, что она не сможет пережить еще одного разочарования, девушка со страхом смотрела в глаза любимого мужчины, ожидая его реакции.
- Мне кажется, что твоя мать просто пытается оказать на тебя давление. Не переживай, рано или поздно она смирится и поймет тебя, - нарушил молчание Диего, ласково проводя рукой по шелковым волосам Эммы, - В конце концов, что может быть важнее счастья единственной дочери?
- Ты не знаешь мою мать, - девушка перехватила его руку и прижала ладонь к своей щеке, - Она никогда не признает, что была неправа. Для нее – это дело принципа. К тому же, мама до сих пор считает, что это я виновата, - грустно вздохнув, Эмма продолжила, - Слышал бы ты, что она мне наговорила…
- По-моему, ты зря так переживаешь, - Диего наклонился к девушке и, нежно взяв ее за плечи, притянул к себе.
- Ничего себе зря, - прошептала Эмма, - Если бы твой отец заявил, что лишает тебя наследства и отказывается от тебя, что бы ты почувствовал?
- Огромное облегчение, - улыбнулся молодой человек.
- Не смешно, - печально проговорила девушка, - Как ты не понимаешь? Если бы не Лаура, я бы осталась на улице, как нищенка.
- Не преувеличивай, - Диего чуть отстранился назад, - У тебя есть работа. В крайнем случае, ты бы могла снять квартиру.
- У меня ничего нет, - не слушая его, печально произнесла Эмма, - Даже моя семья от меня отказалась.
- У тебя есть я, - Диего нежно взял девушку за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза, - Я тебя люблю.
- Правда?
- Правда, - молодой человек снова притянул Эмму к себе, - Кроме того, у тебя есть акции винодельни и долг Соломона… На тот случай, если я тебе надоем, и ты решишь меня бросить, - со смехом добавил он.
- Вряд ли это когда-то случится, - перебила девушка, подумав об Алирио и в очередной раз поймав себя на мысли, что его отъезд на остров был как нельзя кстати, расставив все по своим местам, - Ну а долг... Это не совсем так, потому что согласно договору с моим отцом Соломон обязан вернуть всю сумму с процентами только в том случае, если он решил бы оставить меня и расторгнуть помолвку или брак, но он этого не сделал, ведь это я объявила, что между нами все кончено. Наверное, мама права, и я повела себя, как законченная идиотка. Надо было выждать, когда он сам решит уйти. А так чего я добилась? Поссорилась с родителями, осталась без средств к существованию, живу в квартире Лауры…
- А ты не думала, что в таком случае мы не были бы сейчас вместе? Взгляни на это с другой стороны, ведь если бы ты не приняла решения уйти от Вайсмана, то, может быть, до сих пор была с ним. Иногда, чтобы стать счастливым, нужно рискнуть, и ты это сделала. А в отношении денег… Знаешь, я считаю, что тебе нужно поговорить с Соломоном и все обсудить. В создавшейся ситуации вряд ли он откажется выплатить долг. Твоим родителям он ничего не должен, но тебе обязан помочь.
- У него нет таких денег, - грустно улыбнулась Эмма, - Даже, если бы он согласился мне их вернуть.
- Безвыходных ситуаций не бывает. Он может выплачивать тебе частями, ведь в том, что случилось, есть и его вина. Если хочешь, я сам с ним поговорю, - Диего поднялся, - Все наладится, вот увидишь, - молодой человек сделал небольшую паузу и с загадочной улыбкой продолжил, - Ты очень занята? Просто хочу, чтобы ты поехала сейчас со мной.
- Куда? – удивилась Эмма.
- Сюрприз.
- Прямо сейчас? Но я на раб... – девушка не договорила, с неподдельным недоумением глядя, как Диего схватил ее сумочку и, бросив в нее сотовой телефон, лежавший до этого на столе, протянул руку, помогая ей подняться, - Я не могу вот так уйти, ведь сейчас же рабочий день… - попыталась возразить она, но мужчина уже тащил ее к выходу.

Припарковав автомобиль на обочине дороги, Лаура вылезла наружу и не спеша двинулась вдоль виноградных рядов в ту сторону, где по сбивчивым объяснениям бригадира должен был находиться Эрнесто. Сделав несколько шагов, женщина почувствовала легкое головокружение и остановилась, чтобы прийти в себя. Первой мыслью было позвонить жениху и вернуться к машине, но Лаура сразу же отказалась от нее. В таком случае Эрнесто, как всегда сославшись на работу, нашел бы кучу отговорок, чтобы не ехать на встречу, предоставив ей самой разбираться и договариваться о предстоящей церемонии и торжественном ужине по случаю их бракосочетания, назначенного на следующую неделю. В лучшем случае ей пришлось бы ждать его в машине, пока он отдаст «последние распоряжения», но Лауре очень хотелось, чтобы они поехали вместе.
После гибели племянницы Эрнесто впал в состояние полной апатии. Мужчину ничего не волновало, он словно потерял интерес к жизни, к невесте, к их будущему ребенку. Даже к работе, но та хотя бы давала возможность чем-то себя занять, отвлекая от печальных мыслей и создав видимость благополучия. Лаура, которую убийство Саграрио потрясло не меньше, чем Синклера, все же старалась вывести жениха из депрессии ради их будущего и ребенка, одновременно пытаясь осмыслить то, что случилось. На этот раз она была уверена, что Алирио не имел к убийству девушки никакого отношения, несмотря на то, что он был единственным, кому, как казалось Лауре, была в какой-то степени выгодна смерть Саграрио, не считая Эрнесто, унаследовавшего все состояние племянницы и половину винодельни, а также ее самой, как будущей супруги Синклера. Арест Моники, которая, согласно официальной версии полиции, была главной подозреваемой, показался сеньорите Брисеньо громом среди ясного неба. Она почти не обращала внимания на эту странную девушку, возомнившую себя дочерью Альтаграсии и оказавшуюся мелкой аферисткой, и никогда бы не смогла предположить, что приемная дочь Рохас Пауля была способна не только на убийство, но вдобавок окажется замешанной в какой-то секте.
Лаура не вдавалась в подробности суда, сосредоточив свои силы на собственной жизни и проблемах, которых после всего случившегося хватало с лихвой, но каждый раз, думая о том, чем закончилось это дело, ловила себя на одной единственной мысли: им с Алирио несказанно повезло. В результате следствия, все произошедшие за это время убийства списали на секту «Гармония», хотя доказательств не было, кроме тех, что обнаружились в деле Саграрио против Моники. Но в отличие от Алирио, Лаура не разделяла его беззаботной радости и веселого оптимизма, что теперь можно со спокойной душой начинать новую жизнь. Ей все время казалось, что каким-то образом полиция догадается об их причастности, а значит, ни о какой безмятежной жизни речи идти не могло. По крайней мере, оставаясь в Кароре. Поэтому в последнее время Лаура утроила свои просьбы и намеки о том, что как только родится ребенок, они должны уехать подальше отсюда. Эрнесто, не желавший раньше даже обсуждать переезд, теперь согласно кивал головой, печально рассуждая о том, что не сможет часто навещать могилу племянницы, и даже не задумываясь, что первым делом придется уладить вопрос о винодельне.
Почувствовав себя лучше, женщина осторожно направилась дальше, по-прежнему погруженная в собственные размышления. До их свадьбы, назначенной на 12 сентября, оставалась неделя. Брачную церемонию было решено провести только для самых близких без пышного торжества, свадебного платья и прочих атрибутов, что, впрочем, вполне устраивало Лауру, никогда не мечтавшую о большом празднике по случаю своего замужества. Беременность протекала нормально, без каких-либо осложнений, что в ее возрасте было действительно подарком судьбы. Только теперь врач, уверявший раньше, что у нее с Эрнесто должен родиться сын, говорил обратное. Впрочем, эту новость тоже можно было отнести к разряду радостных, поскольку Эрнесто как раз мечтал о дочери, собираясь назвать ее Саграрио в честь погибшей племянницы.
Однако Лаура не загадывала так далеко, стараясь решать проблемы и радоваться приятным сюрпризам согласно их поступлению. Сейчас самым главным для нее было уладить вопрос со свадьбой, а потом родить их ребенка, до рождения которого оставалось не так много времени и который постоянно напоминал ей о своем существовании небольшими толчками.

- Ты уже сфотографировала этот участок? – Марина вздрогнула и обернулась. Эрнесто, заметив ее испуг, остановился и, неловко переступив с ноги на ногу, принялся извиняться, - Прости, не хотел тебя напугать.
- Ерунда, - с любезной улыбкой ответила женщина, щурясь от слепившего ее солнца, - Надеюсь, ты останешься доволен моей работой, - небрежно махнув рукой в сторону виноградных кустов, Марина смущенно добавила, - Я никогда раньше не занималась этим…
- Важно, чтобы ягоды вышли крупным планом, а также общий вид кустарников, - Эрнесто сделал несколько шагов вперед.
- Так? – быстро сделав еще один кадр, Марина протянула приблизившемуся мужчине фотоаппарат. «Наверное, я неплохо выгляжу на фоне всего этого природного великолепия», - тряхнув распущенными волосами, подумала она, наблюдая, с какой осторожностью, словно боясь обжечься от одного прикосновения к ней, Эрнесто склонился над экраном.
- Сделай несколько фотографий с разных ракурсов… - вернув фотоаппарат, Синклер поспешно отступил назад. Заметив, что это не ускользнуло от внимания Марины, он поспешил сменить тему, - Рене с ребятами уже закончили и вернулись в лабораторию. Остался только этот участок. Как только завершишь, привези снимки на винодельню…
- Ты уже уходишь? – воскликнула Марина. Услышав, что кроме них на виноградниках никого больше не осталось, женщина решила использовать этот шанс, возможно последний.
На протяжении двух месяцев Марина терпеливо выжидала, боясь отпугнуть Эрнесто своей настойчивостью, а поэтому старательно разыгрывала из себя прилежную работницу и лучшую подругу. Убитый горем мужчина был готов часами вспоминать и рассказывать о своей чудесной племяннице, лишь бы нашелся слушатель. И Марина сделала все, чтобы Эрнесто обращался к ней всякий раз, когда ему становилось невыносимо от нахлынувшей на него тоски и скорби. «Вспомнив», что убитая девушка приходится ей племянницей, сеньорита Батиста со слезами на глазах искренне убеждала Синклера в собственных страданиях, используя тот факт, что будучи его помощником на винодельне, им приходилось проводить вместе много времени, и надеясь, что в какой-то момент ей удастся окончательно занять место Лауры. Последнее никак не получалось сделать, и несмотря на все ее старания, второй после Саграрио в сердце Синклера была по-прежнему ненавистная ей Брисеньо. «Проклятая кузина», как ее окрестила для себя Марина, каким-то чудом помирилась с Альтаграсией, и порой мулатке казалось, что она находится в прошлом, постоянно чувствуя себя третьей лишней рядом с ними. Ее никто не выгнал из особняка, позволив и дальше жить там, но никому, кроме преданной Инессы, до нее не было дела. Марине даже начало казаться, что все, что она сделала, было напрасной тратой времени и сил. Даже убийство Саграрио, на которое она пошла, испугавшись, что окончательно останется без денег дель Торо, превратилось в досадную ошибку, не приносившую ей никакой ощутимой пользы. С тем же успехом можно было не перелезать через балкон, не оглушать ничего не подозревающую девушку и не пихать ей рот горсть таблеток сильного снотворного, пока та находилась без сознания, и потом не доводить до конца начатое в комнате, переодевшись в монахиню и с риском для себя пробираться в реанимацию. В конечном итоге Эрнесто оставался с Лаурой, которая вот-вот станет сеньорой Синклер и владелицей половины винодельни. И это выводило мулатку из себя.
- Не уходи, - умоляюще глядя на Эрнесто, попросила она, - Можешь смеяться, но я боюсь оставаться здесь одна. 
- Боишься? – удивленно переспросил Эрнесто.
- Представь себе, боюсь, - наигранно всхлипнув, проговорила Марина и отвернулась от него.
- Чего боишься? – Эрнесто непонимающе огляделся по сторонам, словно надеясь увидеть некое чудовище, напугавшее сеньориту Батисту.
- Всего, - пожав плечами, с надрывом в голосе ответила Марина, резко поворачиваясь к Эрнесто, - Может быть, с виду я кажусь тебе очень сильной и бесстрашной, но внутри… - женщина смахнула несуществующую слезу с лица, - Все живут так, словно ничего не было, словно никто не погиб… А я так не могу! Понимаешь, не могу… Я постоянно думаю, что однажды утром я не проснусь, и уже через неделю никто не вспомнит обо мне… даже ты…
- С тобой ничего не случится, Марина, - растерявшись от такого неожиданного поведения, Эрнесто не знал, как ему поступить. Если бы на месте мулатки была Лаура, он бы попытался ее успокоить, обнять, но понятия не имел, что делать в сложившейся ситуации.

**************************************************
Я на «Книге фанфиков»
Я в «Контакте»
Я в «Живом Журнале»
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:19

Вайсман еле успел остановиться, чтобы не сбить с ног Эмму, выходившую из здания офиса. Он хотел, было, извиниться, но следом за молодой девушкой появился Диего. Растерявшись, Соломон выдавил из себя улыбку и кивнул головой в знак приветствия.
Эмма окинула бывшего жениха мимолетным равнодушным взглядом, лишь на секунду задержавшись на его лице, а затем, по-прежнему не проронив ни слова, направилась к стоявшей неподалеку машине.
«А что ты хотел, приятель? Чтобы она рассыпалась в любезностях?» - невесело усмехнулся Вайсман про себя.
Диего сделал несколько шагов следом за ней, но, поравнявшись с Соломоном, остановился и негромко произнес:
- Я бы хотел кое о чем с тобой поговорить. Наедине. У тебя найдется минутка? 
- Конечно, найдется… - еще раз вымученно улыбнувшись собеседнику, Соломон оглянулся назад и, отметив про себя, что Эмма уже сидит в машине, посчитал излишним предлагать Диего идти в кабинет. Тяжело вздохнув, он перевел взгляд на стоявшего перед ним мужчину, - Я тебя слушаю.
- Дело в том... - Диего замялся и тоже оглянулся в сторону Эммы, сидевшей в машине с таким видом, словно происходящее снаружи ее совершенно не интересовало и никоим образом не касалось, - Понимаешь, я не уверен, что должен тебе об этом рассказывать... - нарушил затянувшееся молчание доктор Лопес, - В общем, у Эммы серьезные неприятности с родителями, и в этом отчасти виноват ты.
- Сеньора Поликарпа никак не может успокоиться, - догадался Соломон, пропустив мимо ушей словосочетание «виноват ты», - Мне она тоже неоднократно звонила, интересовалась подробностями, но не более, - он осекся и, бросив косой взгляд в сторону машины, спросил, - А что за неприятности? Помирить я их, к сожалению, не смогу. Если только женюсь на Эмме, но это невозможно…
- Жениться на Эмме я тебе и не позволю, даже если бы это было единственным способом уладить проблему, - Диего произнес эту фразу с невозмутимой улыбкой, так, словно они вели непринужденную светскую беседу об очередном падении курса боливара на бирже, но в его тоне явственно прозвучали предостерегающие нотки. Выдержав небольшую паузу, мужчина продолжил, - Речь идет о тех деньгах, которые ее родители выделили на ремонт особняка и винодельни. Вернее, из-за того обстоятельства, что вы больше не вместе, родители прекратили переводить ежемесячную сумму на ее счет, а кроме того ее мать угрожает вычеркнуть Эмму из завещания. Не знаю, насколько серьезны эти угрозы, но Эмма сильно переживает… Поэтому я подумал, что вы могли бы договориться с ней. Ты бы мог вернуть ей ссуду хотя бы частями, и это позволило бы Эмме почувствовать себя уверенней и начать новую жизнь...
- Я думаю, будет лучше, если Эмма сама обратиться ко мне, и мы обсуд...
- Соломон, тебе известно, что она слишком горда, чтобы обращаться к тебе за помощью, - бросив короткий взгляд в сторону машины, перебил Диего.
- Вот в чем дело, - не скрывая раздражения, протянул Вайсман. Он и сам часто возвращался в мыслях к произошедшему с Эммой, чувствуя за собой вину и пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, но обсуждать столь личные дела с доктором Лопесом не собирался из принципа. Если раньше Диего и был ему симпатичен, то теперь вызывал недоумение своим чрезмерным интересом к деньгам семьи Брант Иченагусия. Одарив доктора Лопеса натянутой улыбкой, он продолжил, - Я думаю, что если тебе известно о ссуде, то также известно, что сделка заключалась не с самой Эммой, а с её родителями. И по условиям заключенного между нами договора, я обязан вернуть деньги только в том случае, если я решу прервать нашу помолвку. Но, насколько мне известно, именно Эмма ушла от меня, поэтому я никому и ничего не должен возвращать, а тем более ей. Если и возвращать деньги, то сеньоре Поликарпе, но она пока не предъявляла таких требований. Бизнес есть бизнес.
- Знаешь, - Диего на мгновение перестал улыбаться, то уже через секунду все та же невозмутимая и вежливая полуулыбка появилась на его лице, - Я никогда бы не поверил, что твои отношения с Эммой были для тебя всего лишь выгодным бизнесом, если бы не услышал это от тебя самого. А ваш не родившийся ребенок чем для тебя был? - не дожидаясь ответа и чуть подавшись вперед, Диего продолжил, - Но теперь я просто вынужден согласиться с Эммой, утверждавшей, что ты не захочешь даже обсуждать эту тему... Извини, что побеспокоил, - хлопнув Вайсмана по плечу, Диего направился к машине.
Проводив доктора Лопеса недовольным взглядом, Соломон сокрушенно покачал головой и продолжил свой путь. Он мог бы поспорить с Диего, высказать свою позицию и поделиться мыслями о благотворительности, которой неожиданно решил заняться врач, но посчитал это ниже своего достоинства. Кроме того, как это ни прискорбно, но кое-что из суждений нового поклонника сеньориты Брант было недалеко от истины. На Соломоне действительно лежала часть вины за случившееся несчастье с девушкой.
«Кем себя возомнил этот Диего? Папой Римским?» - негодовал Вайсман, направляясь к своему кабинету, - «По какому праву он занимается делами, которые его совершенно не касаются?» - он остановился и невесело усмехнулся, понимая, что, будь он на месте Эммы, то тоже не захотел бы разговаривать с источником большей части своих неприятностей. При мысли о девушке Вайсман почувствовал жалость, но уже в следующее мгновение это чувство сменила ненависть и отвращение к Диего. Соломон не мог понять, почему тот пытается вернуть деньги, к которым сам не имеет никакого отношения, почему не увезет Эмму из Кароры, почему не начнет с ней новую жизнь. «Я бы поступил именно так», - раздраженно подумал Соломон, - «Но Диего не только не собирается уезжать из Кароры, тем самым, мучая Эмму, он еще и хочет нажиться за ее счет. Другого объяснения быть не может», - тяжело вздохнув, Соломон вошел в приемную.

- Неужели, тебе абсолютно все равно, что со мной? – спросила Марина, заглядывая в глаза Эрнесто, - Неужели, ты все забыл? Я не верю, что ты можешь быть счастлив с Лаурой!
Мужчина с жалостью смотрел на нее, не зная, что сказать. В стоявшей напротив него женщине было столько боли, что он невольно почувствовал себя виноватым во всем, что случилось. «Возможно, если бы я не любил Лауру… Если бы она не ждала ребенка…» - невольно залюбовавшись Мариной, подумал Эрнесто и тут же попытался отогнать от себя эти мысли, - «Нет, я не имею права. Я не могу обмануть Лауру и дать какую-то надежду. Между нами все кончено, раз и навсегда».
- Что есть у нее, чего нет у меня? – продолжала с жаром говорить Марина, - Ребенок? Я подарю тебе ребенка! У нас будет замечательный сын, и мы будем счастливы, а с Лаурой ты никогда не будешь счастлив, даже если она родит тебе близнецов.
- Марина, перестань, прошу тебя, - умоляюще попросил Эрнесто, - Я думал, что мы уже поставили точку. Стали друзьями…
- Это ты поставил точку, это ты предпочел стать мне другом, а я не хочу! Мне этого мало, - Марине, наконец-то, удалось заставить себя заплакать, - Неужели, ты не понимаешь, что я тебя люблю? Я не могу без тебя жить! Каждый раз, когда за тобой и Лаурой закрывается дверь в вашу спальню, я схожу с ума от ревности… Я больше не могу так жить! – женщина закрыла лицо руками, сотрясаясь в рыданиях.
Эрнесто на минуту оторопел, окончательно растерявшись и чувствуя себя хуже некуда.
- Марина, пожалуйста, не надо так… Не плачь, - мужчина сделал шаг вперед и прижал ее к себе, надеясь, что так она сможет быстрее взять себя в руки и успокоиться.
Женщина, почувствовав себя в объятиях Эрнесто, открыла глаза и в этот момент увидела застывшую Лауру в нескольких десятках метров от них. Недолго думая, Марина впилась в губы Эрнесто поцелуем. Боясь, что тот сделает что-то, что испортит ее планы, женщина оторвалась от его губ и принялась покрывать поцелуями лицо, шепча признания в любви. Она надеялась, что Лаура по своему обыкновению закатит скандал, однако этого не произошло. Вновь посмотрев в ту сторону, где до этого стояла соперница, Марина к своему удивлению увидела, что та исчезла.
- Марина, зачем ты это сделала?
- Извини, я просто не смогла сдержаться, - виновато потупив взор, ответила мулатка, отступая назад и раздумывая, почему Лаура решила уйти.
«Может, она не разглядела, что это Эрнесто и я?» - подумала она и тут же ответила сама себе, не слушая сбивчивую речь бывшего любовника, - «Нет, этого не может быть. Она видела, не могла не видеть, но тогда почему ушла? Хотя теперь, когда Эрнесто владелец винодельни, зачем ей устраивать скандал? Я бы тоже не устраивала. Просто вышла бы замуж, родила, а потом… Вот только что мне теперь делать? После того, что случилось, Великан будет всячески избегать меня и подлизываться к этой идиотке, словно нашкодивший щенок. Чертова Лаура, будь ты проклята! И все-таки теперь ты будешь думать, что мы по-прежнему любовники, а это уже что-то. Во мне пропала гениальная актриса!»

Не помня, как она оказалась в машине, Лаура завела двигатель и со всей силы нажала на газ. Машина дернулась и рванула с места. Почти не разбирая перед собой дороги, Лаура продолжала давить на педаль газа, сотрясаясь в рыданиях и понимая, что не может быть никакого сомнения в том, что Эрнесто ее обманул.
- Ненавижу, ненавижу… - повторяла женщина, ничего не видя перед собой, - Я ему верила, а он все это время был с Мариной… Предатель, трус, изменник… - Лаура почувствовала, что ей делается дурно, перед глазами все поплыло. Не успев притормозить, она из последних сил вцепилась в руль, ощущая, как машина словно парит в воздухе.

- Прости, не знаю, что на меня нашло, - тихо произнесла Марина, убирая мешающие волосы с лица, - Давай забудем о том, что здесь произошло, и никогда не будем вспоминать? Ты прав, это было ошибкой с моей стороны. Я не должна была так себя вести, просто… Надеюсь, ты сможешь меня простить? Мне бы не хотелось, чтобы это испортило нашу дружбу…
- Марина, я не сержусь. Поверь, мне очень больно сознавать, что ты страдаешь по моей вине, но мы не можем быть вместе никогда. Конечно, я останусь твоим другом. Если ты этого хочешь, но только другом. Только прошу, не говори ничего Лауре о том, что произошло здесь. В ее положении нельзя волноваться. А я никогда в жизни не смогу объяснить ей наших с тобой отношений.
- Ты что? – наигранно возмущенно воскликнула Марина, - Как я могу ей такое сказать? Я же женщина, как я могу причинить боль Лауре, когда она ждет ребенка. Ведь она не виновата, что я влюбилась в тебя, - мысленно прокляв Лауру еще раз, женщина смущенно улыбнулась, - И тебе тем более ничего не нужно ей объяснять. Мы просто работаем вместе и все…
Эрнесто с облегчением улыбнулся, не веря, что неприятный инцидент так быстро и легко разрешился. «Надо будет поговорить с Соломоном, чтобы он перевел Марину в другой отдел. Нам не стоит слишком часто встречаться, иначе это никогда не кончится», - подумал он, все еще не привыкнув к своему новому статусу на винодельне и не осознавая, что для того, чтобы избавиться от Марины, ему не нужен Соломон.

- Ты не собираешься мне рассказать, о чем вы говорили с Соломоном? – Эмма, откинувшись назад на сидении, посмотрела на Диего в ожидании ответа.
- Я уже рассказал, но ты мне не поверила, - подмигнув девушке, молодой человек снова посмотрел на дорогу и, притормозив на перекрестке, огляделся по сторонам, - Не понимаю, полчаса назад еще светило солнце, а сейчас льет, как из ведра.
Эмма со вздохом посмотрела в окно, пытаясь разглядеть хоть что-то через мутные водяные потоки, струящиеся по лобовому стеклу.
- Зачем ты повернул сюда? Ты же ненавидишь эту дорогу, – увидев впереди знакомые очертания виноградников, удивилась девушка.
- Не ненавижу, просто предпочитаю другую дорогу,- пояснил Диего, сосредоточенно глядя вперед, - Но так гораздо короче, чем, если бы поехали в объезд виноградников.
Эмма бросила недоверчивый взгляд в его сторону, собираясь что-то ответить, но в этот момент машина резко затормозила.
- Что случилось? – воскликнула девушка, испуганно глядя на молодого человека, который, не говоря ни слова, переключил скорость и дал задний ход.

Эрнесто посмотрел на дыру в центре потолка и, поежившись, отошел подальше. Идея Марины переждать ливень в заброшенном домике, чтобы потом продолжить работу на виноградниках, уже не казалась ему такой замечательной. И хотя его спутница неоднократно говорила, что скоро выглянет солнышко, сам Синклер в этом сильно сомневался, а затянутое тяжелыми свинцовыми тучами небо лишь подтверждало его худшие опасения. Мельком взглянув на Марину, рассматривающую его мобильный телефон, оброненный ею около часа назад в лужу, он громко выдохнул.
- Не сердись, я же нечаянно. Хотела набрать номер, а телефон выскользнул из рук. Кто же знал, что так получится? - виновато улыбнулась женщина.
«Если Лаура решит позвонить Великану, то сможет сделать правильные выводы. Это была гениальная идея», - не без удовольствия отметила женщина про себя и, вздохнув, поднялась и подошла к Эрнесто.
- Может быть, он еще будет работать, когда высохнет? – пробормотала она, протягивая мобильный.
- Похоже, что мы здесь застряли надолго, - проворчал Синклер, забрав сотовый и стараясь не встречаться с Мариной взглядом. Ко всем свалившимся неприятностям, он чувствовал неловкость за тот поцелуй, когда он хотя бы на секунду, пусть и мысленно, поддался эмоциям. И даже то обстоятельство, что он не был инициатором и то, что Лауре никогда не станет известно об этом случае, не успокаивало его, - Надо было бежать к машине, а не сюда. Теряем бесценное время. Ты хоть представляешь, сколько всего мы могли сделать за этот час? – откашлявшись, он поспешил пояснить, - Я имел в виду, для блага винодельни...
- Мне кажется, что ты нервничаешь, - невинно улыбнувшись, ответила Марина. Приблизившись к мужчине вплотную, она заглянула ему в глаза, - Это как-то связано с тем, что случилось между нами на виноградниках?
- Нет, нет… - слишком быстро ответил Эрнесто, отводя взгляд, - Я не нервничаю, тем более, что мы обо всем поговорили и пришли к общему мнению, что это было ошибкой. Просто складывается такое впечатление, что сама природа против нас. Давно не было такой непогоды, - улыбнувшись Марине, он подошел к дверному проему и посерьезнел, - Боюсь, что все это может негативно сказаться на урожае.
«Ты даже не представляешь, насколько все против тебя», - мысленно съязвила Марина, вспомнив появление Лауры на виноградниках, - «Сама судьба против тебя, и только я всегда на твоей стороне», - подавив желание рассмеяться, она подошла к Эрнесто и взяла того за руку. Мулатка почувствовала, как мужчина напрягся, но, тем не менее, не предпринял попытки высвободиться.
- С урожаем все будет хорошо, - тихо проговорила она.
- Я думаю, что нам пора возвращаться, - задумчиво проговорил Эрнесто, игнорируя ее слова и разглядывая затянутое свинцовыми тучами небо, - Гроза не закончится в ближайшие часы.
- Да, согласна с тобой, а ведь у нас еще много работы, - в тон ему проговорила Марина и, с трудом скрывая в голосе иронию, добавила, - И Лаура, наверное, переживает, что ты куда-то пропал, а в её положении это вредно, - в миллионный раз отправив проклятие в адрес соперницы, она хотела выйти из домика, но Эрнесто крепко сжал её руку и, когда женщина обернулась к нему, благодарно улыбнулся.
- Спасибо, - бесхитростно сказал он, посчитав, что Марина настолько великодушна, что искренне заботится о его невесте, не беря во внимание свои собственные чувства. Порой эта женщина приятно удивляла его, и та стена, которую Эрнесто пытался построить между ними, рушилась на глазах. Вот и сейчас неловкость, мучившая Синклера с момента поцелуя, испарилась без следа, уступив место легкости и спокойствию, а мысль, что не мешало бы поговорить с Соломоном о переводе Марины в другой отдел, ушла куда-то на задний план. Улыбнувшись, он вышел из домика и, выругавшись, бегом бросился в сторону дороги.
- Еще успеешь поблагодарить меня, после нашей свадьбы, - усмехнулась Марина и, поежившись, побежала следом.

Проехав несколько метров назад, Диего остановил автомобиль.
- Кажется, я кого-то видел на обочине. Оставайся в машине, я сейчас вернусь, - тоном, не терпящим возражений, произнес он, вылезая наружу.
Оставшись одна, Эмма попыталась проследить взглядом за удаляющимся силуэтом Диего, но ливень не позволял ничего разглядеть. Девушка попыталась успокоиться, мысленно уверяя себя, что ничего страшного не могло случиться.
«Наверное, ему просто показалось», - подумала Эмма, стараясь отвлечься и сосредоточить свои мысли на приятном, а именно на той квартире, которую они видели несколько минут назад, но у нее ничего не получилось. Былая радость оттого, что совсем скоро у нее будет свой дом, и ей больше не придется ютиться в квартире Лауры, сменилась щемящим чувством тревоги. Девушка отстегнула ремень, намереваясь последовать за Диего, но замерла в нерешительности, взявшись за металлическую ручку двери. Наконец, приняв решение выйти и посмотреть, что там произошло, девушка приоткрыла дверь машины и осторожно высунула голову, ощущая холодные капли дождя на своем лице.

Диего присел на корточки и осторожно убрал мокрые темные волосы с лица женщины.
- Лаура! – позвал он, узнав в незнакомке, лежавшей без сознания на обочине подругу Эммы, но та никак не отреагировала на его голос.
Не долго думая, мужчина подхватил ее на руки и понес к своей машине, не обращая внимания на
непрекращающийся ливень. Через несколько метров, уже подходя к оставленному на обочине дороги автомобилю, молодой человек смог разглядеть силуэт Эммы, неуверенно двигающейся в его сторону.
- Помоги мне, - крикнул он, стараясь перекричать шум дождя, - Открой заднюю дверцу.
Эмма послушно выполнила его просьбу и с замирающим сердцем следила за приближающимся к ней мужчиной.
- Что с ней? – испуганно воскликнула она, когда Диего подошел к автомобилю, и девушка увидела на его руках Лауру.
- Хотел бы я это знать сам, - тихо произнес тот, аккуратно опуская женщину на заднее сидение.
- Она жива? – после секундного колебания Эмма все-таки решилась задать мучающий ее вопрос.
- Да, но она без сознания. И еще эта рана на голове… - обеспокоено произнес Диего, склоняясь над безвольным телом женщины и принимаясь тщательно осматривать Лауру.
Не обращая внимания на ливень, Эмма осталась стоять возле машины и внимательно следила за действиями Диего:
- Не понимаю, что с ней могло приключиться. Мы разговаривали утром. Кажется, она собиралась поехать к Эрнесто, чтобы вместе договориться насчет ужина. Как она здесь оказалась? И почему одна?
- Понятия не имею, - закончив осмотр, Диего выпрямился и посмотрел на Эмму, - Вроде бы ничего серьезного, кроме этой раны на голове. Хотя могут быть внутренние повреждения. Знать бы, что с ней случилось.
- И что теперь?
- Надо отвезти ее в больницу. Поехали, а по дороге туда попробуй дозвониться до Эрнесто.

Тереса перебирала бумаги, когда услышала приближающиеся шаги и женский смех. Удивившись, что есть люди, которые способны сохранить хорошее настроение, когда за окном погода сходит с ума, девушка откинулась на спинке кресла и с любопытством посмотрела на стеклянную дверь. Не прошло и пары минут, как в приемной возник Эрнесто Синклер, а следом за ним в помещение, в буквальном смысле этого слова, влетела Марина Батиста. К сеньору Синклеру Тереса относилась с должным уважением, а вот его помощница всегда производила на неё исключительно отрицательное впечатление. О той ходили двусмысленные слухи, и в самой Марине было что-то отталкивающее, несмотря на жалкие попытки мулатки выглядеть достойно в глазах окружающих людей.
- Что случилось? – встревожено спросила девушка, оглядывая грязных с ног до головы Эрнесто и Марину.
- Машина сломалась, а на улице самый настоящий хаос, - буркнул Эрнесто и направился в сторону своего кабинета, увлекая Марину за собой.
Вспомнив, что Синклера искали, Тереса вскочила и крикнула вслед:
- Сеньор Эрнесто, вам ... – договорить она не успела, потому что за мокрой насквозь парочкой уже закрылась дверь, - Ну и ладно, я пыталась, - успокоила она себя, представив, как врывается в кабинет, - Потом скажу. В конце концов, я – секретарь президента и не обязана передавать сообщения всем на винодельне...

Услышав звук открывающейся двери, Эмма отбросила журнал в сторону и, вскочив, направилась на встречу вышедшему из комнаты Диего.
- Как она? – спросила девушка, внимательно вглядываясь в нахмуренное лицо жениха.
- Уже окончательно пришла в себя и, кажется, в относительном порядке с медицинской точки зрения, - по-прежнему хмурясь, ответил Диего, увлекая Эмму от дверей комнаты в сторону кухни.
- С ней все будет в порядке? Что с ребенком? – по-своему расценив выражение лица жениха, с беспокойством поинтересовалась Эмма.
- Не знаю. Я дал ей успокоительное, а там видно будет… Надо бы сделать ей УЗИ, как минимум, но она ни в какую не хочет ехать в больницу, - закрыв за ними дверь, Диего с тяжелым вздохом опустился на стул и после небольшой паузы попытался выжать из себя слабую улыбку, - Кофе бы не помешало, сделаешь?
- Сделаю, конечно, - согласилась Эмма и тут же направилась к кухонному шкафу, - Лаура еще что-то рассказала?
- Нет, - отрицательно покачал головой Диего, задумчиво глядя в окно, за которым по-прежнему бушевала гроза, - Только еще раз попросила никому не сообщать ни о том, что случилось, ни о том, что она здесь.
- Ты думаешь, это правда? – поставив на стол две чашки горячего кофе, Эмма присела на краешек стула напротив мужчины, - Может быть, ей показалось?
- Ты имеешь в виду то, что она увидела на виноградниках? – сделав небольшой глоток, Диего внимательно посмотрел на Эмму в ожидании ответа.
- Да, - кивнула девушка, придвигая к себе чашку и сосредоточенно принимаясь размешивать в ней сахар, словно это простое движение могло помочь ей узнать истину о том, что произошло пару часов тому назад на виноградниках.
Она до сих пор с трудом верила, что все случившиеся – правда. С той минуты, как увидела на руках Диего окровавленную Лауру, ее не покидало ощущение, что она просто уснула и видит какой-то страшный сон. Но вместе с этим Эмма никак не могла избавиться от давящего чувства, словно от ее решения в данный момент будет зависеть будущее. Их будущее, будущее Лауры, будущее Эрнесто. Девушка тяжело вздохнула и мысленно снова прокрутила в голове тот момент, когда по дороге в больницу Лаура неожиданно пришла в себя и, узнав, куда они едут, попросила отвезти ее домой. В голосе женщины было столько уверенности и мольбы, что они не смогли не послушаться даже вопреки собственному здравому смыслу. Но теперь, когда первые волнения были уже позади, нужно было решать, что делать дальше. Скрывать ото всех случившееся казалось Эмме каким-то безумием, но с другой стороны, она ни на минуту не забывала, как чуть больше месяца назад сама находилась в похожем положении. И Лаура, не задавая вопросов, поддержала ее, отдала ключи от своей квартиры, помогла перевезти вещи и устроиться на новом месте.
- Я и сам не знаю, - обеспокоенный голос Диего прервал ее размышления, - Навряд ли Лаура все это придумала. Но в одном я уверен, сейчас ее нельзя оставлять одну. По-крайней мере, сегодня. Чтобы там не произошло, мы должны ей помочь, а уж потом решать, что дальше делать. Думаю, в ближайшие часы все окончательно прояснится, и ответ придет сам собой.
- Думаешь? – с сомнением в голосе протянула Эмма, допивая кофе и отодвигая от себя пустую чашку.
- Уверен, - быстро ответил Диего, поднимаясь, - Это, пожалуй, единственное, в чем я сейчас уверен. Лаура находится в таком состоянии, что способна совершить любое безумство, которое может стоить жизни и ей и ребенку. Для меня это самое главное. И как врач, я обязан ей помочь. Если мое молчание может спасти чью-то жизнь, то я готов выполнить ее просьбу.
- Наверное, ты прав, - неуверенно проговорила Эмма, тоже вставая, - Только я не врач, а ее подруга. И мне необходимо знать, что случилось на самом деле. Если то, что рассказала Лаура про Эрнесто, правда, я буду на ее стороне и во всем поддержу ее, но что, если она ошибается? Вдруг она просто не так поняла. Не знаю, но мне трудно поверить, что после всего, что случилось, Эрнесто связался с Мариной.
- Что ты предлагаешь? – задумчиво поинтересовался Диего, - Ты же пыталась связаться с ним еще в машине, но его сотовый отключен. Думаешь, он уже вернулся в особняк и стоит позвонить туда? Но тогда придется все ему рассказать, а Лаура прос…
- Нет, - торопливо перебила Эмма, - Я не собираюсь ничего рассказывать. Но мне нужно поговорить с Эрнесто и узнать его версию случившего. Вдруг он уже знает об аварии и ищет Лауру… В особняк он не вернулся. Я уже звонила туда, пока ты был в комнате. Кончетта сказала, что ни Лаура ни Эрнесто не возвращались и не звонили. Я попросила ее сообщить мне, если кто-нибудь из них появится. Потом позвонила в офис винодельни. Там тоже тихо…Тереса сказала, что Эрнесто с рабочими уехал еще с утра на виноградники, и что все вернулись оттуда кроме него и… Марины, но она заверила, что с минуту на минуту Эрнесто появится в офисе, потому что Соломон ждет его.
- И? – так и не уловив того, к чему клонит его невеста, нетерпеливо воскликнул Диего, - Что ты хочешь этим сказать? Что Эрнесто действительно с Мариной, и все, что увидела Лаура, правда?
- Нет, я хочу сказать, что поеду в офис, чтобы дождаться Эрнесто, и поговорю с ним, когда он вернется.
- В офис? – удивленно протянул Диего, недвусмысленно покосившись на окно, - Ты уверена, что это хорошая идея? Что если он не вернется, а сразу поедет в особняк?
- Тогда мне позвонит Кончетта, и я сразу поеду туда, - заметив, что Диего собирается возразить, Эмма поспешила добавить, - Это лучше, чем сидеть тут в бездействии и терзаться сомнениями. Лауре я все равно помочь сейчас ни чем не могу. Может быть, мне повезет, и я узнаю, что там произошло, а потом решим, что нам делать дальше.

**************************************************
Я на «Книге фанфиков»
Я в «Контакте»
Я в «Живом Журнале»
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:20

Баркисимето, Венесуэла

Альтаграсия вышла из кабинета психиатра, обвела усталым взглядом приемную и, посмотрев на наручные часы, уверенно направилась к мягкому креслу. Нужно было дождаться санитара, который отведет ее в палату Чичиты. «Надеюсь, он придет быстро», - забеспокоилась женщина, вспомнив о Габриеле, который остался внизу в машине.
Доктор Поррас предлагал дождаться санитара, который вот-вот подойдет, в его кабинете, но она отказалась. Прощаясь, мужчина искренне радовался, что Чичиту в отличие от других пациентов психиатрической клиники навещают «родные», и осыпал Альтаграсию комплиментами, но она лишь сдержанно улыбалась.
Это был тот редкий случай, когда ей было неприятно слышать добрые слова в свой адрес.
По собственной инициативе женщина никогда не поехала бы к Чичите, потому что испытывала к той противоречивые чувства. С одной стороны, Альтаграсии было по-человечески жаль сеньору де Агуеро, а с другой стороны, она презирала ее всей душой практически с первых дней их знакомства.
Теперь, после трагической гибели Людовико, Альтаграсии хотелось, наконец-то, вычеркнуть Чичиту из своей жизни, но она не смогла отказать ее старшему сыну, который перед тем как уехать, попросил их с Лаурой позаботиться о матери, находившейся в одной из лучших психиатрических клиник Баркисимето, и на счет которой раз в месяц Алирио переводил крупную сумму денег. Сеньорита дель Торо, не понаслышке знавшая об отношениях Алирио и Чичиты, не ожидала от молодого человека такого благородного поступка и была очень растрогана его просьбой. Заставив себя не зацикливаться на собственных чувствах, Альтаграсия решила ездить к Чичите раз в месяц, чтобы поговорить с психиатром, с самой женщиной и убедиться, что ее не залечивают лекарствами. Две недели назад разговора с Чичитой не получилось, так как та находилась в беспамятстве, поэтому Альтаграсия приняла нелегкое для себя решение съездить еще раз.
- Добрый день, - в дверном проеме появился санитар, который и в прошлый раз проводил ее к Чичите.
Альтаграсия сдержанно кивнула в знак приветствия и, поднявшись из кресла, не спеша последовала за мужчиной. По дороге в Баркисимето она надеялась, что в этот раз будет легче, но сейчас от одной только мысли о том, что ближайшие полчаса придется провести в обществе сумасшедшей Чичиты, Альтаграсию передергивало. Она понятия не имела, о чем разговаривать, считая, что рассказывать женщине о собственных переживаниях не стоит, как и о последних событиях в Кароре. Можно было поделиться новостью о браке их детей и о том, что скоро у них родится внук или внучка, но Альтаграсия не знала, как Чичита отреагирует на это известие. К тому же она боялась, что сумасшедшая женщина могла сглазить невестку, сама того не желая. Вспоминать прошлое ей не хотелось, а других общих тем для разговоров у них просто не было. Внутренний голос настойчиво советовал развернуться и уйти, тем более, что с доктором она уже поговорила, и поэтому ее совесть могла быть чиста. Альтаграсия бросила украдкой взгляд на широкую спину санитара и, представив, что тот подумает, если она сейчас откажется, обреченно продолжила идти за ним, успокаивая себя тем, что в будущем, когда Лаура родит, они смогут вместе навещать Чичиту. Ей казалось, что вдвоем будет гораздо проще, а может быть даже удастся уговорить кузину ездить без нее.
- Это здесь, - санитар неожиданно для Альтаграсии остановился и, умело справившись с замком, распахнул перед опешившей женщиной дверь, - Я буду вас ждать снаружи. Если что, стучите.
- Да, конечно... Спасибо... – растерянно пробормотала Альтаграсия, понимая, что обратной дороги уже нет.

Карора, Венесуэла

- Не вижу ничего смешного, – плотно закрыв дверь своего кабинета и направившись к рабочему столу, недовольно пробормотал Эрнесто.
- Прости, - Марина смущенно добавила, - Но ты не представляешь, как давно я так не веселилась. Пожалуй, в последний раз это было лет двадцать назад, если не больше. Когда я была маленькой, то обожала бегать под дождем, забывая обо всем на свете.
- Да, это было забавно, - Эрнесто все же не смог сдержать улыбки, вспомнив, как уже около машины он поскользнулся и упал, а Марина, попытавшаяся его удержать, рухнула рядом на мокрую траву.
- А какое лицо было у Тересы?! – воскликнула мулатка и вновь рассмеялась, - Могу себе представить, что она подумала, увидев нас в таком виде, – она покачала головой, заметив, как улыбка сходит с лица стоявшего перед ней мужчиной.
Синклер, не говоря ни слова, обошел вокруг стола и медленно опустился в кресло. Марина, вновь решившая изо всех сил играть роль хорошего друга, с сожалением посмотрела на него.
- Не понимаю, почему ты тогда не захотел поехать сразу в особняк? Надо было заехать и хотя бы переодеться, тогда бы у Тересы не было повода фантазировать.
- Зато появился бы повод у других, - Эрнесто тяжело вздохнул, - Я же объяснил, что там нас могла увидеть Лаура или кто-то из слуг. Хотел как лучше, а получилось хуже, чем всегда.
- Не стоит так переживать, Эрнесто. Вот расскажешь Лауре о наших приключениях и увидишь, что она еще посмеется вместе с тобой, - протянула Марина и, тоже обойдя вокруг стола, присела на край, - Если хочешь, я сама могу поговорить с Лаурой и все ей объяснить.
- Нет, будет только хуже. Лучше сделать вид, что ничего не случилось, - Эрнесто с надеждой посмотрел в глаза женщины, - Ведь на самом деле ничего не случилось. Просто дождь и...
- Ты прав, ничего не случилось. Поэтому перестать себя терзать... - с этими словами Марина решительно поднялась и направилась к двери, - Сейчас приду, заодно зайду в лабораторию за полотенцами и халатом.
- Халатом? – изумился Эрнесто.
- Халатом, - подтвердила Марина и ослепительно улыбнулась, - Ты лишил меня возможности переодеться, а не очень-то приятно расхаживать в промокшей насквозь одежде. Только простуды мне не хватало. Я бы и тебе принесла, но боюсь, что тебе не подойдет, - она покачала головой, - Сможешь заказать что-нибудь поесть? А то я проголодалась...
- Надо бы кадры, отснятые на виноградниках, сначала посмотреть. Мы слишком много времени потеряли, а в виноделии важна точность.
«Какой же он нудный... Но ничего, игра стоит свеч. Осталось еще немного потерпеть, чтобы потом стать хозяйкой половины этого великолепия. Эх, Лаурита, Лаурита... Жаль, что ты так быстро ушла... Пропустила самое интересное...» - подумала Марина, кивнув головой и выходя из кабинета.
Когда за ней закрылась дверь, Эрнесто первым делом потянулся к телефону, набирая номер особняка, чтобы поговорить с Лаурой. Он не сомневался, что та уже неоднократно звонила ему на мобильный телефон, а теперь, наверное, беспокоится, что может негативно сказаться на его «маленькой Саграрио».
- Особняк «дель Торо», - на том конце провода раздался до боли знакомый голос, - Кончетта Флорес у телефона.
- Позовите, пожалуйста, сеньориту Лауру, - размерено проговорил Эрнесто, надеясь, что ненавистная служанка не узнает его.
- Сеньор Великан! – радостно воскликнула Кончетта, - Ой, так забавно. Вы все друг друга ищете. Прямо, как в романе о любви и смерти!
- Почему о смерти? – опешил Эрнесто, пропуская мимо ушей обращение Кончетты, позаимствованное той у Марины. 
- А там все друг друга тоже искали, а потом умерли, - все также радостно пояснила Кончетта, - Сеньориты Лауры нет дома. Зато вас искала сеньорита Эмма.
- Зачем?
- Не знаю, я не спрашивала, - в голосе служанки Эрнесто отчетливо услышал раздражительные нотки, - Я же хорошая прислуга, а не любопытная, сующая свой длинный нос в хозяйские дела.
С последним заявлением Синклер бы с удовольствием поспорил, но в этот раз решил не ввязываться в дискуссию, а просто, даже не прощаясь, нажал указательным пальцем на рычаг. Выждав несколько секунд, он по памяти набрал номер мобильного Лауры, но и здесь его ожидал неприятный сюрприз. Телефон был отключен.
- Странно, - вслух произнес Эрнесто, - Куда она могла подеваться? – он замер, пытаясь вспомнить, что утром Лаура говорила ему о своих планах на сегодняшний день, - Точно! – с радостной улыбкой воскликнул мужчина, - Собиралась к врачу. Скорее всего, и сейчас там, поэтому и телефон отключен, - он облегченно вздохнул и откинулся на спинку кресла.
- А вот и я! – на пороге кабинета возникла Марина, уже переодевшаяся в короткий белый халат. Помахав в воздухе полотенцем, она вошла и, закрыв дверь, обратилась к Эрнесто, - Так, снимай рубашку. Нужно вытереться. Я заболеть не хочу, и ты, полагаю, тоже.
Эрнесто, смущенно улыбаясь и стараясь не смотреть на Марину, выглядевшую особенно привлекательной и в столь откровенном наряде, покорно принялся стягивать промокшую насквозь рубашку, убеждая себя в том, что ему очень повезло с лучшим другом, возможно, что даже с самым лучшим.

Рене вошел в небольшое кафе, находившееся рядом с винодельней, и с надеждой огляделся в поисках знакомых лиц, вытирая капли дождя с лица. Он не любил обедать в одиночестве, но теперь, когда Корделия и Алирио уехали, по-другому не получалось. Лаура практически не появлялась на работе, взвалив руководство лабораторией на него. И коллеги, которых Рене всегда считал своими друзьями и с которыми обсуждал начальство, сторонились молодого человека.
- Марго! – заметив молодую женщину в бежевом деловом костюме, одиноко сидящую за столиком у окна, он помахал ей рукой, - «Сегодня удача определенно на моей стороне», - подумал молодой человек, проводя пальцами по мокрым непослушным светлым волосам, и твердым шагом направился к Маргарите, - Скучаешь?
- Отдыхаю… - уклончиво ответила та.
- Неужели, так много работы? - деланно посочувствовал Рене, присаживаясь напротив женщины и подзывая жестом официантку, - Хотя безделье утомляет обычно больше, чем работа.
Маргарита нахально улыбнулась, отодвигая вилкой кружок огурца на край тарелки:
- Не расстраивайся, тебе это не грозит. У Лауры на следующей неделе свадьба. Лаборатория наверняка будет полностью в твоем распоряжении. Потом они поедут на медовый месяц.
- Кстати, - Рене опасливо огляделся по сторонам и заговорщицки произнес, - Я тут подумал... Ты не хочешь перейти в лабораторию? Работать со мной? Думаю, что если поговорю с Соломоном и все ему объясню, он не откажет.
- И кем я там буду? – Маргарита сделала глоток виноградного сока, - Пробирки за тобой мыть?
- Почему сразу пробирки? Ты можешь быть моей помощницей. Секретаршей... – он притворно вздохнул, - Конечно, у Лауры нет секретарши, но это неправильно. Кстати! – парень щелкнул пальцами, - А это идея! Сделаем ей свадебный подарок. Вернется на винодельню, а у нее появилась собственная секретарша.
- У нее есть ты, - Маргарита выразительно посмотрела куда-то вдаль, - А у тебя будет Рамиро.
Рене нахмурился и проследил за взглядом молодой женщины. Нескладный темнокожий парень, выходец из США, отправившийся на поиски лучшей жизни в Венесуэлу и по воле судьбы оказавшийся в столице виноделия, со свойственным ему занудством что-то пытался доказать официантке.
- Думаешь, у меня не получится убедить Соломона, да? Считаешь, что я не смогу договориться и завести секретаршу? - неуверенно пробормотал Рене, поворачиваясь к своей спутнице, - Хотя бы на несколько дней.
- Даже если сможешь убедить Соломона, сомневаюсь, что у тебя получиться кого-нибудь завести, - насмешливо произнесла Маргарита, окинув сидящего перед ней молодого человека оценивающим взглядом.
- А это легко проверить, - зарделся Рене, - Было бы желание…Что ты делаешь сегодня вечером?
Маргарита снисходительно улыбнулась и хотела что-то ответить, но в следующую секунду помрачнела и откинулась назад.
- Привет всем! Марго, бедняжка, во что тебя нарядила Альтаграсия? – услышав прямо над ухом визгливый голос Рикарды Араухо, молодой человек разочарованно вздохнул, - А ты подвинься. Уступи место девушке… - не дожидаясь, пока Рене выполнит приказ, она с силой толкнула его, вынуждая встать, и тут же плюхнулась на стул. Поставив мокрый зонтик к стене, Рикарда чихнула,- Какая сегодня жуткая погода. Страшно на улицу выходить.
- Так не выходила бы… - в сердцах процедил Рене, направляясь к ближайшему свободному столику, чтобы взять для себя стул. Тем временем официантка принесла заказ и поставила на столик тарелку с ароматной кукурузной лепешкой, фаршированной сыром, и стакан апельсинового сока. Рикарда, не долго думая, придвинула блюдо и напиток к себе, - Еще одну арепу и сок, - обратился молодой человек к опешившей официантке, прекрасно понимая, что отобрать тарелку у сеньоры Араухо будет немного сложнее, чем может показаться на первый взгляд.
- Ты плохо выглядишь, дорогая, - Рикарда, не обращая внимания на выразительный взгляд Рене, сокрушенно покачала головой, - Как посмотрю, Альтаграсия тебя совсем замучила. И Алирио тоже хорош. Как он только мог бросить тебя, свою любимую и преданную секретаршу, на растерзание этой ведьме? Но мужчины все такие. Сначала обещают весь мир на блюдечке с голубой каемочкой, а потом женятся на Глориях…
Рене, насупившись, молча слушал Рикарду и мысленно отправлял в ее адрес проклятия. Умела же она появляться в самый неподходящий момент и все портить. Однако в то же самое время где-то в глубине души он восхищался этой женщиной. На ее долю выпало немало испытаний, и ни для кого не было секретом, что Соломон перевел Рикарду в бухгалтерию, а не уволил после трагической гибели Людовико, исключительно из жалости. Рене считал, что Рикарда после всех ударов судьбы сломается, но она продолжала вести себя так, словно ничего не произошло. По крайней мере, на людях.
- Не надо было тебе соглашаться на такой перевод. Одна головная боль… Когда мне предложили стать секретаршей Альтаграсии, я отказалась, и не жалею об этом, - она тряхнула своими огненно-рыжими волосами, - Она меня уговаривала, унижалась, но я ей сразу сказала: «Нет, милая Альти, даже не проси».
- Надо же… – усмехнулась Маргарита.
- Она никак не могла прийти в себя после моего отказа, - невозмутимо продолжала Рикарда, будто не замечая насмешливого взгляда молодой женщины, - А потом ты вот подвернулась. Что ей оставалось делать? Не выгонять же тебя на улицу только из-за того, что твою кормушку заняла другая птичка.
- Корделия не звонила? – поспешил Рене увести разговор от опасной темы, испугавшись, что все закончится дракой. Когда женщины одновременно посмотрели на него, парень глупо улыбнулся.
- Почему это не звонила? – вопросом на вопрос ответила Рикарда, - Между прочим, она мне каждый вечер звонит! – Маргарита недоверчиво хмыкнула, и женщина торопливо добавила, испепелив ее взглядом, - А иногда даже по два раза!
- И как дела у Корделии? – не унимался Рене, не обращая внимания на возмущенный взгляд Маргариты, явно непонимающей, почему молодой человек воспылал таким интересом к бывшей секретарше Вайсмана. Он подмигнул ей, но она принялась демонстративно помешивать виноградный сок трубочкой, старательно делая вид, что находится за столиком одна.
- У нее все отлично. Недавно вернулась из путешествия, - самозабвенно принялась рассказывать Рикарда, с аппетитом поглощая арепу и запивая апельсиновым соком, - Леонсио… Это мой бывший муж… Вы же знаете, что когда-то я была замужем? Так вот он ездил в Англию по делам своей фирмы и взял с собой нашу скромницу. Теперь она тоже будет работать в этой компании, и ни какой-нибудь третьесортной секретаршей, а финансовым экономистом, - женщина многозначительно посмотрела на Маргариту, но та даже бровью не повела.
- Надо же, только приехала и сразу такая высокая должность, – пробормотал Рене. 
- А ты как думал? Корделия умница. Поступила в университет на очень престижный факультет.
- Вот видишь, как все здорово складывается, а ты не хотела отпускать ее в Каракас…
- Я не хотела? – деланно возмутилась Рикарда, буравя молодого человека глазами, - Да это вообще была моя идея, чтобы она туда поехала. Я с самого начала знала, что моя талантливая девочка там не пропадет и сможет устроиться. Она у меня молодец. Вся в свою молодую и сообразительную маму… - женщина мечтательно вздохнула, - А еще Корди очень заботливая. Предлагала мне переехать в Каракас.
- Какая замечательная новость, - Маргарита поставила пустой стакан на столик, - И когда ты уезжаешь? Если хочешь устроить прощальную вечеринку, с радостью помогу с ее организацией.
- А кто сказал, что я согласилась? Нет-нет… - Рикарда отрицательно покачала головой, - Я остаюсь в Кароре…
- Почему? – удивился Рене, на секунду позабыв о еде. Этого было вполне достаточно для сеньоры Араухо, чтобы быстро сориентироваться в ситуации и поменять стаканы: поставила перед Рене пустой, а себе забрала его – полный. Молодой человек нахмурился, но промолчал.
- Потому что здесь мой дом, - пафосно изрекла Рикарда и, одним глотком выпив сок, посмотрела в окно, за которым бушевала самая настоящая буря. Поежившись, она поднялась со своего места, взяла зонтик и кивнула на прощание опешившим молодым людям, - Ладно, я пошла. Приятно было поболтать, но мне нужно возвращаться в свой уютный кабинет, - выпалив это, она развернулась и зашагала к выходу из кафе.
- Эй… - окликнул Рене. Приподнявшись, он многозначительно показал глазами на пустую тарелку и стаканы, - А как теперь платить?
- Ренато, ты как маленький, - Рикарда остановилась и укоризненно посмотрела на молодого человека, после чего помахала рукой официантке, - Пожалуйста, принесите молодому человеку счет! - когда та согласно кивнула, женщина обернулась к оторопевшему Рене, - Видишь, как все просто? Нужно быть смелее и не стесняться.

**************************************************
Я на «Книге фанфиков»
Я в «Контакте»
Я в «Живом Журнале»
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:20

Баркисимето, Венесуэла

- Исмаель... – Чичита, лежавшая на кровати, чуть приподнялась на локтях и с надеждой посмотрела на Альтаграсию, за спиной у которой маячила крепкая фигура санитара, - Ты привела Исмаеля, да? Он приехал за мной?
- Здравствуй, - когда сопровождающий закрыл дверь на ключ, женщина повернулась к Чичите и заставила себя улыбнуться, машинально отмечая, что вопреки заверениям доктора Порраса о заметном улучшении в состоянии пациентки, две недели назад та выглядела вовсе не такой несчастной и поникшей, как сейчас. Теперь на нее нельзя было смотреть без слез: лицо осунулось, появилась нездоровая бледность и темные круги под глазами, - Исмаель передает тебе привет, - торопливо произнесла Альтаграсия, встретившись взглядом с Чичитой, и еще раз улыбнулась, - Он пока не может приехать, но обещал вырваться на рождественские каникулы.
- Правда? – просияла Чичита, но в следующее мгновение по ее лицу скользнула тень сомнения, и она, словно маленький ребенок, обиженно надула губы, - Нет. Неправда. Ты врешь. Если бы Исмаелю сказали, что Алирио упрятал меня в психушку, он приехал бы за мной...
Альтаграсия отрицательно покачала головой и укоризненно произнесла:
- Ты несправедлива к Алирио. Он тебя спас...
- Нет, меня спас Исмаель! – отрезала Чичита, - Слышишь?! Исмаель! Алирио меня почему-то ненавидит. Всегда ненавидел... Я знаю, что это он поджег особняк. Конечно-конечно... – она пристально посмотрела на стоявшую перед ней женщину, - Он хотел меня убить, а когда не получилось, решил сгноить меня здесь...
Альтаграсии стоило немалых усилий сдержаться и не напомнить Чичите, за какие именно «заслуги» ее ненавидел старший сын. Она прекрасно помнила, что Исмаель с самого раннего детства был себе на уме, часами мог рисовать в своей комнате, не замечая, что родителей нет дома и ничуть не расстраиваясь по этому поводу. Для него мама и папа всегда были рядом, он не замечал их отсутствия, но с Алирио все было иначе. Мальчик тянулся к родителям, искал с ними общения и требовал к себе внимание, но если Людовико старался проводить с ним больше времени, часто в ущерб работе, то Чичита использовала ребенка, как прикрытие, чтобы вести разгульный образ жизни. Бесчисленное количество раз жена кузена обманом и уговорами привозила старшего сына в особняк «дель Торо» и оставляла ей с Лаурой, а сама отправлялась развлекаться. В итоге больше времени ребенок проводил в обществе двоюродной тетки и ее подруги, чем с собственной матерью. Они изо всех сил старались окружить маленького мальчика заботой, но не могли заменить ему мать, в которой тот так нуждался.
- А все Людовико! – тем временем продолжала говорить Чичита, - Это он так воспитал Алирио. Внушил ему, что я плохая мать... И всегда был несправедлив к Исмаелю... Хорошо, что эта сволочь сгорела живьем. Получил по заслугам... Очень хорошо...
- Людовико тебя любил, хотя ты этого и не заслуживаешь... – процедила Альтаграсия, борясь с желанием надавать Чичите оплеух или, по крайней мере, высказать все, что она думает.
- Любил? – прищурившись, та внимательно посмотрела кузине мужа в лицо, вынуждая ее опустить глаза, - Да он меня ненавидел! И тоже хотел, чтобы я умерла... – подавшись вперед, женщина доверительно сообщила, - Людовико похитил Исмаеля и спрятал от меня. Он не хочет, чтобы я оберегала сына и заботилась о нем.
Альтаграсия одарила Чичиту жалостливой улыбкой.
- Неужели ты на самом деле ничего не помнишь? – с деланной нежностью в голосе спросила она, когда Чичита, поднявшись с кровати, принялась ходить по палате и что-то бубнить себе под нос.
- Я все прекрасно помню... – резко повернувшись к ней, нервно отозвалась женщина, - Помню. Очень хорошо помню! Алирио хотел меня убить!
- Если ты все прекрасно помнишь, то должна знать, как на самом деле произошел пожар, и что Алирио не виноват, - не сдержавшись, парировала Альтаграсия, напрочь забыв все наставления и советы доктора Порраса.
- Просто ты ничего не знаешь, - Чичита, затравленно оглядевшись по сторонам, поманила женщину пальцем, а когда та не двинулась с места, медленно направилась к ней, - Но он знает, помнит и рассказал мне... – зловеще прошептала сумасшедшая, приблизившись к Альтаграсии вплотную.
- Кто он?
- Адалберто. Он приходит ко мне каждый день... Мы с ним разговариваем...
- О чем? – ошарашено спросила Альтаграсия, подумав, что лечащий врач мог ошибаться, заверяя ее в том, что Чичита не опасна для общества.
- Обо всем на свете... – женщина зачем-то обвела палату рукой и широко улыбнулась, - Адалберто все помнит, все знает и просил передать тебе, что это только начало.
- Это он тебе сказал, что Алирио поджег особняк? – пытаясь унять дрожь в голосе и непроизвольно оглядываясь по сторонам, поинтересовалась Альтаграсия.
- Да, а еще предупредил, - Чичита испуганно посмотрела на дверь и шепотом продолжила, - Что я должна была умереть в тот вечер. Мы все должны умереть. Одна за другой. И умрем.
«Она действительно сумасшедшая...» - Альтаграсия с отвращением посмотрела на улыбающуюся женщину и развернулась, чтобы подойти к двери, но та поспешила преградить ей дорогу.
- Не веришь? Думаешь, что я сошла с ума, да? Твое дело... - Чичита лукаво улыбнулась, - Но Адалберто до сих пор бродит по Кароре. Он хочет отомстить всем нам и даже выбрал себе наместника. Знаешь кого? Не знаешь... А я знаю... Это мой сын Алирио... Это он поджег дом, а внушил ему эту мысль Адалберто.
- Чичита, извини, но мне пора идти, - Альтаграсия отступила назад, не сводя настороженного взгляда с собеседницы, - Меня ждут... – дрожащим голосом добавила она.
- Хочешь убежать? – снисходительно протянула Чичита и отрицательно покачала головой, - Поробуй, только знай, что не получится. Он все равно доберется до тебя. Рано или поздно... но это все равно произойдет.
Альтаграсия, ловко обойдя Чичиту, приблизилась к двери и громко постучала кулаком, боясь, что сумасшедшая, от зловещего шепота которой дрожь пробирала до костей, и начинало казаться, что они действительно в палате не одни, попытается ее остановить.
- Не уходи! Пожалуйста, помоги мне... – Альтаграсия вздрогнула, услышав умоляющий голос Чичиты, и машинально обернулась к ней, заметив, как Чичита испуганно уставилась на дверь, за которой послышался шум.
- Прости, но я дол...
- Мне нужно выбраться отсюда, чтобы помочь Исмаелю, - перебивая ее, взмолилась Чичита, бросаясь на колени перед опешившей Альтаграсией, - Без меня мой мальчик совсем пропадет, а еще тут не дают вина... Совсем не дают... Если ты мне поможешь, то я попытаюсь уговорить Адалберто оставить тебя в покое. Он ведь уже отомстил тебе. Убил Хулиана, чтобы вы не помирились и не были счастливы...
В этот момент щелкнул замок, дверь резко распахнулась, и на пороге показался санитар. Он недоверчиво посмотрел на раскрасневшуюся Чичиту, затем перевел взгляд на Альтаграсию и, нахмурившись, спросил:
- Все в порядке?
Сеньорита дель Торо открыла рот, чтобы ответить, но, обернувшись и встретившись глазами с Чичитой, выдавила из себя улыбку, снова поворачиваясь к мужчине:
- Да, все хорошо, - как можно беззаботнее произнесла она, но голос предательски дрогнул, - Я поговорю с доктором и передам ему твою просьбу, - пробормотала она, не глядя на сидевшую на полу женщину и торопливо выходя в коридор.
- Адалберто все помнит и хочет отомстить... Не забывай... – донеслось ей вслед.
Альтаграсия, не дожидаясь, когда санитар закроет за ней дверь в палату, торопливо пошла по коридору и, только оказавшись в простороном холле клиники, позволила себе остановиться и перевести дыхание. Сделав еще несколько шагов, женщина без сил прислонилась к стене и закрыла глаза, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями. «Чичита просто сумасшедшая. Я не должна принимать ее слова всерьез», - словно заклинание мысленно повторяла себе сеньорита дель Торо. Однако убедить себя мешала собственная вера в преследующий их злой рок за смерть Адалберто в ту ночь, когда погиб Себастьян.
- С вами все в порядке, сеньора? – раздался встревоженный голос санитара.
Открыв глаза и отсутствующим взглядом посмотрев на мужчину, она утвердительно кивнула и отошла от стены. Выйдя на улицу, Альтаграсия жадно вдохнула воздух и попыталась отогнать наваждение, но голос Чичиты подобно заезженной пластинке продолжал звучать у нее в ушах: «Мы все должны умереть. Одна за другой. Он все помнит и хочет отомстить».
- В следующий раз отправлю к ней служанку, - одними губами прошептала Альтаграсия, пытаясь избавиться от неприятного осадка после разговора с Чичитой и отчаянно стараясь найти логическое объяснение всем несчастиям, которые обрушились на семью дель Торо.
«Если на нас и лежит проклятие, то только из-за убийства Себастьяна, после которого началась эта бесконечная черная полоса. Адалберто тут ни причем. У Рикарды, например, все прекрасно, а она тоже была той ночью в церкви. Нет, этот грязный рабочий получил то, что заслуживал, а вот то, что мама убила Себастьяна...» - женщина почувствовала, как к горлу подступил комок, и она снова глубоко вздохнула, чтобы не расплакаться.
Заметив недалеко от себя скамейку, Альтаграсия направилась к ней и присела на краешек, сжимая в руках сумку и боясь в таком состоянии идти к машине, где ее ждал Габриель. Мужчина обязательно начнет расспрашивать, а она, как всегда, будет вынуждена придумывать нелепые оправдания, в которые никто не верил, даже она сама, понимая, что рано или поздно ей придется все рассказать.

Карора, Венесуэла

- Как дела? – приветливо улыбаясь Тересе, Эмма вошла в приемную Соломона. Когда-то раздражавшее ее желание Вайсмана быть в курсе всего происходящего на винодельне сейчас было как нельзя кстати, ведь именно благодаря этому его кабинет располагался так, что Тереса, а до нее Корделия, по неволе превращались из личного помощника президента в обычную секретаршу и становились свидетелем всех передвижений работников на этом этаже, где находились офисы всего управленческого персонала винодельни, - Соломон у себя?
- Да, - с любезной улыбкой ответила девушка, прекрасно помня, что до недавнего времени Эмма была невестой президента, и именно благодаря ей она оказалась на этой должности после того, как Корделия уехала, а поэтому старалась во всем угодить молодой женщине, - Сеньор Вайсман у себя.
- Один? – осторожно спросила Эмма, не зная, как лучше начать разговор, чтобы узнать все, что ей было нужно, не вызвав подозрений своим внезапным интересом к жизни коллег и делам винодельни.
- Один, - подтвердила Тереса и смущенно уткнулась в какие-то документы, всем своим видом демонстрируя, что дальнейшее ее никоим образом не касается.
- Значит, сеньор Синклер еще не возвращался, - с некоторой долей разочарования в голосе протянула Эмма, обдумывая, что ей делать дальше. Идти к себе в кабинет не было никакого желания, а для того, чтобы остаться здесь в приемной, нужно было найти какой-то повод, но в голове, как назло, не было никакой маломальской нормальной идеи. Однако слова секретарши разом решили проблемы Эммы.
- Сеньор Эрнесто у себя. Он совсем недавно вернулся.
- Один? – вырвалось у Эммы. Почувствовав на себе удивленный взгляд девушки, она поспешила добавить, - Мне нужно срочно с ним поговорить. Желательно наедине.
- Он не один. У него в кабинете сеньорита Марина. Кажется, их машина застряла или что-то такое... Поэтому они задержались на виноградниках, - коротко пояснила Тереса, снова устремляя свой взгляд на документы.
- Машина застряла, значит… - усмехнулась Эмма, - Спасибо, тогда я пойду к нему.
- Что-то передать сеньору Вайсману? – вопрос Тересы заставил ее остановиться.
- Нет, ничего не передавай, хотя… - Эмма не смогла сдержать улыбки и, обернувшись, добавила, - Можешь передать ему от меня пламенный привет, - не дожидаясь ответа, девушка быстрым шагом направилась дальше по коридору и уже через несколько метров оказалась у двери, на которой красовалась табличка с именем Синклера.
Эмма подняла руку, чтобы постучать, но в последний момент передумала и прислушалась. Из кабинета доносились какие-то приглушенные голоса, но ничего внятного ей не удалось услышать. Тогда рывком распахнув дверь, она шагнула вперед и замерла.
- Эмма? Что ты тут делаешь? – воскликнул вздрогнувший от неожиданности Эрнесто и отскочил от Марины, как раз вытиравшей ему волосы полотенцем, словно от прокаженной. Смущенный внезапным появлением девушки, он потянулся к висевшей на спинке стула мокрой рубашке, но, дотронувшись до нее, отдернул руку, и попытался пригладить взъерошенные на голове волосы, чувствуя себя неловко и проклиная себя за неосторожность. И хотя ничего предосудительного он не совершал, но сама ситуация была довольно двусмысленной. Представив на мгновение, что может подумать Лаура, когда узнает об этом инциденте, он окончательно растерялся и беспомощно посмотрел на Марину, надеясь, что та придет на выручку и поможет ему объяснить происходящее.

Мануэль, нахмурившись, еще раз посмотрел на непрекращающийся уже пару часов за окном участка ливень, после чего вернулся в свое кресло. Устроившись поудобнее, мужчина обреченно уставился на несколько толстых папок, которые, казалось, вот-вот порвутся на части прямо на его глазах, не в состоянии больше вмещать в себя такое огромное количество бумаг. Вздохнув, Гарсиа взял самую верхнюю и, раскрыв перед собой, пробежался глазами по документу, на котором была указана дата: 6 июля 2002 года.

Мануэль напряженно всматривался в лицо Моники, сидевшей в кресле напротив, словно пытаясь прочитать в ее глазах ответы на волнующие его вопросы, но напрасно. Девушка, еще вчера бившаяся в истерике, проклиная семью дель Торо из-за того, что ей не позволили проститься с Беренис, сегодня держалась на удивление спокойно, пыталась улыбаться и даже шутить. Такое поведение настораживало Гарсию, как и пространные рассуждения любовницы, что со смертью Саграрио восторжествовала справедливость.
- Убийство этой идиотки – кара за то, как Альтаграсия и все остальные обошлись со мной, - Моника откинулась назад и закинула ногу на ногу, - И прощальный подарок бабушки.
- Хочешь сказать, что дух доньи Беренис проник в палату интенсивной терапии и отключил систему жизнеобеспечения ее внучки? – мрачно пошутил Мануэль и сник, почувствовав на себе испепеляющий взгляд собеседницы, по-видимому, не оценившей юмора.
- Хочу сказать, что справедливость существует, - сухо парировала она, - Что происходит, Мануэль?
- Ничего не происходит. Это обычная формальность.
- Интересная формальность, - хмыкнула сеньорита Рохас Пауль, скрещивая руки на груди, - Приехали с Патиньо и, можно сказать, силой притащили меня в участок. Знаешь, на что это похоже? – не дождавшись ответа, она продолжила, - Если бы я не знала, что ты не способен делать гадости за моей спиной, то могла бы решить, что ты меня арестовал.
Гарсиа криво улыбнулся и нарочито медленно начал раскладывать на столе бумаги, в который раз пытаясь собраться с духом, чтобы сообщить Монике о том, что она – главная подозреваемая в убийстве Саграрио. Он считал своим долгом рассказать возлюбленной правду, поэтому перед тем, как отправиться за девушкой, приказал Патиньо держаться в стороне и помалкивать.
Всю дорогу до собственной квартиры Мануэль мысленно подбирал слова, чтобы Моника не решила, что именно ее решили сделать козлом отпущения, приписав все убийства «Жены Иуды». Чтобы девушка чувствовала его поддержку и понимала, что он готов на многое, чтобы не допустить этой вопиющей несправедливости. Но стоило Монике открыть дверь и улыбнуться, как Гарсиа вместо того, чтобы зачитать ей права, начал бормотать об обязательной процедуре, которую предстоит пройти всем, кто находился вчера в больнице. Он надеялся, что, оставшись наедине с сеньоритой Рохас Пауль, сможет постепенно вывести разговор в нужное ему русло, но, чем дольше тянул, тем сложнее было это сделать.
- Ну? Ты ничего не хочешь мне сказать? – чуть дрогнувшим голосом спросила Моника.
- Что? – переспросил Мануэль и, встретившись глазами с девушкой, еще раз криво улыбнулся, - Извини, просто... Просто тяжелый день и… - он выдержал небольшую паузу, понимая, что не сможет сейчас огорошить Монику обвинениями, - Приступим. Расскажи, что вчера происходило в больнице. Думаю, можно начать с момента, когда я отлучился… по личным делам.
- Ничего не происходило. Почти сразу вышел доктор… - Моника запнулась и, помолчав, отмахнулась, - Я не знаю, как его зовут. Не помню. Он сообщил, что бабушка умерла, и я ушла.
- Куда?
- Ты знаешь, - раздраженно отозвалась та.
- Не увиливай. Мы же договорились, что ты будешь отвечать на все мои вопросы.
- Вообще-то я думала, что ты хочешь поговорить со мной о Саграрио.
- Правильно. О ней мы тоже поговорим, но попозже, - пробормотал Мануэль, проклиная ту минуту, когда Карденас решил назначить именно его инспектором, - Но для начала мне нужно, чтобы ты рассказала о вчерашнем дне.
- Почему бы тебе не записать все с моих слов? – Моника подалась вперед и умоляюще сложила ладони, - Пожалуйста, Ману. Ты все знаешь, а я очень устала и хочу домой.
- Это необходимо, - отрезал мужчина и, сделав глоток кофе, поставил пластиковый стаканчик на стол, - Представь, что я ничего не знаю. И вообще называй меня инспектор Гарсиа, - опасливо взглянув на закрытую дверь, шепотом произнес он, поправляя воротник рубашки и повторяя вопрос, - Куда ты пошла после того, как доктор сообщил о смерти доньи Беренис?
- Я пошла домой. Нет, не так... Я пошла в квартиру к инспектору Гарсиа, где временно живу, - нарочито громко произнесла Моника, сделав ударение на последнем словосочетании, - Он любезно пригласил меня пожить у себя. Не безвозмездно. За ночлег приходиться расплачиваться...
- Что ты несешь? – накинулся на девушку полицейский, уверенный, что любопытные подчиненные подслушивают под дверью.
- Всего лишь отвечаю на вопросы. Как мы и договорились.
- Такие подробности можно опустить, - Мануэль многозначительно посмотрел на Монику, - Это наше личное дело. И вообще я это знаю.
- Как это знаешь? – девушка невинно улыбнулась, - Ты ничего не знаешь.
- Моника, все очень серьезно. Ты даже не представляешь насколько, - Гарсиа снова уселся в офисное кресло, по привычке откинулся назад и с трудом удержал равновесие. Почувствовав на себе насмешливый взгляд собеседницы, он обиженно засопел, - Я, между прочим, пытаюсь тебя спасти, а ты веселишься.
- Спасти меня? Но от чего? – Моника подперла подбородок кулаком и вопросительно уставилась на полицейского. Тот неопределенно повел плечом и, открыв верхний ящик стола, извлек оттуда черную папку. Пока Гарсиа перебирал бумаги и фотографии, девушка не сводила с него недоуменного взгляда, - Мануэль? Ты меня слышишь?
- Ты сразу ушла домой? – рассеянно спросил мужчина, проигнорировав ее вопросы, - Нет, не так. Кто-нибудь тебя видел? Может подтвердить твои слова?
- Не может... – Моника многозначительно посмотрела на потолок, - Я ни с кем не разговаривала и не прощалась. Не хотела попадаться на глаза никому из семьи дель Торо. К счастью, на улице я тоже не встретила никого из знакомых, - она поправила выбившуюся прядь волос, - Мне нужно было побыть одной, чтобы осмыслить произошедшее. Ты доволен?
- Вполне... – полицейский придвинул одну из фотографий Монике, - Узнаешь?
- Что это? – удивленно спросила девушка.
- Сережка, которую нашли в палате интенсивной терапии, где была убита сеньорита Саграрио. По-видимому, ее случайно обронила убийца, когда надевал на жертву фату.
Моника всмотрелась в фотографию и, побледнев, покачала головой.
- Уверена? – нахмурившись, спросил Мануэль, но ответа не получил. Девушка немигающим взглядом смотрела на снимок, - Хорошо. Тогда может быть, объяснишь мне, каким образом на свадебной фате сеньориты Брисеньо оказались твои волосы?
- Мои... – Моника ошарашено посмотрела на инспектора, - Что?
- Твои волосы. Убийца надел на убитую девушку свадебную фату сеньориты Брисеньо...
- Если ее фата, то она – убийца.
- У сеньориты Брисеньо стопроцентное алиби, - он выразительно посмотрел на притихшую Монику, - Свадебную фату украли, на ней – твои волосы. Улавливаешь?
- Это не я. Честное слово, - глаза Моники наполнились слезами.
- Тогда откуда волосы?
- Ну... Может быть, остались с того раза, когда я ее примеряла.
- Что ты делала? – лицо Мануэля вытянулось от изумления, - Как это примеряла? Вы разве были подругами? И почему сеньорита Брисеньо ничего мне не сказала?
- Она не знала. Я вошла в комнату, когда Лауры не было дома, а там фата... – Моника вытерла слезы тыльной стороной ладони.
- Прямо на кровати? – скептически спросил Гарсиа.
- Не совсем... Да какая разница, где была фата? – Моника торопливо продолжила, - Я ее померила, покрутилась у зеркала и аккуратно положила на место. По-моему, Лаура даже ничего не заметила. Да это давно было...
- Лучше бы заметила и отходила тебя этой фатой, чтобы больше не совала свой любопытный нос, куда не следует, - проворчал Мануэль, убирая фотографии обратно в папку, - Зачем ты вообще ее мерила?
- Просто так...
- Ну, конечно, как я сразу не догадался, - хмыкнул Гарсиа, буравя девушку взглядом, - Когда ты была последний раз в особняке?
- Ни разу... Как тогда ушла с тобой и всё, - она испуганно посмотрела на мрачного полицейского, - Мануэль, я не убивала Саграрио. Ты должен мне верить...
Инспектор молча допил кофе, покрутил в руках пустой стаканчик и, бросив его в корзину для бумаг, исподлобья взглянул на Монику. Та собиралась еще что-то сказать, но встретившись взглядом с Мануэлем, осеклась.
- Как будто это что-то меняет, - обреченно произнес тот.
Девушка судорожно вздохнула и закрыла лицо руками. Мануэль с сожалением смотрел, как плечи Моники содрогаются от сдавленных рыданий.
«М-да, сообщил на свою голову. Некрасиво получилось», - несвоевременно подумал полицейский. Ему хотелось броситься к девушке, обнять и поклясться, что он ей верит, что найдет настоящую убийцу и выведет на чистую воду. Что пока он жив, ни один волос не упадет с ее головы. Но Мануэль сдерживался из последних сил, не желая обнадеживать девушку. Теперь это было лишнее, и, в конце концов, причинило бедняжке еще большие страдания. Ничего хорошего Монику не ждало. Если он не сможет доказать, что ее подставили, то в самом ближайшем будущем ее увезут в Каракас, а там он ни чем не сможет ей помочь. Столичные полицейские с легкостью выбьют признание из хрупкой девушки, чтобы поскорее поставить точку в громком деле «Жены Иуды».


Очнувшись от воспоминаний, Мануэль печально оглядел сваленные в кучу толстые папки, которые давно пора было сдать в архив. Но инспектор Гарсиа не собирался этого делать, решив для себя, что это произойдет только тогда, когда он окончательно поставит точку в этом запутанном деле.
Полицейский упрямо отказывался верить в то, что Моника, его Моника, на самом деле убила Саграрио и совершила еще Бог весть знает какие преступления, в которых ее обвиняли, но доказать которые, к счастью, никому так и не удалось. Инспектор смирился с тем, что никто не верил в его версию, и что даже подчиненные за его спиной подтрунивали над привязанностью начальника к «дочери Жены Иуды», как окрестили Монику в Кароре сразу же после ее ареста. Даже когда громкое дело было завершено, и найденных улик хватило, что отправить несчастную девушку в тюрьму, обвинив в умышленном убийстве Саграрио дель Торо и пособничестве в незаконных махинациях и участии в «Гармонии», Мануэль продолжал считать, что все было подстроено, и что Симону и Маркосу просто удалось заморочить бедняжке голову и вовлечь в секту, но на самом деле она никого не убивала, потому что просто не способна обидеть и мухи. Только теперь полицейский больше не пытался никому ничего доказать, осознав, что теряет драгоценное время, и предпочел заняться собственным расследованием, сделав вид, что согласен с официальной версией. Так было проще и в какой-то степени надежнее, потому Мануэлю совершенно не хотелось оказаться третьим инспектором Кароры, которого в один прекрасный момент найдут с перерезанным горлом в какой-нибудь канаве.
- Вот, из Каракаса, - в проеме приоткрытой двери показалась лохматая голова Виктора. Не дожидаясь разрешения, полицейский вошел в кабинет инспектора и, нахально улыбаясь, протянул начальнику листок бумаги, - Он чист, как младенец. Пустая трата времени. Да и сам коммиссар Карденас уверен, что...
- Твое мнение меня совершенно не интересует, - перебил подчиненного Мануэль, вырывая из его рук полученное по факсу досье, - Я прекрасно осведомлен о том, что считает Карденас. Но лично я не верю, что Лидер уехал из страны. Поэтому хочу проверить все версии, чтобы потом спать спокойно. Можешь идти...
Дождавшись, когда полицейский закроет за собой дверь, Гарсиа откинулся на спинку кресла, внимательно изучая документ, но чем дальше он читал, тем мрачнее становилось его лицо. Как бы ему не хотелось это признавать, Виктор был прав, потому что согласно досье единственным правонарушением 36-летнего бизнесмена оказался просроченный штраф за нарушение скорости пару лет назад. Зло смяв листок и швырнув его на пол, Мануэль выпрямился в кресле и сосредоточенно уставился перед собой.
- Не может быть... Просто не может быть, хотя... – инспектор вдруг радостно заулыбался, несильно ударив ладонью по столу, - Какой же я дурак! Понадеялся, что получу досье, и там будет написано черным по белому, что он – мошенник со стажем. Это же наверняка подделка. Уж если ему удалось создать фиктивные счета для секты да так, что никто нигде его в глаза не видел, а потом перевести оттуда бесследно все деньги, то придумать легенду – это же раз плюнуть. Габриель Вальес – это всего лишь имя... Одно из... Наверняка у этого Серого Кардинала их великое множество, а я как неопытный мальчишка. Но ничего, - мужчина сердито погрозил кулаком в воздухе своему невидимому противнику, - Вода и камень точит. Я выведу тебя на чистую воду. Рано или поздно докажу, что именно ты втерся в доверие к Альтаграсии, потом убил своего помощника Симона, чтобы тот тебя не выдал, затем подделал результаты ДНК Моники и убил Саграрио, подставив бедняжку. И посмотрим тогда, что запоет Карденас. Клянусь, я докопаюсь до правды!

**************************************************
Я на «Книге фанфиков»
Я в «Контакте»
Я в «Живом Журнале»
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:20

Габриель, в очередной раз сбавив скорость, озабоченно смотрел на широкое, залитое водой шоссе, очертания которого исчезали в метре от машины, несмотря на включенный дальний свет. Они только выехали из Баркисимето, когда моросящий дождик вдруг усилился. Послышались первые раскаты оглушительного грома, и пасмурное, серое небо почти за считанные секунды затянуло черными тучами. Внезапно все погрузилось во мрак, и только яркие кривые линии ослепительных молний на миг прорезали нависшие над землей грозовые облака. Из-за плотной стены водяных потоков, не ослабевавших ни на минуту уже почти полчаса, практически ничего нельзя было разглядеть.
Мужчина покосился на сидевшую рядом с ним Альтаграсию, которая не проронила ни слова с того момента, как вернулась в машину около клиники еще в Баркисимето. Он заметил ее встревоженное состояние, но по своему обыкновению не стал расспрашивать, считая, что если Альтаграсия захочет, то расскажет обо всем сама.
- Быстро вернуться в Карору не получится, - словно извиняясь, громко произнес Габриель, стараясь перекричать шум ливня, безжалостно хлеставшего по капоту черного джипа. Альтаграсия молчала, поэтому мужчина, решив, что его спутница не расслышала, чуть громче предложил, - Может, заедем перекусим? Заодно переждем грозу?
Женщина по-прежнему не отвечала, уставившись невидящим взглядом куда-то прямо перед собой.

- Это долгая история, - Альтаграсия старалась говорить спокойно, чтобы не выдать своего волнения, но получалось плохо, - Даже не знаю… с чего начать… - она осеклась, поняв, что последнее предложение произнесла вслух.
- А я никуда не спешу, - нарочито беспечно отозвалась Глория, усаживаясь в кресло и смущенно разглядывая комнату родной матери, - Так что начать можно с самого начала. Например, с того, как ты познакомилась с Себастьяном. Он же был священником...
- Мы познакомились, когда он еще им не был, - Альтаграсия невольно улыбнулась, - Впервые увидели друг друга в городе, а через несколько дней столкнулись на Празднике Урожая, который устроил мой отец. Себастьян был очень обходительным и милым… Мне кажется, что его просто нельзя было не заметить… Он мне ничего не сказал про семинарию. Говорил, что учится где-то далеко, поэтому не может часто приезжать в Карору, - женщина развела руками, - Об его намерении стать священником я узнала потом, но было слишком поздно.
- Поздно? – нахмурилась Глория.
- Я в него влюбилась. Безнадежно… А потом, когда узнала правду, мы поссорились и расстались. Я поклялась себе, что разлюблю. Что заставлю себя забыть его. Себастьян уехал, а я... Через какое-то время я поняла, что жду от него ребенка.
- И что было дальше?
- Дальше? Я была очень молодой. Ужасно боялась, не знала, что делать, - печально произнесла Альтаграсия и, медленно опустившись в кресло, задумчиво посмотрела на сидящую перед ней девушку. Она видела по лицу Глории, что та не поймет ее «страхов». Может быть, не осудит, но понять – не поймет, - Я боялась рассказать родителям. Мой отец был очень жестоким человеком. Для него моя беременность стала бы позором, и неизвестно, чем бы все закончилось...
- Поэтому ты решила отдать меня Хаке?
- Не совсем... Я обратилась к ней за советом. Надеялась, что она сможет помочь, - Альтаграсия печально вздохнула и замолчала, обдумывая, стоит ли рассказывать дочери, как все было на самом деле. Девушка могла не поверить и решить, что она просто пытается очернить Хаку в ее глазах.
- И?
- Хака уговорила меня рассказать обо всем моей матери. Убедила, что совсем скоро беременность нельзя будет скрыть, и мой отец все поймет... Я согласилась. Мама сначала устроила скандал, а через несколько дней сообщила мне, что собирается отправить меня в Андалусию. В те годы там было большое поместье, принадлежавшее нашей семье.
- А что там теперь?
- Не знаю, - пожала плечами Альтаграсия, - Кажется, отец продал его, когда мой брат погиб со своей женой в автокатастрофе.
- И ты согласилась уехать?
- У меня не было выбора. Моя мать все решила за меня, - Альтаграсия горько усмехнулась, - Скорее всего, ты мне не поверишь, но если бы сейчас я могла вернуться в то время, я бы ни за что не отказалась от тебя. А тогда я была очень молода и ужасно напугана. Моя мать внушила мне, что я совершила очень страшный грех, вступив в интимные отношения с Себастьяном.
- Значит, я родилась в Андалусии? – нарушила затянувшееся молчание Глория.
- Да. Перед моим отъездом мама рассказала все Бартоломе, у которого был роман с Хакой. Сначала они хотели отдать новорожденного ребенка... тебя... – Альтаграсия запнулась и, опустив глаза, продолжила, - В приют...Но брат убедил маму выдать тебя за их с Хакой дочь. Мой отец никогда не любил Ванессу, считая ее не парой для сына, поэтому они надеялись, что твой дед не станет возражать против еще одной внучки при условии, что она – дочь Бартоломе. Поэтому мама устроила все так, что Хака поехала со мной в Андалусию, а потом, спустя два месяца после твоего рождения, мы вернулись обратно.
- Неужели, ты так просто от меня отказалась? Отдала и все? – подавив рыдание, тихо спросила Глория.
- Нет. Не просто, но я надеялась, что таким образом смогу видеть тебя. Что считаясь дочерью моего брата, ты будешь расти в особняке. На моих глазах... – Альтаграсия судорожно вздохнула, вытирая слезы тыльной стороной ладони, - Когда я вернулась в Карору, то узнала, что Себастьян уже принял сан и стал священником в нашей церкви. Не представляешь, что со мной творилось... Я очень страдала, потому что все еще любила его. Но боялась, что мой отец догадается и все поймет, поэтому изо всех сил делала вид, что счастлива и беззаботна. Даже начала встречаться с Хулианом Морера, чтобы твой дед ничего заподозрил.
- Ты ничего не рассказала моем... Себастьяну?
- Нет, - Альтаграсия отрицательно покачала головой и тяжело вздохнула, - Зачем? Он уже был священником. Между нами ничего не могло быть. А еще я очень боялась, что могу потерять тебя, если кто-то узнает. В то время Бартоломе хотел развестись с Ванессой и жениться на Хаке, но не успел. Они погибли через полгода после нашего возвращения в Карору, а через несколько месяцев Себастьян... – женщина резко замолчала, почувствовав, что подступивший к горлу комок не позволяет ей вымолвить ни слова.
- Значит, это ты его убила, да?


- Альтаграсия, с тобой все в порядке? – Габриель осторожно дотронулся до ее плеча.
- Что? – вздрогнув, она удивленно посмотрела на него.
- Спрашиваю, с тобой все в порядке? – громко повторил мужчина, снова устремляя внимательный взгляд на дорогу.
- Да, спасибо. Просто задумалась о Глории, как она там... Такая гроза... – Альтаграсия хотела что-то добавить, но в этот момент послышался звонок ее мобильного телефона, - Прости... – она торопливо вытащила сотовый из кожаной сумочки, лежавшей на коленях, - Слушаю. Да, я – Альтаграсия дель Торо, а кто...

Чичита резко села на постели и обвела палату настороженным взглядом, пытаясь понять, что же ее разбудило. Пару секунд она вслушивалась в тишину, а затем, поднявшись со своего места, на цыпочках подкралась к двери и прислонилась к ней ухом.
- Даже не надейся. Ты не напугаешь меня своими дешевыми трюками, - прошипела женщина, будучи уверенной, что странный шум, похожий на то отдаляющиеся, то приближающиеся раскаты грома, происки Адалберто. Она с силой ударила по двери ладонями и, затаив дыхание, отступила вглубь палаты, - Испугался?! Так-то лучше!
Некоторое время Чичита, злорадно улыбаясь, рассматривала дверь, после чего повернулась к кровати и, тихо ахнув, закрыла рот рукой.
- И ничего я не испугалась! Но ты так больше не делай, Адалберто, - возмущенно выдохнув, женщина принялась мерить шагами пространство палаты, но вскоре остановилась и укоризненно посмотрела в сторону кровати, - Не вижу ничего смешного... Немедленно прекрати! - через секунду Чичита удовлетворенно хмыкнула, - Сразу бы так. Ты знаешь, что здесь только что была Альтаграсия?.. И ты не появился? Я думала, что ты ей покажешься, а ты... ты меня подвел! - обхватив плечи руками, она опустила взгляд и тихо добавила, - Альтаграсия решила, что я сошла с ума... Но это не так. И ты это прекрасно знаешь. И...
Осекшись на полуслове и расширив глаза от ужаса, Чичита уставилась куда-то прямо перед собой.
- Ты ничего не понимаешь, Адалберто! Я не хотела ее предупреждать... Нет-нет... Я хотела, чтобы она не забывала о том, что мы сделали той ночью, чтобы боялась... – женщина медленно опустилась на колени и тихо взмолилась, - Адалберто, пожалуйста, оставь меня в покое. Ты поджег мой дом и убил моего мужа. У меня больше ничего нет...
Она хотела еще что-то сказать, но вместо этого обреченно вздохнула и понуро опустила голову, смиренно выслушивая все упреки Адалберто и заново переживая ту проклятую ночь. Чичите казалось, что убитый рабочий повсюду, его назойливый зловещий шепот обволакивал, в нем можно было утонуть.
- Я не хотела тебя убивать! – выкрикнула Чичита, обхватывая голову руками, - Замолчи! Замолчи! – она запнулась и, усевшись прямо на каменный пол, попыталась ползти назад, но уперлась спиной о кровать, - Нет, это не так! Я никогда не дружила с этими малолетними дурами. Слышишь? Никогда... Если я общалась с ними, то только из-за Хулиана. Именно он попросил меня познакомить его с Альтаграсией, - Чичита дрожащими пальцами поправила выбившуюся прядь волос, - Хулиан хотел влюбить в себя эту идиотку и постепенно вытягивать из нее деньги. Но я отказалась... Мне эти миллионы даром не были нужны...
Поднявшись на ноги, она отряхнула больничную рубашку и сокрушенно покачала головой:
- Заткнись! Ты ничего не понимаешь, ты просто никогда не любил по-настоящему! Я не знала Хулиана, когда выходила замуж за этого неудачника Людовико. Все чего мне тогда хотелось – быть богатой, и я добилась желаемого, но когда Хулиан попросил меня познакомить его с Альтаграсией... Зачем? У него были мы с Исмаелем... – она мечтательно улыбнулась, - Исмаель... Мой мальчик очень похож на Хулиана. Когда я смотрю на моего ангелочка, то вижу его отца...
Вытерев тыльной стороной ладони слезы, Чичита медленно опустилась на кровать и внезапно рассмеялась:
- Ты не знал? Не знал? Не верю... Ты же все знаешь. Ты можешь не понимать, ошибаться, но ты все знаешь. Хулиан должен был тебе рассказать об этом, ведь вы с ним лучшие друзья. Именно тебя он позвал свидетелем на свое венчание. Правда? Даже недоумок Людовико подозревал, что Исмаель... – она опасливо огляделась по сторонам и шепотом добавила, - Не его сын...
Я не познакомила Хулиана с Альтаграсией, но он каким-то образом смог добраться до этой принцессы и соблазнить ее. Как же я ее ненавидела... Но тоже начала общаться с ней, чтобы быть в курсе, только это нельзя было назвать дружбой. Да она почти ничего мне не рассказывала, больше приходилось наблюдать и подслушивать. Тогда я узнала о предстоящем венчании... – она умоляюще посмотрела прямо перед собой, - Адалберто, ты должен мне верить. Я захотела помешать им, собрала чемодан и отправилась в церковь. Я надеялась, что Хулиан согласится сбежать вместе со мной. Он ведь всегда любил меня...
«Альтаграсию... Альтаграсию...» - настойчиво твердил голос у Чичиты в голове и, она резко поднявшись с кровати, бегом бросилась к двери, возле которой развернулась.
- Нет! Ты ошибаешься! Он любил меня и доказал, что любит меня! Он не обвенчался с Альтаграсией! – победоносно заявила женщина, - Наверняка он вернулся бы, но... Когда я собралась уходить, то услышала крики. Они доносились из этого чертового тоннеля. Не знаю, что на меня нашло. Я хотела пройти мимо, но спустилась, а там... – она замолчала и, инстинктивно отступив к двери, вжалась в нее, - Но я не хотела тебя убивать. Все произошло само собой... Потом я узнала, что Хулиан собирался поговорить с Себастьяном, а вы ждали их в подсобке. Не понимаю, с какой радости ты напал на Лауру, - Чичита, помолчав, испуганно покачала головой, - Нет-нет. Ты не прав, Адалберто. Я не хотела... Да, я сразу поняла, что ты меня предал, что согласился быть свидетелем, несмотря на мою просьбу не помогать Хулиану, но это ведь не повод убивать, правда?
Чичита сползла по двери на пол и, обхватив колени руками, немигающим взглядом уставилась куда-то вдаль:
- Оказалось, что в Карору приехала Хака, чтобы присутствовать на венчании. Когда Лаура убежала, это она предложила замуровать твое тело в нише в погребах и придумала эту клятву... Мне тоже пришлось пообещать, что никогда никому не расскажу о случившемся... Тогда я восхищалась Хакой, она так быстро приняла решение. Так уверенно... – она замолчала и через секунду с жаром продолжила, - Это Хака виновата. Она придумала эту клятву и убедила нас всех молчать. Если ты и должен кого-то убить, чтобы отомстить, то именно ее и тех, кто помогал спрятать твое тело. Я отказалась во всем этом участвовать и ушла. Понимаешь? - женщина шумно вздохнула и, закрыв глаза, словно увидела себя со стороны, - Я думала, что вернусь домой, попрошу прощения у Алирио, и этим все ограничится. Что Людовико даже не заметит моего отсутствия, но когда выбралась из тоннеля в подсобку и хотела взять чемодан, услышала какой-то шум... Это был Алирио. Наверное, он пошел за мной в церковь, спрятался среди ящиков с иконами, а потом уснул. Не знаю, слышал ли он мой разговор с Хулианом... Никогда его об этом не спрашивала. Мне хотелось оставить его там, но я не смогла, - Чичита перевела дыхание и невесело усмехнулась, - Нет, не из-за того, что с Алирио что-то могло случиться, а из-за Людовико. Я боялась, что он заметит отсутствие сына и выгонит меня из дома. Мне было некуда идти, а что, в конце концов, решит Хулиан, не знала.
Чемодан пришлось спрятать в тоннеле, потом я за ним вернулась, а той ночью пошла с Алирио домой. Мне удалось его разбудить, но он по-прежнему находился в каком-то странном состоянии... между сном и бодрствованием. Я надеялась, что Людовико будет спать, но он ждал нас в гостиной, - она негромко рассмеялась, - Вот тут ты прав... Он всегда был законченным дураком. Сам постоянно ходил налево, знал о моих изменах, но разводиться почему-то не хотел. Из-за Алирио... Все было из-за этого мальчишки. Не из-за Исмаеля, на которого Людовико было наплевать, а из-за Алирио. Он хотел, чтобы у этого заморыша были мама и папа. Полноценная, счастливая семья. Я ему сказала, что его любимчик совсем не слушается, даже из дома сбежал, чтобы мне насолить. Пришлось идти на улицу, в такую жуткую погоду, чтобы привести его обратно, - она исподлобья посмотрела куда-то наверх, - Поверил ли он мне? Не знаю. Но Людовико не стал ничего спрашивать, пошел укладывать своего любимчика спать. И утром вел себя так, словно все в порядке, хотя к тому моменту мы уже знали, что Альтаграсия убила Себастьяна. Она так и не смогла пережить то, что Хулиан ее бросил. Ты не представляешь, Адалберто... – Чичита мечтательно вздохнула, - Я была на седьмом небе от счастья. Думала, что он за мной приедет, но он не приехал. Мне пришлось остаться с Людовико и терпеть его все эти годы... Как это почему? Из-за Исмаеля, разумеется! Куда я могла пойти, если у меня абсолютно ничего не было?
Услышав приближающиеся шаги, женщина отползла на середину палаты и, повернувшись, настороженно посмотрела на дверь.
- Теперь понимаешь, что мы с ней никогда не дружили. У меня даже в мыслях не было ее предупреждать. Я даже готова помочь тебе... – она осеклась и растерянно огляделась по сторонам, - Ты где? Адалберто?

- Вот так, аккуратно, – ласково произнес Габриель, помогая плачущей Альтаграсии сесть за столик небольшого уютного кафе, куда он решил отвести ее, чтобы как-то успокоить после полученной несколько минут назад ужасной новости о судьбе приемной матери Глории.
- Габриель, это ужасно, – женщина подняла на него заплаканные, печальные глаза, - Я не могу поверить, что Хака... Этого просто не может быть... – внезапно она дернулась, порываясь встать, - Глория! Бедная девочка... Надо ей сообщить...
- Конечно, но сначала тебе надо успокоиться, - мягко надавив на ее плечи, мужчина осторожно усадил ее обратно на стул и сел рядом с ней, прижимая к себе и делая знак официантке подойти чуть позже, - Я позвоню Алирио и все ему расскажу. Так будет лучше.
- Да, ты прав... Наверное, так будет лучше. Нельзя говорить такое Глории. Она ждет ребенка и... – Альтаграсия замолчала, судорожно вздохнув и прижимаясь к груди обнимавшего ее спутника.
- Все будет хорошо, - попытался утешить ее Габриель.
- Нет, уже никогда ничего не будет хорошо, - Альтаграсия резко выпрямилась и, глядя перед собой, продолжила, - Чичита права. Это проклятие.
- Что ты такое говоришь? Какое еще проклятие? – оторопев от неожиданности, пробормотал Габриель.
- Проклятие семьи дель Торо, - женщина тяжело вздохнула и медленно подняла взгляд на изумленного мужчину, - Но ты не поймешь. Ты же ничего не знаешь...
- Ты никогда не рассказывала.
- Ты не спрашивал.
- Я ждал, когда ты сама захочешь рассказать.
- Думаешь, это так просто сделать? - Альтаграсия грустно улыбнулась.
- Нет, не думаю, - Габриель ласково взял холодные ладони в свои и нежно сжал, - Поэтому не настаивал, но я не смогу тебе помочь и развеять твои страхи, если ты будешь молчать.

- Тебя разве не учили стучаться? – нарушила молчание мулатка, не двигаясь с места и иронично разглядывая застывшую в дверном проеме Эмму, которой хватило всего несколько секунд, чтобы заметить не застегнутые верхние пуговицы на белоснежном халате из лаборатории, зачем-то одетом на женщину, небрежно брошенную на стол одежду, смятую рубашку Эрнесто и по своему объяснить то, что происходило в кабинете производственного директора.
- Простите, - выдавила из себя Эмма, понимая, что чтобы там она не говорила себе по дороге в офис, как бы не убеждала, что рассказанное Лаурой просто невозможно, теперь она имела «счастье» воочию убедиться в том, что «горб» Эрнесто Синклера исправит только могила и то вряд ли, - Я думала, что ты тут один, - добавила она, глядя в упор на мужчину и делая вид, что кроме него в кабинете никого нет.
- Да вот, мы были на виноградниках… Там снова появилась эта зараза… - начал, было, Эрнесто, но осекся, увидев, как округлились глаза у Эммы.
- Ка… какая еще зараза? Лаура?
- Лаура? – теперь настал черед Эрнесто удивляться, - При чем тут Лаура? - он нахмурился, пытаясь понять, что имела в виду Эмма. Внезапная догадка заставила его сердце сжаться в груди, - Она была на виноградниках? – дрожащим голосом спросил он.
- Нет, - громко воскликнула Эмма, но, испугавшись, что ее торопливый ответ вызовет подозрения, уже спокойнее добавила, - Вернее, думаю, что нет. Что ей там делать?
- И действительно, ей там абсолютно нечего делать, - выдохнул Эрнесто, радуясь такому простому и удобному для него умозаключению.
«Но, тем не менее, она там была», - усмехнулась Марина, которую странный диалог Эрнесто и Эммы окончательно развеселил. Теперь, после того, как лучшая подружка ненавистной Брисеньо застала их в кабинете, у мулатки не оставалось никаких сомнений, что уже через полчаса, если не раньше, об этом милом недоразумении станет известно Лауре. И если после увиденного поцелуя на виноградниках у той не пропало желание выйти замуж за Эрнесто, то это известие должно было убедить соперницу в том, что она и Синклер – любовники. Единственное, что немного беспокоило Марину, это странная, не свойственная ей реакция Лауры на виноградниках, но и этому должно было быть простое объяснение, просто она еще его не нашла. В этом сеньорита Батиста была уверена, как и в том, что шансы на прощение измены напрямую зависели от желания Лауры стать хозяйкой половины состояния дель Торо.
«Ничего, ничего… И вода камень точит», - успокоила себя Марина, делая вид, что разговор ее больше не интересует, и возвращаясь к своему столу.
Тем временем Эмма окончательно пришла в себя и бросилась в атаку.
- Я тебя искала, но тебя нигде не было, - затараторила молодая женщина, не сводя пристального взгляда с лица Эрнесто, - Но это неважно. Важно, что я тебя уже нашла, - она сделала паузу и, набрав в легкие побольше воздуха, выпалила, - Ты видел Лауру? Знаешь, где она?
Синклеру понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и ответить.
- Наверное, она у врача… Я только что звонил в особняк, но служанка сказала, что ее нет, - проговорил он, словно ученик, вызванный к доске и неуверенный в правильном ответе.
- У какого еще врача? – раздраженно воскликнула Эмма, но тут же постаралась взять себя в руки и уже спокойней продолжила, - Она была у врача три часа назад, - молодая женщина выразительно посмотрела на настенные часы, висевшие напротив нее, - Лаура не звонила и не возвращалась в особняк, вот я и подумала, что ты знаешь, где она может быть.
- Я? Почему я? – теряясь под пристальным взглядом Эммы, пробормотал Эрнесто.
- Потому что ты – ее жених! У вас скоро свадьба, а сегодня вы должны были поехать договориться об ужине.
- Ужин! – воскликнул мужчина, понимая, что в суматохе дня совершенно забыл об этом.
- Только не говори, что ты... - с укором начала Эмма, - Неужели, ты забыл?
- Нет… то есть да… - еле слышно ответил Синклер, - Столько дел, сам не знаю как, но как-то вылетело из головы…
- Ну ты даешь! – не зная, что еще сказать, чтобы не выдать себя, произнесла Эмма.
- Лаура, наверное, обиделась на меня, и поэтому не вернулась, - после небольшой паузы пробормотал Эрнесто.
- Ага, и гуляет под проливным дождем в ее-то положении, - с усмешкой продолжила Эмма в тон Синклеру, - Ты хоть понимаешь, что говоришь?
Марина, вслушиваясь в беседу, молча улыбнулась, развернувшись к ним спиной. «С нее станется, может и под дождем гулять, рискуя потерять ребенка, лишь бы привлечь к себе, бедной и несчастной, внимание», - промелькнуло в голове у мулатки, уверенной, что этот ребенок был всего лишь средством затащить Синклера под венец, и ни минуты не сомневавшейся в том, что Лаура способна спровоцировать выкидыш, лишь бы навсегда привязать к себе Эрнесто если не самим малышом, то чувством вины.
- Но что теперь делать? – возраставшее в душе беспокойство окончательно лишило Синклера способности ясно мыслить.
- Откуда я знаю, - пожала плечами Эмма и, покосившись на Марину, язвительно добавила, - Спроси свою помощницу. Она наверняка даст тебе дельный совет, ведь не зря ты неразлучен с ней.
- Между прочим, это очень невежливо говорить обо мне в третьем лице, - обиженно произнесла Марина, всем своим видом демонстрируя оскорбленную добродетель, - И чтобы там не говорили, я всегда готова помочь Лауре и тоже обеспокоена ее исчезновением.
- Ты уж точно обеспокоена… - начала Эмма, но замолчала и обернулась к Эрнесто, понимая, что если разразится скандал, то она уже не сможет сдержаться и выскажет этой мерзавке все, что о ней думает.

**************************************************
Я на «Книге фанфиков»
Я в «Контакте»
Я в «Живом Журнале»
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:21

Задумчиво покрутив в руках сотовый телефон, Диего со вздохом опустил его в карман брюк и, сделав несколько шагов, в нерешительности застыл около двери. В отличие от Эммы, чьи уверенность и желание помогать Лауре только возросли, он сам не испытывал ничего похожего и даже начал сомневаться в собственной правоте. Здоровью Лауры ничего не угрожало, но окончательные выводы об ее физическом состоянии можно было сделать, только проведя полный медицинский осмотр. Однако женщина и слышать ничего не желала о том, чтобы поехать в больницу, а без результатов необходимых анализов оставалось только уповать на удачу, что все обойдется. Диего мысленно упрекнул себя за легкомыслие. «Нужно было не слушать Лауру, а везти ее в больницу», - в сотый раз подумал он, решительно распахивая дверь в комнату. За несколько минут, пока его не было, ничего не изменилось. Лаура по-прежнему лежала на кровати, отвернувшись к стене и накрывшись с головой пледом.
- Эмма звонила из офиса, - громко произнес он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и обыденно, - Эрнесто очень обеспокоен твоим исчезновением.
- Может катиться к чертовой матери, - после небольшой паузы раздался хриплый голос Лауры.
- У тебя будет от него ребенок. Эрнесто может катиться куда угодно, но он все равно остается отцом этого ребенка, - Диего замер посередине комнаты, не зная, что лучше предпринять в данной ситуации. Внутренний голос настойчиво советовал ему отвезти Лауру в больницу, затем позвонить Эрнесто, рассказать о том, что случилось, а дальше пусть разбираются сами, однако что-то мешало Диего сделать этот, казавшийся таким правильным, шаг. Мужчина понимал, что никогда не сможет себе простить, если с Лаурой или ее ребенком что-то случится по его вине. А уверенности в том, что, поступив так, как вел ему его долг, он не спровоцирует Лауру к нежелательным действиям, у него не было.
«Вот что надо изучать на занятиях по деонтологии», - промелькнуло у Диего в голове. Вспомнив какую-то древнюю старушку, которая вела лекции по этому предмету на их курсе в университете, и своим скрипучим голосом вызывала только одно желание – поскорее покинуть аудиторию, мужчина невольно улыбнулся.
- Моему ребенку не нужен такой отец, - спокойный голос Лауры вернул Диего из мира воспоминаний.
Нахмурившись, мужчина резким движением придвинул к постели стул и, усевшись, попросил:
- Лаура, давай поговорим.
- Я не хочу ни с кем ни о чем говорить. Оставь меня одну.
- Даже не мечтай об этом. На сегодня ты уже исчерпала свой лимит, поэтому теперь тебе придется выполнять мои просьбы, в противном случае я сейчас же позвоню Эрнесто и сообщу ему, что ты попала в аварию и находишься здесь, - Диего с удовлетворением отметил про себя, что женщина замерла и через несколько секунд обернулась к нему, - Отлично, я знал, что мы сможем договориться, - не давая ей опомниться, мужчина продолжил, - Пойми меня правильно. Я – врач, и обязан позаботиться о твоем здоровье. Но сейчас хочу поговорить с тобой, как друг.
- Друг? – губы Лауры скривились в горькой усмешке, - С каких пор шантаж стал проявлением дружеских чувств?
- С тех самых, когда ты решила во что бы то ни стало себе навредить. Себе и ребенку, - спокойно ответил Диего и, немного подавшись вперед, продолжил, - Думаешь, твои нервные потрясения и переживания не отражаются на малыше? Зря… Ты беременна и в первую очередь должна заботиться о том, чтобы ребенок появился на свет здоро… В твоем случае, чтобы он, вообще, появился. Акробатика в оврагах не входит в мое представление о желании сохранить этого ребенка.
- Скажи об этом его отцу! – зло бросила Лаура, буравя Диего взглядом.
- Скажу при первой возможности, а пока именно тебе придется мне рассказать о своих планах на будущее. Или ты собираешься до самых родов прятаться в этой квартире?
- Не твое дело, - Лаура попыталась отвернуться к стене, но Диего ловко схватил ее за руку и заставил женщину сесть на постели.
- К сожалению, мое, - удерживая запястье Лауры, возразил мужчина, - Так или иначе, но я, как и твоя подруга Эмма, оказался втянутым в эту историю, поэтому имею полное право знать, что ты собираешься делать дальше.
- Ты боишься, что я покончу собой? – Лаура отрицательно покачала головой, - Можешь не переживать. Я не собираюсь этого делать.
- Отлично, рад это слышать. Но меня также беспокоит и то, что ты собираешься делать, - Диего вздохнул и, разжав пальцы, выпустил руку Лауры, не сводя с ее лица проницательного взгляда карих глаз, словно пытаясь прочитать ее самые сокровенные мысли.
- Не знаю, - призналась женщина, окончательно растерявшись.
К этому вопросу она не была готова. С того самого момента, когда Лаура пришла в сознание в машине Диего, она мысленно приготовила целую тираду из обвинений и проклятий в адрес Эрнесто, так подло предавшего ее. Ей хотелось плакать, кричать, ненавидеть, обвинять, но только не принимать никаких решений и, самое главное, не думать о будущем, казавшимся почти невозможным в данную минуту.
- А вот это плохо. Очень плохо, - Диего ласково улыбнулся, - В твоем положении – это самое важное. Пожалуй, это единственное, что действительно важно. Поэтому ты должна думать в первую очередь о том, что лучше для твоего ребенка. Ни Эрнесто, ни Марина, ни то, что произошло сегодня на виноградниках, не должно иметь больше значения. Это прошлое, которое уже не изменить, а каким будет будущее – зависит только от тебя, - с этими словами мужчина медленно поднялся и добавил, - Если тебе нужен совет или ты просто хочешь выговориться, ты всегда можешь на меня рассчитывать.
- Единственное, что мне нужно – это время, чтобы успокоиться и все обдумать, поэтому я не хочу, чтобы кто-нибудь еще знал о том, где я нахожусь. Если Эрнесто узнает, я не смогу… - женщина запнулась и умоляюще посмотрела на Диего, - Пожалуйста, не говорите с Эммой никому, что я здесь.
Диего согласно кивнул головой.
- Я не скажу, но у тебя не так много времени на раздумья.

- Когда мой брат разбился, Хака нашла утешение в Глории и порой вела себя так, словно та действительно ее родная дочь, не позволяла мне приближаться к девочке. Даже запретила приходить в пансион, где тогда жила. Мама от горя была сама не своя, как будто пребывала в каком-то своем вымышленном мире, а отец... – продолжала рассказывать Альтаграсия, не обращая внимания на текущие по щекам слезы, - Отец окончательно замкнулся в себе. Он всегда был очень своенравным человеком, с тяжелым характером. Но после гибели сына стал совершенно невыносимым. Эрнесто хотел забрать маленькую Саграрио себе, но мой отец не позволил, добившись через суд, чтобы он не мог ее видеть, а опекунами назначили Чичиту и моего кузена Людовико.
- А что было с тобой? – Габриель, продолжавший все это время нежно сжимать ладони плачущей женщины в своих, с нежностью и жалостью посмотрел ей в лицо.
- Со мной? – Альтаграсия всхлипнула и с благодарностью посмотрела на сидящего рядом мужчину, - Я тоже страдала. Мне столько раз хотелось прийти к Себастьяну и все ему рассказать, но я боялась. Думала, что не смогу пережить, если он узнает, что у нас есть дочь, и откажется мне помочь. Поэтому изо всех сил хотела доказать, что уже забыла его, что мне все равно. Что наши отношения в прошлом...
- Поэтому ты решила выйти замуж?
- Да, наверное, - Альтаграсия слегка пожала вздрагивающими от сдавленных рыданий плечами, - Знаешь, Хулиан нравился многим женщинам. Ему удалось вскружить голову даже Чичите. Ходили слухи, что один из ее сыновей на самом деле сын Хулиана. Но в отличие от нее я была богатой и незамужней. Наверное, поэтому он выбрал меня, а не ее, хотя насколько я помню, у них какое-то время был бурный роман. Хулиан понимал, что мой отец никогда не согласится на наш брак, поэтому предложил тайно обвенчаться, а потом поставить всех перед фактом. Я согласилась, хотя сомневалась, что падре решится нас поженить. Хулиан соврал ему, что я беременна. Что мой отец против нашего брака... Себастьян поверил и согласился на тайное венчание... Тогда я еще не знала, что действительно жду ребенка. Вот такая ирония судьбы, – женщина попыталась улыбнуться сквозь слезы, - В тюрьме я все время думала, что бы было, если бы я отказалась выходить замуж за Хулиана? Если бы не пришла в тот вечер в церковь? Себастьян был бы жив...
- Этого никто не может знать... – попытался возразить Вальес, но Альтаграсия не дала ему закончить.
- Себастьян был бы жив, - уверенно повторила она.
- Почему ты так считаешь? – нахмурился Габриель, не сводя с женщины пристального взгляда, - Ты знаешь, кто убил священника? Или ты... – он не договорил, боясь вслух повторить страшную догадку.
- Я не убивала Себастьяна, если ты это хотел сказать, - тихо ответила Альтаграсия, - Я любила его и никогда не смогла бы...
- Ты знаешь, кто это сделал?
- Нет, - после секундной паузы дрогнувшим голосом произнесла женщина, вспомнив, что поклялась Лауре никому и ни при каких обстоятельствах не рассказывать правду. А значит, как бы ей не хотелось, просто не имела права нарушить данное кузине слово. Тем более, что теперь это уже не имело смысла, кто на самом деле виновен в гибели священника.
- Тогда почему взяла на себя вину за преступление, которое не совершала? Зачем?
- Я думала, что Себастьяна убил мой отец. Вернее, до сих пор так считаю, - торопливо добавила Альтаграсия и пояснила, - В ту ночь, когда Хулиан так и не появился, я решила поговорить с падре. Вошла в церковь и увидела его на полу в луже крови... Он уже был мертв. Хулиан не появлялся, и я подумала, что отец все узнал и...
- Все равно не понимаю... Ты же не видела, что это он сделал. Почему не боролась, почему призналась?
- Мне казалось, что это справедливо. Что во всем виновата я одна. В тот момент, когда я поняла, что Себастьян мертв, что его больше нет, жизнь перестала иметь смысл. У меня не было ничего. Нашу дочь растила Хака, мой брат погиб, а мама... Мама была не в себе, и я не могла допустить, чтобы арестовали отца и отправили в тюрьму по моей вине. Это был бы конец всему, - Альтаграсия горько усмехнулась, - Знаешь, в глубине души я тогда надеялась, что отец оценит мой поступок и сможет простить. Что добъется, чтобы меня освободили, но время шло, а этого не происходило. Он даже не пришел навестить меня. И в конце концов я смирилась.
- Прошлое не изменишь, - через пару минут нарушил молчание Габриель, - Но ты упомянула о каком-то проклятии? Что ты имела в виду? Что из-за Себастьяна вашу семью преследует злой рок?
- Да, - опуская глаза, ответила Альтаграсия.
- Какая чушь... Надеюсь, ты сказала это в порыве отчаяния и сама не веришь в это? – нежно улыбнулся Габриель, притягивая женщину к себе, - С Хакой произошел несчастный случай. Никакой это не злой рок, и ты прекрасно это знаешь. Вспомни, что тебе рассказали. Она превысила скорость, шел дождь... Не нужно никакого проклятия, чтобы в таких обстоятельствах не справиться с управлением.
- Хака мертва уже месяц, а мы ничего не знали, - уткнувшись в его плечо, глухо проговорила Альтаграсия, - Думали, что она рассердилась на решение Глории поручить управление винодельней мне и вернулась в Каракас.
- Мы не могли знать. Вспомни, ведь в тот вечер вы поругались, а потом она уехала, - Габриель еще крепче прижал женщину к себе, - Такова жизнь, но все образуется... Ты ни в чем не виновата.

Остров Маргарита, Венесуэла

Любуясь то появляющимся на горизонте, то исчезающим в синеве моря белоснежным парусом виндсерфинга, Алирио невольно снова подумал, что решение приехать на Маргариту не стало ошибкой. Это место было создано для отдыха и безмятежной, спокойной, размеренной жизни. Именно такой, какая ему представлялась теперь в качестве мужа Глории и владельца половины винодельни дель Торо, находясь в сотне километров от сонного провинциального городка, в который снова превратилась Карора, как только утихла шумиха вокруг дела о Жене Иуды.
Алирио до сих пор не мог поверить, какой поистине королевский подарок преподнесла ему судьба в качестве сумасшедшей Моники и всей этой заварушки с сектой, к которой принадлежала девушка. Если бы не она, еще неизвестно, как сложилась бы его жизнь, а так не пришлось убеждать Саграрио, рискуя стать жертвой ее пакостей, на которые убитая троюродная сестра была вполне способна.
Молодой человек невольно улыбнулся, подумав, как изменилась его жизнь и все его планы за прошедшие полгода. Ему даже не верилось, что когда-то он и Лаура тайно встречались в погребах винодельни, собираясь избавиться от Альтаграсии или подставить ее, чтобы стать владельцами Бодегас дель Торо. Столько всего случилось, как ураган, обрушившись на их жизнь, что глупое, почти детское желание мстить исчезло самой собой, а он даже не заметил, как это произошло. Лаура, оказавшись сводной сестрой отца, по-прежнему оставалась самым близким человеком и единственным, которому он мог доверять. Альтаграсия, которую они оба собирались использовать для осуществления своих планов, теперь была его тещей, не раздумывая доверив жизнь и судьбу своей единственной дочери, а мать, которую он ненавидел всей душой, превратилась в жалкое подобие человека. Запертая в четырех стенах клиники и полностью зависевшая от его доброй воли, она вызывала у молодого человека только брезгливую жалость, но никак не ненависть. Больше не нужно было опасаться, что рано или поздно найдется герой, желающий раскрыть громкое дело об убийствах. Не осталось причин, чтобы мстить, потому что не было тех, кого нужно было бояться или ненавидеть. Так или иначе, теперь он имел все, о чем мог только мечтать полгода назад. И даже больше, потому что в своих самых дерзких мечтах его фантазия не заходила так далеко.
Небольшой отдых, в качестве которого Алирио планировал для себя поездку на остров, превратился в осознанное и добровольное желание остаться и начать именно здесь свою новую жизнь. Теперь, обладая половиной винодельни и зная, что вторая часть скоро будет принадлежать Лауре, как только женщина выйдет замуж за Синклера, молодой человек не торопился обратно в Карору.
Остров Маргарита покорил его с первого взгляда, как только они с Глорией приземлились в аэропорту Сантьяго Мариньо, расположенном недалеко от города Порламар. Алирио даже не догадывался, что где-то возможна такая беззаботно-счастливая жизнь. После всех пережитых волнений в Кароре, Маргарита показалась ему раем, созданным для наслаждений и удовольствий.
- Алирио, тебе вызывает Земля! Алирио! – услышав громкий голос, настойчиво повторяющий его имя, молодой человек обернулся и виновато улыбнулся Армандо, сидевшему в кресле своей просторной квартиры и недовольно смотрящего на него, - Что-то не так?
- Прости, задумался, - Алирио торопливо отошел от раскрытого окна и опустился в кресло напротив своего компаньона, который стал еще одним подарком судьбы, - Я тебя слушаю.
- Так, на чем я остановился? – Армандо нахмурился, глядя перед собой и пытаясь вспомнить, о чем он говорил минуту назад, пока не обратил внимание, что Алирио его совершенно не слушает, - А, отель расположен рядом с живописной бухтой Ла Каранта. Интерьер выполнен в тропическом стиле. Знаешь, такое все светлое… Пол, выложенный плиткой, светлые крашенные стены, плетенная деревянная мебель. Главный плюс – огромные окна во всех номерах. С одной стороны, вид на море, с другой – на горы. Три ресторана, один бар, три конференц-зала. А, еще два бассейна, как я и говорил. Но главный плюс в том, что отель расположен в очень удачном месте. Всего пятнадцать минут на машине от Порламара и минут двадцать от аэропорта, - мужчина замолчал, ожидая реакции компаньона на его предложение.
- Звучит заманчиво, но я должен сначала увидеть своими глазами, а потом решать.
- Естественно, - кивнул Армандо и с воодушевлением продолжил, - Я не рассчитывал, что ты сразу скажешь твердое «да». Но предложение интересное, согласись?
- Я, пожалуй, воздержусь от восторгов. По крайней мере, до тех пор, пока не увижу сам, - повторил Алирио, хмурясь, - Есть еще кое-что… Если честно, меня немного настораживает цена.
- В каком смысле?
- Слишком дешево. Почему? – молодой человек многозначительно посмотрел на своего компаньона, - Такое ощущение, что этот Амадор Кастанеда спешит избавиться от этого отеля.
- Что конкретно тебя настораживает? – поинтересовался Армандо, уже не раз убедившийся за время своего хоть и короткого, но довольно успешного сотрудничества, в превосходной интуиции компаньона.
- Предложение очень выгодное, учитывая цену и возможность взять в рассрочку под низкие проценты. Но если отель приносит прибыль, то зачем от него избавляться?
- Может, у Кастанеды денежные проблемы, - предположил Армандо.
- Вряд ли, - с большой долей сомнения в голосе протянул Алирио, - Я навел справки. У него полно недвижимости в Майами плюс казино с постоянным доходом, который нам пока не снился. Здесь что-то другое.
- Что?
- Не знаю, но считаю, что нам не стоит торопиться, - молодой человек задумался, откидываясь назад и скрещивая руки на груди.
- Ладно, давай тогда поступим так, - Армандо опустил на стеклянный журнальный столик свой стакан с виски и тоже откинулся назад на спинку кресла, - В понедельник с утра я свяжусь с адвокатом этого Кастанеды и попрошу его предоставить мне все документы, в том числе финансовый отчет. Надо будет досконально их изучить, все хорошенько проверить.
- Ты вроде бы рассказывал, что вы уже встречались с ним в Майами?
- Да, но речь шла о сделке в общих чертах. Сеньор Падилья не вдавался в детали, а я не спрашивал. Думаю, теперь самое время все выяснить. А пока мы можем съездить в отель и все осмотреть.
- Хорошая мысль... - начал Алирио, но не успел договорить, потому что послышалась мелодия его сотового, - Да.
- Алирио, это Габриель Вальес... - послышался из трубки знакомый мужской голос, когда молодой человек ответил на звонок, - Прости, что беспокою, но тут такое дело... Альтаграсии сообщили, что Хака разбилась на своем грузовике. Мы не решились звонить Глории, потому что в ее положении это может быть опасно...
Армандо, заметив, как нахмурился компаньон, с беспокойством прислушивался к короткому разговору, пытаясь понять из обрывков фраз, что произошло, но упоминаемые имена ничего не могли ему объяснить кроме одного: кто-то из близких Алирио попал в аварию.
- Прости, но придется отложить нашу сделку, - Агуеро закрыл сотовый и торопливо убрал его в карман, - Мне придется вернуться на какое-то время в Карору. Дело в том, что погибла приемная мать Глории. Не справилась с управлением и... – он выдержал паузу, после которой продолжил, - Надо рассказать Глории. Даже не представляю, как она воспримет эту новость. В последнее время и так очень подавленная, а теперь... – молодой человек вздохнул, подумав, что и после своей смерти Хака приносит одни проблемы, - Сам понимаешь...
- Конечно, - Армандо тоже поднялся, провожая компаньона до двери, - Если я чем-то могу помочь, всегда обращайся, - добавил он, похлопывая Алирио по плечу, - Надеюсь, что все образуется.

- Надо позвонить в тот ресторан, куда вы собирались. Может быть, Лаура еще там... – предложил Соломон, как только из кабинета вышел один из рабочих, рассказавший им о том, что он видел сеньориту Брисеньо на виноградниках, когда та разыскивала Синклера.
- Я не знаю, с кем Лаура договорилась. Она что-то говорила, но я не помню... – Эрнесто беспомощно развел руками.
- Да... Ситуация... – протянул Вайсман, но, заметив, как напрягся его друг, попытался беззаботно улыбнуться, - Но не конец же света. Уверен, с Лаурой все в порядке. Она не нашла тебя и поехала...
- Соломон, ты не понимаешь... – перебил Эрнесто, но осекся, после чего, нервно всплеснув руками, снова принялся мерить свой кабинет шагами.
- А ты объясни, - терпеливо, как-будто он говорил с маленьким избалованным ребенком, произнес Вайсман, сидя в кресле и с беспокойством наблюдая за другом, метавшимся по кабинету, словно запертый в клетке дикий зверь, - Почему ты так расстроился? Это же наоборот хорошо, что Лауру видели на виноградниках, когда она расспрашивала о тебе.
- Ничего хорошего, - буркнул Эрнесто, продолжая ходить из угла в угол.
- Как ничего? – растерялся Соломон, - Скорее всего, она тебя не нашла и поехала сама на эту встречу...
- Лаура могла... – начал говорить Синклер, но, поймав на себе заинтересованный взгляд сидевшей в кабинете Эммы, не проронившей ни слова с того момента, когда оттуда вышел рабочий, замолчал.
Мужчина уже несколько раз порывался рассказать другу о случившимся на виноградниках инциденте с Мариной, но не решался, опасаясь реакции Эммы. Учитывая, в каком двусмысленном положении она застала его в кабинете, Эрнесто боялся даже представить, какие выводы девушка могла сделать по поводу невинного поцелуя. В том, что Эмма не поверит и набросится на него с обвинениями, Синклер не сомневался ни минуты, поэтому не видел никакого смысла откровеничать. По крайней мере, до тех пор, пока девушка находилась в его кабинете. Но причин, чтобы выдворить ее отсюда, у него не было.
- Лаура могла что? – видя, что друг не торопится продолжать, переспросил Соломон.
- Не знаю, что! Все, что угодно! – раздраженно воскликнул Эрнесто, злясь на самого себя, - Ей могло стать плохо... – уже спокойнее добавил он, - Ведь ее нигде нет. И сотовый не отвечает.
Эмма отвернулась, пряча злорадную усмешку и делая вид, что рассматривает какой-то рекламный буклет, валявшийся на столе Марины. Батиста уже давно ушла домой, воспользовавшись переполохом и, как показалось Эмме, женщина даже не пыталась скрыть своей радости по поводу исчезновения Лауры.
«Естественно, чего ей переживать?» – со злостью подумала девушка, отбрасывая в сторону буклет и поднимая взгляд на продолжавшего мерить кабинет шагами Синклера, - «А этот ведь гад какой... По виду и не скажешь, а туда же... Хотя, чему я удивляюсь? Все мужики – козлы», - мысленно заключила Эмма, покосившись на Соломона, но тут же поспешила исправиться, - «Нет, не все. Диего не такой, хотя кто его знает...»
- Эрни, братишка, успокойся, - нарушил молчание Соломон, - Смотри, если с Лаурой что-то случилось, мы бы обязательно об этом уже узнали. Ты же знаешь свою невесту. Она могла обидеться, что ты забыл о встрече, заработался. Отключила телефон и где-нибудь гуляет...
- Гуляет?! – громко перебил его Эрнесто, указывая рукой на окно, за стеклом которого во всю бушевала гроза, и забыв, что недавно сам высказал точно такое же предположение.
- Я не имел в виду в буквальном смысле гуляет, - Вайсман, поняв, что сморозил глупость, попытался исправить положение, - Может, она давно в особняке, но приказала служанкам сказать, что ее нет. Лаура же знает, что ты будешь беспокоиться...
Синклер, подошедший тем временем к окну, тоскливо посмотрел на улицу, пытаясь хоть что-то разглядеть за мутным от водяных разводов стеклом. Ему хотелось верить, что Соломон прав, и Лаура, слишком чувствительная в последнее время, просто обиделась на него. Но мужчину не покидала мучительная тревога, что невеста оказалась на виноградниках в тот самый момент, когда он утешал рыдающую Марину. Или того хуже, когда они целовались. И пусть это был ничего не значащий для него поцелуй, но Лаура могла подумать все, что угодно. И тогда... Дальше фантазия Эрнесто рисовала такие ужасные картины, что ему стоило огромного труда взять себя в руки и не позволить воображению окончательно выбить его из коллеи.
- Долго вы собираетесь тут сидеть? – нарушила молчание Эмма, которой порядком надоело то, что происходило в кабинете, - Вряд ли Лаура войдет в эту дверь, пока вы рассуждаете, что могло с ней приключиться.
- И что ты предлагаешь? – Соломон обернулся к ней, - Что еще можно сделать в данной ситуации?
- Как хорошо, что ты уже не мой жених, - язвительно процедила девушка, - Иначе, пропади я, ты бы даже и не заметил, не говоря о том, чтобы начать поиски.
- Эмма, я... – Вайсман хотел ответить, но, мельком взглянув на обеспокоенного друга, передумал и спокойно продолжил, - Сейчас не время выяснять отношения. Если у тебя есть какие-то предложения, где можно найти Лауру, то...
- О, у меня есть целая теория, где и почему находится бедняжка Лаура, - Эмма выразительно посмотрела на Эрнесто, не удержавшись от соблазна поддеть того, но, сообразив, что может проговориться и выдать подругу, грустно улыбнулась, - Только вряд ли это так на самом деле...
- Эмма, если ты что-то знаешь, - Эрнесто с надеждой посмотрел на нее.
- Ничего я не знаю, - оборвала его та, - Откуда я могу знать? Забыл, что я первая начала ее искать и поэтому пришла сюда?
- Так, я предлагаю успокоиться. Мы все на взводе, а нервы – не лучший советчик. Думаю, надо поехать в особняк, - Соломон поднялся с кресла, обращаясь к Синклеру, - Если Лауры там нет, позвоним в полицию.
- В полицию? – испуганно переспросила Эмма.
- А что еще остается? По крайней мере, они могут нам помочь, – пожал плечами Соломон и снова посмотрел на Эрнесто, - Ну что, поехали, братишка?
- Тогда я поеду с вами, - Эмма тоже поднялась со своего места.
- Думаю, ты прав, - Эрнесто согласно кивнул, не обращая внимания на девушку, - Надеюсь, Лаура уже там.

**************************************************
Я на «Книге фанфиков»
Я в «Контакте»
Я в «Живом Журнале»
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:21

Марина со вздохом отпустила приподнятую портьеру в гостиной особняка и развернулась к сидевшим напротив нее людям. На улице вовсю бушевала гроза, но атмосфера в особняке угнетала ее гораздо сильнее, чем непрекращающийся ни на секунду ливень за окном. Эмма, непонятно почему до сих не уехавшая к себе, сидела в кресле и со скучающим видом листала какой-то журнал. Соломон помогал Инессе расставлять чашки с кофе, а Эрнесто гипнотизировал стрелки настенных часов, то и дело вскакивая с кресла от каждого шороха или звонка мобильных телефонов, а потом опускаясь обратно с поникшим видом.
Лаура до сих пор не возвращалась и не звонила. Ее сотовый по-прежнему был отключен, а в полицейском участке, куда недавно звонил Соломон, утверждали, что никаких проишествий или аварий на данный момент зафиксировано не было.
- Льет, как из ведра, - нарушила всеобщее молчание мулатка, так и не решив, радоваться ей или огорчаться тому, что происходило. Она давно приготовилась к скандалу и даже в деталях продумала, как обернуть его против самой Лауры, представив ее перед всеми ревнивой неврастеничкой с богатой фантазией, но не было ни кузины, ни сцены ревности, ничего... Только мучительная неизвестность и томительное ожидание.
- Бедная Лаура, - эхом отозвался Эрнесто, опять поднимая глаза на часы и тяжело вздыхая, - Где она может быть?
- Бедный ты, - Марина с наигранным сочувствием посмотрела на сидевшего перед ней мужчину, решив, что сейчас самое лучше время показать ему свое расположение и поддержку на тот случай, если с Лаурой действительно что-то произошло.
- Точно, бедный несчастный Эрнесто, - язвительно бросила Эмма, отрываясь от журнала и окидывая парочку возмущенным взглядом.
- Дорогуша, тебе не кажется, что твой славный доктор давным-давно заждался тебя дома? – парировала Марина.
- Не твое дело.
- Неужели? Может быть, - скрестив руки на груди, нахально осведомилась мулатка, - Только позволь мне узнать, что ты вообще забыла в особняке? Если память мне не изменяет, ты давно отсюда съехала. Или нет? Почему бы тебе не отравиться домой, а когда Лаура вернется, я лично поставлю тебя в известность…
- Прекратите сейчас же, - повысил голос Эрнесто, - Лаура пропала, а вы...
- «Лаура пропала», - презрительно передразнила Эмма, обращаясь уже к Синклеру, - Раньше надо было думать, а не шляться по виноградникам в сомнительной компании и неизвестно чем там заниматься, забыв обо всем на свете.
Эрнесто, оторопев от такого заявления девушки, застыл с открытым ртом, не зная, что ответить, а Соломон, прекрасно помня непростой характер бывшей невесты, поспешил вмешаться.
- Эмма, мы все на нервах... – он не успел договорить, так как послышался шум открывающейся входной двери, и все находившиеся в гостиной люди одновременно повернули головы в сторону холла.
- Лаура, наконец-то, - вскочил Синклер и бросился вперед, чуть не сбив Марину с ног.

Альтаграсия сидела на кожаном диване и смотрела прямо перед собой, почти не слушая рассказ Габриеля о том, как погибла Хака. Эта новость моментально померкла на фоне исчезновения Лауры, от которой до сих пор не было никаких известий, и женщина была уверена, что произошло что-то действительно страшное, иначе кузина обязательно позвонила бы ей. Или Алирио. Но тот, перезвонив полчаса назад, чтобы предупредить о номере рейса, ни словом не обмолвился о Лауре.
- Глории уже собщили? – упавшим голосом поинтересовался Вайсман.
- Да. Завтра утром она и Алирио возвращаются в Карору, - отозвался Габриель и, с тревогой посмотрев на Альтаграсию, присел на край дивана рядом с ней, - Может, пойдешь к себе и немного отдохнешь?– прошептал он, наклоняясь к женщине, - Ты очень бледная. Нельзя себя так изводить.
- Что? – растерянно переспросила та и, не дождавшись ответа, торопливо добавила, - Нет-нет... Все в порядке. Не беспокойся за меня. Сейчас, главное, найти Лауру…
- Не понимаю... – пробормотала тем временем Инесса, стоявшая у двери и внимательная слушавшая рассказ Вальеса, - Если сеньора Хака разбилась месяц назад, почему нам сообщили об этом только сегодня?
- Вроде были какие-то проблемы с документами или с самой машиной. Потом они пытались разыскать Глорию и в итоге позвонили Альтаграсии, - нехотя пояснил Габриель, поворачиваясь к экономке, - Полицейский не вдавался в подробности. Сами понимаете, это не телефонный разговор...
Он еще что-то говорил, но Альтаграсия уже не слушала его, погружаясь в собственные мысли. После долгого и откровенного разговора в кафе, куда они заехали после посещения клиники, ей стало намного спокойнее и удалось убедить себя, что никакого злого рока не существует. Она почти поверила, что нелепые заявления Чичиты о призраке Адалберто, жаждущем мести, не больше, чем бред отчаявшейся сумасшедшей. Но теперь страхи вернулись с новой силой, и во всем происходящем с ними сейчас, казалось, был какой-то тайный смысл, начиная с не на шутку разгулявшейся стихии и заканчивая тем, что именно сегодня, когда исчезла Лаура, сообщили об аварии, в которой погибла Хака. Не вчера, не завтра, а именно сегодня, словно кто-то невидимый и всемогущий насмехался над ними, играя, как с марионетками, или проверяя их всех на прочность.
- Тогда стоит отправиться на ее поиски, – предложил Габриель, - Вы звонили ее подругам?
- Единственная ее подруга – это я. И я уже позвонила всем нашим общим знакомым. Лауру после полудня никто не видел, и понятия не имеют, где она может быть.
- В любом случае, я поставил в известность инспектора Гарсию, они уже начали поиски, - словно оправдываясь, произнес Соломон и поднялся с кресла, - Обещал прочесать всю Карору вдоль и поперек, но найти Лауру...
- Живой или мертвой, - зловеще добавила Кончетта, заглянувшая в гостиную, но, поймав на себе испепеляющий взгляд Инессы, начала отступать назад, глупо улыбаясь.
- Неужели, нет ни малейших предположений, куда она могла пойти? - проводив служанку равнодушным взглядом, Габриель посмотрел на поникшего Синклера.

Воспользовавшись тем, что Вальес поглощен разговором с Эрнесто и Эммой, Альтаграсия поднялась со своего места и направилась к Марине. В любой другой ситуации она бы никогда не подошла к ней, но сейчас та была единственным человеком, которому можно было бы откровенно признаться в мучивших ее страхах. Встретившись глазами с приближающейся к ней сестрой, мулатка одним глотком допила остатки виски и печально покачала головой.
- Ужасная трагедия. Даже не верится, что Хаки больше нет. А теперь еще это странное исчезновение Лауры...
- Тебе тоже это все кажется странным? – бесцеремонно перебила ее Альтаграсия, думая о своем.
- Странным? Что именно? – нахмурившись, переспросила Марина, решив, что Лаура, которая в последнее время снова сблизилась с сестрой, могла ей что-то рассказать про виноградники и их поцелуй.
- Совпадения, - подойдя к Марине вплотную, Альтаграсия шепотом продолжила, - Сначала в пожаре чуть не погибает Чичита, потом разбивается Хака, а теперь Лаура как сквозь землю провалилась…
- И?
Почувствовав на себе недоумевающий взгляд сестры, Альтаграсия тихо продолжила:
- Понимаешь, я сегодня ездила в Баркисимето к Чичите. Конечно, у нее с головой не все в порядке, но иногда сумасшедшие видят то, что обычные люди просто не замечают…
- Что ты хочешь этим сказать? Что Чичита знает, где Лаура?
- Нет, конечно. Просто она предупредила меня, что нас преследует призрак Адалберто. Мол, что он все помнит и хочет нам отомстить. И все несчастья – его рук дело…
- Адалберто? – изумленно протянула Марина.
- Да, тот самый рабочий... - по-своему расценив реакцию мулатки и выразительно глядя на сестру, начала Альтаграсия.
- Я прекрасно помню, кто такой Адалберто, - перебила та, торопливо увлекая женщину в дальний угол комнаты, - Надеюсь, ты не воспринимаешь ее слова всерьез?
- Я уже не знаю, что думать. Конечно, я не верю в призраков и духов, но злой рок действительно существует... Или расплата за наше преступление. Называй, как хочешь, сути это не меняет. Чичита, Хака и, возможно, Лаура уже заплатили за этот страшный грех, мы – следующие... И не надо на меня так смотреть. Я не сумасшедшая.
- Ты соображаешь, что ты несешь? - прошипела Марина, опасливо оглядываясь на остальных, кто находился в комнате, - Нет никакого злого рока и никаких призраков. Только твое разыгравшееся воображение.
- Есть Бог.
- Ты с ним знакома? – скептически поинтересовалась Марина и, когда собеседница опустила взгляд, снисходительно улыбнулась, - Я тоже нет.
- Но это не значит, что его нет. Все тайное рано или поздно становится явным…
- Перестань, - перебила Марина, - Если бы у Адалберто были родственники, которые каким-то образом узнали, что мы сделали с ним той ночью... – она замолчала и выразительно посмотрела на сестру, - Но прошло двадцать лет. Его никто не искал, а труп давно сгнил и превратился в пыль в той дыре, куда мы его замуровали. Никто ничего не подозревает, но обязательно начнут, если ты и дальше будешь носиться по Кароре и пересказывать бред сумасшедшей Чичиты.
Альтаграсия хотела что-то возразить, но в этот момент у дверей раздался звонок, и Синклер, сидевший, словно каменное изваяние, сорвался с места и бросился в холл.
- Где Лаура? Вы нашли ее? Она в больнице? Где вы ее нашли? – сопровождаемый шквалом его вопросов буквально через секунду в гостиной показался мокрый, грязный и мрачный инспектор Гарсиа.
- Если тебе надоела свобода, и ты соскучилась по тюремной камере, у тебя прекрасная возможность поведать свою версию исчезновения Лауриты полиции, - процедила Марина, кивая головой в сторону Мануэля, стягивающего с себя желтый дождевик, - А я предпочитаю не верить в духов и не ворошить прошлое. И тебе советую поступать так же, – резко бросила она и, задев сестру локтем, направилась вглубь комнаты.
- Мы нашли только машину сеньориты Брисеньо, - Мануэль деловито огляделся по сторонам и, заметив сидящего на диване Вальеса, замолчал.
- Машину? Где? - Синклер ошарашено смотрел на полицейского.
- Около виноградников… К сожалению, машина... в не совсем рабочем состоянии, - полицейский закашлялся, заметив, как от его слов вытянулось лицо Эрнесто, - Похоже, сеньорита Брисеньо попала в аварию...
- Где она?! – громко воскликнул Синклер, делая шаг вперед, и попытался схватить Мануэля за грудки, но тот ловко успел ретироваться за спину подошедшей к ним Эммы.
- Машина на виноградниках, - пробормотал Гарсия и под тяжелым взглядом Эрнесто поспешил добавить, - Мы нашли там только сотовый сеньориты Брисеньо, а вот трупа, к сожалению, нет.
- Что значит «к сожалению»? – завопил Синклер, но подоспевший к нему Соломон с помощью Габриеля мигом усадили его на диван.
- Я имел в виду, что сеньориты Брисеньо ни в машине, ни около той не было, а это значит, что она жива, - сбивчиво принялся оправдываться Гарсиа.

Кончетта прищурилась, пытаясь разглядеть площадку перед особняком, но сквозь плотную пелену ливня ничего не было видно. Разочарованно вздохнув, она отошла от окна, отмечая про себя, что предупредить Тринидад не удастся, если только выйти на улицу и дождаться гадалку там. Девушка задумчиво посмотрела в сторону входной двери, но в следующее мгновение яркая вспышка молнии осветила холл, а следом послышался оглушительный раскат грома, заставившие служанку повернуться и убежать.
Она собиралась посмотреть, что происходит в гостиной, но излюбленное «наблюдательное место» было занято Маей. Молоденькая служанка с упоением слушала разговор хозяев и, казалось, не замечала ничего вокруг. Аккуратно подкравшись к девушке, Кончетта положила руку ей на плечо и зловеще произнесла, старательно копируя манеру речи Инессы:
- Как тебе не стыдно подслушивать...
Мая затряслась всем телом и в ужасе отпрянула от входа в гостиную, чуть не сбив Кончетту с ног.
- Ты с ума сошла? – задохнулась от возмущения служанка, увидев, кто именно поймал ее с поличным, - Так и до инфаркта недалеко!
- А подслушивать хорошо?
- Тоже мне нашлась образцовая служанка, - огрызнулась Мая, сильно осмелевшая в последнее время, как казалось Кончетте, благодаря тому, что на девушку стали обращать больше внимания. После того, как уволили Ивон, а Дульсе уехала в другой город, работы для них с Маей значительно прибавилось. Она больше не могла отсиживаться на кухне, общаясь только с Нормой, которой помогала в приготовлении еды.
- Не забывай, что я старше тебя, - подперев бока руками, снисходительно напомнила Кончетта. Собеседница ехидно улыбнулась, и девушка поспешила уточнить, - Я старшая служанка, а ты младшая и должна мне подчиняться. Поэтому сейчас ты возьмешь на кухне дождевик и пойдешь на улицу...
- Еще чего, - начала Мая, но из гостиной послышались громкие возгласы, и служанки, моментально забыв обо всем, одновременно бросились к приоткрытой двери, чтобы ничего не упустить из виду.

- Как это ее там не было?! – бесновался Эрнесто, пытаясь оттолкнуть Габриеля и Соломона, чтобы добраться до инспектора полиции, - Где она тогда?! Я тебя спрашиваю! Где моя Лаура?! Надо было не сюда ехать, а искать ее на виноградниках! – он перевел дыхание и уже спокойнее продолжил, обращаясь к Вальесу и Вайсману, - Мы сами должны немедленно отправиться на поиски. Все равно пользы от полиции, как от козла молока.
- Сеньор Синклер, я бы попросил вас...
- Ты бы попросил?! Только и умеешь, что просить и задавать глупые вопросы! Пока ты здесь прохлаждаешься, Лауре, возможно, угрожает смертельная опасность! – рявкнул Эрнесто.
- Я вызвал своих людей, они скоро приедут, и приступим, - заверил его Гарсиа, на всякий случай делая шаг назад.
- Да? И когда они приедут?! Утром? - буравя полицейского ненавидящим взглядом, Синклер снова начал наступать на него, - Я не собираюсь никого ждать!

- Ой... Сеньор Эрнесто убьет твоего полицейского... – прошептала Мая, поворачиваясь к Кончетте, пытавшейся оттолкнуть ее от входа, чтобы самой было удобнее подсматривать, - Задушит...
- Это мы еще посмотрим. Сеньор ищейка застрелит сеньора Великана, если он будет распускать руки.
- Его посадят в тюрьму за убийство.
- А вот и нет. Никто его не посадит, потому что это будет само... самозащита, - прищурившись, выдала Кончетта. Ей, наконец, удалось занять наблюдательный пункт, оттеснив Маю в сторону.

- Эрнесто, дружище, успокойся, - Соломон преградил путь мужчине и, положив руку ему на плечо, успокаивающе добавил, - Постарайся посмотреть на все это с хорошей стороны. Лаура жива. Ее не было около машины, а это может означать только одно. Она не пострадала, ушла на своих двоих и наверняка находится на полпути к особняку.
- Или отползла от машины и теперь лежит, истекая кровью под холодным ливнем без сознания, - в тон бывшему жениху произнесла Эмма.
- Нужно верить в лучшее... – Соломон бросил на молодую женщину укоризненный взгляд и обернулся к другу, отмечая, как тот изменился в лице после ее слов.
- Я - реалистка, и в отличие от вас не верю, что сейчас откроется дверь, на пороге появится живая и невредимая Лаура, - парировала сеньорита Брант и небрежно махнула рукой в сторону притихшего полицейского, - Инспектор Гарсиа сказал, что произошла авария, так?
- Так, - машинально кивнул тот и замолчал, почувствовав на себе пристальный взгляд Габриеля.
- Эмма права, Соломон... - Эрнесто понуро опустил голову, - Надо было самим искать Лауру, а не ждать ее возвращения.
- Может быть, она в своей старой квартире? Это же совсем рядом с виноградниками, - высказал предположение Гарсиа, - Вы там были?
- Лауры там нет, - перебила Эмма и, когда полицейский настороженно взглянул на нее, пояснила, - Я уже говорила, что там живу я. И весь вечер там находится доктор Лопес. Лаура не звонила и не приходила туда, в противном случае мы бы уже об этом давно знали, - девушка замолчала, отпуская глаза и мысленно убеждая себя, что потом, когда Лаура решит объявиться, надо будет обязательно придумать какое-то правдоподобное объяснение ее собственному поведению.
- Как здорово... – восторженно пробормотала Кончетта, обращаясь к насупившейся Мае, которой так и не удалось пристроиться рядышком со служанкой, чтобы посмотреть, что происходит в гостиной, - Почти как в моем любимом сериале.
- Это я виноват, – тем временем печально вздохнул Синклер.
- Ты не виноват. Это всего лишь несчастный случай, - возразил Соломон, - На улице самый настоящий хаос, неудивительно, что она не смогла справиться с управлением и...
- Ты не понимаешь... - начал, было, Эрнесто, но в этот момент возле дверей раздался звонок, и мужчина, замолчав, в который раз за вечер бросился в холл. Кончетта еле успела отскочить в сторону, как мимо нее, не замечая ничего и никого вокруг, ураганом пронесся Синклер, а следом за ним показалась спешившая к двери Инесса.
- Мы… это... Дверь шли открывать, - виновато промямлила Мая, встретившись взглядом с экономкой и виновато опуская глаза в пол.
- Марш на кухню и чтобы я вас больше здесь не видела, - сквозь зубы процедила Инесса, когда мимо них в гостиную прошествовали двое полицейских вместе с еще более мрачным, чем был до этого момента, Синклером.
«Разбежалась!» - подумала Кончетта, - «Вот придет сеньора Ведьма и поможет найти сеньориту Лауру. Все будут меня благодарить и хвалить. А когда сеньорита найдется и станет здесь хозяйкой, я уговорю ее уволить тебя, а потом сама…» - появление инспектора в сопровождении подчиненных прервало радужные мечты девушки.
- Патиньо, Виктор сейчас же едем на виноградники. Если сеньорита Лаура там, мы ее обязательно найдем, - Мануэль, увидев стоявших служанок, замолчал и ускорил шаг, бросая на ходу не отстающему от него ни на шаг Эрнесто, - Вам лучше остаться здесь.
- Нет, я поеду с вами, - твердо ответил мужчина, - Я знаю виноградники, как своих пять пальцев, а вы можете заблудиться в этом лабиринте.
Мануэль недовольно нахмурился, но промолчал, понимая, что убедить Синклера не удастся. Однако, когда из гостиной вышли Соломон и Габриель, явно собирающиеся составить им компанию, полицейский тихо выругался и, натянув свой дождевик, направился к дверям.

- Я вам сказала, чтобы вы не выходили из кухни, - отчитывала Инесса служанок, меряя шагами холл после того, как суматоха закончилась, сменившись тягостной тишиной, - Кончетта, тебя не учили в детстве, что подслушивать нехорошо?
- Меня учили в детстве, что врать нехорошо, - парировала девушка.
Инесса остановилась и в упор посмотрела на служанку, но та продолжала невозмутимо стоять на месте и, похоже, не собиралась уходить или хотя бы оправдываться. В этот момент свет мигнул раз-другой, и через мгновение особняк погрузился в темноту, а еще через пару секунд прямо над их головами раздался оглушительный раскат грома, сопровождавшийся яркой вспышкой молнии.
- Это всего лишь пробки, - обратилась экономка к присмиревшим служанкам.
- Такое и раньше было, - совсем рядом послышался спокойный голос Эммы. Очередная вспышка молнии прорезала темноту, и молодая женщина недовольно поморщилась, - Перебои с электричеством. Где-то должны быть свечи.
- Они на кухне. Мы с Маей сходим за ними, - Инесса перевела взгляд на вторую служанку. Глаза начали привыкать к темноте, да и молнии, одна за другой озаряющие небосвод, помогали различать предметы и людей, - Кончетта, спустись вниз и проверь, что с пробками.
- Нет-нет, - девушка отрицательно покачала головой, - Я туда не пойду.
- Кончетта, не будь дурой, - в темноте что-то блеснуло и, служанка напряглась, решив, что Эмма достала из сумочки нож, - Предлагаешь нам всем сидеть без электричества?
- Одна я никуда не пойду, - упрямо повторила та, с облегчением отмечая, что у сеньориты Брант в руках всего-навсего ее сотовый телефон.
- Пошли со мной, - Эмма подхватила служанку за руку и потащила за собой.
Проводив довольным взглядом их удаляющиеся фигуры, Инесса с облегчением вздохнула, радуясь, что ей самой не придется спускаться вниз.
- Пойду проверю, как там сеньорита Мариной со своей сестрой, а ты принеси с кухни свечи. В нижнем ящ… - обернувшись к Мае, строго приказала экономка, но не договорила, потому что прямо перед ними появилась какая-то незнакомая женщина, державшая в руке свечу и пристально смотревшая на них, - Ты кто такая? – через пару секунд опомнилась экономка, моментально загораживая собой дверь, ведущую в гостиную, и с изумлением разглядывая широкий темный плащ гостьи, по которому прямо на пол тонкими струйками стекала вода.
- Тринидад, - совершенно спокойно ответила та, одной рукой продолжая держать горящую свечу, а второй плавно скинула с головы капюшон.
- Как ты тут оказалась? Кто тебя впустил?
- Дверь была открыта. Не бойся, я пришла помочь.

- Эмме удалось убедить всех, что в квартире только я и, если ты вдруг объявишься или придешь сюда, то я, естественно, сразу же об этом сообщу, - даже не пытаясь скрыть нотки цинизма в своем голосе, произнес Диего и замолчал, не сводя пристального взгляда с лица женщины.
- Значит, Хака разбилась? – глухо спросила Лаура, необратившая, как показалось мужчине, никакого внимания на его слова.
- Да, - кивнул он, - Похороны через два дня, а завтра в Карору возвращаются Глория со своим мужем.
- Завтра? – подняв глаза на Диего, растерянно переспросила Лаура.
- Да, - мужчина окинул стоявшую в дверном проеме своей комнаты женщину обеспокоенным взглядом, - Как ты себя чувствуешь?
- А как ты думаешь?
- Может, перестанешь упрямиться, и поедем в больницу?
- Что это даст? – горько усмехнулась Лаура.
- Убедимся, что с тобой все в порядке. Что твоему малышу ничего не угрожает...
- Со мной и ребенком все отлично, - перебила Лаура.
- Ты не можешь этого знать наверняка.
- Могу, - грустно улыбнулась Лаура, - Она все время двигается. Вот смотри, - женщина взяла руку Диего и приложила к своему животу, - Почувствовал? И вот снова…
- На какой ты неделе?
- Конец двадцать девятой.
- И уже проявляет свой темперамент, – мужчина, ощутив очередной небольшой толчок, улыбнулся, - Готовься, будет нелегко с ней справиться.
- Думаешь? – Лаура тоже улыбнулась.
- Уверен, - Диего снова стал серьезным и внимательно посмотрел стоявшей рядом женщине прямо в глаза, - А сейчас тебе необходим полный покой, потому что любые перегрузки или переживания могу спровоцировать преждевременные роды. Тебе категорически нельзя нервничать.
- Я знаю…
- Это хорошо. Плохо то, что с трудом представляю, как ты будешь обеспечивать себе полный покой в сложившейся ситуации, - заметив, что Лаура собирается возразить, Диего жестом попросил позволить ему договорить, - Я не совсем понимаю, что именно ты хочешь добиться. Если ты хотела проучить Эрнесто, то ты уже это сделала. Эмма утверждает, что он места себе не находит от беспокойства.
- Я просто хочу побыть одна. Мне надо все обдумать и решить, что дальше.
- К сожалению, теперь это вряд ли возможно. Пойми, - подхватив ее под локоть, Диего повел в комнату и помог сесть на диван, продолжая рассуждать вслух, - Тебя все ищут. Полиция в том числе, и мы не сможем прятать тебя здесь до бесконечности. Давай, по - крайней мере, скажем, что ты вернулась, а потом оставайся тут сколько душе угодно…
- Хорошо, - неожиданно для него, согласилась Лаура, - Только не сейчас. Я сама позвоню утром и все объясню.

- Ты?! Здесь? – вырвалось у Эммы, когда девушка, торопливо закончив короткий телефонный разговор с Диего, вернулась обратно в гостиную и наткнулась в полумраке на стоявшую в проеме гадалку.
В свете зажженных свечей, причудливо отражавшихся игрой света и тени на стенах комнаты и лицах находившихся там женщин, Тринидад показалась ей каким-то зловещим призраком.
- Вы знакомы? – опешила Инесса и резко остановилась, не решаясь теперь собственноручно вытолкать из дома незванную гостью, как собиралась сделать это буквально за секунду до возвращения Эммы.
- Эммита, не ожидала... – насмешливо протянула сидевшая в кресле Марина, - У тебя так ловко получалось производить впечатление аристократки, что я никогда бы не подумала, какие сомнительные знакомые могут быть у такой неженки из высшего света. Может, соблаговолишь рассказать нам, из какой трущобы, а, главное, зачем ты приволокла в благородный дом моего отца эту... – тонкие губы мулатки скривились в презрительной усмешке, - Эту... эту...
- Я никого не звала, - опешила Эмма, отступая назад и опуская глаза под пристальным взглядом Тринидад. Почему-то сразу подумалось, что гадалка оказалась в особняке неспроста, и вот-вот раскроется обман. Все узнают, что Лаура находится в своей квартире, а дальше...
- Мне сказали, что вам нужна моя помощь, но ошиблись, - женщина выпрямилась, собираясь уйти.
- Подожди. Ты ведь пришла, чтобы помочь найти мою кузину? – Альтаграсия, все это время сохранявшая молчание, резко поднялась с кресла и сделала шаг вперед, словно приняв какое-то важное для себя решение, - Ты знаешь, где она?
- Ну началось… - насмешливо протянула Марина.
- Знаю. Но тебе ее не спасти, - Тринидад, проигнорировав ее реплику, безразлично пожала плечами, обращаясь к Альтаграсии, - Ее судьба уже решена. А вот ты на распутье. Впереди много испытаний. Речная вода не сможет смыть пролитой крови…
- Ну и ночка... Осталось начать вызывать духов... – бесцеремонно перебила Марина, скрещивая на груди руки, - До конца жизни буду благодарна Лаурите за все это...
- Не будешь, потому что смерть давно стала целью. И сегодня ты сама начала жить ради смерти, - обернувшись к мулатке, со зловещей улыбкой произнесла гадалка.
- Надо же…. А ты и на кофейной гуще умеешь гадать? – язвительно ответила Марина, не желая показывать страха, охватившего ее после слов этой странной женщины.
- Вам лучше уйти, - вмешалась Инесса, обращаясь к Тринидад, - И сейчас же.
- Мертвые молчат наиболее красноречиво, помни об этом, - бросила гадалка и, развернувшись, вышла в коридор, но, сделав несколько шагов, обернулась назад, встречаясь взглядом со стоявшей там Эммой, - Ты выбрала, теперь берегись... Уже скоро... – четко проговорила она, глядя на испуганную девушку, после чего медленно зашагала прочь.

**************************************************
Я на «Книге фанфиков»
Я в «Контакте»
Я в «Живом Журнале»
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:21

Мануэль держался чуть в стороне от остальных мужчин, изображая бурную деятельность в поисках сеньориты Брисеньо, а сам украдкой наблюдал за Габриелем, не отходившим ни на шаг от убитого горем Эрнесто. Когда безутешный жених поскользнулся и, нелепо взмахнув руками, упал прямо в грязь, тот поспешил помочь ему подняться на ноги. Полицейский беззвучно выругался, не в силах поверить, что можно быть таким лицемером, каким был Габриель Вальес, которого за глаза он называл Лидером. Такого отъявленного и изощренного негодяя Гарсиа за годы своей работы в полиции еще не встречал. Одно дело руководить безвольными марионетками, которыми Мануэль считал участников "Гармонии", и совсем другое то, что вытворял Габриель сейчас. У него в голове не укладывалось, как человек, убивший беременную женщину, может так «искренне» сочувствовать родственникам, с рвением бросаться на поиски несчастной и рассказывать инспектору полиции о своих старых преступлениях. Зато это многое объясняло. В частности то, каким образом Габриелю удалось обвести вокруг пальца столичных полицейских и выйти сухим из этой истории с сектой. Он действительно мастер перевоплощения.
- Ну что там? - спросил Гарсиа по рации у Патиньо, который вместе с несколькими рабочими винодельни, искал Лауру в другой части виноградников.
- Ничего, - устало отозвался полицейский, стараясь перекричать шум дождя, - У вас тоже ничего? - поинтересовался он.
- Судя по всему, сеньориты Брисеньо тут нет, а мы просто теряем время, - ответил Мануэль, посветив фонариком перед собой и перепрыгивая через огромную лужу.
- Значит, прекращать поиски и возвращаться обратно?
- Пока нет. Подождем Виктора, - Гарсиа отключил рацию, убрав в карман, снова уставился на Габриеля, идущего чуть в стороне вместе с Соломоном и Эрнесто.
То, что они не найдут Лауру на виноградниках, Мануэль понял еще по дороге сюда, когда Габриель, севший к нему в машину, рассказал об аварии, в которой погибла Хоакина Леаль. По словам мужчины это произошло поздно вечером, шел сильный дождь, и Хака не смогла справиться с управлением. Обычная история, каких миллион, если бы не одно «но»... Трагедия, произошедшая на дороге с приемной матерью Глории, была очень похожа на то, что случилось с сеньоритой Брисеньо. Правда, тела последней не было найдено, и это давало какую-то надежду, но она угасала с каждой минутой. Мануэль отнесся к рассказу Габриеля, как к признанию, и старался не выпускать мужчину из виду, надеясь, что тот, оказавшись на месте преступления, каким-то образом выдаст себя, но напрасно. Похоже, что у Лидера в прямом смысле этого слова были стальные нервы, раз даже крики Эрнесто, полные боли и отчаяния, не производили на него никакого впечатления, и он продолжал играть роль хорошего друга.
Чем больше Мануэль думал об этом, тем отчетливее понимал, что настоящая Жена Иуды, мозг всей хитроумной комбинации, находится в нескольких шагах от него. Не получилось с сектой и с «кровавой невестой», и убийца без сожаления принес в жертву бывших соратников и помощников, жестоко расправившись с Симоном и решив действовать напрямую через Альтаграсию, постепенно убирая с дороги всех, кто мог стать помехой или оказаться потенциальным наследником. Схема была настолько проста, и Гарсиа не понимал, как можно было этого не заметить. Сначала заказанные результаты анализа ДНК, потом попытка убить сразу двух зайцев. И ведь убил же: избавился от Саграрио и отправил за решетку Монику. Да еще и Глория, уезжая, предоставила Альтаграсии возможность управлять ее частью винодельни. Вряд ли простое везение. Наверняка, заранее втерся в доверие и знал, как повлиять на решение девчонки. Потом убийство Хаки - лучшей подруги, а теперь исчезновение Лауры, кузины Альтаграсии, которая к тому же должна была выйти замуж за Синклера и родить наследника семьи дель Торо.
Дальнейшее развитие событий Мануэль видел особенно четко. Произойдет какой-нибудь несчастный случай с Синклером, или он сам, не пережив потери любимой женщины и неродившегося ребенка, наложит на себя руки. Потом что-нибудь случится с Глорией и Алирио, и вот уже Альтаграсия - единственная наследница всего состояния дель Торо. И все время рядом с безутешной сеньоритой дель Торо крутился преуспевающий бизнесмен Вальес, завидный жених, который поддерживал ее и оберегал.
«Похоже, он решил идти ва-банк», - раздраженно подумал Мануэль. Происходящее бесило его до зубного скрежета. Казалось бы, как все просто... Подойти к Габриелю и зачитать ему права, тем более, что картинка, придуманная самим Мануэлем, выходила очень яркой. Но не было никаких доказательств, подтверждающих вину Вальеса, а на все вопросы о смерти Хаки, которые полицейский, не сдержавшись, задал по дороге сюда, тот отвечал с таким сочувственным выражением лица, что у Гарсии скулы сводило, и хотелось выбить из этого «Лидера» всю правду, - «Ничего-ничего. Я этого так не оставлю. Где бы ни была Лаура Брисеньо, я ее найду. Посмотрим, как запоет этот мерзавец, когда я сообщу, что нашли ее труп».
Задумавшись, полицейский не сразу заметил Виктора, подошедшего к нему. Тот, вытерев мокрое лицо ладонью, вместо ответа на немой вопрос инспектора, отрицательно покачал головой.
- Я думаю, что стоит вернуться сюда утром! - громко предложил Гарсиа, направляясь к Эрнесто, продолжавшему выкрикивать имя невесты.

Уже давно было за полночь, а гроза, начавшаяся еще днем, как назло даже не собиралась заканчиваться. То и дело снаружи раздавались оглушительные раскаты грома, и комната, погруженная в темноту, на доли секунд освещалась призрачным голубоватым светом от ярких вспышек молний, придавая знакомому интерьеру какую-то пугающую остроту. Шум дождя без остановки барабанил по крыше и железному карнизу за окном, не позволяя отвлечься и вынуждая думать, размышлять, задавать вопросы и искать на них ответы.
Лаура не любила дождь, а тем более грозу. Особенно ночью. Слишком это напоминало ей тот страшный вечер второго января. Правда сейчас, оглядываясь назад, она уже не была так уверена, что именно в ту ночь случилась самая большая трагедия в ее жизни, но теперь это уже не имело никакого значения.
Как бы ей не хотелось это признавать, Диего оказался прав. У нее было не так много времени на раздумья, вернее, в свете последних событий его не было совсем. Решение нужно было принимать сейчас.
Лаура, сбросив с себя старый клетчатый плед и кутаясь в длинный черный свитер, медленно приблизилась к окну. Прижавшись лбом к белой пластиковой раме и обхватив руками большой, нелепо выдающийся вперед живот, женщина безразлично посмотрела на улицу, где за тонким, мутным от стекающих по нему неровными струями капель стеклом бушевала самая настоящая буря. Резкие порывы сильного ветра безжалостно гнули к земле верхушки деревьев, а сильный ливень хлестал по крышам соседних домов, почти полностью затопив проезжую часть бурлящими потоками воды. Только сумасшедший мог сейчас добровольно выйти из уютной квартиры на растерзание непогоде, беспощадно обрушившейся на Карору и ее окрестности. Но в ее случае настоящим безумием было оставаться в этом городе, заранее зная, что каждый прожитый день будет приносить лишь мучительную боль.
Лаура обернулась и, скользнув по комнате все тем же безразличным взглядом, уставилась на небольшую замшевую дорожную сумку, брошенную на полу возле кровати. Немного одежды, документы… Все было давно готово. Ключи от старенького бьюика Буэновентуры, который Эрнесто так и не успел продать, валялись на смятом цветастом покрывале. Деньги можно будет снять в банкомате по дороге в аэропорт, а потом купить все необходимое на первые пару-тройку дней, пока не определится, что делать дальше…
Она никогда не сможет быть счастлива. Ни с Эрнесто, ни без него. Ни в Кароре, ни в любом другом месте. Понимание этого пришло вдруг, словно яркая вспышка молнии, осветившая ее сознание, и осталось с ней, моментально уничтожив страдание и неприятный, горький осадок от увиденного сегодня днем на виноградниках. И сразу все случившееся приобрело смысл, как будто было предопределено заранее, но что-то мешало это понять и принять. Был ли тому виной злой рок, о котором упоминала в последние дни Альтаграсия, или это расплата за ее собственные грехи, а может быть просто такова была ее судьба, больше не имело значения.
Но она еще могла попытаться обрести спокойствие, о котором, оставаясь в Кароре, даже не стоило мечтать. Хрупкая, маленькая, едва ощутимая надежда, что уехав, можно будет избавиться от преследующего ее прошлого, что где-то не будет больше иметь значение, на самом ли деле она дочь Висенты дель Торо. Не будет причин переосмысливать непростые отношения с Альтаграсией, в которых слишком долго доминировали зависть и ненависть. Не придется утром объяснять вернувшемуся в Карору Алирио, почему она предпочитает отказаться от всего. Почему, оказавшись у столь желанной когда-то цели, без сожаления бросает все, и уходит, сжигая за собой мосты. Вряд ли он сможет понять, что ее глупая месть обернулась в первую очередь против нее самой.
Не нужно будет выслушивать оправдания и заставлять себя простить Эрнесто, сделав вид, что она верит в его искреннее раскаяние. Слишком много лжи и обмана таило их прошлое. Он тоже виноват, и будет наказан тем, что никогда не увидит их дочь. Если ей вообще суждено родиться на свет...
Не придется опасаться, что за легкомысленное признание Альтаграсии о том, кто на самом деле убил Себастьяна, она расплатится собственной свободой, а может быть даже жизнью.
Лаура отошла от окна и, медленно приблизившись к двери, ведущей в коридор, прислушалась. С той стороны не доносилось ни звука. Тогда, торопливо подхватив одной рукой легкую дорожную сумку, женщина в последний раз оглядела свою комнату. Может быть, когда-нибудь она сможет вернуться сюда, а сейчас хотелось просто уйти навсегда и попытаться забыть, чтобы заглушить собственное страдание и наполнить хоть чем-нибудь мучительную пустоту в душе.

7 сентября 2002 года
Карора. Венесуэла


- Сеньор Великан. Я принесла вам кофе, - Эрнесто, услышав бодрый голос Кончетты, резко поднялся с дивана и выронил из рук рамку с фотографией Лауры, которую прижимал к груди.
Служанка тихо ахнула, когда хрупкое стекло разлетелось вдребезги от удара о пол, и, поставив чашку кофе на журнальный столик, начала торопливо собирать осколки, - Даже не думайте, - приказала она, заметив, что мужчина собирается наклониться, чтобы помочь ей, - Похоже, вы всю ночь тут просидели... Теперь можете упасть в голодный обморок от недосыпания и порезаться, - авторитетно заявила девушка, осторожно собирая кусочки разбитого стекла и складывая их на пустой поднос.
- Не трогай, - нахмурился Синклер, заметив, что Кончетта собирается взять фотографию, и поспешил опередить ее.
- Какой вы злой, - служанка выпрямилась и торопливо продолжила, - В той программе по телевизору, ну где про недосыпание, тоже все были злые, а потом «хлоп»... Обморок, кома и того... - она закатила глаза, - И говорили там как раз о запущенных случаях типа вашего, - Кончетта замолчала, дожидаясь реакции мужчины, но тот, погрузившись в собственные мысли, грустно смотрел на фотографию пропавшей невесты, - Зря сеньорита Инесса вчера выгнала сеньориту Ведьму. Она знала, где искать сеньориту Лауру.
- Какую еще сеньориту Ведьму? - Эрнесто недоверчиво покосился на Кончетту.
- Гадалку Тринидад. Она живет на окраине.
- Ты хочешь сказать, что Лаура находится у какой-то гадалки? - опешил Синклер.
Кончетта отрицательно покачала головой:
- Тринидад - ведьма. Она знает обо всех и обо всем. У нее есть такой шарик, - Кончетта рукой в воздухе очертила небольшой круг и доверительно добавила, - Не подумайте, сеньор Великан, она ни какая-нибудь шарлатанка. Этот шар светится в темноте. Ей достаточно прищуриться, сосредоточиться, - служанка состроила гримасу, с которой, по ее мнению, Тринидад выдавала свои предсказания, - И вы узнаете, где сейчас сеньорита Лаура. Если хотите, я могу съездить с вами к сеньорите Ведьме, - девушка ободряюще улыбнулась растерянному Синклеру, от удивления снова выронившего на пол фотографию, - Только вначале нужно обзвонить больницы и морги, а то...
- Убирайся отсюда... - процедил Эрнесто, надвигаясь на служанку, которая от неожиданности выронила поднос с осколками и отступила назад, - Немедленно убирайся... Я тебе сейчас покажу "обзвонить морги", дрянь... Пошла вон! Убирайся! - перешел на крик мужчина.
Кончетту не пришлось просить дважды. Негромко вскрикнув и схватив с пола поднос, она развернулась на каблуках и бегом бросилась прочь из гостиной, чуть не сбив с ног Марину, собиравшуюся войти.
- Нахалка... - зло прошипела мулатка, провожая Кончетту негодующим взглядом, и когда та скрылась из виду, повернулась к Синклеру. Широко улыбнувшись, она направилась к нему, - Эрнесто, что случилось? Я слышала крики. Есть какие-то новости о Лауре?
- Нет. Просто Кончетта вывела меня из себя, - словно извиняясь, произнес Эрнесто, - Сначала несла какой-то бред про Ведьму, а потом предложила обзвонить морги. Представляешь?
- Невероятно. Кто бы мог подумать, что эта Кончетта такая лицемерка. Как она стелилась перед бедной Лаурой, а теперь издевается. Притащила в мой дом какую-то оборванку, возможно, воровку, но ей этого показалось мало... - наигранно возмутилась Марина и, приблизившись к мужчине, хотела продолжить, но, заметив, как тот переменился в лице, растерялась. Причина стала понятна уже в следующее мгновение, - Боже, Эрнесто. Мне так жаль... - мулатка подняла с пола фотографию Лауры, на которую случайно наступила и, протянув собеседнику, виновато посмотрела ему в лицо, - Прости меня, пожалуйста... Я не хотела. Это вышло случайно.
- Перестань, - преодолев оцепенение, печально улыбнулся Эрнесто и взял фотографию, - Ты ни в чем не виновата. И Кончетта тоже не виновата. Здесь только один виноватый...
- Что ты этим хочешь сказать?
Синклер присел на край дивана и задумчиво посмотрел на женщину, словно решая, стоит ли говорить дальше.
- Кажется, я понял, почему Лаура ушла... - наконец, произнес он, опуская глаза, - Она видела, как мы целовались на виноградниках,  сделала поспешные выводы и...
- Эрнесто, там никого не было, - уверенно солгала Марина, присаживаясь рядом с ним, - Да даже, если бы увидела, ты считаешь, что она смогла бы так поступить с тобой? Взять и уйти? Исчезнуть?
- Она попала в аварию на виноградниках, - стоял на своем Синклер, - Это многое объясняет.
- Что именно объясняет?
Эрнесто шумно вздохнул. Он очень хотел поделиться с Мариной, рассказать, что сейчас чувствует, но не мог подобрать нужных слов. Если бы он с самого начала относился к Лауре с большим вниманием, заботился, оберегал, проводил с ней свое свободное время, а не пропадал на виноградниках, если бы ездил с ней к врачу и участвовал в подготовке к свадьбе, все было бы иначе. Но он после смерти Саграрио замкнулся в себе, как последний эгоист, отдалив от себя не только Лауру, но и своего будущего ребенка. Свою маленькую Саграрио. С головой ушел в работу, которая создавала зыбкую иллюзию, что все хорошо. Иногда, задерживаясь на виноградниках допоздна, он даже мог забыть, что его любимой племянницы нет в живых, но стоило вернуться в особняк, как суровая реальность безжалостно обрушивалась на него. Где-то в глубине души Синклер уже тогда начал понимать, что ведет себя неправильно, избегая общества Лауры, которую, как ему казалось, не заботит ничего кроме свадьбы. Она редко говорила о Саграрио, часто меняла тему разговора, настаивала, что им нужно уехать... И только сегодня он отчетливо понял, как был не прав, и что невеста по-своему пыталась вернуть его к жизни. В какой-то степени ему даже было все равно, видела Лаура их на виноградниках или нет. Он все равно виноват, и этим все сказано.
Мужчина с сожалением посмотрел на притихшую Марину. «Перед тобой я тоже виноват, потому что заставил тебя жить в своем вымышленном мире, где все было хорошо», - хотел сказать он вслух, но промолчал, понимая, что это ровным счетом ничего не изменит, - «Почти хорошо», - уточнил для себя Синклер, вспомнив, как по несколько часов рассказывал мулатке о детстве Саграрио, о том, как он жил неподалеку от интерната, в котором находилась племянница, и как девочка радовалась, когда любимый дядя приезжал к ней на Рождественские праздники.
- Если бы Лаура была сейчас здесь, все было бы иначе, - он провел кончиками пальцев по фотографии невесты, - У меня как будто пелена с глаз упала, - горько усмехнулся мужчина.
- Она вернется, - не дождавшись продолжения, уверенно произнесла Марина.
Эрнесто благодарно улыбнулся и хотел что-то ответить, но в этот момент раздалась знакомая мелодия сотового, лежавшего рядом на диване.
- Извини, - он взволнованно посмотрел на Марину и поспешил ответить на звонок, даже не взглянув на дисплей, - Лаура...
- Доброе утро, сеньор Эрнесто, - раздался в трубке уставший голос инспектора Гарсии.
- Вы нашли Лауру?
- Да... - полицейский замялся, - То есть, нет...
- Да или нет?
- Несколько часов назад сеньорита Брисеньо улетела в Мексику, - после небольшой паузы ответил Мануэль.
- Как это улетела? - растерянно спросил Эрнесто и жестом попросил Марину, недоуменно посмотревшую на него, молчать, - Что вы несете?
- На самолете, - бесхитростно разъяснил Гарсиа, - Из аэропорта Каракаса.
- Этого не может быть...
- К сожалению, может, - Эрнесто показалось, что в голосе Мануэля промелькнули нотки разочарования, но уже в следующую секунду тот спокойно добавил, - Ее имя значится в списках пассажиров, отправившихся в Мехико-Сити.

- Нет новостей – хорошие новости, - Габриель ободряюще улыбнулся сидящей рядом с ним Альтаграсии и снова перевел взгляд на дорогу, - Вот увидишь, когда мы вернемся, Лаура уже будет в особняке, и выяснится, что они с Эрнесто просто поругались.
Женщина молча кивнула и отвернулась к окну. После бессонной ночи голова гудела, но спать совершенно не хотелось. О том, как измотан ее спутник, она предпочитала не думать совсем, пытаясь из последних сил убедить себя, что Габриель прав, что Лаура жива, что с ней все в порядке, что все будет хорошо, но не получалось. И сколько бы мужчина не повторял, что тело не найдено, и что они безрезультатно обзвонили все больницы и морги, расположенные в непосредственной близости от Кароры, что нет причин беспокоиться за жизнь Лауры, Альтаграсия продолжала испытывать мучительную тревогу. Она не могла объяснить ее настоящие причины Габриелю, хотя хотелось выговориться и, может быть, почувствовать облегчение. Но женщина понимала, что не имеет права предать кузину, рассказав о том, как Беренис угрозами заставила ее замуровать в погребах тело убитого священника в ту страшную ночь. А значит, не имело никакого смысла ничего говорить, потому что без правдивых обстоятельств трагедии просто не получится объяснить Габриелю то, что она чувствовала к Лауре. Ни свою признательность, ни благодарность, ни восхищение заботой и преданностью двоюродной сестры, которая несмотря на случившееся, не просто осталась в Кароре, а взяла на себя заботу о Саграрио, продолжала любить и оберегать Алирио...
Они с детства были неразлучны, вместе росли, делились большими секретами маленьких девочек. Обе влюбились в Себастьяна, но он выбрал ее. И кто знает, как сложилась бы их судьба, если тогда она рассказала о своей беременности Лауре, а не Хаке... Они считали себя лучшими подругами, а на самом деле были двоюродными сестрами... По иронии судьбы, именно Лаура оказалась гораздо больше дель Торо, чем она сама и Марина вместе взятые. Неужели, они никогда больше не увидят друг друга и не смогут поговорить? Ведь им так много нужно было еще рассказать, чтобы наверстать упущенное время...
- Надеюсь, нас не продержат в участке долго со всеми этими формальностями, - нарушил молчание Габриель, заметив, что Альтаграсия снова погрузилась в грустные размышления и, тихо всхлипывая, тайком от него вытирает катящиеся градом из глаз слезы, - В крайнем случае, я останусь там, а ты поедешь в аэропорт.
- Алирио ведь ничего не знает про исчезновение Лауры, - тихо проговорила Альтаграсия, поворачиваясь к мужчине, - Как ему сказать? Не представляю, как он воспримет эту новость.
- Давай попытаемся решать проблемы по мере их поступления, - Вальес протянул к ней руку и нежно сжал ее холодную ладонь, - Сейчас самое главное Глория. Ты должна быть сильной, потому что ей понадобится твоя поддержка. А когда приедем в Карору, будет видно. Я уверен, что к тому моменту будут какие-то известия.

- Это какая-то ошибка. Не верю, что Лаура вот так просто взяла и улетела… Да еще в Мексику, - растерянно пробормотал Эрнесто, кивком поблагодарив Марину, когда та протянула ему стакан виски, - Какой-то бред... - добавил он, сделав глоток и поморщившись.
- Да, это неожиданная новость, - согласилась Марина, присаживаясь на край дивана, - Не думала, что Лаура может вот так все бросить и уехать в другую страну, - она запнулась и спустя секунду осторожно уточнила, - Я имею в виду, что она с такой легкостью бросила тебя, отца своего будущего ребенка... Как-то странно даже.
- Думаешь, что этот полицейский меня обманул? - насторожился Эрнесто.
- Нет, что ты... Если он сказал, что Лаура улетела в Мексику, то так оно и есть. Какой смысл ему тебя обманывать? Просто я не могу понять, что Лаура забыла в Мексике. Она же ждет ребенка. Может, у нее есть там родственники?
- Да нет у нее никаких родственников, - повысил голос Эрнесто и,  опустив стакан на столешницу, поднялся с дивана, - У нее вообще никого нет. Только я и наш будущий ребенок, вы с Альтаграсией, - мельком посмотрев на Марину, он нервно добавил, - Ну еще Алирио…
Марина, откинувшись на спинку дивана, задумчиво посмотрела прямо перед собой. Эрнесто же, не дождавшись от «лучшего друга» логического объяснения поступку Лауры, начал мерить шагами гостиную.
- Все-таки я был прав, когда думал, что она видела нас на виноградниках, - остановившись, он повернулся к мулатке, - Она нас видела и решила уехать одна.
- Поставив на карту жизнь собственного ребенка?
- Как это? - Эрнесто растерянно посмотрел на сидящую женщину.
- Она ни к кому не обращалась за помощью, - Марина подалась вперед, - Не заезжала в особняк. Вообще, получается, что Лаура попала в аварию и сразу же поехала в Каракас, чтобы улететь в Мексику. Тебе это не кажется странным? Конечно, она всегда была истер… Очень импульсивной, но не до такой степени… Все бросить, никому ничего не сказать. Уехать куда-то неизвестно зачем… Не верю.
- Считаешь, что ей кто-то помог сбежать? - нахмурился Эрнесто.
- Нет... - Марина поднялась со своего места и, приблизившись вплотную к Синклеру, заглянула ему в глаза, - Боюсь, что все было продумано с самого начала.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Что Лаура инсценировала аварию, чтобы выиграть время.
- Зачем? – запутавшись и совершенно не понимая, куда клонит мулатка, изумленно протянул Эрнесто, - Марина, если ты что-то знаешь, то говори.
- Я не знаю, - повернувшись к собеседнику спиной, женщина неуверенно продолжила, - Просто мне кажется, что Лаура бросила тебя.
- Нет, это невозможно. Лаура никогда бы...
- Никогда что? - не давая Эрнесто возможности возразить, Марина резко развернулась, - У вас через неделю должна была состояться свадьба, а где сейчас твоя Лаура?
- Но у нас же будет ребенок... Дочь...
- Ты уверен, что это твоя дочь?
- Я…
- Эрнесто, послушай… Она никому из нас не сообщила о своих планах. Ни Альтаграсии, ни Эмме… Почему? Зачем уехала вот так, все бросив? Это же самое настоящее бегство! Но зачем ей убегать? Мне приходит на ум только одно объяснение… Возможно, у нее был любовник, настоящий отец будущего ребенка. И они уехали вместе. Не забывай, что благодаря моему глупому отцу, Лаура теперь может позволить себе безбедную жизнь.
- Ты ошибаешься, - Эрнесто рухнул в кресло и, обхватив руками голову, глухо проговорил, - Лаура видела нас на виноградниках, поэтому уехала. Но она вернется. Обязательно вернется.
- Если Лаура и вернется, то только за тем, что отобрать у тебя винодельню, используя ребенка.

- Вот, это тебе, - Эмма протянула Алирио запечатанный конверт, когда следом за ним вошла в кабинет, расположенный на втором этаже особняка.
- Что это?
- Письмо, - девушка бросила взгляд на закрытую дверь и, чуть понизив голос, добавила, - От Лауры.
- От Лауры? – ничего не понимая, Алирио покрутил конверт, - Но как...
- Она была вчера ночью в своей квартире, перед тем, как уехала, - неуверенно пояснила Эмма, - Диего уснул и не слышал. А она забрала некоторые вещи и оставила это письмо с твоим именем.
- Ты его читала? – мужчина хотел распечатать конверт, но замер и пристально посмотрел на девушку.
- С какой стати? – возмущенно пожала плечами Эмма, - Конечно, нет.
- Ты ничего от меня не скрываешь?
- Что я могу скрывать? – с деланным безразличием спросила девушка.
- Уверена? – Алирио продолжал буравить ее недоверчивым взглядом.
- Уверена, - после небольшой паузы ответила Эмма, решив, что не стоит откровенничать, и даже с Алирио надо придерживаться той версии, о которой они договорились с Диего, как только узнали об отъезде Лауры, - Я понятия не имею, что у нее случилось. Может, в письме что-то объяснила тебе...
Алирио молча распечатал письмо и, вытащив сложенный пополам листок бумаги, принялся читать.
«К сожалению, не могу и не хочу больше оставаться в Кароре. Мне давно надо было уехать из этого города. Прощай. Лаура» – пробежавшись еще раз по строчкам, написанным от руки, молодой человек протянул письмо Эмме.

Альтаграсия на секунду замерла возле двери, ведущей в палату Глории, не решаясь войти, но девушке была нужна поддержка, поэтому, вытерев слезы тыльной стороной ладони, женщина толкнула дверь.
- Глория... – только и смогла выдохнуть она, увидев бледное, осунувшееся лицо дочери с заплаканными и какими-то неживыми глазами. Почувствовав, что она сама вот-вот разрыдается, Альтаграсия заставила себя слабо улыбнуться, - Как ты себя чувствуешь?
- Как? Не знаю, мне все равно… – девушка грустно всхлипнула, даже не глядя в сторону родной матери, - Лучше бы я умерла…
- Не говори так, - нежно произнесла Альтаграсия и, обойдя вокруг кровати, присела на ее край, - Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, ведь я тоже потеряла дочь... – она запнулась, - Это очень больно, но ты не должна забывать о тех, кто тебя любит. Жизнь продолжается. Ты еще будешь очень счастлива. Подумай о своем муже...
- Алирио меня ненавидит.
- Он тебя любит, - возразила Альтаграсия, бросив взгляд на закрытую дверь, как будто надеясь, что та сейчас распахнется, и на пороге появится Алирио, которого Габриель должен был уговорить зайти к Глории.
Женщина с самого начала хотела, чтобы молодой человек первым вошел к своей жене, поговорил с той, чтобы Глория почувствовала его поддержку и то, что она не одинока в своем горе. Но Алирио, переживающий потерю ребенка ничуть не меньше нее, не захотел идти, сославшись на то, что ему нужно побыть одному.
- Нет, - отрицательно покачала головой девушка и разрыдалась, - Он не может меня любить, потому что я – убийца... Потому что я…
- Глория...
- Я не должна была уезжать отсюда… Не должна была так обращаться с мамой… с Хакой. Из-за меня она… мама попала в эту аварию…
- Ты ни в чем не виновата, - женщина хотела обнять Глорию, но не решалась, - Глория, послушай меня. Родная моя, - она наклонилась к дочери и нежно сжала ее руки в своих ладонях, - Такова жизнь. Если что-то происходит, то происходит, и никто не виноват. Никто…
- Ты не понимаешь, я знаю, что могла ее спасти... могла… - прошептала девушка, - Могла позвонить, и она бы осталась жива. Мне снился сон... Я видела, как произошла авария, но ничего не сделала, чтобы спасти маму. Я думала только о себе, и Бог меня наказал. Теперь мне незачем жить… Я хочу умереть. Хочу, чтобы мама забрала меня тоже...

**************************************************
Я на «Книге фанфиков»
Я в «Контакте»
Я в «Живом Журнале»
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:22

Эпилог.
7 декабря 2002.

Акапулько, Мексика.


Почему-то было очень темно и мучительно хотелось пить. Чьи-то приглушенные и незнакомые голоса, то и дело врывавшиеся в сознание какими-то непонятными кусками оборванных фраз, окончательно сбивали с толку и действовали на нервы. Лаура силилась уловить суть разговоров, но тут же отключалась, чтобы через несколько минут снова очнуться и почувствовать знакомое нарастающее раздражение. Казалось, что достаточно просто чуть-чуть напрячься, чтобы вырваться из вязкого плена черной бездны пассивного и от того пугающего бессилия, но ничего не получалось. Налитые свинцом веки не хотели поддаваться, а попытка пошевелиться раз за разом терпела фиаско. Наконец, ей удалось открыть глаза, но она была вынуждена тут же зажмуриться от слепящего солнечного света. Переведя дыхание, женщина снова попробовала осторожно приоткрыть веки.
- Проснулась? – миловидная молоденькая медсестра, склонившаяся над ней, была первой, кого увидела Лаура, когда ей, наконец, удалось привыкнуть к солнечному свету, все еще казавшимся безумно ярким, - Как ты себя чувствуешь?
- Где я? – Лаура испуганно замолчала, поразившись собственному хриплому голосу.
- Ты в больнице. Все хорошо. Теперь отдыхай, тебе надо набираться сил. Скоро придет врач, - медсестра заботливо поправила одеяло и исчезла раньше, чем Лаура успела что-то сказать.
Оставшись одна, женщина вздохнула и покорно закрыла глаза. По-прежнему хотелось пить, но не было сил даже пошевелить пальцами. И почему-то безумно хотелось спать.

Каракас, Венесуэла.

- Только не в Карору, – умоляюще произнесла Марсия, крепко сжимая похолодевшими пальцами телефонную трубку, - Ленс, зачем? – только и смогла выдохнуть она, почувствовав, как противный комок застрял в горле, мешая дышать.
- Мама, смотри, у меня получилось, как у папы, – Луис бесцеремонно дернул ее за рукав блузки, вынуждая обернуться в свою сторону, и покрутил перед лицом бумажным самолетиком, сделанным из пожелтевшего листка бумаги, на котором выгоревшими чернилами был нарисован какой-то странный рисунок, напоминающий чертеж или план.
- Где ты это взял? – удивилась Марсия, оглядываясь по сторонам и замечая раскрытую коробку на полу гостиной, в которую она перед переездом убрала все вещи, оставшиеся от Лилы в ее старой квартире, - Луис, я же просила ничего оттуда не брать. Это не игрушки, сейчас же верни! – потребовала она, не слушая Ленса и протягивая руку.
- Не отдам, он мой! – мальчик, размахнувшись, запустил самолетик в воздух, - Мама, у меня получилось! Смотри! Он летает! – радостно воскликнул ребенок, наблюдая, как сложенный листок, подхваченный сквозняком, вылетел в окно и, медленно опускаясь, парил теперь в воздухе.

- Знаешь, мне сегодня приснилась Лаура, - Эмма вылезла из машины, припаркованной возле утопающего в зелени двухэтажного дома, и обернулась к Диего, пытавшемуся вытащить застрявший в багажнике огромный синий чемодан, - Как будто я прихожу на винодельню, а она сидит в моем кабинете и улыбается. Надеюсь, что с ней все в порядке. Все-таки странно, что Лаура до сих пор не дала о себе знать? Надо будет позвонить Алирио. Может, он что-то знает...
- Что ты туда напихала? Булыжники? 
- Ты меня не сл