Месть - текст

Страница 2 из 3 Предыдущий  1, 2, 3  Следующий

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:06

Секретарша Вайсмана только на первый взгляд казалась доброй и понимающей девушкой. Она любезно ответила на вопросы Хаки, а, когда узнала, что стоявшая перед ней женщина – мать Глории Леаль, то сообщила, что та действительно находится в кабинете президента винодельни. Но когда Хака попыталась пройти в указанном направлении, Корделия нахмурилась и попросила подождать:
- Это вам не проходной двор, а серьезная компания, - пояснила она, - Сеньор Вайсман сейчас занят, вот закончит все дела и примет вас.
Хака принялась объяснять девушке, что там её дочь и ей необходимо пройти, но Корделия была непреклонна и начала не без пафоса расписывать, как себя должны вести в подобных ситуациях культурные люди.
- Где же ты вчера была, когда убивали полицейского, а? – издевательски спросила Хака, выслушав Корделию.
Та, побледнев, сразу же стала на пару сантиметров ниже, но не двинулась с места:
- Между прочим, я могу позвать охранников, чтобы они вас выставили на улицу!
- Вызывай! – покровительственно позволила Хака и, когда девушка отступила к столу, снова попыталась пройти, но Корделия, не растерявшись, вновь преградила ей путь.
- А вы не хамите! – нашлась девушка. Она начала подумывать о том, чтобы сообщить сеньору Вайсману об еще одной неожиданной посетительнице, но теперь отказалась от этой затеи. К тому же женщина постоянно повторяла, что там её дочь, и говорила это таким тоном, словно за дверьми кабинета творится что-нибудь непристойное, поэтому Корделия боялась, что может разгореться скандал.
Буэновентура вышел из кабинета и, увидев Хаку, облегченно вздохнул, радуясь, что Соломон предпочел остаться с Глорией и отправил его посмотреть, что случилось в приемной. Закрыв дверь, он направился к женщинам.
- Все в порядке, Корделия, - обратился Буэновентура к секретарше, заметив, что та, завидев его, вздохнула с облегчением и, сказав Хаке, что сейчас той мало не покажется, бросилась к телефону, - Я поговорю с сеньорой.
Не дожидаясь реакции Хаки, Буэновентура взял её за локоть и отвел в сторону, чтобы Корделия не могла слышать, о чем они говорят.
- Давно не виделись, - попытался начать издалека сеньор Брисеньо, но женщина окинула его ироничным взглядом и сокрушенно покачала головой.
- У меня нет времени на любезности. Лучше, - она покосилась в сторону Корделии, сосредоточенно разбирающей бумаги, и собралась, было, пойти к кабинетам, но Буэновентура задержал её, - Подожди. Нам надо серьезно поговорить… о Глории.
Взволнованно посмотрев на дверь, ведущую в кабинет Вайсмана, откуда несколько минут назад вышел Буэновентура, Хака нахмурилась:
- Что с ней?
- Ты, главное, успокойся, - заискивающе улыбнулся Буэновентура, прижимая к себе заветную коробку, - С ней все хорошо, Глория сейчас разговаривает с Соломоном.
- Я им поговорю… - процедила Хака.
Тяжело вздохнув, Буэновентура еще крепче прижал к себе коробку и тихо произнес:
- Глория рассказала, что ты хочешь уехать из Кароры.
- И что?
- Тут… - помедлив, мужчина кивком головы указал на коробку, - Копия завещания Хуана Висенте.
Хака, не сводя изумленного взгляда с Буэновентура, протянула руку, чтобы дотронуться до коробки, но старик, словно маленький мальчик, у которого собираются отнять любимую игрушку, спрятал её за спиной.
- Это невозможно. Ты бы не стал таскать с собой такую важную вещь, - придя в себя, отмахнулась Хака и, подумав, добавила, - Да даже если так, то эта ерунда не имеет никакого отношения к нам с Глорией.
- Почти двадцать лет назад Хуан Висенте отдал мне эту коробку на хранение, это произошло незадолго до его смерти, - печально произнес Буэновентура, - Я бы отдал эту копию адвокату через год, но сегодня утром её нашла Лаура, а у нас дома была Альтаграсия.
- Ты хранил завещание старого лиса у себя дома?! – забыв о своих планах и дочери, воскликнула Хака.
- Это безопасно, - возразил Буэновентура, но заметив ироничный взгляд женщины, решил не объяснять мотивы своего поступка, - Хуан Висенте знал, что Глория его внучка, он должен был ей что-нибудь оставить.
- Нам ничего не надо, - поспешно ответила Хака.
- Не спорю, но, если вы уедете, то, скорее всего, придется возвращаться на оглашение завещания. И я боюсь, что это произойдет не через год, как планировалось, а гораздо раньше. Возможно, что уже на днях.
Хака окинула Буэновентуру неуверенным взглядом, и тот, почувствовав, что женщина не знает, как ей поступить, продолжил наступление:
- Иди домой, а потом, когда вернется Глория, расскажи правду, пока это не сделали другие люди, подготовь девочку, а не убегай. Представь, как сложно ей будет принять правду, если ты сбежишь. Куда бы вы не поехали, вас будут искать.
«И Глория все равно узнает о своем происхождении. Неизвестно, как она себя поведет, когда поймет, что я от неё специально скрывала правду», - тяжело вздохнула Хака и обреченно посмотрела на улыбающегося Буэновентуру.

Хака вышла из здания винодельни и огляделась по сторонам. Она не стала настаивать на встрече с Соломоном, решив по совету Буэновентуры отправиться в пансион и там дождаться возвращения дочери. Вот только правду ей она не собиралась рассказывать. Когда-то Хака согласилась позаботиться о Глории за деньги, но с годами искренне полюбила девочку и теперь боялась потерять её. Еще была возможность уехать из Кароры до оглашения завещания покойного Хуана Висенте, но теперь эта идея не казалась сеньоре Леаль такой замечательной.
Когда-то давно отец Альтаграсии пообещал ей, что Глория не будет иметь никакого отношения к дель Торо, и женщина поверила ему, но сейчас осознала, что если Хуан Висенте решил оставить что-нибудь внучке, то все его обещания – пустой звук.
«Лишь бы отвязались», - невесело усмехнулась Хака, вспомнив, как часто сеньор дель Торо соглашался с людьми, а сам всегда поступал так, как считал нужным, - «Боже… еще и это идиотское расследование, которое затеяла Глория!» - подумав о видении Глории и ее странном поведении на Празднике Урожая, женщина беспомощно вздохнула, закатывая глаза, - «Даже если мы сейчас уедем, то рано или поздно всем все равно станет известно, что Глория – внучка Хуана Висенте, в том числе и полиции, и тогда наш отъезд могут расценить, как бегство, а потом связать с произошедшими убийствами, тем более, что эта дурочка вчера ошивалась в офисе винодельни незадолго до гибели инспектора полиции».
Почувствовав себя зверем, загнанным в ловушку, Хака тяжело вздохнула и побрела в сторону грузовика. Ничего дельного ей не приходило в голову, но женщина продолжала надеяться, что все-таки Хуан Висенте выполнил свое обещание, а значит после оглашения его завещания, когда все утихнет, она сможет увезти дочь из этого проклятого города навсегда.
Размышления Хаки прервала мелодия мобильного телефона. Не глядя на дисплей, женщина ответила, но уже в следующее мгновение пожалела, что не проверила, кто захотел с ней пообщаться.
- Привет, - послышался тихий голос Альтаграсии. Она не собиралась делиться случившимся с подругой, но Беренис, убежденная, что дочь обязана поговорить с Хакой прежде, чем поедет в Каракас к адвокату Лисазо, настояла на этом звонке, сумев убедить, что они должны рассказать Глории правду прежде, чем девушка узнает об этом от других. Сама Альтаграсия не разделяла полностью мнения матери, считая, что в начале необходимо переговорить с адвокатом, ведь в сложившихся обстоятельствах каждая минута дорога, но решила не спорить и подчиниться, выполнив требование Беренис, - У меня к тебе важный разгор, который не терпит отлагательств.
«Вот, пожалуйста. Теперь Альтаграсия сделает все, чтобы использовать эту ситуацию и сблизиться с моей девочкой, но я ей этого не позволю…» - подумала Хака, забравшись на переднее сидение и захлопнув дверцу грузовика.
- Что-нибудь случилось? Может быть, мне приехать к тебе? – сухо поинтересовалась она.
- Не совсем, - после длительной паузы ответила Альтаграсия, не подозревая, какие чувства её молчание вызвало у Хаки.
- А что тогда? – чересчур резко спросила та, заранее зная, что подруга хочет ей рассказать, но показывать, что она в курсе последних событий, женщина не собиралась.
- Я бы хотела, чтобы ты отвезла меня в Каракас, - проигнорировав ее тон, произнесла Альтаграсия, подумав, что так будет лучше всего, потому что она сможет незамедлительно отправиться к адвокату и заодно поговорить с подругой по душам о Глории.
- В Каракас? – переспросила Хака, - К сожалению, я сегодня не могу. У меня очень много дел, вот даже сейчас говорю с тобой и смотрю на часы. Если ты готова подождать до завтра…
- У нас нет времени, - разочарованно протянула Альтаграсия, - Дело в том, что Буэновентура все эти годы хранил у себя дома копию завещания моего отца. Сегодня, когда я была у них, Лаура нашла коробку из-под вина, в которой хранится эта бумага. Представляешь…
- А зачем твой отец оставил копию Буэновентуре? – не получив внятного ответа от сеньора Брисеньо, Хака понадеялась, что Беренис могла знать, в чем там дело, и рассказать своей дочери, - Оригинал ведь хранится у адвоката, так какой смысл делать еще копию и оставлять её у постороннего человека?
- Не знаю, - растеряно ответила Альтаграсия, - Но это не важно. Самое главное, что в этой копии есть имена наследников. Сама бумажка не имеет никакой юридической силы, но можешь себе представить, что будет с винодельней, если с наследниками что-то случится? – она перевела дыхание, - Я уверена, что очень скоро всем известно о существовании копии, и убийца попытается завладеть ею, а потом избавиться от наследников. Нам надо торопиться, чтобы опередить его.
- Ты боишься за свою жизнь? – поинтересовалась Хака, ни минуты не сомневаясь в том, что отец Альтаграсии ничего ей не оставил, учитывая, что старик дель Торо бросил дочь, осужденную на пожизненное заключение, гнить в тюрьме, даже не попытавшись добиться ее освобождения или пересмотра дела. Тогда никто и представить не мог, что спустя двадцать лет Альтаграсии подпишут амнистию, и женщина окажется на свободе, - Или опасаешься, что кто-то попытается убить наследников, подставив тебя?
«Интересно, скажет ли она о Глории - истинной причине, по которой так суетится?» - затаив дыхание, Хака ждала ответа подруги. В трубке послышались перешептывания, а затем женщина отчетливо услышала голос Беренис, повторящий имя Глории.
- Я считаю, что он мог оставить что-то твоей дочери, - раздражено отозвалась Альтаграсия, понимая, что разговора по душам с глазу на глаз не получится, - Поэтому наша девочка находится в опасности, но если мы добьемся немедленного оглашения завещания…
- Не надо впутывать во все это мою дочь! – воскликнула Хака, по недовольному возгласу вдовы Хуана Висенте Хака догадавшись, что её подруга юности должна была сказать что-то другое, - Или ты уже забыла об обещании, данным твоим отцом? Глория ничего не должна…
- Надеюсь, ты не забыла, что мой отец платил тебе деньги, пока был жив? – в тон ей ответила Альтаграсия, задетая тем, что судя по всему Хаку совершенно не волнует опасность, исходящая от того, кто пытается убрать её с дороги. Все больше распаляясь, она продолжила, - С чего ты взяла, что перед смертью он не включил свою внучку в завещание?! А если ты заговорила об обещаниях, то вспомни, что сама говорила мне когда-то! – выждав немного, она усмехнулась, - Молчишь? Не помнишь? Что же, я не гордая, напомню. Ты обещала заботиться о Глории, об её интересах, а сама что делаешь? Готова подвергнуть её жизнь опасности лишь бы оставить при себе?! Неужели, ты не понимаешь, что все, что я делаю, ради Глории? Я пытаюсь защитить её…
- Или добиться того, чтобы она узнала правду, - перебила Хака.
- А хотя бы и для этого! – огрызнулась Альтаграсия, - Она уже взрослый человек и сама должна решить, что ей делать с наследством моего отца. Сама. Без нашего с тобой вмешательства. Все равно Глория рано или поздно узнает правду, и лучше, если мы расскажем ей об этом, чем потом до нее дойдут грязные сплетни.
- Она ничего не узнает, потому что ее имени нет и не может быть в завещании твоего отца! И поэтому я не вижу никакого смысла... – перешла на крик Хака, но, опомнившись, резко замолчала.
- Да пойми ты, чему быть того не миновать, - в отчаянии проговорила Альтаграсия, - Знаешь, до разговора с тобой я еще сомневалась, стоит ли рассказывать Глории правду, но теперь я уверена, что это необходимо. Сегодня же поеду в Каракас и потребую у адвоката отца огласить завещание как можно быстрее, а вечером приду в пансион, и мы с тобой расскажем девочке правду. Если ты не хочешь защитить её и отрицаешь очевидное, то пусть знает, что она - дель Торо. Кстати, возможно, что, узнав о своем происхождении, она откажется от опасной затеи с фильмом.
- Нет, - Хака осеклась и замолчала, пытаясь подобрать нужные слова. Она понимала, что если Альтаграсия загорелась этой идеей, то ничего её не остановит, но не могла допустить, чтобы Глория узнала правду о своем истинном происхождении, - «Глории нет в том треклятом завещании, и ей ничего не угрожает», - стараясь, чтобы её голос звучал непринужденно, она медленно заговорила, - Я сама хочу ей рассказать правду. Не уверена, что она будет рада тебя видеть. В конце концов, она моя дочь, и этот разговор тебя не касается.
- Хорошо, - холодно ответила Альтаграсия, признав, что Хака права, когда говорит, что Глория – её дочь, и никто не имеет права лезть в их семью со своим уставом. К тому же, ее саму не оставлял страх, как отреагрирует Глория, когда узнает правду. Сможет ли простить их за обман? Будет ли относиться к ней, как к матери? Сейчас на эти вопросы не было точных ответов, но в глубине души Альтаграсия надеялась, что это ее единственный шанс сблизиться с дочерью. По-крайней мере, та узнает правду, и как бы ни было, они уже не будут чужими людьми.
Сухо попрощавшись с Альтаграсией, Хака мысленно чертыхнулась и, бросив мобильный телефон на соседнее сидение, задумчиво посмотрела на дорогу.
«Клянусь, Альтаграсии не удастся отнять у меня дочь», - подумала женщина, вцепившись в руль, - «Никому не удастся».

- Соломон! - воскликнул Буэновентура, вернувшись в кабинет президента и приподнимая в воздухе коробку от вина, - Нам необходимо срочно поговорить. Это вопрос жизни и смерти.
Вайсман, погруженный в свои мысли и еще не пришедший в себя от разговора с Глорией, который оставил на душе неприятный осадок, недоуменно смотрел на ношу в руках старика, явно не понимая, о чем речь.
Буэновентура, заметив, что Соломон сам не свой, и догадываясь о причинах, еще раз настойчиво повторил:
- Это вопрос жизни и смерти. Все очень плохо, Соломон... Все очень плохо... – он поставил на стол коробку и выразительно посмотрел на молодого человека, - Это копия завещания отца Альтаграсии, которое должны будут зачитать по истечению договора с тобой, то есть через год, но… Сегодня утром ко мне пришла Альтаграсия… И тут произошло нечто страшное…
- Что-то с Лаурой? – Соломон с опасением следил за сбивчивым рассказом сеньора Брисеньо, пытаясь уловить суть, - Она в порядке?
- Да, но она… Лаура нашла этот ящик, почти открыла, а я, как последний болван, проговорился, что это копия завещания. Альтаграсия была там и все, конечно же, слышала. И теперь требует оглашения этого самого завещания… - пожилой мужчина виновато посмотрел на Соломона, - Я не знаю, что делать. Именно поэтому я сразу пришел к тебе, ведь это завещание касается в некотором роде и тебя.
- Нам ничего не остается, как позвонить адвокату Хуана Висенте и все ему рассказать, - после долгой паузы нарушил молчание Соломон, забыв о Глории и задумчиво разглядывая коробку, - Ты помнишь, как его имя?
- Конечно, Сауль Лисазо. Но стоит ли его беспокоить? Что я ему скажу? - тихо ответил Буэновентура и с надеждой предложил, - Может, мне попробовать поговорить с Альтаграсией? Я могу попытаться убедить ее, что не нужно торопиться, что лучше подождать еще год…
- Нет смысла, - Соломон тяжело вздохнул, - Ты сам знаешь, что Хуан Висенте добавил пункт, в котором говорится о возможном оглашении завещания раньше срока, если возникнет такая необходимость. Думаю, что эта необходимость возникла, ведь никто не мог предположить, что Альтаграсию дель Торо выпустят на свободу. А теперь еще это... Поэтому я считаю, что надо обратиться к адвокату, и пусть он решает, как следует поступать в таком случае. В конце концов, будет лучше, если он обо всем узнает от тебя раньше, чем к нему придет Альтаграсия.
- Думаю, что ты прав. Альтаграсия настроена серьезно, вряд ли она станет меня слушать, тем более теперь, когда она считает, что я предал её…
- В таком случае позвони этому адвокату… Буэновентура, а ты знаешь, что там внутри? – поинтересовался Соломон.
- Копия завещания, я же сказал… - непонимающе глядя на Вайсмана, ответил пожилой мужчина.
- Странно, - Соломон задумчиво потер переносицу, - Я знаю, что ты много лет был доверенным лицом Хуана Висенте, но все равно не вижу смысла хранить копию завещания в этом ящике у тебя дома. Хуан Висенте объяснил, зачем он тебе ее дал? Может, он не доверял своему адвокату?
- Не знаю, - отрицательно покачал головой Буэновентура, - Сеньор дель Торо позвал меня к себе незадолго до своей смерти. Тогда он совсем сдал, почти не вставал и никуда не выходил… Отдал эту коробку и велел никому не показывать, а сохранить до оглашения завещания. Я так и сделал, вот только Лаура… - мужчина тяжело вздохнул и замолчал.
- То есть, Хуан Висенте не сказал, что там копия? – удивленно воскликнул Соломон.
- Нет, - после небольшой паузы ответил Буэновентура, - Но раз он просил никому не показывать и хранить до оглашения, то, скорее всего, там копия его последней воли.
Соломон придвинул к себе коробку и, задумчиво оглядев, опустил на стол.
- Надо все рассказать адвокату, а он пусть решает, что с этим делать.
- Тогда я попрошу Корделию найти его телефон. У нее должен быть где-то записан, - с этими словами Буэновентура бросился в приемную, оставив дверь открытой. Стоило ему выйти, как в проеме показалась голова Эрнесто.
- Можно с тобой поговорить? Это не займет много времени…
- Буэновентура должен вернуться, но у меня есть несколько минут, если тебя это устроит, - устало вздохнув, произнес Соломон, - О чем ты хотел поговорить со мной?
- Это касается… - начал Эрнесто, закрыв за собой дверь и сделав шаг вперед, но тут же замялся, - То, что ты видел вчера, ну я и Марина... это не то, что ты думаешь...
- Эрнесто, это не мое дело, и я не вправе тебя упрекать, но если между тобой и Мариной что-то есть, то ты должен сказать Лауре правду, - Соломон внимательно посмотрел на друга.
- Лаура - это совсем другое, она практически жена мне, - Эрнесто испытывал явное неудобство от разговора, - Ты же знаешь её, она всегда всё воспринимает слишком эмоционально, я не хочу её волновать. Кроме того, я уже сказал, это не то, что ты думаешь.
- Я ничего не думаю, Эрнесто, и я никому не скажу, что видел тебя с Мариной. Я просто хочу тебя предупредить, будь разумнее. Ведь вас мог видеть кто угодно, и если Лаура что-нибудь узнает, ты же знаешь, как она отреагирует, тем более теперь, когда ты намерен скрыть от нее это... недоразумение.
- Спасибо, Соломон, за понимание, - Эрнесто смущенно протянул руку, - И спасибо за совет, - его взгляд упал на коробку, лежавшую на столе, - А это что такое? – поинтересовался он.
- Да так… Ерунда… - уклонился от прямого ответа Вайсман, - Ты сейчас на виноградники?
- Да, - кивнул Эрнесто, заметив, что Соломон замялся, но решил не настаивать, - Увидимся вечером. И спасибо еще раз.
Стоило Синклеру выйти, как в кабинет вернулся Буэновентура с небольшим листком в руках.
- Ты рассказал Эрнесто? – взволнованно воскликнул пожилой мужчина.
- Конечно, нет, - заверил его Вайсман и продолжил, придвигая телефонный аппарат к Буэновентуре, - Думаю, что лучше, если ты сам позвонишь, потому что Хуан Висенте отдал эту коробку тебе на хранение, а я даже не должен о ней знать.

- Как никакой копии не существует? – опешив от слов адвоката и потеряв на секунду самообладание, весьма бесцеремонно воскликнул Буэновентура. Соломон, рассматривавший коробку, исподлобья посмотрел на своего друга, но тот уже взял себя в руки и более спокойно продолжил, - Вы уверены?
- Да, - послышался спокойный и размеренный голос адвоката, - Сеньор дель Торо составил завещание при мне, после этого мы поместили конверт в сейф. Вы с сеньором Вайсманом это засвидетельствовали и поставили свои подписи. Ни о какой копии не говорилось, сделать её Хуан Висенте не мог, разве что собственноручно написать, но такой документ не имеет никакой юридической силы, - он замолчал, ожидая ответа Буэновентуры, но тот молчал, и Сауль вздохнул, - Я поговорю с сеньоритой дель Торо. Если она будет настаивать, то я оглашу последнюю волю её отца в ближайшие дни.
- А что же может находиться в коробке? У вас нет никаких предположений на этот счет? Просто я был уверен, что там именно копия завещания. Хуан Висенте позвал меня незадолго до своей смерти и попросил хранить этот ящик, словно зеницу ока, но я его не уберег, как видите…
- Нет, сеньор дель Торо ничего мне говорил, - после некоторой паузы сказал сеньор Лисазо, - Хотя вполне может быть, ответ на этот вопрос можно найти в письме, которое он оставил наследникам, но я его не читал.
- Всё это очень странно… - задумчиво проговорил Буэновентура.
- Я считаю, что вам нужно привезти эту коробку ко мне, - тем временем бесстрастно продолжал адвокат, - Помещу её в сейф к письму и завещанию. В сложившейся ситуации так будет безопаснее всего.
- Да, хорошо, - рассеянно пробормотал Буэновентура и, записав адрес адвокатской конторы, повесил трубку, после чего вкратце пересказал Соломону свой разговор с адвокатом, - И ничего бы этого не было, если бы я получше спрятал коробку, - со вздохом закончил пожилой мужчина.
- Не стоит расстраиваться, Буэновентура, - улыбнулся Соломон и ободряюще похлопал того по плечу, - Рано или поздно это должно было произойти. Какая разница, в конце концов, когда будет зачитано это завещание. Может, даже и к лучшему, что все так случилось. И когда будут известны наследники, все эти бессмысленные убийства прекратятся.
- Дай ты Бог… Но ни у кого не возникало даже мысли, что можно огласить это завещание раньше времени, - упавшим голосом сказал Буэновентура, - Мне следовало сказать, что в этой коробке какой-нибудь подарок или еще что-нибудь. Тогда бы всё обошлось.
- Ты совершенно не умеешь врать, - успокаивающе ответил Соломон, - Считаешь, что скажи ты что-то в таком роде, Лаура и Альтаграсия поверили бы тебе?
Буэновентура невесело усмехнулся и с сожалением посмотрел на коробку.
- Ты очень перенервничал, - спокойно продолжал Вайсман, - Я скажу кому-нибудь из рабочих, чтобы отвезли тебя в Каракас. Что бы там ни было внутри, но чем быстрее это окажется у адвоката, тем лучше для всех нас. Боюсь, что если об этой коробке станет известно, то за право обладать ею могут и убить.
- Но кто может со мной поехать? Ты уверен, что на винодельне еще не знают об этой коробке? – взволнованно спросил Буэновентура, вскакивая со стула и принимаясь мерить кабинет президента шагами, - Надо найти кого-то, кому можно доверять. Я бы попросил Эрнесто, но не хочу его впутывать в это дело из-за Лауры. Кстати, а зачем он сюда приходил? Он уже знает? Лаура ему рассказала?
- Нет, это не имеет отношения к завещанию, - поспешно ответил Соломон и отвел глаза в сторону. Боясь, что Буэновентура продолжит расспрашивать об Эрнесто, Вайсман торопливо продолжил, - Но ты прав. Нам нужен надежный человек, который сможет тебя защитить, если что-то случится.

- Патиньо, ты займешься рабочими. Виктор, а ты поговори с охранником, который дежурил вчера. Необходимо еще раз хорошенько допросить всех, кто находился на винодельне, - Корделия вздрогнула и в изумлении уставилась на вошедшую в приемною Лилу в сопровождении двух полицейских. Девушка поднялась с кресла, но сеньорита Альварес продолжила давать указания подчиненным, не обращая никакого внимания на удивленную секретаршу.
- Простите, что вы здесь делаете? – громко спросила Корделия, осознав, что Лила даже не смотрит в ее сторону.
- Как что? – обернувшись и смерив девушку взглядом, надменно поинтересовалась Лила, - Неужели непонятно, что мы здесь делаем?
- Нет… то есть да… вернее нет… - Корделия смутилась и тихо добавила, - Сеньор Вайсман знает о вашем визите?
- Займитесь делом, - жестом отпустив полицейских и дождавшись, когда они уйдут, Лила медленно направилась к Корделии, не сводя с нее пристального взгляда, - Сеньор Вайсман не знает о моем визите, но я не совсем понимаю, какое это имеет значение? Я пришла сюда не ради развлечений. Если мне не изменяет память, то вчера утром именно здесь был убит инспектор Ромеро. Полиция расследует это дело, и именно поэтому я здесь. Мне необходимо допросить всех сотрудников. Теперь яснее?
- Да, но сеньор Вайсман должен…
- Сеньор Вайсман ничего не должен, - оборвала Лила и, упершись руками о письменный стол Корделии, продолжила, - Я выполняю свою работу, и мне не требуется ничье разрешение, чтобы находиться здесь. Между прочим, все это не доставляет мне никакого удовольствия, - последнее предложение было сказано совершенно искренне. Лила находилась в ужасном настроении, прекрасно понимая, что должна лезть из кожи вон, чтобы ни у кого не возникло сомнения в ее непричастности к этому убийству, но с другой стороны, она понятия не имела, как не найти убийцу, когда его имя и мотив были ей прекрасно известны.
- Но, сеньорита Альварес…
- Инспектор Альварес…
- Что здесь происходит? – услышав голос Соломона, Лила обернулась и деланно улыбнулась.
- Добрый день, - после вчерашнего ареста девушка чувствовала себя не в своей тарелке, справедливо полагая, что у президента винодельни есть веские причины на нее сердиться, - Не хотела тебя беспокоить, но твоя секретарша…
- Сеньор Вайсман, простите, но сень… Инспектор Альварес…- торопливо перебив полицейскую, Корделия принялась сбивчиво объяснять, однако Соломон не дал ей договорить и, остановив девушку жестом, дружелюбно обратился к Лиле.
- Добрый день, ты как нельзя кстати, - полицейская изумленно смотрела на Вайсмана, не понимая, чем вызвано его радушие, - У меня огромная просьба… - молодой человек запнулся, бросив взгляд на Корделию, - Дело очень щекотливое… Ты не могла бы пройти в мой кабинет?

Войдя внутрь и устроившись в кресле для посетителей, Лила вопросительно посмотрела на Соломона, ожидая объяснений, но слово взял Буэновентура. Когда старик рассказал о том, как была найдена эта коробка с завещанием, полицейская мигом забыла о вчерашнем недоразумении с арестом и, с трудом сдерживая улыбку, заметила:
- Было крайне неосмотрительно с вашей стороны хранить эту коробку у себя в квартире, где её в любой момент могли обнаружить. Вам крупно повезло, что её нашли именно сейчас, а не раньше, - Лила выдержала паузу, - Когда вас, например, не было дома.
- К счастью, я успел как раз во время, - ответил Буэновентура, игнорируя невинное замечание полицейской, - Лаура сорвала печать, но она не успела посмотреть, что находится в коробке.
- Я хотел попросить кого-нибудь из рабочих сопровождать Буэновентуру, - вступил в разговор Соломон, - Но, если ты согласишься, так даже будет лучше. Чем меньше людей, в том числе и жителей Кароры, будет знать о визите Буэновентуры к адвокату, тем спокойнее для всех.
«Как будто того, что о коробке знают Лаура и Альтаграсия, недостаточно», - усмехнулась про себя полицейская, - «Какая святая простота», - покачав головой, она пристально посмотрела на Соломона, - Не беспокойся, я отвезу сеньора Брисеньо в Каракас, тем более, что я – твой должник.
Буэновентура еще немного поговорил с Соломоном, после чего вся троица направилась к выходу из кабинета, но не успел Вайсман дотронуться до дверной ручки, как дверь приоткрылось, и на пороге появилась смущенная Корделия.
- Там ваша дочь... Сеньорита Лаура… Она хотела войти, но я ее не пустила, - виновато пролепетала девушка, обращаясь к Буэновентуре, - Тогда она сказала, что не сдвинется с места, пока я вас не позову, сеньор Брисеньо…
Буэновентура явно растерялся и, оглядевшись по сторонам, произнес:
- Наверное, будет лучше, если я поговорю с Лаурой. Попытаюсь ее успокоить, - тяжело вздохнув, старик с явной неохотой протянул коробку стоявшей рядом Лиле, решив, что так будет безопаснее, чем разговаривать с дочерью и держать в руках этот «подарок» Хуана Висенте.
- Подождите меня в своей машине, я скоро приду, - виновато добавил он, - И ради Бога, никому не показывайте это.
- Не беспокойтесь, сеньор Брисеньо, - улыбнулась Лила, - Коробка и ее содержимое будут в целости и сохранности.
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:06

Лила то и дело поглядывала в зеркало заднего вида, ожидая, когда на стоянке появится Буэновентура, чтобы вылезти из машины и позвать того. Девушка еще раз покосилась на коробку, лежавшую рядом на пассажирском сиденье. Вспомнив слова Буэновентуры, что никто, включая адвоката, не знает, что же такое помимо завещания оставил Хуан Висенте дель Торо, она тяжело вздохнула. Любопытство не давало ей покоя, а отсутствие замков и печатей как бы подталкивало заглянуть внутрь. Не долго думая, девушка схватила коробку и открыла ту, но кроме сложенного в несколько раз одинокого листа бумаги там ничего не было. Лила вытащила послание и, развернув его, погрузилась в изучение.
«Какой-то план», - подумала она и снова посмотрела в зеркало. К ее ужасу Буэновентура не только сам заметил её автомобиль среди стоявших на стоянке у здания винодельни, но и торопливо направлялся к ее машине. Лила бросила беглый взгляд на коробку и отметила про себя, что не успеет положить листок с планом на место так, чтобы Буэновентура не заметил её маневра. Не придумав ничего лучше, она скомкала бумагу и забросила в бардачок. Едва она закрыла тот, как дверца распахнулась, и в салон заглянул ничего не подозревающий Буэновентура.
- Извините, что заставил вас ждать, - он взял коробку и, сев рядом с Лилой, пристегнулся ремнем безопасности, - Теперь можно ехать.
- Ничего страшного, - ответила Лила. Заметив, как Буэновентура прижал к себе коробку, девушка вымучено улыбнулась и повернула ключ в зажигании.
«Может быть, удастся потом незаметно подбросить эту бумажку на место», - с сомнением подумала Лила, догадываясь, что Буэновентура больше не оставит её наедине с коробкой, - «Хотя, если и не получится, то можно будет считать, что Хуан Висенте пошутил».

Прошло четыре дня


Лила сидела у себя в кабинете и без особого интереса перебирала бумаги. Многочисленные допросы и экспертизы ничего не дали. Никто ничего не видел и не слышал, и в распоряжении полиции не было ни одной маломальской улики. Расследование двух убийств не продвинулось вперед ни на миллиметр, что, несомненно, успокаивало новоиспеченного инспектора Альварес. Во-первых, это означало, что Алирио ничего не угрожает, а, значит, ей не придется рисковать собой, чтобы уничтожать улики и заметать следы, а, во-вторых, полицейская тешила себя надеждой, что рано или поздно в Главном Полицейском Управлении решат, что она просто не способна найти убийцу. В лучшем случае ее переведут в другое место, понизив в должности, а в худшем - пришлют на ее место кого-то другого, а ее саму отстранят от этого дела. Единственное, что не позволяло Лиле спокойно вздохнуть и продолжать создавать видимость полицейского расследования, это тот факт, что она до сих пор не знала имя сообщницы Алирио, если таковая существовала в действительности. Или помощника, а такую возможность тоже нельзя было сбрасывать со счетов. Тяжело вздохнув, девушка попыталась еще раз в уме рассмотреть все кандидатуры, но в этот момент зазвонил телефон.
«Надеюсь, что Алирио не убил еще кого-нибудь», - пронеслось у нее в голове. Выждав немного, полицейская все-таки ответила на звонок.
- Доброе утро, Лила, - на том конце провода раздался голос Соломона, по своей интонации не предвещающий ничего хорошего.
- Здравствуйте, - нарочито вежливо поздоровалась девушка, - Что-нибудь случилось?
- Сегодня вечером будет оглашено завещание Хуана Висенте дель Торо, - сообщил тот, - Это произойдет в особняке «дель Торо», и чтобы ничего не случилось, я хотел попросить тебя обеспечить безопасность в доме. Думаю, что в свете последних событий это не будет лишним. Обстановка накалена до предела, и учитывая, что убийца до сих пор не пойман, мне бы не хотелось никаких неожиданностей в этот вечер.
- Да, разумеется, - поспешно ответила полицейская, вспомнив, что ей так и не представилась возможность вернуть тот непонятный план обратно в коробку. «Вечер обещает быть интересным», - отметила она про себя, но вслух спросила другое, - Во сколько начало?
- В восемь, - не задумываясь, ответил Соломон и, словно извиняясь, добавил, - Я бы предпочел, чтобы все произошло раньше, но организацией занимается адвокат Лисазо, для него это время удобнее всего.
- Хорошо, мы сделаем всё возможное… - начала, было, Лила, но Вайсман поспешил прервать её.
- И невозможное тоже. Жена Иуды уже показала, на что она способна, когда убила Каликсто прямо в моем кабинете, - Соломон выдержал многозначительную паузу, - Оглашение завещания должно пройти без каких-либо происшествий.
Лила машинально кивнула, словно собеседник мог её видеть, и, пробормотав что-то на прощание, повесила трубку.
«Надо было спросить, кто приглашен», - подумала девушка, тоскливо глядя на телефон, - «Впрочем, какая мне разница? Вечером итак все станет ясно, а мне в данных обстоятельствах лучше держаться в стороне»

Альтаграсия рассеяно смотрела на телефон, теряясь в догадках. Все эти дни она пыталась дозвониться до Хаки, но у той постоянно был отключен мобильный, а Сантия, всегда отвечавшая на звонки в пансионе, каждый раз нарочито вежливо сообщала, что сеньора Леаль уехала в очередной рейс. В какой-то момент Альтаграсии показалось, что Хака специально избегает её, что подруга не стала ничего рассказывать Глории, но она одергивала себя: «Нет, так нельзя, это несправедливо по отношению к Хаке. Если она сказала, что всё расскажет Глории, то так оно и будет. Просто девочке тоже нужно время, чтобы принять правду. Глупо надеяться, что она сразу побежит ко мне».
Утром Альтаграсия позвонила адвокату отца и попыталась выяснить, кто должен присутствовать на оглашении завещания кроме неё и Беренис, но тот сменил тему разговора. Понимая, что Сауль не собирается делиться с ней информацией, сеньорита дель Торо решила во что бы то ни стало поговорить с Хакой и спросить, не пришло им с Глорией оповещение о предстоящем событии в особняке «дель Торо». Но и в этот раз мобильный телефон не отвечал, а Сантия сказала дежурную фразу об «очередном рейсе».
- А что, если Хака увезла Глорию из Кароры? Ничего ей не рассказала? – вслух произнесла Альтаграсия и в следующую секунду с опаской посмотрела на дверь, но в шале стояла завидная тишина. Порадовавшись этому обстоятельству, она облегчено вздохнула. С тех пор как стало известно, что скоро должны огласить последнюю волю Хуана Висенте, Беренис не только окончательно лишилась рассудка, как решила для себя Альтаграсия, но и ходила за дочерью по пятам, пытаясь внушить, что Моника - дель Торо, поэтому должна присутствовать на «торжестве справедливости». Желание пожилой женщины стало для Альтаграсии самым настоящим шоком, но она не сомневалась, что все это происки Моники, умело манипулирующей своей «бабушкой». Когда девушка отправлялась в поместье журналиста, о чем не забывала сообщить во всеуслышание, Альтаграсия шла к Беренис. Она пыталась ненавязчиво объяснить матери, что Рохас Пауль хочет их уничтожить и использует для своих целей Монику, но та упрямо доказывала, что произошло чудо, и её внучка жива.
- Ты обязательно убедишься в этом, Альтаграсия. Твой отец не обошел стороной Монику, я уверена в этом, - говорила она.
Не выдержав, Альтаграсия заметила, что в таком случае Беренис что-то знает и все время противоречит сама себе. Неужели Хуан Висенте был способен на такую жестокость, как избавиться от внучки, и при этом признал Марину и помогал Хаке и Глории деньгами? Стоило Беренис услышать это, как она замыкалась в себе, но позиций не сдавала. Такая уверенность заставляла Альтаграсию задуматься о том, что Хуан Висенте действительно сделал что-то с её дочерью, хотя она и отказывалась верить в это, находя все новые и новые опровержения этой невероятной теории. И уж тем более, обдумав все еще раз и понаблюдав за Моникой, она не рассматривала возможности, что именно эта девушка, воспитанная Рохас Паулем, её дочь, и была уверена, что если понадобится, то один анализ ДНК и коварные замыслы журналиста и его воспитанницы рухнут.
«Скоро все станет на свои места», - подумала Альтаграсия, - «Мама поймет, что Моника самозванка, зато Глория получит то, что принадлежит ей по праву», - вспомнив о «племяннице», она тяжело вздохнула. В душу с новой силой закралось подозрение, что Хака могла увезти Глорию, или им не пришло оповещение, но Альтаграсия постаралась отогнать от себя дурные мысли. Она поднялась с дивана и направилась, было, к двери, чтобы поехать самой в пансион, но её взгляд задержался на настенных часах, и сеньорита дель Торо замерла в нерешительности:
- Нет, не стоит… - наконец тихо сказала она, - Совсем скоро все прояснится. Если я пойду сейчас в пансион, то могу навредить Глории и нашим с ней отношениям. Хака не могла так поступить со мной, а отец включил Глорию в завещание, иначе бы не помогал ей, пока был жив, поэтому мне просто надо дождаться вечера и не изводить себя.

- Я правильно поняла? Соломон нанял тебя в качестве «охранника»? – переспросила Эмма, жестом отпуская Дульсе, открывшую дверь неожиданной гостье, - Странно, но мне он ничего не сказал об этом. Ты уверена, что он попросил тебя приехать в особняк?
Лила молча кивнула и направилась в гостиную, как будто Эммы не существовало. Последней ничего не оставалось, как пойти следом за полицейской.
- Где будет проходить оглашение? – на ходу поинтересовалась Лила, деловито разглядывая комнату.
- В малой гостиной, в другом крыле, - ответила девушка, почувствовав растущее раздражение. «Кем она себя возомнила? Какая-то полицейская, которую наняли сторожить наследников и следить за порядком, а ведет себя, словно ей все обязаны», - промелькнуло у Эммы в голове.
- Мне необходимо здесь все осмотреть, чтобы познакомиться с планировкой дома, - остановившись и развернувшись к Эмме, произнесла Лила.
Скрестив руки на груди, девушка насмешливо посмотрела на гостью:
- Я бы с радостью тебе все показала, но, к сожалению, ничем не могу помочь. В моем положении мне нужен покой, а не беготня по дому. Дульсе занята на кухне, других служанок в доме нет. Соломон и Эрнесто еще не вернулись, а Марина… она тоже не может, потому что плохо себя чувствует… - услышав шаги на лестнице, Эмма резко замолчала и обернулась.
- Сеньора Марина! – Лила тоже повернула голову и слащаво улыбнулась, - Должна сказать, что вы неплохо выглядите… - заметив недоумение на лице мулатки, полицейская все с той же фальшивой улыбкой пояснила, - Сеньорита Брант сказала, что вам плохо... Но по вам и не скажешь…
- Марина, ты все-таки решила спуститься? – игнорируя Лилу, поинтересовалась Эмма, бросая небрежный взгляд на огромные старинные часы, показывающие шесть вечера.
- Я бы с удовольствием с вами поболтала, но, к сожалению, вынуждена вас оставить, - Лила обернулась к Эмме, - Думаю, что сама разберусь, что тут к чему, но в любом случае спасибо за великодушно предложенную помощь, - усмехнувшись, полицейская направилась вглубь дома.
- Что ей здесь понадобилось? – тихо спросила Марина, дождавшись, когда Лила исчезнет в одной из комнат, расположенных на первом этаже.
- Не знаю. Утверждает, что Соломон обратился к ней за помощью в организации сегодняшнего вечера. С твоего позволения, - безразлично пожав плечами, ответила Эмма и направилась вверх по лестнице, оставив Марину в одиночестве.
Проводив невесту Соломона внимательным взглядом, мулатка исподлобья посмотрела на часы и, отметив про себя, что до оглашения завещания осталось совсем немного времени, улыбнулась. У неё было достаточно возможностей обдумать все, как следует, и теперь оставалось только ждать. Мысленно она подготовила себя даже к тому, что Хуан Висенте ей ничего не оставил. Мулатка вошла в гостиную и, окинув помещение хозяйским взглядом, медленно опустилась в кресло.
«Как бы там ни было, но у Саграрио, единственной внучки Хуана Висенте, в происхождении которой не возникает сомнений, больше всего шансов стать единоличной наследницей всех богатств «дель Торо». Вот уж кого отец не мог обойти стороной, так это её», - подумала женщина. Марина не оставляла попыток окончательно подчинить себе Эрнесто, которого она считала ключом к деньгам отца, даже если ей самой ничего не достанется. Синклер имел немалое влияние на племянницу, на первое время, этого было бы достаточно, а потом небольшой несчастный случай, и вот уже нет Саграрио. «У этой девчонки нет родственников кроме Эрнесто, и если она составит завещание, то все оставит своему дяде, а я, будучи женой Синклера, стану полноправной хозяйкой здесь», - не удержавшись, Марина хихикнула, но тут же помрачнела, - «Осталось дело за малым. Чтобы отец действительно все оставил Саграрио, поссорить Эрнесто с этой неврастеничкой Лаурой и женить его на себе».

- Адвокат, добрый день, - Соломон поспешно поднялся со своего места и пожал протянутую ему руку, с интересом разглядывая пожилого мужчину, - С сеньором Брисеньо вы уже знакомы, не так ли? – жестом пригласив его сесть, Вайсман вернулся на свое место, - Признаюсь, что вам удалось меня заинтриговать.
- Если честно, то и меня тоже, - обменявшись рукопожатием, проговорил Буэновентура, не сводя с адвоката внимательного взгляда, - Неужели, какие-то проблемы? Это связано с коробкой, которую передал мне на хранение Хуан Висенте?
- Нет, нет, никаких проблем… - устало произнес адвокат, доставая из дипломата небольшую папку, - Но они могут возникнуть, и именно поэтому я попросил вас о встрече здесь до оглашения завещания. Мне бы хотелось обсудить все детали, чтобы избежать проблем в дальнейшем. Оглашение состоится в особняке, не так ли?
- Да, мне показалось, что так будет лучше для всех, - подтвердил Соломон, - Кроме того, я попросил инспектора Альварес обеспечить безопасность, учитывая произошедшие убийства. Надеюсь, у вас нет возражений?
- Нет, наоборот, я как раз хотел попросить вас об этом, - у пожилого мужчины вырвался вздох облегчения, - Признаться, мне несколько не по себе от сложившейся обстановки. Я даже подумывал о том, чтобы провести оглашение в своем офисе, но не думаю, что это понравилось бы семье покойного.
- Прекрасно вас понимаю, - с печальной усмешкой проговорил Буэновентура, - Для Кароры снова наступили тяжелые времена… - внезапно мужчина побледнел и, испуганно глядя на адвоката, воскликнул, - А где же коробка? Вы оставили ее в машине?
- Конечно, нет. Ее вместе с завещанием привезет мой помощник в особняк непосредственно перед оглашением. В целях безопасности, думаю, так будет лучше всего, - успокоил его Сауль и, посмотрев на часы, торопливо продолжил, - У нас не так много времени, поэтому давайте сразу перейдем к делу. Здесь, - мужчина открыл папку и приподнял в воздухе лист бумаги, - Список всех приглашенных, которым необходимо появиться на оглашении, согласно последней воле Хуана Висенте. Проблема заключается в том, что… - адвокат замялся, - Далеко не все из семьи дель Торо указаны в этом списке. Во избежание скандала и учитывая, что дочь покойного настояла на незамедлительном оглашении, я отдал распоряжение своему секретарю разослать приглашения всем членам семьи, потому что они являются так называемыми наследниками по закону, - он сделал паузу и, передохнув, продолжил, - Как вы знаете, покойный сеньор дель Торо оставил закрытое завещание, поэтому никто не может знать наверняка, что именно написано в этом документе. Но, учитывая этот список и письмо, которое Хуан Висенте оставил своим внучкам, боюсь, что завещание вызовет бурю негодований со стороны некоторых потенциальных наследников.
- К сожалению, всегда найдутся недовольные последней волей умершего, - философски заметил Соломон, - Не думаю, что стоит серьезно к этому относиться. К тому же в доме будет полиция.
- Боюсь, что в этом случае все гораздо серьезней.

Алирио вернулся в дом незадолго до того, как пора было ехать в особняк. Он бы предпочел отправиться туда один, но прекрасно понимал, что семейству необходимо дать несколько советов, чтобы они не сказали хоть что-то, что могло бы нарушить его планы. Поэтому, дождавшись, когда спустятся родители вместе с братом, Алирио критически оглядел их и приказал Исмаэлю переодеться.
- Ради всего святого, ты можешь, хотя бы раз одеться подобающим образом? Неужели, у тебя нет ни одного приличного костюма?
Через полчаса Алирио уже припарковал машину около особняка «дель Торо». Решив, что если он повторит еще раз всю ту дребедень, что он твердил по дороге, то у него лопнет голова, мужчина молча вышел из машины, вытащил из багажника небольшой сверток и скрылся в саду. Пока что ему совсем не хотелось заходить в дом, а сад оживлял воспоминания. В детстве он довольно часто бывал здесь, хотя Хуан Висенте не особо жаловал родню своей сестры, но благодаря Альтаграсии и ее брату, благосклонно относившимся к маленьким Агуеро, Алирио провел множество чудесных часов в этом саду.
- Это должно стать моим, - тихо, но твердо сказал он, глядя куда-то вдаль и прижимая сверток к себе, - И станет.

- Мам, ты спокойно можешь ехать, - терпеливо сказала Глория, - Мы с ребятами сходим к донье Исабель, а потом Рене… - она исподлобья посмотрела на молодого человека, который тут же закивал головой в знак согласия, и вновь обратилась к матери, - Проводит меня до дверей особняка. Не беспокойся, я же тебе пообещала, что буду там.
- Мне не нравится, что вы собираетесь идти к этой сумасшедшей старухе, - парировала Хака, - Да еще так поздно.
- Тебе и наша тема диплома не нравится, - напомнила Глория, - Петуния видела Исабель утром на кладбище, и та сказала, что готова рассказать всю правду, но только в том случае, если вечером мы придем к ней домой.
- Так и сказала? – недоверчиво переспросила Хака.
Глория перевела взгляд на Петунию, но та стояла, словно каменное изваяние, и глупо улыбалась. Не долго думая, девушка незаметно толкнула ту локтем. Эффект не заставил себя ждать, уже спустя секунду Петуния кивнула и быстро ответила:
- Да-да, именно так она мне и сказала.
Хака переводила взгляд с Петунии на Микаэлу и обратно. Идея девочек ей не нравилась, но она прекрасно знала, что Исабель ничего не известно о той ночи, не знает местная «провидица» и о тайнах семьи дель Торо. Та правда, которую девочкам намерена поведать старуха, давно известна всем жителям Кароры.
- Хорошо, - сдалась Хака, отметив про себя, что если она и дальше будет настаивать на том, чтобы Глория ехала вместе с ней в особняк «дель Торо» и не отходила ни на шаг, девушка может заподозрить что-то и засыпать её вопросами. Кроме того, если они приедут отдельно, есть шанс, что Альтаграсия не сможет рассказать девушке правду о происхождении той, - «Она всё выложит, если поймет, что я ничего не сказала Глории. А так моя девочка потеряет ощущение времени, выслушивая глупости Исабель, и появится за несколько минут до оглашения завещания или же вообще опоздает. У Альтаграсии просто не будет возможности ничего сказать, а после вскрытия документа не будет необходимости», - улыбнувшись Глории, женщина окинула беглым взглядом её друзей и покачала головой, - Всё равно поступите по-своему. Надеюсь, что после разговора с Исабель вы поймете, что стоит поменять тему дипломной работы.
- Или откроем эту тайну и докажем, что Альтаграсия невиновна, а между делом еще и высший балл получим на защите, - невозмутимо ответила Глория и, подмигнув Хаке, направилась к выходу из пансиона.

- Я думала, что у нас ничего не получится, - призналась Петуния, когда они оказались на улице. Глория выдавила из себя что-то отдалено напоминающее улыбку и повела плечом:
- Ничего сложного, - как можно беззаботнее сказала она. Девушке надоело постоянно врать, но другого выхода не было. Мама, всегда разделявшая её взгляды, была непреклонна во всем, что касалось Жены Иуды, разве только немного сдалась и перестала все разговоры сводить к тому, что им лучше уехать из Кароры. Но если бы Хака узнала о том, что задумала Глория, то несомненно опять бы устроила грандиозный скандал, но в этот раз не успокоилась через несколько часов, а все-таки увезла её силой.
- А я, если честно, не думала, что твоя мама нас так легко отпустит, - осторожно заметила Микаэла, - Еще пару дней назад она чуть ли не требовала, чтобы мы сменили тему дипломной работы и вернулись в Каракас.
- Она просто устала, - отозвалась Глория и поспешила перевести разговор в более интересное русло, чем обсуждение странностей Хаки, которые девушка списывала на обычную тревогу. «Только естественно, что мама беспокоится обо мне и моих подругах, хотя это и лишнее», - мысленно рассуждала она, - Самое главное, что у нас всё получилось, и сегодня наша дипломная работа сдвинется с мертвой точки, - торжественно произнесла девушка.
- Это только в том случае, если Марина действительно убила всех этих людей и теперь прячет «улики» в своей комнате, - иронично бросил Рене. Когда он узнал, что девушки решили проникнуть в особняк и обыскать его, пока будут оглашать завещание старика дель Торо, то еле сдержался, чтобы не покрутить пальцем у виска. Эта затея казалась ему более чем безумной, учитывая, что если Глория и её подруги в чем-то окажутся правы, то вполне могут стать следующими жертвами таинственного убийцы. Он попытался их образумить, сказав, что на истории Жены Иуды можно сделать карьеру и без риска для собственной жизни, но Глория и Микаэла упрямо твердили, что им надо разоблачить убийцу, а не просто написать работу. Петуния явно была умнее своих подруг, видимо, поэтому, ей предстояло идти вместе с ним к Исабель, а не рыскать по особняку в поисках непонятно чего.
- А больше некому, - раздражено ответила Микаэла. Слегка трусливый молодой человек, в буквальном смысле этого слова, набившийся им в друзья, ей совершенно не нравился. Как казалось Микаэле, от него не может быть никакой пользы, но Глория посчитала, что знакомство с сотрудниками винодельни может сыграть им на руку. В конце концов, потенциальный убийца связан с компанией «дель Торо», поэтому будет неплохо, если и там у них будут собственные глаза и уши, - Она приехала в Карору в день Праздника Урожая и убила Хулиана Мореру.
- Считаете, что она сделала это одна? – недоверчиво спросил Рене, делая вид, что не замечает тона девушки.
- Нет, мы пришли к выводу, что ей помогает Маркос Рохас Пауль, - спокойно сказала Глория и, бросив недовольный взгляд на Микаэлу, обратилась к парню, - У них у обоих есть мотив, это же очевидно. Маркос всей душой ненавидит Альтаграсию, а Марина хочет заполучить наследство отца и поэтому подставляет свою сестру, которая может стать серьезной помехой.
Рене лишь сокрушено покачал головой, но ввязываться в дискуссию на эту тему не было смысла, и он это прекрасно понимал. У девушек нет ни одного мало-мальски веского довода, они бьют наугад, отбросив вариант, что Альтаграсия действительно может оказаться убийцей. Не удержавшись, он озвучил свои мысли вслух:
- Вы даже не рассматриваете возможность, что Альтаграсия дель Торо и есть «Жена Иуды»?
- Для Альтаграсии это слишком рискованно. Не думаю, что она горит желанием вернуться обратно в тюрьму, а именно к этому все идет, поэтому лично у меня нет ни малейших сомнений в том, что кто-то организовал весь этот спектакль, чтобы уничтожить её. Идеальные кандидатуры – Марина и Маркос, - парировала Глория.
Подобное распределение ролей казалось Глории наиболее правдоподобным. Конечно же, не было прямых улик, но их ведь так просто и не заполучить. Сама Марина никогда не признается в содеянном, Маркос притворяется, что хочет им помочь с дипломом, а сам только и делает, что оговаривает Альтаграсию. Девушки пытались поговорить с Лилой, поделиться с ней догадками и заручиться поддержкой, но та, выслушав, попросила их покинуть участок. Подруги, не имея на руках никаких доказательств, продолжали выстраивать цепочку событий, но всё сводилось к тому, что происходящее в Кароре было направлено против Альтаграсии, а кроме Марины и Маркоса ей никто не может желать зла, так как все остальные жители попросту боятся гнева «Жены Иуды».
Как-то Петуния обмолвилась, что это самая простая версия, а ведь на самом деле, если бы всё было так легко, убийца давно сидела в тюрьме, но Глория предпочла не задумываться на этот счет и ответила, что всё гениальное – просто. Позже она вспомнила слова подруги, но сумела убедить себя в том, что полиция просто ищет сложных путей и рассуждает, как Петуния, в то время как истина находится на поверхности. Нужно только захотеть её увидеть.
- Не знаю, как-то это… - Рене осекся, услышав свой голос и поняв, что начинает рассуждать вслух. Молодой человек растянулся в широкой улыбке и обратился к Глории, решив не спорить с ней по поводу личности убийцы, - Впрочем, не важно…
- А если не важно, то чего разводить дебаты? – мельком посмотрев на часы, спросила Микаэла, - Мы бы уже пришли в особняк, а так только теряем драгоценное время. Сдается мне, что наш дорогой друг решил задержать нас, чтобы помешать.
- Зачем ты так, Микаэла, - Глория, заметив, как растерялся Рене после слов девушки, не удержалась от улыбки. Взяв парня под руку, она продолжила, уже обращаясь к нему, - Я даже понимаю в чем-то Рене, мне и самой не по себе, но уверена, что всё будет хорошо. Нам обязательно повезет, ведь до этого всё шло как по маслу.
«И кого ты пытаешься убедить?» - хотелось спросить Петунии, но девушка промолчала. Она действительно не разделяла оптимизма Глории и Микаэлы, в отличие от тех Петуния боялась Жены Иуды, но не могла отказаться от расследования, тем самым, подставив своих единственных подруг. Она поймала себя на мысли, что слишком часто оспаривает их доводы мысленно, но не вслух. Когда стало известно, что Хака должна присутствовать на оглашении завещания Хуана Висенте дель Торо, и Глория придумала этот безумный план, Петунию больше беспокоило, почему матери её подруги выпала такая честь. Но сама сеньорита Леаль была ослеплена открывающимися перспективами, единственным шансом попасть в особняк «дель Торо», а когда она находилась в таком состоянии, то не замечала ничего вокруг. То же самое казалось и её уверенности в причастности ко всем убийствам Марины Батисты и Маркоса Рохас Пауля, которые, как показалось Петунии, даже не знакомы между собой. Но и тут она промолчала, ибо на её один вопрос у Глории всегда находилось десять ответов, поэтому Петуния молча занималась делом, не выскакивая на первый план и думая, как ей можно покинуть Карору, не обидев при этом подруг.
- Так, поехали скорее, - голос Микаэлы вернул Петунию на землю из мира тягостных размышлений, - А то мы опоздаем и упустим наш большой шанс.
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:06

«И угораздило же меня ввязаться в эту историю», - не без раздражения подумала Лила, оглядываясь по сторонам. Никакой пользы для себя она не видела, зато головной боли было в избытке, начиная с того обстоятельства, что многие верили в могущество полиции, способной защитить их от Жены Иуды. Вот только Лила прекрасно знала, что они бессильны, и все зависело от дальнейших намерений Алирио. Девушка не была уверена, что сеньор Агуеро не воспользуется этой ситуацией и не устроит один из своих спектаклей, поэтому держалась на расстоянии от всех гостей, усердно создавая видимость работы.
«Если что-то произойдет, то никто не сможет сказать, что я не пыталась», - невесело подумала она, выходя в сад, - «Если обитатели Кароры еще и могут клюнуть на эти слова, то Карденас – нет. Наверное, с самого начала следовало идти другим путем, но теперь поздно менять позиции, хотя ничего и не ясно».
Время летело со скоростью света, не желая замедлять ход. Позавчера похоронили Каликсто, еще двумя днями ранее тело Хулиана было отправлено в Каракас, но у Лилы по-прежнему не было явного кандидата на роль помощницы или помощника Алирио. Бить же наугад было рискованно, слишком многие люди имели виды на состояние «дель Торо» и могли вступить в сговор с Алирио.
Бросив печальный взгляд на сад, полицейская отметила про себя, что пора бы возвращаться в особняк и продолжать играть на публику, но её внимание привлек какой-то шорох.
«Что же, кто-то еще решил прогуляться», - подумала она, - «Подходящая возможность подчеркнуть, как я стараюсь на благо общества», - улыбнувшись своим мыслям, она достала пистолет и пошла на шум.
- Не с места! – крикнула девушка, направляя оружие на мужчину, стоявшего к ней спиной, и тот поспешил обернуться.
- Ты?! – Алирио понадобилось несколько секунд, чтобы справиться с удивлением, которое не ускользнуло от Лилы. Он спрятал сверток за спину и, как ни в чем не бывало, усмехнулся, - Теперь понятно, чем занимается наша полиция вместо того, чтобы ловить преступников - преследует мирных граждан.
Убрав пистолет, Лила холодно улыбнулась и, пропустив мимо ушей слова Алирио, поинтересовалась:
- Что ты тут делаешь?
- Я пришел, чтобы узнать последнюю волю Хуана Висенте дель Торо, - охотно сообщил тот, - А вот ты что тут забыла? – не дожидаясь ответа полицейской, он поспешил предположить, - Только не говори, что будешь следить за безопасностью!
- Не вижу ничего смешного, - не скрывая раздражения, ответила Лила, - Учитывая, что ты натворил в офисе винодельни…
- Вам-то точно грех жаловаться, инспектор Альварес, - сказал Алирио, сделав акцент на предпоследнем слове, - Не каждый полицейский может похвастаться таким стремительным карьерным ростом, а ведь не поторопись я, и сейчас все могло быть иначе.
- Алирио, я серьезно! Ты слишком сильно рискуешь! – опасливо оглядевшись по сторонам, она вплотную подошла к нему, - О чем ты вообще думал, когда убивал Каликсто в офисе средь бела дня?! Тебя могли увидеть!
- И что? – Алирио вздернул бровь, - Меня никто не увидел, расслабься. Кто не рискует, тот не побеждает. Зато теперь жители Кароры еще больше боятся моей тетки. Кстати, как продвигается твое расследование? Альтаграсия скоро вернется в тюрьму? – увидев, что Лила колеблется, он посерьезнел, - Не вздумай со мной играть, ты прекрасно знаешь, на что я способен.
- Прошло слишком мало времени, - скороговоркой ответила полицейская и отвела взгляд, - Такие дела быстро не делаются.
- Советую тебе поторопиться, если не хочешь присоединиться к своему бывшему начальнику. Мы оба прекрасно знаем, что ты можешь работать быстрее.
- Тогда были другие условия, - сверкнув глазами, ответила девушка.
- Тогда я тебе заплатил, а сейчас ты получишь деньги, только когда я добьюсь своего, - парировал Алирио, - Не вижу разницы, результат один и тот же – тебе платят, а ты выполняешь свою часть уговора.
- Допустим, что платил не ты, а Людовико, - выдержав паузу, она продолжила, - И сейчас нельзя быть уверенным, что Хуан Висенте тебе что-то оставил, учитывая, что он отдал винодельню в аренду, а не назначил твоего отца президентом. А то обстоятельство, что ты имеешь отношение к семье дель Торо, ничего не значит. Здесь много всяких… - Лила выдавила из себя улыбку, - Возомнивших себя наследниками… Одна Рикарда Араухо чего стоит, или же Глория Леаль с мамочкой.
- Глория? – Алирио опешил. «Откуда она знает?» – промелькнуло у него в голове.
- Глория, - кивнула Лила, радуясь, что они ушли на какое-то время от опасной темы, и наблюдая за реакцией Алирио, - Она вроде бы внучка Хуана Висенте дель Торо. По крайней мере, мне так сказала Беренис, - выдержав паузу, она осторожно добавила, - А ты что? Не слышал последнюю сплетню?
Алирио внимательно посмотрел на собеседницу. Все складывалось слишком хорошо для него, поэтому он решил свести все к шутке, не собираясь обсуждать с Лилой эту ситуацию и делиться своими планами или размышлениями.
- Представь себе, знал, - делано рассмеялся он, - Вот только не думал, что и ты, как мой отец, поверишь сумасшедшей Беренис. Она тяжело переживает потерю близких людей, до сих пор не пришла в себя, вот и собирает вокруг «родственников». Если сумеешь ей понравиться, то тоже станешь чьей-нибудь внучкой, - подмигнув Лиле, он добавил, - А то, что Глория будет присутствовать сегодня, так и это – прихоть Беренис. Любой знает, что с ней лучше не спорить, это может плохо закончиться.
- Насколько я поняла, Глория будет здесь официально, адвокат ей отправил оповещение, - не дав Алирио возможности ответить, она продолжила, - В любом случае, скоро все станет известно, - она окинула молодого человека внимательным взглядом и заметила сверток, который тот старательно прятал за спиной во время их разговора, - Что это там?
- Лила, твое любопытство тебя до добра не доведет, - процедил сквозь зубы Алирио и поспешил закончить разговор с полицейской, - Лучше займись своими прямыми обязанностями.
С этими словами он развернулся и быстрым шагом направился в сторону особняка. Лила, помедлив немного, отправилась следом за ним.

Рене высадил подруг недалеко от входа на территорию особняка и объяснил, как незаметно пройти в сад. Проводить непосредственно до дома он отказался, сославшись на то, что Исабель пожилая женщина и, наверное, уже спит.
- Жалкий трус, - процедила Микаэла, когда машина Рене скрылась за поворотом, а они вошли на территорию особняка, - Терпеть таких не могу…
- Перестань, - отмахнулась Глория, - Да, у него есть неопределенные недостатки, но он хорошо знает Карору и работает на винодельне, - заметив, как Микаэла её передразнивает, девушка запнулась, - А может быть, Рене тебе нравится, но тебя раздражает, что он увивается вокруг Петунии?
- Вот еще! – возмущенно воскликнула Микаэла, - Я просто не умею льстить и притворяться другом, даже ради выгоды, - с этими словами она пошла по направлению к зданию. Посмотрев на окна второго этажа и отметив про себя, что свет не горит, девушка обратилась к подруге, - Полагаю, что мне туда, - подойдя к стене, она не без удовольствия осмотрела лозу дикого винограда, - Вот тут и заберусь.
- А выдержит? – недоверчиво спросила Глория.
- Уж я то точно знаю, что выдержит, - она улыбнулась, - Ну, пожелай мне удачи. И до встречи дома.
- Дома? Мы же собирались…
- Да, я помню, что мы собирались, но я думаю, что управлюсь еще до того, как закончат оглашать завещание, постараюсь. Но если задержусь, то позвоню, и тогда будем действовать согласно первоначальному плану. Ты придумаешь что-нибудь, чтобы задержаться и поможешь мне выбраться отсюда.
Дождавшись, пока Микаэла скроется в проеме окна, Глория еще раз огляделась по сторонам и, тяжело вздохнув, медленно направилась к парадному входу.

Стоило Лауре войти в особняк в сопровождении Эрнесто и Саграрио, как она увидела среди собравшихся Марину. «Мне необходимо успокоиться. Чему быть, того не миновать», - философски заключила Лаура, взяв Синклера под руку и прижавшись к нему.
«Прижимайся-прижимайся», - подумала Марина, тоже заметив статную фигуру любовника и глядя на то, как Лаура обвилась вокруг него, - «Всё равно ночью он придёт ко мне и будет прижимать меня так, как тебе, дорогуша, не снилось»
Эрнесто, стараясь не встречаться взглядом с Мариной, ощутил на себе ее пристальный взгляд и почти одновременно почувствовал, как Лаура схватила его руку. «Она явно что-то подозревает, надо быть аккуратнее, впрочем, вряд ли сейчас Марине придет в голову начать со мной флиртовать», - успокоил себя Эрнесто.
- Лаурита, побудь с Саграрио, а я пойду к Буэновентуре, узнаю, как тут обстоят дела, - не дожидаясь ответа, мужчина поспешил в ту сторону, где стоял Соломон и сеньор Брисеньо.
Посмотрев ему вслед, Лаура обвела глазами собравшихся в зале. Встретившись взглядом с Алирио, стоявшим в самом конце комнаты и делавшим ей какие-то знаки, женщина слегка кивнула головой. Быстро оглядевшись и убедившись, что на нее никто не смотрит, она обратилась к Саграрио, стоявшей поблизости и растерянно разглядывающей пришедших на оглашение завещания людей, большинство из которых так или иначе приходились ей родственниками.
- Мне нужно срочно подняться наверх, - Лаура сделала вид, что смущена, - В туалет.
- Конечно, - поспешно ответила Саграрио, тоже смутившись, - Я подожду тебя здесь, а если дядя вернется раньше, скажу, что ты где-то здесь, - она улыбнулась и подмигнула Лауре, - Женские дела, ему не зачем знать подробности.
Выйдя из гостиной в холл, Лаура обернулась и посмотрела по сторонам. Не обнаружив никого, кто бы мог ее видеть, она быстро поднялась по лестнице и, оказавшись на втором этаже, снова оглянулась по сторонам, пытаясь сообразить, куда делся Алирио, но в этот момент женщина почувствовала, как кто-то схватил ее за плечи и потащил в ближайшую комнату. Не успев ничего сообразить, Лаура уже оказалась внутри.
- Здесь два платья, одно то, которое было на мне тогда в подвалах, а второе – новое, - Алирио сунул ей в руки какой-то сверток и торопливым шепотом продолжил, - Спрячься где-нибудь и примерь. Потом скажешь, какое тебе больше подходит, но не думаю, что я ошибся с размером, - самодовольно улыбнувшись, молодой человек торопливо продолжил, - Встретимся после оглашения завещания на виноградниках возле заброшенного домика, там и решим, что делать дальше. Платья принесешь с собой, только не вздумай держать их при себе на оглашении. Спрячь где-нибудь, чтобы потом забрать. Кажется, я уже нашел место, где будет тайник Жены Иуды, - с этими словами он почти бегом покинул комнату, оставив изумленную женщину в полном одиночестве.
- Какие еще платья? – проговорила Лаура, разворачивая сверток.

Заметив Алирио, стоявшего в стороне и наблюдавшего за Глорией, Лила тихо подошла к нему сзади и громко произнесла:
- Добрый вечер еще раз! - Алирио вздрогнул, и полицейская довольно улыбнулась, - Любуешься потенциальной наследницей? – потеряв его из виду на несколько минут, девушка всерьез начала волноваться, но теперь, когда он снова оказался в поле ее зрения, и последив за ним, она не сомневалась, что внимание молодого человека приковано к несмышленой девчонке, а значит можно было надеяться, что сегодняшний вечер пройдет без происшествий.
- Не сказал бы, что вечер добрый. Я слишком часто тебя вижу, - Алирио оправился от первоначального испуга, и к нему вернулась привычная самоуверенность, - А ты бы предпочла, чтобы я тобой любовался? - он усмехнулся, глядя собеседнице прямо в глаза.
- А ты нахал... - Лила помрачнела и проследила за взглядом Алирио. Глория повернула голову в их сторону, но поспешила отвернуться, едва заметив, что на неё смотрят, - Неужели, думаешь, что она ответит тебе взаимностью, и ты сможешь присвоить миллионы дель Торо, если, конечно, она их получит? – спросила она и добавила, - Меня бы это очень устроило, но на твоем месте я бы не обольщалась. Есть еще Моника и Саграрио.
Алирио хмыкнул.
- Не тебе мне указывать. Между прочим, её миллионы - еще вопрос…
- Ну, конечно, так я тебе и поверила... – улыбнулась Лила, - Я уверена, что ты все давно узнал, поэтому и решил приударить за девчонкой. Ни за что не поверю, что тебе понравилась Глория Леаль - дочь дальнобойщицы... Смешно... - она взяла у Дульсе с подноса два бокала вина бокал вина, и, поблагодарив удаляющуюся служанку, тихо проговорила, обращаясь к Алирио и протягивая ему вино, - А ее маменька часом не твоя помощница в деле «Жены Иуды»? Она меня избегает.
Сделав глоток, Алирио удивленно приподнял бровь.
- Хака - Жена Иуды? Даже не смешно, - молодой человек пожал плечами, - Почему ты считаешь, что мне не могла понравиться Глория? - он еще раз пригубил вино и принялся изучать лицо собеседницы.
- Алирио, я тебя слишком хорошо знаю, - Лила прищурилась, - Тебе подходит такая, как… как Эмма например... Но не Глория... Другое дело, если тебя интересует не она, а ее наследство. Впрочем, это меня не касается. Лучше скажи, какие планы на этот вечер у тебя и твоей сообщницы, если она существует. Мне сюрпризы не нужны, так что советую тебе вести себя хорошо, в противном случае...
Алирио с любезной улыбкой, словно прилипшей к его губам, сжал запястье девушки.
- Хватит изображать из себя добросовестную полицейскую, Лила, - прошипел он,- Не слышала никогда поговорку «не кусай руку, которая кормит»? Стоит тебе только заикнуться о том, что тебе известно, и тут же все... - он оглядел холл, - Ну или хотя бы Соломон или этот журналист, как его там, Рохас Пауль, узнают, что скрывает их красавица-охотница за Женой Иуды. Вряд ли кто-то удивится, что убийцу еще не поймали, но не факт, что в тот момент ты будешь жива, - с той же улыбкой закончил он, отпуская руку девушки.
Она дернулась и опасливо огляделась. «Вроде бы никто не заметил...» - подумала Лила.
- Я многое потеряю, а ты потеряешь все, - не осталась в долгу девушка и, сверкнув глазами, направилась к выходу.

Покрутив в руках маску, Лаура небрежно бросила ее на столик рядом со свертком, в котором лежало второе платье, принадлежавшее Алирио, и придирчиво оглядела себя в зеркало. Несмотря на то, что такой свадебный наряд был совершенно не в ее вкусе, женщина заворожено смотрела на свое отражение. Так и не поняв до конца затею Алирио с переодеванием, она не смогла отказать себе в удовольствии примерить новое свадебное платье. Решив, что все слишком озабочены последней волей Хуана Висенте, и вряд ли кто-нибудь поднимется в это крыло особняка, где, насколько она знала, никто не жил, Лаура натянула на себя прямо поверх одежды свадебный наряд. И теперь, любуясь собственным отражением, она напрочь забыла о том, для чего предназначено это свадебное платье, полностью потеряв ощущение реальности и времени, и не могла отвести восхищенный, полный надежд, взгляд, мысленно представляя себя, идущей под руку с отцом к украшенному цветами алтарю церкви. Подумав об Эрнесто, женщина печально вздохнула, не уверенная в том, что ее мечтам суждено когда-то сбыться. Слишком долго тянулась их помолвка, и Лаура уже потеряла надежду, что когда-нибудь Эрнесто решится обвенчаться с ней в церкви. Она даже смирилась с тем, что так и не станет сеньорой Синклер, но теперь обстоятельства изменились, и жизнь диктовала свои условия. Вспомнив о том, что волновало ее в последние дни гораздо больше, чем оглашение завещания и план Алирио, Лаура помрачнела. Странное поведение Эрнесто только еще больше усугубляло ее беспокойство. Стараясь отогнать от себя тревожащие ее мысли, женщина наклонилась за маской и со вздохом поднесла ее к своему лицу, понимая, что назад дороги уже не было. Она связана с Алирио, и вместе они должны добиться того, чтобы винодельня досталась им, а потом…
В этот момент дверь в комнату распахнулась. Лаура резко обернулась и увидела на пороге незнакомую молодую девушку, с удивлением смотревшую на нее. «Черт, кто эта девица? Что она здесь делает?» - от неожиданности и нахлынувшего на нее страха Лаура не могла заставить себя пошевелиться, замерев с маской в руке и не в силах сдвинуться с места, как будто ее ноги приросли к полу. Через мгновение раздался щелчок, и яркий свет вспышки на секунду ослепил Лауру, но этого было достаточно, чтобы она окончательно пришла в себя, - «Теперь мне точно никто не поверит. Решат, что это я убила Каликсто, и тогда…» Недолго думая, Лаура бросилась к двери и, схватив девушку за руку, со всей силы толкнула ее на середину комнаты. Споткнувшись о ковер и потеряв равновесие, незнакомка покачнулась и, нелепо взмахнув рукми, упала на пол, стукнувшись головой об угол журнального столика из черного мрамора. «Надо отобрать у нее фотоаппарат, и тогда у нее не будет никаких доказательств. Ее слово против моего. Но… Лила мне не поверит. Она сразу догадается, что я и есть сообщница Алирио. Нет, эта девчонка не может выйти отсюда. Этого нельзя допустить!» - мысли вихрем проносились в голове Лауры, не знавшей, как ей поступить и боявшейся признать очевидное - единственным выходом было убить девушку. Женщина с опаской переводила взгляд с лежавшей на полу незнакомки на дверь и обратно, боясь, что следом за ней войдет кто-нибудь еще.
- Эй, - тихо позвала она, но ничего не изменилось. Выждав несколько секунд, Лаура легонько пихнула в бок кончиком туфли, но девушка по-прежнему не подавала никаких признаков жизни. Тогда, присев на корточки рядом с ней, женщина потрясла ее за плечо, а потом попыталась развернуть к себе. Дотронувшись до головы, она тут же отдернула руку, с ужасом глядя на окровавленные пальцы.

- Прекрасно выглядишь. Я слышала, что ты вернулась, но никак не могла выбраться, чтобы встретиться и поболтать… Столько лет прошло… - из груди сеньоры Араухо вырвался неподдельный вздох сожаления.
- Спасибо, ты тоже почти не изменилась, - фальшиво улыбнулась Марина, оборачиваясь к подошедшей к ней Рикарде, - Приятно увидеть тебя здесь среди всех этих… - женщина брезгливо поморщилась, но уже через секунду ее лицо осветила улыбка, - Мне безумно хочется вина. Пойдём, выпьем по бокалу, - проговорила она, увлекая бывшую подругу за собой, - Ну, а у тебя какие виды на наследство моего отца?
- Знаешь, мне кажется, мне тоже что-то достанется, - быстро ответила Рикарда, наблюдая, как Марина разливает вино по бокалам, - Поэтому и пришла.
- Я вижу, что и Хака тут, - бросила мулатка, заметив среди собравшихся в холле еще одну подругу юности.
- Неужели и ей что-то перепадёт от старика Хуана Висенте? – удивленно вскинув брови, произнесла Рикарда, но, вспомнив о цели своего разговора, торопливо сменила тему, - Не могу поверить, что с нашей последней встречи прошло двадцать лет. Признаться, я даже по тебе соскучилась…
- Не стоит… Я прекрасно знаю, что никто из вас по мне не скучал, - усмехнувшись, перебила ее Марина и протянула бокал с вином, - Впрочем, как и я по вам. Поэтому никаких претензий.

Лаура вернулась в зал и, встретившись с Алирио взглядом, поспешила отвести глаза. «Потом все ему объясню, сейчас не время и не место», - подумала она, выискивая среди собравшихся людей Лилу, но полицейской нигде не было. Эрнесто о чем-то говорил с Буэновентурой в другом конце комнаты, а все остальные игнорировали друг друга, разбившись на пары и делая вид, что происходящее в особняке их совершенно не волнует. Облегченно вздохнув, Лаура приблизилась к Саграрио, по-прежнему, стоявшей в одиночестве около окна и смотревшей в сад.
- Куда ты пропала? – заметив ее появление, воскликнула девушка, - Я уже хотела идти тебя искать.
- Я… - Лаура на секунду замялась, но, взяв себя в руки, смущенно улыбнулась, - Встретила Рикарду в холле, и мы немного поговорили. Пыталась выяснить, что ей здесь понадобилось, но она, как мне кажется, всерьез надеется получить что-то в наследство от твоего деда, - соврала женщина, - Прости, что задержалась… Не хотела тебя волновать.
- Да, конечно… Извини, что набросилась, - почувствовав себя виноватой, торопливо проговорила Саграрио, - Просто я ужасно нервничаю. Все эти… - она презрительно обвела взглядом собравшихся в зале людей, - Не понимаю, что они здесь делают. Думаешь, Хуан Висенте что-то оставил и им?
- Если бы я знала… - из груди Лауры вырвался вздох неподдельного сожаления, - Но не переживай. Твой дед обязательно оставил тебе если не все, то большую часть состояния, - убедительно продолжила она.
«Интересно, что он оставил мне? Ведь именно я, а ни его жена, внучка, а тем более ни дочери, была главной отрадой последних дней», - вспомнив, на что ей пришлось пойти, она горько усмехнулась.
Тем временем Соломон вышел на середину комнаты и, кивнув адвокату, проговорил:
- Прошу внимания, - мужчина обвел глазами стоявших вокруг него людей, на мгновение задержавшись взглядом на Глории. Девушка стояла в стороне и явно чувствовала себя не в своей тарелке, то и дело обеспокоено поглядывая на мать, которая о чем-то спорила с Альтаграсией в нескольких метрах от нее. Почувствовав на себе его взгляд, Глория повернулась и, смутившись, опустила глаза.
«Интересно, зачем ее позвали сюда?» - подумал Соломон, пристально вглядываясь в лицо девушки, мысли о которой преследовали его уже два дня. Молодой человек то и дело прокручивал в голове воспоминания о том, как эта девица оказалась в Кароре, и что последовало за этим подозрительным появлением, - «По-моему, все это, начиная с ее обморока на Празднике Урожая, и заканчивая истерикой, которую она устроила в моем кабинете, хорошо поставленный спектакль». Справедливо решив, что совсем скоро многое прояснится, Вайсман откашлялся и громко продолжил, - Все уже собрались, поэтому думаю, что можно начинать. Сеньор Лисазо, прошу вас.
Адвокат, приблизившись к Вайсману, произнес:
- Являясь при жизни сеньора дель Торо его адвокатом, я уполномочен огласить завещание покойного, согласно его последней воле. Но прежде чем приступить непосредственно к оглашению, я хотел бы подчеркнуть, что только близкие родственники покойного и приглашенные мной люди смогут присутствовать на церемонии.
- Думаю, будет лучше, если все, кто имеет право присутствовать, пройдут в малую гостиную, а остальные, кто пришел их сопровождать, подождут здесь, - снова вступил в разговор Соломон, делая знак Лиле подойти к нему.
- Отлично, - согласился адвокат и вместе со своим помощником направился в сопровождении Буэновентуры.

- Мам, я подожду тебя здесь, - воскликнула Глория, не пытаясь скрыть свою радость. «Надо найти Мику и помочь ей с фотографиями, пока все будут здесь внизу», - промелькнуло у девушки в голове, до сих пор не верившей, что ее так повезло, - Я пока прогуляюсь тут, посмотрю дом…
- Ты пойдешь со мной, - перебила ее Хака, обменявшись с Альтаграсией взглядами.
- Зачем? – совершенно искренне удивилась Глория, - Или ты боишься оставить меня здесь одну? Мам, я же не маленькая девочка. И потом, это не преступление прогуляться по дому. Но если не хочешь, я могу подождать тебя в саду…
- Ты пойдешь со мной, - строго повторила Хака.
- Ты не слышала, что сказал этот адвокат? Только близкие родственники и приглашенные могут присутствовать. Меня туда не пустят.
- Я все прекрасно слышала, но это не имеет к тебе отношения.
- Скоро ты все узнаешь, Глория… - вступила в разговор Альтаграсия, но, поймав на себе возмущенный взгляд подруги, замолчала.
- Ничего не понимаю, - девушка растерянно переводила взгляд с матери на Альтаграсию, - Что я должна узнать?

- Что ты хотел? – подошедшая к Соломону полицейская проследила за его взглядом и, усмехнувшись, покачала головой, - Осторожнее, как бы твоя невеста не заметила, что ты весь вечер не спускаешь с юной наследницы глаз.
- Откуда ты знаешь? – удивленно уставившись на Лилу, спросил Вайсман.
- С тех пор, как пришла Глория, ты только и делаешь, как ее разглядываешь. Удивительно, как Эмма этого не заметила…
- Откуда ты знаешь, что Глория – наследница? – перебил ее Соломон.
- А, ты об этом… - протянула девушка и безразлично пожала плечами, - Мне что-то говорила об этом Беренис, а теперь, увидев Глорию здесь, нетрудно догадаться, что она имеет какое-то отношение к семье дель Торо, иначе бы ее сюда не звали. Так что ты хотел?
- У меня к тебе просьба. Я думаю, что здесь будет безопасней всего оглашать завещание, но мне нужно, чтобы ты проследила, чтобы никто нам не мешал. Если кто-то попытается войти, задержи его.
- Слушаюсь и повинуюсь, - ответила Лила и, наклонив голову, насмешливо добавила, - Куда прислать потом счет за услуги охранника? Сюда или лучше на винодельню?

«Как-то я представляла себе это иначе, а тут даже не подслушать, что там происходит», - подумала Лила, с сожалением оглядывая присутствующих в холле людей. Рикарда не умолкала ни на минуту, возмущаясь, что её выставили, а каким-то Хаке и Лауре разрешили остаться:
- Нет, Эмма, ты представляешь! Я надела свое лучшее платье, пришла сюда, оставив свою милую девочку в такой поздний час одну, а меня выставили в коридор, как бродячего щенка! А эту выскочку Хаку… - она осеклась, вспомнив, что кроме них в помещении находится Эрнесто, но тут же невозмутимо продолжила, - И Лауриту позвали слушать последнюю волю старика! И где же справедливость?!
- Рикарда, может быть, им пришло оповещение, - парировала Эмма, также не святящаяся счастьем от того общества, в котором была вынуждена коротать время. И, тем не менее, уходить к себе молодая женщина не спешила, намереваясь дождаться окончания спектакля, чтобы узнать, что же было написано в завещании.
Рикарда с неподдельным удивлением посмотрела на Эмму и замолчала, явно силясь переварить полученную информацию. Она подошла к лестнице, а затем, резко развернувшись, твердым шагом приблизилась к сеньорите Брант и уверенно сказала:
- Этого не может быть! Я бы об этом знала!
- Но ведь нельзя же всё знать, - подала голос Лила, которой порядком надоела беготня Рикарды.
- Какое тонкое замечание, - холодно улыбнулась Эмма, - Особенно эффектно оно звучит из уст человека, работающего в полиции. Полагаю, что именно поэтому мы до сих пор не знаем имени убийцы, инспектор?
Лила открыла, было, рот, чтобы ответить Эмме колкостью, а заодно ненавязчиво поведать той о чрезмерном внимании Соломона к Глории, но Синклер, словно почуяв неладное, поспешил вставить свое слово в разговор. Правда обращался он к Рикарде, игнорируя, как Лилу, так и Эмму:
- Нужно уважать последнюю волю людей и принимать её. Тебе вообще не следовало приходить сюда, уже одно твое появление здесь, если ты не получила специального приглашения, можно расценить, как неуважение к родственникам Хуана Висенте, - тоном священнослужителя произнес он.
- Значит, Лауру пригласили? – взвизгнула Рикарда. Она начала наступать на Эрнесто, вынуждая того медленно пятиться назад, - А с какой стати?!
- Хуан Висенте очень уважал Буэновентуру, он даже оплатил Лауре учебу в университете… - ответил Эрнесто. Именно такое объяснение он получил от отца невесты, когда задал тому точно такой же вопрос. Поначалу Эрнесто терялся в догадках, это неожиданное оповещение вызвало в нем бурю негодования, но Буэновентуре удалось успокоить Синклера и объяснить тому, что Хуан Висенте был ему лучшим другом и любил Лауру, как собственную дочь. Они все были одной, большой семьей, поэтому он не видел в этом ничего удивительного.
«Мне бы такого покровителя», - подумала Лила, наблюдая за этой чрезвычайно забавной картиной. Большой и добродушный великан Эрнесто не знает куда деться от назойливой Рикарды, хотя достаточно одного взмаха руки, чтобы та вылетела из особняка, словно пробка из бутылки шампанского, даже двери открывать необязательно. Она покосилась на Эмму, но та мерила шагами холл, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг. По-видимому, она привыкла к подобным представлениям за те годы, что живет в Кароре. «Или же все-таки заметила, как Соломон пожирал глазами Глорию», - промелькнуло у Лилы в голове.
Полицейская хотела подойти к той, но послышались приближающиеся шаги. Вскоре в холле появилась Моника, которая с нескрываемой ненавистью огляделась по сторонам и, не говоря ни слова, бесцеремонно оттолкнула Лилу, преграждающую ей путь, и побежала к дверям.
- На одного наследника стало меньше, - процедила Лила, потирая плечо, когда Моника хлопнула входной дверью, - «Я ей еще это припомню. И куда только так мчится? Словно призрака увидела», - девушка нахмурилась и недоверчиво оглянулась назад. Пока что Моника относилась к тем, кто вполне мог бы быть помощницей Алирио. Они были бы прекрасной парой во всех отношениях, и явно неадекватное поведение Моники насторожило её, но не успела она опомниться, как перед ней возникла вездесущая Рикарда.
- Это что такое получается? И она тоже была там?! – прошипела она, не сводя пристального взгляда с Лилы, - А ну посторонись, я тоже хочу послушать!
- Не стоит, - раздражено бросила полицейская, не двигаясь с места, - Боюсь, что вы уже вылетите не сами, вас пинками выставит сеньор Лисазо.
- Да? – растеряно сказала Рикарда, - А с виду такой милый человек…
«Значит, Монике не разрешили присутствовать, и покровительство Беренис не помогло», - подумала Эмма, - «Хотя, что тут удивительного? Закон выше желаний безумной старухи. Но это хорошо, очень хорошо», - личность наследников Эмму мало волновала, разве только от этого зависела её собственная судьба. Моника, как считала Эмма, не относилась к числу тех, с кем можно договориться.
Тем временем, Рикарда, обиженно засопев, подошла к лестнице. Женщина села на ступени и, обняв колени руками, зло посмотрела на Лилу. «Надеюсь, что мой тигреночек получит, если не все, то хотя бы половину, он того заслуживает. А потом Людо разведется с этой мегерой Чичитой и женится на мне», - представив, как она приезжает в офис винодельни на розовом лимузине, и её личный водитель – Эрнесто Синклер открывает ей дверцу, Рикарда блажено улыбнулась.
«Не к добру это», - подумал тем временем Эрнесто, глядя на закрывшуюся входную дверь, - «Ой, не к добру. Если моя девочка станет единоличной наследницей, ей придется несладко, но я всегда буду рядом и буду защищать её от всех мерзавцев, решивших покуситься на то, что принадлежит Саграрио по праву!» - про то, что Лаура также может стать в какой-то степени наследницей и ей может понадобиться защита, он благополучно забыл.
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:07

- Я, Хуан Висенте дель Торо, находясь в здравом уме и твердой памяти, заявляя, что не лишен дееспособности, не страдаю заболеваниями, препятствующими осознать суть подписываемого завещания, заявляя, что отсутствуют обстоятельства влияния обмана, насилия, угрозы, стечения тяжких обстоятельств, вынуждающих подписывать данное завещание, настоящим завещанием отдаю следующее распоряжение, - адвокат сделал паузу и, оглядев собравшихся в комнате, продолжил чтение, - Пункт первый. Все свое имущество, какое ко дню моей смерти окажется мне принадлежащим, в чем бы таковое не заключалось и где бы не находилось, кроме банковского счета, открытого на имя сеньоры Беренис Монтоя дель Торо в банке «Banco Venezuela», завещаю в равных долях дочерям своего покойного сына Бартоломе дель Торо – Саграрио Асария Синклер дель Торо, рожденной 22 июня 1980 года, и Глории Леаль, рожденной 4 января 1981 года.
- Что!? А как же мои мальчики? Они остались ни с чем! – в воцарившейся тишине, пока все пытались переварить полученную информацию, раздался громкий голос раздосадованного Людовико.
Альтаграсия метнула торжествующий взгляд на Хаку, но та лишь сокрушенно покачала головой. Она была слишком зла на отца подруги за такой подарок. «Теперь придется все рассказать Глории, и еще неизвестно, к чему это приведет», - Хака с беспокойством посмотрела на дочь, которая от неожиданности окончательно растерялась и переводила непонимающий взгляд с одного лица на другое.
- Пожалуйста, соблюдайте тишину, я еще не закончил, - произнес адвокат Лисазо и продолжил чтение, - Пункт второй. В случае, если оглашение завещания состоялось раньше истечения срока договора аренды винодельни «Баракас дель Торо» с семьей сеньора Карлоса Вайсмана, заключенного 23 мая 1983 года сроком на 20 лет, настоящим документом подтверждаю свою волю на то, чтобы договор аренды не был прерван, и только после его окончания 23 мая 2003 года винодельня «Баракас дель Торо» была передана в соответствии с законом в полное владение моих внучек Саграрио Асария Синклер дель Торо и Глории Леаль. Пункт третий. Настоящим документом подтверждаю свою волю на то, чтобы после оглашения этого завещания были выданы прилагающиеся к данному документу чеки сеньорам Хоакине Леаль, рожденной 31 июля 1962 года, и Лауре Брисеньо, рожденной 14 мая 1964 года, на сумму 25,000 долларов каждой. Пункт четвертый. Настоящим документом подтверждаю, что большая часть моего состояния, принадлежащая моим внучкам Саграрио и Глории, была спрятана мной в надежном месте, как гарантия благосостояния для них на тот случай, если винодельня обанкротится за время аренды. После оглашения данного документа я прошу своего близкого друга Буэновентуру Брисеньо передать Саграрио Асария Синклер дель Торо и Глории Леаль отданную ему мной на хранение упаковку для вина, в которой находится ответ на вопрос, где я спрятал свое состояние.
- Так вот, что ты хранил в этой коробке все эти годы? – не выдержав, воскликнула Лаура, только сейчас осознавшая, что в ее руках был ключ к деньгам дель Торо. И если бы не ее глупость, то ей бы не понадобилось приходить сегодня на оглашение.
«Мне не пришлось бы мерить платье, а та девушка не была бы сейчас мертва», - подумала она. Чек на 25,000 долларов казался ей ничтожной бумажкой по сравнению с тем, что могло бы стать ее и, самое главное, без помощи Алирио и всех этих убийств. Она бы уговорила Эрнесто уехать из Кароры, они бы начали новую жизнь…
- Но это же так глупо и безответственно! – опомнившись, Лаура пожала плечами и обратилась ко всем, стараясь не смотреть в сторону Беренис, не прекращавшей буравить ее глазами с той минуты, когда адвокат сообщил об обещанном чеке, - Надо было хотя бы спрятать коробку в сейф, а не хранить дома в комоде. Нас же могли убить…
- Лаурита, видит Бог, я не знал, что в этой коробке, - по-своему расценив ее реплику, извиняющимся голосом произнес Буэновентура, которому и в голову не приходило, что его дочь могла присвоить деньги себе, - Я был уверен, что там копия завещания...
- Слава Богу, ничего не произошло, и коробка, как и вы сами, в целости и сохранности, и находится здесь, - проговорил адвокат, жестом призывая всех к тишине. Когда в комнате смолк гул голосов, он продолжил, - Пункт пятый. Этим документом подтверждаю, что настоящее завещание составлено и подписано в присутствии двух свидетелей: сеньора Буэновентуры Брисеньо и сеньора Карлоса Вайсмана, после чего передано на хранение моему адвокату и душеприказчику сеньору Саулю Лисазо 6 июня 1983 года, - мужчина молча убрал завещание обратно в конверт и вытащил оттуда два чека, после чего протянул их своему помощнику, чтобы тот передал Лауре и Хаке и получил их подписи в необходимых бланках.
- Где эта коробка, о которой вы говорили? – деловито поинтересовалась Саграрио, направляясь к Саулю.
Адвокат обернулся к стоявшему рядом Буэновентуре.
- Думаю, что не стоит тянуть, и вы должны передать коробку сейчас. В сложившихся обстоятельствах так будет лучше всего. Но сначала я хотел бы отдать письмо, оставленное мне на хранение и предназначенное вам, - Сауль развернулся к подошедшей к нему Саграрио, - И вам, сеньорита, - он жестом поманил к себе обалдевшую от происходящего Глорию.

Альтаграсия, проводив племянницу удивленным взглядом, повернулась к Хаке. Та смотрела на Глорию, делая вид, что не замечает никого вокруг.
«Невероятно, она не рассказала ей!» - мысленно ужаснулась сеньорита дель Торо. Она не знала, как ей реагировать и кого винить в сложившейся ситуации. Хака её предала, но с другой стороны, сама Альтаграсия догадывалась, что Глория ничего не знает, но не пошла в пансион, чтобы проверить свои подозрения, - «Мне следовало доверять предчувствию», - осудила она себя.
- Нам надо поговорить, - процедила Альтаграсия, обращаясь к Хаке. Та окинула подругу непонимающим взглядом, но ничего не ответила. Альтаграсия тяжело вздохнула и добавила, - Как ты могла так поступить со мной?
- А при чем тут ты? – неожиданно заговорила Хака, - Мне куда важнее моя девочка, и я никогда не сделаю то, что может навредить ей.
- Ты ей ничего не рассказала, но привела сюда, - парировала Альтаграсия, - И теперь будешь убеждать меня в том, что не вредишь ей? Что мы теперь будем делать? Как объясним ей всё это?
- Это уже не твои заботы. Я сама поговорю с ней и всё объясню.
- Ты повторяешься, - ответила Альтаграсия, - Ты обещала мне это несколько дней назад, но не сделала. Я предпочитаю сама поговорить с Глорией и всё ей рассказать, а то ты опять промолчишь, и девочка узнает правду от кого-нибудь постороннего.
- Ты не имеешь права приближаться к ней. Я тебе это запрещаю.
- А вот это пусть решает Глория, - усмехнулась сеньорита дель Торо и перевела взгляд на племянницу.
Хака с тревогой посмотрела на подругу. Несмотря на то, что Альтаграсия якобы беспокоилась за Глорию, ей казалось, что та рада сложившимся обстоятельствам.
«Конечно же, Хуан Висенте не вспомнил о Монике, что только укрепило подозрения Альтаграсии, что девушка не имеет никакого отношения к семье дель Торо», - подумала Хака, - «Глория получила половину состояния, и Альтаграсия, заручившись её поддержкой, может многого добиться. Какая уж тут спокойная жизнь, когда можно заполучить миллионы, но пусть не думает, что я так просто откажусь от Глории, подавившись этим чеком, который оставил мне Хуан Висенте».
- Ты права, нам нужно поговорить, только не здесь и не сейчас, - мягко проговорила Хака. Альтаграсия, опешив от такой перемены в поведении подруги, окинула ту недоверчивым взглядом, - «Мне не следует быть такой категоричной с ней, тогда я точно наврежу себе и дочери. Нужно суметь убедить Альтаграсию в том, что для всех будет лучше, если я сама поговорю с Глорией, а то она может сказать моей малышке много лишнего, что может отдалить меня от той», - Потом все обсудим и решим, как нам быть дальше, - добавила Хака.

Закончив читать письмо, Саграрио, не зная, как ей реагировать на появление еще одной и теперь уже законной наследницы в виде Глории, которая ко всему прочему приходилась ей сводной сестрой, решила полностью игнорировать девушку, словно той не существовало.
- Я хочу увидеть, что в этой коробке, о которой писал мой дедушка, - произнесла она, обращаясь уже к Буэновентуре.
- Глория, подойди сюда, - сеньор Брисеньо ободряюще улыбнулся, видя, что от волнения та не знает, как себя вести. Дождавшись, когда девушка приблизилась к нему, Буэновентура протянул ей коробку, но Саграрио выхватила ее из рук старика и, немного повозившись с упаковкой, открыла деревянный ящик.
- Но здесь ничего нет! – сказала она.
- Как нет? – воскликнул побледневший Буэновентура.
Алирио, издали наблюдавший за происходящим, не мог сдержать усмешки.
«Итак, старик обманул всех, но только не учел, что теперь, спустя столько лет после написания завещания, я готов любой ценой исправить «ошибку» деда. И пока неизвестно, где спрятан клад, все еще можно переиграть», - подумал молодой человек, наблюдая, как адвокат рассматривает со всех сторон ящик, в котором должен быть находиться ключ к разгадке последней тайны Хуана Висенте, - «А что если Лаура все-таки открыла коробку, а потом специально представила все так, словно только что ее нашла и не успела открыть?» - продолжил размышлять Алирио, но заметив, с каким недоумением, читавшемся на ее лице, Лаура о чем-то шепталась с Саграрио, молодой человек решил, что его подозрения совершенно необоснованны, - «Лаура – плохая актриса, она совершенно не умеет притворяться. И если бы она знала, что было в этой коробке, она не выглядела бы сейчас такой растерянной».
Соломон тем временем усадил бледного, как мел, Буэновентуру на диван и попытался его успокоить.
- Не надо так переживать… Все образуется.
- Ты не понимаешь, это ведь только моя вина. Во всем, что случилось, - с горечью произнес пожилой мужчина, - К сожалению, Лаура права. Я поступил совершенно необдуманно и безответственно. Надо было спрятать коробку в сейф или еще куда-нибудь, а не держать дома. Тогда бы ничего этого не было… Ведь коробка была открытой, и теперь мне никто не поверит. Все решат, что я украл то, что там находилось… - Буэновентура с тяжелым вздохом откинулся назад, тяжело дыша и расстегивая верхние пуговицы на рубашке.
- А что если… - Соломон присел рядом с ним и тихо продолжил, - У кого была коробка все это время, пока она была открыта?
- Нет, ты что? – замахал на него руками Буэновентура, - Не станем же мы обвинять инспектора полиции или адвоката и его помощника в том, что они похитили содержимое коробки? У нас нет никаких доказательств. Они точно также могут обвинить нас… Тем более, что я даже не знаю, что в ней хранилось.
- Наверное, инструкции или какое-то письмо, - задумчиво пробормотал Соломон, - А может, в ней ничего не было с самого начала?
- Как это не было? – удивленно спросил пожилой мужчина.
- А так… Ведь Хуан Висенте был сильно болен, почти при смерти, когда передал эту коробку. Что если он просто забыл в нее положить то, что собирался?
- Нет… - протянул Буэновентура, - Этого не может быть. Скорее всего, у него уже давно было все готово, просто он тянул до последнего, прежде чем мне отдать. К тому же, как ни крути, я все равно виноват, что не уберег, а теперь я не смогу смотреть в глаза девочкам.

Людовико тревожно смотрел на мигающие лампы, не зная, плакать ему или смеяться. С одной стороны его безумно радовало то обстоятельство, что Альтаграсии ничего не досталось, как и ее сводной сестре Марине, не говоря уже о никому неизвестной дочери Монике, но с другой стороны ему и его сыновьям тоже ничего не перепало от старика. Впрочем, последнее не было большой неожиданностью для него, а вот какой-то клад, спрятанный где-то в Кароре, а также пустой ящик и украденные инструкции заставляли задуматься.

Марина, сидевшая в кресле с бокалом вина, внимательно наблюдала за происходящим в комнате. За ее внешним спокойствием скрывалось сильное разочарование. Сеньорита Батиста не была удивлена завещанием, которое оставил ее отец. Что-то подобное она предполагала с самого начала, особенно после того, что ей поведала Беренис, за исключением тех чеков, которые получили Лаура и Хака. Марина не надеялась получить винодельню, настраивала на себя на то, что может остаться ни с чем, но в глубине души все равно верила в лучшее. «Отец даже не вспомнил обо мне, даже не упомянул, как будто у него никогда не было дочерей, только Бартоломе и две эти соплячки», - думала женщина, отправляя в рот остатки вина и опуская бокал на столик, - «Что же, мне некуда и незачем возвращаться, а значит, нужно обратить все внимание на Эрнесто. Лауре хватит тех денег, которые оставил ей мой папаша, а половина винодельни станет моей», - Марина усмехнулась, подумав, что могло быть хуже, окажись Моника одной из наследниц, а теперь она могла претендовать на половину состояния, - «Половина – это гораздо лучше, чем треть, и уж точно больше, чем совсем ничего», - улыбнувшись своим мыслям, женщина поднялась, чтобы покинуть комнату и найти Эрнесто, но в этот момент погас свет.

Воспользовавшись начавшимся переполохом, Лаура выскользнула из комнаты и бросилась к служебной лестнице, чтобы подняться наверх и успеть забрать сверток с платьем Алирио, прекрасно понимая, что идти к парадному входу не имеет смысла. Там она обязательно наткнется на Лилу, а ей необходимо уйти из дома незамеченной и как можно скорее. «Потом я что-нибудь придумаю, а пока нужно как можно быстрее добраться до виноградников, чтобы встретиться с Алирио и отдать ему платье».

- Убивают! Это Жена Иуды! Она нас всех убьет! – отчаянно завизжала Рикарда, когда погас свет. На несколько секунд в гостиной воцарилась тишина, а затем раздался уже более спокойный голос сеньоры Араухо, - Эмма, я и не думала, что тебя уже настолько разнесло, так и не заметно вовсе.
- Это я, Эрнесто, - женщина, ойкнув, поспешила ретироваться подальше, и тут же раздался звон бьющегося стекла.
- Зачем так заставлять комнату? Здесь и так мало места! – вновь раздался голос Рикарды.
Лила стояла чуть в стороне и возилась с карманным фонариком, радуясь, что в этот раз все же взяла его с собой, а не бросила в машине, как обычно. Когда удалось его включить, она облегченно вздохнула и, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, сказала:
- Самое главное сохранять спокойствие.
- И ждать пока нас всех убьют?! – всхлипнула Рикарда.
- Думаю… - начало, было, Лила, но, услышав приближающиеся шаги, замолчала и направила луч фонарика в ту сторону, откуда доносился шум. Вскоре на пороге появилась Дульсе, державшая в руке небольшой подсвечник с восковой свечой.
- Как хорошо, что вы здесь! – радостно воскликнула она и вошла в гостиную. Поставив подсвечник на край буфета, служанка обернулась к Эмме, - Я так испугалась, когда погас свет. Хорошо, что на кухне были свечи…
- Я думаю, что вам лучше остаться здесь, - сказала Лила, - А я схожу в малую гостиную и посмотрю, как там обстоят дела.
- Я пойду с вами, - твердо сказал Эрнесто, поднимаясь с кресла, - Там Саграрио и Лаура, я должен быть с ними. Не могу сидеть здесь и ждать у моря погоды.
- То есть мы останемся здесь втроем? – испуганно спросила Рикарда, оглядевшись по сторонам, - Одни? Без оружия? На верную гибель?
- Рикарда, не преувеличивай, - раздражено сказала Эмма, медленно опускаясь на диван, - Ходить по особняку ничуть не безопаснее, чем сидеть здесь, а вообще проблемы с электричеством встречаются сплошь и рядом. Иногда это происходит даже без вмешательства потусторонних сил.
- Действительно будет лучше, если вы останетесь здесь, сеньора Араухо, - терпеливо проговорила Лила и, не дожидаясь ответа Рикарды, направилась к выходу из гостиной. Эрнесто мельком посмотрел на женщин и поспешил следом за полицейской.
- Вот и прекрасно, - хмыкнула Эмма, откидываясь на спинку дивана, - Я как чувствовала, что все это закончится чем-то подобным.
Рикарда, тем временем, с самым невинным видом мерила шагами гостиную, как неожиданно сорвалась с места и бегом бросилась к выходу. Дульсе хотела нагнать беглянку, но Эмма окликнула служанку, не горя желанием оставаться в одиночестве.
- Какая странная женщина, - вслух изумилась Дульсе, - Никакой логики.
- А здесь вообще ни у кого нет логики, - устало ответила Эмма.

Соломон, так и не найдя свечей или фонарика, на ощупь двигался вдоль стены вниз, чтобы добраться до лестницы и спуститься вниз. Он был сильно обеспокоен, что ни с того ни с сего выключилось электричество, поэтому попросил Лилу проводить адвоката и его помощника до их машины, а затем осмотреть особняк, пока он сам попробует разобраться со светом. Надеясь, что его тревоги напрасны, Вайсман уверенно направился в ту сторону, где находилась служебная лестница, однако, сделав несколько шагов, остановился. Несмотря на кромешную тьму, он сумел разглядеть хрупкую фигурку какой-то девушки. Услышав шум, она обернулась и, прижавшись к стене, испуганно прошептала:
- Кто здесь?
- Это я, Соломон, - сделав несколько шагов и узнав в девушке Глорию, ответил Вайсман, - Что ты тут делаешь? – поинтересовался он и, заметив, что та дрожит, добавил, - Что-то случилось? Ты кого-то видела? Как ты тут оказалась?
- Я… Я… я сама не своя после всего, что случилось на оглашении завещания. До сих пор не могу поверить, что все это правда, и я действительно внучка Хуана Висенте. А тут еще выключился свет, я испугалась… Зачем-то выбежала из комнаты, а теперь я нигде не могу найти маму, - соврала девушка, стараясь вернуть себе самообладание, чтобы Соломон не счел её за умалишенную. Решив воспользоваться тем, что погас свет, чтобы найти Микаэлу, которая в тот момент беспокоила ее больше всего, Глория даже подумать не могла, насколько это будет трудно сделать. Оказавшись одна в непроглядной темноте в незнакомом доме, девушка почувствовала, как ей становится не по себе, и теперь была несказанно рада тому, что Соломон здесь рядом с ней, - Кажется, я заблудилась…
- Судя по всему, так оно и есть, - Соломон улыбнулся и протянул ей руку, - Этот коридор ведет к служебной лестнице, которой никто давно не пользуется. Тебе надо было идти туда, - махнув рукой в противоположную сторону, пояснил молодой человек, - Пойдем, я отведу тебя в одну из комнат на втором этаже, а потом спущусь вниз, чтобы посмотреть, что там стряслось с электричеством.

Так и не обнаружив на первом этаже Эрнесто, Марина решила, что в сложившейся ситуации самым лучшим выходом будет подняться к себе в комнату и переждать там, пока кто-нибудь из мужчин не разберется со светом, а уже потом отправляться на поиски Великана.
«Интересно, куда все подевались? Неужели, разбежались, как кучка испуганных тараканов?» - усмехнулась женщина и не спеша принялась подниматься по ступенькам, боясь оступиться в темноте и упасть вниз, рискуя свернуть себе шею. Оказавшись на втором этаже, Марина торопливо направилась по коридору и через несколько секунд услышала впереди себя чьи-то голоса.
«Вайсман!» - мысленно воскликнула мулатка, увидев впереди два силуэта. Кто был рядом с ним, она разглядеть не смогла, но, прислушавшись, сделала заключение, что это Глория Леаль, - «Надо подойти и поприветствовать ее. В конце концов, я ничего не потеряю, наоборот приобрету, если мне удастся наладить отношения с одной из наследниц и окрутить дядю второй».
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:07

Глория, услышав чьи-то шаги, замолчала и вцепилась в руку Соломона, но когда женщина приблизилась к ним, из груди девушки вырвался тяжелый вздох. Она быстро выпустила из пальцев теплую ладонь Соломона и торопливо отступила на шаг в сторону. «Марина собственной персоной. Как хорошо, что я не одна», - вспомнив, зачем она собиралась подняться на второй этаж, Глория нервно оглянулась по сторонам, - «Бедная Микаэла, она, наверное, тоже умирает от страха где-то здесь. Что же мне делать? Не могу же я заглядывать в каждую комнату?» - размышляла девушка, совершенно не слушая, о чем переговариваются Соломон и сестра Альтаграсии, - «Может, рассказать обо всем Соломону? Теперь, когда я – наследница, он не может мне ничего сделать…» - девушка повернула голову и вдруг, к своему ужасу, увидела фигуру молодого священника, как две капли воды похожего на того, которого она уже видела около шале где-то неделю назад. Появившись как будто из воздуха, он стоял возле дверей одной из комнат и делал ей какие-то знаки.
- Соломон… Там… Там… - пробормотала Глория, указывая рукой на дверь, и, качнувшись, лишилась чувств.
Марина непонимающе смотрела на Соломона, который опустился возле упавшей девушки на колени и пытался привести ее в чувство.
- Что здесь происходит?! – послышался сзади громкий голос Лилы, направлявшейся к ним по коридору и светящей фонариком перед собой. Приблизившись, девушка увидела, что Глория лежит на полу, Соломон пытается привести ту в чувство, а Марина делает вид, словно все происходящее ее не касается, - Что случилось с Глорией?
- Не знаю. Я собирался спуститься вниз проверить пробки и случайно встретил Глорию около служебной лестницы. Она была очень напугана, сказала, что заблудилась и не может найти свою мать, поэтому я решил не терять времени, отвести ее на второй этаж в одну из комнат для гостей, а потом спуститься вниз, чтобы проверить электричество. Но как только мы поднялись сюда, она вдруг указала на эту дверь, а потом упала в обморок, - с этими словами Соломон снова наклонился к девушке и потрепал ее по щеке, - Глория, приди в себя… Глория… - девушка слабо застонала и Соломон, облегченно выдохнув, обернулся к Лиле, - Проверь на всякий случай, что там. Марина, помоги Глории подняться и отведи к себе, - с этими словами он пошел следом за Лилой.
Марина выразительно посмотрела ему вслед, всем своим видом выражая то, что думает о его просьбе, а затем перевела взгляд пришедшую в себя девушку, которая приходилась ей племянницей, и как бы мулатке не хотелось это признавать, но после оглашения завещания не оставалось никаких причин сомневаться в их родстве.
- Эй, - нехотя обратилась она к Глории, - Сможешь встать сама?
Та слабо покачала головой и, сев, с тревогой посмотрела на дверь.
«Она - одна из двух наследниц, нельзя портить с ней отношения», - промелькнуло у Марины в голове, разглядывая напуганную девушку, почему-то избегавшую смотреть в ее сторону, - «К Саграрио мне будет трудно подобраться из-за Лауры, так что надо попытаться подружиться хотя бы с Глорией и завоевать ее доверие».

Затаив дыхание, Лила вошла в комнату и огляделась. Посветив перед собой, полицейская сразу же увидела, что в углу комнаты в кресле неподвижно сидела какая-то женщина, одетая в свадебное платье, а длинная фата скрывала её лицо. В этот момент за спиной у Лилы послышались чьи-то шаги, и она, обернувшись, увидела, как в комнату следом за ней вошел Соломон. В ту же самую минуту в особняке снова появился свет.
- Это Жена Иуды, - раздался за спиной полицейской хриплый голос Вайсмана. Не глядя на него, Лила молча кивнула и потянулась за пистолетом, хотя в отличие от Соломона была уверена, что перед ними никакая не Жена Иуды, а очередная жертва Алирио. Направив оружие на «невесту», она медленно приблизилась к ней и, сорвав фату, закрывавшую лицо, отпрянула назад.
«Бинго. Всё-таки Алирио не упускает возможности устроить очередное шоу с «Женой Иуды» в главной роли», - невесело подумала Лила, не сводя взгляда с лица девушки, сидевшей в кресле. Не нужно было обладать какими-то сверхъестественными способностями, чтобы понять, что та была мертва. Исподлобья взглянув на Соломона, полицейская вновь посмотрела на девушку, - «Где-то я её видела…» - судорожно вздохнув, подумала она, - «Это же одна из подруг Глории… Как же её звали… Она приходила вместе с нашей юной наследницей ко мне в участок с просьбой помочь им информацией по делу Жены Иуды», - личность жертвы лишь подтверждала теорию Лилы. Алирио, активно общавшийся с Глорией в последнее время, наверняка знает и её подруг. Такому обаятельному молодому человеку ничего не стоило уговорить Микаэлу прийти в особняк, тем более, что она мечтала о сенсациях. Сам же Алирио знает каждый укромный уголок в этом доме, поэтому мог незаметно провести ту на второй этаж и оставить в одной из комнат, - «Он заранее договорился со своей сообщницей, что та вырубит электричество, а Алирио в воцарившемся хаосе убьет девчонку… Моника…» - вспомнив, как та выбежала из особняка, Лила нахмурилась. Она стала сомневаться в том, что появление так называемой дочери Альтаграсии было прихотью Беренис. Конечно же, та хотела, чтобы «внучка» присутствовала в такой момент, вот только Моника могла отказаться, - «Она же должна была понимать, что закон не пойдет на встречу желаниям пожилой женщины, и адвокат не разрешит ей остаться. Но Моника зачем-то осталась, заранее зная, что её ждет унижение. Значит, ей нужно было зачем-то проникнуть в особняк. Она вполне могла вырубить электричество, но с другой стороны…»
- Она убита, так? – спросил Соломон и, заметив, что Лила утвердительно кивнула головой в знак согласия, воскликнул, - Я не понимаю, как такое могло произойти?! Кто эта девица и что здесь делала?
- Соломон, я в такой же растерянности, как и ты, - раздраженно процедила Лила, решив, что потом нужно будет поговорить с Моникой и попытаться подловить, но не сбрасывать со счетов и всех остальных, кто присутствовал на оглашении завещания в этот вечер, хотя кандидатура дочери Альтаграсии казалась ей наиболее подходящей из всех.
- Еще одно убийство? – поинтересовалась Марина, заглядывая в комнату.
Соломон хмуро кивнул головой и хотел что-то добавить, но в этот момент следом за Мариной в комнату протиснулась дрожащая Глория, но, увидев убитую девушку, пронзительно закричала и прижалась к Соломону, тут же оказавшемуся рядом с ней.
Марина, воспользовавшись тем, что на неё никто не обращает внимания, выскользнула обратно из комнаты.
- Не может быть, это же Микаэла, - шептала тем временем Глория, - Убили Микаэлу, мою лучшую подругу, - она подняла глаза на молодого человека, - За что?
Понимающе посмотрев на неё, молодой человек поспешил вывести девушку из комнаты, оставив полицейскую в одиночестве.

Сумев убедить Альтаграсию в том, что в сложившихся обстоятельствах будет лучше, если с Глорией поговорит она сама и без свидетелей, Хака отправилась на поиски дочери, в то время, как её подруга поспешила в шале вслед за Буэновентурой и Беренис.
«Может быть, Глория уже в пансионе?» - отчаявшись найти дочь в особняке, тем временем подумала Хака. Она вышла из кабинета и направилась к входной двери, когда увидела, как по лестнице спускается Соломон, поддерживающий заплаканную Глорию. Едва завидев мать, девушка отцепилась от Вайсмана и бросилась к ней с рыданиями.
- Глория, детка, что случилось? Успокойся, родная, - Хака обняла дочь и вопросительно посмотрела на Соломона, - Что случилось?
- Жена Иуды убила Микаэлу, - пояснил тот, опуская глаза, - Мы нашли ее тело в одной из комнат наверху.
- Её убили! – зарыдала Глория, - Мама! Её убили!
Хака молча прижала к себе дочь, поглаживая по голове и не зная, что сказать, чтобы хоть как-то утешить Глорию. Понимая, что Микаэла оказалась в особняке неспроста, женщина справедливо решила, что после всех потрясений особняк не лучшее место для разговора и выяснений подробностей, - Соломон, я отвезу дочь в пансион, она слишком перенервничала.
- Но полиции, наверное, нужно будет ее допросить… - неуверенно протянул Вайсман.
- Полиция подождет до завтра. В том состоянии, в каком находится моя дочь, она не сможет дать показания или что-то рассказать. Передай Лиле, что завтра я с ней свяжусь.
- Хорошо, - нехотя согласился Соломон, - Если вам что-то понадобится, то сразу же позвоните мне. Наверное, надо сообщить родственникам погибшей девушки?
- Микаэла – сирота, у нее нет родственников, насколько я знаю, но давай обсудим это завтра, - Хака выразительно указала глазами на сотрясающуюся в рыданиях Глорию и, кивнув на прощание, направилась к двери, поддерживая дочь.

Алирио уже несколько минут наблюдал за происходящим в гостиной и мял в руках свой платок, пытаясь понять, что произошло. Выходить он не решался, боясь сделать что-то такое, что может навредить ему. Когда в разговор вступила Рикарда, он решил, что достаточно спокоен, чтобы заявить о своем присутствии и, придав своему лицу невозмутимое выражение, шагнул вперед:
- Что случилось?
- Где ты был? – Рикарда недоверчиво посмотрела на Алирио, - Где Людовико? Где твой брат?
Алирио зло посмотрел на нее, но промолчал, обводя взглядом всех собравшихся в комнате.
Эмма подняла голову и раздраженно объяснила:
- Наверху в одной из нежилых комнат нашли убитую девушку. Жена Иуды убила ее, а потом переодела в свадебное платье и усадила в кресло. Кажется, несчастная была подругой этой Глории, но никто не знает, какого черта она здесь делала.
- Убита? Как убита? – опешил Алирио.
- Откуда я знаю! – огрызнулась Эмма, - Там сейчас Лила, - добавила она, как будто это что-то объясняло.
Саграрио тяжело вздохнула и, обернувшись к Эрнесто, испуганно посмотрела на него.
- Мне страшно. Нужно убраться как можно скорее из этого места.
Синклер сочувственно посмотрел на племянницу и согласно кивнул головой.
- Ты права, но я нигде не могу найти Лауру. Мы же не можем бросить ее здесь и уйти одни... Понятия не имею, куда она запропастилась, а ее сотовый не отвечает...
«Мне бы тоже хотелось это знать», - подумал Алирио, пытаясь решить, что ему делать дальше.
- А где все остальные? – поинтересовалась Рикарда, забирая с подноса, забытого Дульсе на журнальном столике, очередной бокал с вином.
- Я не знаю, - пожала плечами Эмма, - Соломон сказал, что Глорию увела ее мать, Альтаграсия вернулась в шале, куда Буэновентура отвел Беренис, а Марина закрылась у себя в комнате наверху. Остальные, наверное, ушли.
- А кто выключил свет? Это тоже дело рук Жены Иуды? – не унималась Рикарда.
- Откуда я знаю? – не выдержав, взвизгнула Эмма, - В отличие от тебя я все время была тут, а когда выключился свет, то тоже никуда не уходила.
- Тогда ты должна знать, где мой... где Людовико, - заявила женщина, - Я пыталась его найти, но нигде не видела...
- Я пойду поищу папу, он должен быть где-то здесь, - воспользовавшись ситуацией, Алирио торопливо направился к лестнице, решив, что будет гораздо лучше, если он сумеет поговорить с Лилой без свидетелей и до приезда полиции.

Лаура припарковала машину на обочине дороги, вылезла наружу и огляделась по сторонам, с облегчением заметив, что вокруг не было ни души. Немного поколебавшись, женщина вытащила из багажника небольшой сверток и, закрыв дверцу, быстрым шагом направилась в сторону виноградников. Через 10 минут она увидела вдали темные очертания заброшенного домика, который уже несколько лет собирались снести, но до сих пор по какой-то причине не сделали этого. Совершенно некстати в ее памяти всплыли многочисленные рассказы отца о молодом Хуане Висенте, решившем выращивать виноград в Кароре и делать из него вино. Много лет назад, когда еще в помине не было баракас «дель Торо», он начал с небольшой винодельни, устроив в этой части виноградников хранилище для молодого вина. Дела шли в гору, и уже через несколько лет разбогатевший дель Торо приказал построить новую винодельню. С тех пор этот дом больше не использовался, постепенно превращаясь в развалины.
Оказавшись в нескольких метрах от полуразрушенного здания, женщина замедлила шаг и, затаив дыхание, прислушалась.
- Алирио, ты здесь? - тихо позвала она, оглядываясь по сторонам. Не услышав ни звука, Лаура сделала еще несколько шагов к домику, продолжая оглядываться по сторонам. Около входа в здание она остановилась, прижимая к груди сверток. «Скорее всего, кто-нибудь нашел тело этой девчонки, и Алирио вынужден был остаться», - подумала она, прислонившись к обшарпанной стене и приготовившись ждать.

- Где труп? – услышав за спиной приглушенный голос, Лила вздрогнула и резко обернулась. Задумавшись, она не заметила, как в комнату вошел Алирио.
- Пришел полюбоваться на свою жертву? Нравится? – спросила она, наблюдая за молодым человеком, который замер в центре комнаты.
«Похоже, что это новое платье, и на нем только кровь Микаэлы, а значит всё в порядке», - размышлял тем временем Алирио, внимательно осматривая труп девушки, - «Но зачем Лаура это сделала? Или это не она? Но тогда кто?» - он достал из кармана носовой платок, провел им по лбу и принялся мять в руке, - «Нам предстоит серьезный разговор, очень серьезный разговор». Молодой человек глубоко вздохнул и, развернувшись, начал наступать на Лилу:
- Ты спрятала какие-нибудь улики?
- Если бы они были, то спрятала, но их нет, - размеренно проговорила девушка, делая шаг назад, - Зачем ты ее убил?
- Не твое дело, зато теперь ты убедилась воочию, что я не шутил, когда говорил про сообщницу. Эту девушку, - молодой человек кивнул на Микаэлу, - Убил не я. Так что будь осторожна, милая, ведь на её месте могла оказаться ты - он провел кончиками пальцев по волосам полицейской, но Лила дернулась в сторону, вызвав у него улыбку, - Спокойной ночи, встретимся в участке, и помни о том, что я тебе сказал. Пока… - послав воздушный поцелуй, он покинул комнату.
Как только за ним закрылась дверь, Лила облегченно вздохнула и перевела взгляд на Микаэлу. Только сейчас она заметила, что даже чем-то на нее похожа. Они обе были высокие, примерно одного возраста, брюнетки, а в комнате было темно...
- А что если? – Лила побледнела от внезапно посетившей её догадки. Сообщница Алирио, наверное, знает про ее участие в этом деле, и не факт, что это ее устраивает, ведь если бы не то происшествие на виноградниках, когда она, Лила Альварес, совершенно случайно застала Алирио с трупом Хулиана Мореры, то ей ничего бы не было известно. И в данный момент, она действительно расследовала бы это дело о Жене Иуде, как и подобает инспектору полиции. Но вместо этого она оказалась в самом эпицентре событий, покрывая преступника вместо того, чтобы раскрыть убийства и посадить виновного за решетку. Вполне может быть, что мишенью убийцы была она сама, но в темноте сообщница Алирио перепутала ее с Микаэлой, - Нет, нет… - прошептала полицейская, - Мне необходимо найти подружку Алирио, и чем быстрее, тем лучше. До тех пор, пока я не буду знать, кто она, я не смогу контролировать ситуацию, и моя жизнь будет в опасности. Кроме того, теперь, после убийства Каликсто и этой девушки, так некстати оказавшейся подругой наследницы, все будут требовать раскрыть это дело. Значит, - продолжала рассуждать сама с собой Лила, меряя комнату шагами, - Мне придется приложить все силы, чтобы докопаться до истины и узнать, кто стоит за этим убийством. Для меня это вопрос жизни и смерти.

Моника сидела прямо на полу в своей комнате в шале, закрыв дверь и не включая свет. Девушка уже не плакала, а просто смотрела перед собой ничего невидящим взглядом. В комнате царила тьма и духота из-за плотных портьер, закрывавших окно, но Монике было все равно. Она слышала, как в шале вернулась Беренис с Буэновентурой, который о чем-то взволнованно говорил, но не смогла найти в себе силы подняться, чтобы выйти из комнаты. Моника была слишком раздосадована случившимся в особняке, чтобы позволить кому-то себя жалеть, пусть даже это был единственный человек, совершенно искренне желающий ей добра. Прислушавшись, девушка узнала, кто оказался наследниками, и поймала себя на мысли, что ей все равно. Через какое-то время за дверью послышался громкий голос Альтаграсии, с беспокойством рассказывающей об исчезновении Глории. Моника выругалась и попыталась встать, проводя рукой по растрёпанным волосам, но была вынуждена снова сесть, морщась от резкой боли, пронзившей ее ноги. Пересилив себя, она судорожно вздохнула и осторожно поднялась, а затем, пошатываясь, подошла к окну и распахнула шторы.
- Чёрт, - пробормотала девушка, на всё ещё подкашивающихся ногах направившись к старому шкафу в углу комнаты. Открыв дверцы, Моника принялась рыться в белье, пока не нашла припрятанную пачку сигарет, в которую была воткнута зажигалка, - Ее волнует Глория, а на меня ей наплевать. Я для нее никто. Но она еще узнает, с кем имеет дело. Клянусь, что отомщу ей за это унижение, - вытаскивая сигарету и снова возвращаясь к окну, прошептала девушка.

В последние пару часов Лаура сознательно гнала от себя мысли об убитой девушке, которую до сегодняшнего дня не видела ни разу в жизни, но теперь, вглядываясь в темноту и прислушиваясь к каждому звуку, доносившемуся до нее, трагические события вечера, ставшего роковым для любопытной незнакомки, нахлынули на Лауру с новой силой.
- Я не убийца, - прошептала она, словно пытаясь убедить саму себя, что в том, что случилось в особняке, нет ее вины. Стоило ей закрыть глаза, как она снова и снова видела бледное лицо девушки, багряное пятно на ковре и свои руки в крови. Внезапно в ночной тишине раздались осторожные шаги. Лаура затаила дыхание и вжалась в стену, моля Бога, чтобы это был Алирио. Через несколько секунд в темноте показался мужской силуэт. Женщина напрягла зрение, стараясь разглядеть, кто пожаловал на виноградники в столь поздний час. Увидев знакомую фигуру, у нее вырвался вздох облегчения. Алирио тут же остановился, вглядываясь в ту сторону, откуда, как ему показалось, доносилось чье-то напряженное дыхание, и включив фонарик, направил его на Лауру. Оказавшись в луче яркого света, женщина зажмурилась и одной рукой прикрыла глаза.
- Лаура, - узнав в стоящей напротив него женщине свою сообщницу, Алирио мгновенно оказался возле нее. Погасив фонарик и убрав его в карман, молодой человек накинулся с упреками, схватив сообщиницу за плечи и прижав к обшарпанной стене дома, - Какого черта ты убила эту девицу? Ты хоть понимаешь, что натворила? В доме полно народу, Лила глаз с меня не спускала, а ты решила отправить на тот свет лучшую подругу новоявленной наследницы?
- Алирио, я не специально, - принялась оправдываться Лаура, пытаясь высвободиться, но мужчина крепко держал ее, - У меня не было другого выбора, эта девчонка выдала бы нас...
Алирио нахмурился и, отпустив женщину, отступил назад.
- Что, значит, не было выбора? Откуда она там взялась?
Лаура поправила блузку и пожала плечами.
- Откуда мне знать... Ты сам во всем виноват, - выпалила она.
- Я? - удивленно воскликнул Алирио, - Я-то здесь причем?
- А при том, что если бы ты не приносил этот дурацкий наряд Жены Иуды на оглашение завещания и не заставил его мерить, то ничего бы этого не было. Девушка была бы жива...
- Может быть, ты посвятишь меня в детали, - Алирио раздраженно поморщился и пытливо посмотрел на женщину, - Вместо того, чтобы кидаться обвинениями...
- Ты сам начал, - Лаура насупилась и замолчала, со злостью бросив сверток к его ногам. К горлу подступил комок, и она почувствовала, что готова разрыдаться. Пережитое волнение давало себя знать. Женщина несколько раз попыталась что-то сказать, стараясь взять себя в руки, но голос начинал предательски дрожать, и она замолкала на полуслове. В конце концов, не в силах справиться с нахлынувшими на нее эмоциями, Лаура опустилась на землю и, закрыв лицо руками, разрыдалась.
Алирио растерялся. Он был зол на нее и всю дорогу от особняка до виноградников сыпал проклятьями в адрес Лауры Брисеньо, Лилы и всех женщин, вместе взятых, но теперь, видя перед собой плачущую Лауру, он не знал, как себя вести. Женские слезы всегда ставили его в тупик, и он уходил, чтобы не видеть и не слышать рыданий, возвращавших его в ту проклятую ночь 3 января, когда его мать рыдала на коленях перед своим любовником, умоляя того не бросать ее. Но сейчас Алирио не мог уйти и бросить сообщницу одну. Слишком многое было поставлено на карту.
- Я не знаю, откуда она взялась, - сквозь слезы рассказывала тем временем Лаура, - Я надела новое платье, как ты и велел. Мне в голову не пришло, что кто-то вздумает разгуливать по второму этажу за несколько минут до оглашения завещания... Когда я была в этом платье, то услышала, как кто-то вошел в комнату, и обернулась... Эта девушка стояла там и смотрела на меня... А потом… потом она меня сфотографировала. Я испугалась, что она меня выдаст, и меня бы обвинили в убийстве Хулиана и Каликсто... Я потеряла голову... Сама не знаю, как это произошло... Я затащила ее в комнату, но она упала и ударилась головой и… умерла... - Лаура замолчала, сотрясаясь от рыданий.
Алирио, внимательно слушавший ее, присел рядом и заставил посмотреть ему в лицо.
- Дальше!
- Что дальше? - не поняла та, удивленно глядя на него.
- Я хочу знать, что было дальше. Зачем ты надела на нее это платье?
Лаура вытерла мокрое от слез лицо и, всхлипнув, пожала плечами.
- Не знаю, я не соображала, что делала... и испугалась, что кто-нибудь видел, как я поднималась наверх. Я подумала, что если надеть на нее платье, то можно будет представить, словно Жена Иуды убила ее...
- Тебе это удалось, - Алирио улыбнулся, вспомнив перепуганное лицо Лилы, а также переполох в особняке, начавшийся сразу же, как только обнаружили труп. Да что там остальные, он сам не на шутку испугался, - Это было очень рискованно, но, в конце концов, случившееся только нам на руку... Ладно, черт с ней, с этой Микаэлой. Теперь это головная боль полиции и Лилы. Вставай, - мужчина выпрямился и, схватив Лауру за руку, заставил идти за ним, - Я обещал тебе кое-что показать. Нам необходимо убежище, где не будет непрошенных гостей...
- Алирио, ты окончательно сошел с ума... Куда ты меня тащишь?
- Сейчас ты все увидишь своими глазами.
Через несколько метров Алирио остановился и, вытащив фонарик, посветил вокруг себя.
- Это должно быть где-то здесь, - бормотал он. Наконец, молодой человек улыбнулся и присел, разрывая землю. К удивлению Лауры в том месте, где только что был песок, показалась деревянная дверца.
- Что это? – изумленно воскликнула женщина.
- Это старый погреб, в котором когда-то Хуан Висенте хранил вино, - Алирио выпрямился и посветил фонариком вниз, - Видимо, когда построили винодельню, о нем забыли.
- Но как ты его нашел?
- Совершенно случайно, - на лице Алирио заиграла торжествующая улыбка, - Пару дней назад я проходил тут и зацепился за что-то ногой. Хочешь посмотреть? Это идеальное место для нашего убежища… Я уверен, что этот погреб как-то связан с подвалами винодельни. Я слышал от отца, что есть какой-то туннель, который приказал построить Хуан Висенте. Теперь мы обязаны его найти…
- Подожди, - Лаура схватила за рукав готового спрыгнуть вниз Алирио. Он начинал напоминать ей сумасшедшего, а все происходящее казалось каким-то кошмаром, - Мне кажется, что до тебя не доходит. В особняке остался труп девушки, которую убила я. Там полно полиции, меня обязательно вычислят и тогда… - она замолчала и опустила глаза. Разыгравшееся воображение уже вовсю рисовало картины ее будущего.
- Никто тебя не вычислит, - Алирио перестал улыбаться и серьезно посмотрел на поникшую Лауру, - Каким-то чудом тебе удалось не оставить ни одной улики… Лила в полной растерянности. Конечно, она будет искать убийцу, но вовсе не для того, чтобы посадить.
- Но я все равно не понимаю… Зачем продолжать, если уже известны наследники? Какой смысл подставлять Альтаграсию, если она ничего не получила в наследство от отца? Теперь все принадлежит Саграрио и Глории.
- И тебя это устраивает? – вопросом на вопрос парировал Алирио, - Лично меня нет, потому что винодельня должна принадлежать нам. И я найду способ, как это сделать.

Лила села на постели и внимательно посмотрела на закрытую дверь, пытаясь понять, что же её разбудило, но в квартире стояла завидная тишина. Девушка, посмотрев на часы, тяжело вздохнула и откинулась на подушки, с целью еще немного поспать. Но стоило ей закрыть глаза, как в памяти тут же начали оживать трагические события вечера, произошедшие в особняке «дель Торо». Как она ни старалась, ситуация выходила из-под контроля. Девушка считала, что всё будет проще простого, и вычислить сообщницу Алирио не составит особого труда, однако после убийства Микаэлы положение только усугубилось. Кроме страха за свою жизнь, у неё появилась новая головная боль - игры Алирио и его сообщницы ставили под угрозу и её существование в том статусе, в котором она находилась на данный момент. В одночасье она могла лишиться всего, к чему шла длинным, пусть и не очень честным путем. Если «помощницу Жены Иуды», как Лила окрестила эту неизвестную женщину, чтобы не путаться в определениях, вычислит кто-то посторонний, но крайне заинтересованный в поиске убийц человек, то следом он выйдет и на Алирио, а дальше события будут развиваться по пресловутому принципу домино. В том, что рано или поздно из центрального управления пришлют нового полицейского, Лила не сомневалась ни минуты. «И еще хорошо, если он будет рядовым сотрудником, а не станет новым инспектором вместо меня», - подумала она, - «Таким образом, у меня сейчас только один вариант. Если не хочу оказаться в тюрьме, а я не хочу там оказаться, надо искать козла отпущения, чтобы повесить на него все эти убийства. А также вычислить помощника Алирио, чтобы не только обезопасить себя, но и знать, с какой стороны может угрожать опасность».
- Жаль, что с наследством старика дель Торо всё так сложно, - тихо сказала Лила сама себе. Когда Соломон ей рассказал о том, что было в завещании отца Альтаграсии, и спросил, не открывала ли она коробку, ей стоило огромных усилий не выдать себя. Сейчас, оглядываясь назад, она не верила, что смогла не только убедить Соломона, что не понимает, о чем тот говорит, но еще и изобразить обиду за такие подозрения в свой адрес. Как бы там ни было, Вайсман поверил, а она не могла дождаться того момента, когда сможет изучить план, предназначавшийся наследницам и ведущий к миллионам семьи дель Торо. Девушка помнила, что кроме Буэновентуры и Соломона никто не знал, что у неё был шанс ознакомиться с содержимым ящика, но не сомневалась, что ни один из них не посмеет обвинить её во всеуслышание. Следовательно, Алирио бы до конца дней искал деньги, а если и узнал бы случайно, что коробка побывала у нее в руках, то на тот момент она была бы уже далеко от Кароры.
Из особняка Лила вышла, чувствуя себя победительницей этой игры без правил, затеянной Алирио. Будущее виделось ей в розовом свете - она находит деньги, подставляет Монику или Марину, делая из них «Жену Иуды», даже если те не причастны к убийствам, а потом уезжает из этого проклятого городка. Но стоило Лиле оказаться в автомобиле и отыскать план, оставленный Хуаном Висенте, как от триумфа не осталось и следа. Само собой там не было расписано в мельчайших подробностях, где спрятаны сокровища, более того, она совершенно ничего не поняла в хитроумной схеме. Можно было предположить, что старик закопал клад где-то в погребах, но от этого легче не становилось. Чтобы найти деньги, нужно было досконально изучить подвалы или прибегнуть к помощи сотрудников винодельни, о чем тут же стало бы известно Соломону, который мог заподозрить не ладное, или того хуже – Алирио.
- А счастье было так близко… - тихо проговорила Лила, не теряя надежды, что рано или поздно ей удастся разгадать, где Хуан Висенте спрятал деньги.
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:07

Утром Глория встала раньше Петунии и тихо вышла на кухню. Хака была уже там и задумчиво смотрела в окно.
- Мама... - женщина вздрогнула и посмотрела на дочь, - Думаю, что нам стоит поговорить обо всем, что произошло вчера, прежде чем мы поедем к Лиле. Я хочу знать, что означает это наследство, и почему ты мне ничего не сказала о моем происхождении.
- Доброе утро, Глория... Как тебе спалось после... - Хака попыталась сменить тему, не желая отвечать на вопросы, но, увидев, с каким выражением лица на нее смотрит дочь, поняла, что это бессмысленно. Обреченно вздохнув, женщина медленно заговорила, - Ты, конечно, права, дочка, я ничего тебе не говорила, но ты должна понять, что единственной моей целью было уберечь тебя от этих корыстных людей, которые во что бы то ни стало хотят урвать как можно больше от наследства твоего деда. И ты сама видишь, что случилось с твоей подругой… Вчерашний случай почти доказал, что все происходит из-за денег дель Торо… Я благодарю Бога, что на месте Микаэлы не оказалась ты, как бы ужасно это не звучало… И еще неизвестно, чем это все закончится, ведь убийца не дремлет.
Глория отвела взгляд и, судорожно вздохнув, села на диван, ожидая, когда ее мать начнет свой рассказ.
- Я не хотела скрывать правду от тебя, - Хака потупила взор, - Но после того, как Альтаграсию обвинили в убийстве и посадили в тюрьму, я решила, что будет лучше, если ты вырастешь, не зная об этой трагедии. Я очень надеюсь, что ты сможешь меня понять и не станешь осуждать…
- Осуждать? – Глория обняла присевшую рядом женщину, - Я не в праве тебя осуждать! Микаэла... Мне очень больно, что её убили. Я бы дорого дала, чтобы она была сейчас жива. Но это не имеет никакого отношения к тому, что выяснилось на оглашении завещания. Теперь у меня есть семья… Семья, о которой я всегда мечтала: тетя, бабушка и даже сестры! Знаешь, в последние несколько дней я очень сблизилась с Моникой, мы подружились, а теперь будем не только подругами, но и кузинами. Надеюсь, что и с Саграрио мы подружимся... Вот только... Как погиб мой отец? – Глория замолчала и печально посмотрела на мать. Она старалась вести себя обыденно, но перед глазами то и дело возникало лицо Микаэлы, заставляющее бороться со слезами, рвущимися наружу.
- Твой отец погиб в автокатастрофе, это был несчастный случай.
Хака произнесла это слишком неуверенно, поэтому Глория не поверила ей и сделала свои выводы из услышанного.
- Значит, его тоже убили... Убили из-за этих денег, как и Микаэлу...
- Да, твоего отца действительно убили из-за денег… - соврала Хака, надеясь, что Глория откажется от затеи снимать фильм про Альтаграсию, осознав, какую опасность таит в себе история с Женой Иуды, - А теперь Микаэла…
- Я клянусь, что раскрою тайну этой убийцы! – перебила ее Глория, вытирая слезы тыльной стороной ладони, - Я разоблачу её или его ради памяти Мики.
- Не стоит тебе в это ввязываться, лучше давай вернемся в Каракас, - с надеждой в голосе проговорила Хака, но дочь снова не дала ей договорить.
- Ни за что! Я хочу сегодня же переехать в особняк «дель Торо» и приступить к расследованию. Я хочу, чтобы вся моя семья жила под одной крышей. Ни Альтаграсии, ни Беренис, ни Монике больше не зачем ютиться в шале.
Хаке не оставалось ничего другого, как уступить дочери, но ей не давало покоя то, что случилось с Микаэлой. Помолчав, женщина осторожно начала говорить, не сводя пристального взгляда с Глории:
- Дочка, нам нужно поехать в участок и дать показания, но сначала я хочу, чтобы ты рассказала мне правду. Что на самом деле случилось вчера вечером? Что Микаэла делала в особняке? Как она там оказалась?
- Это я попросила ее поехать со мной, - опустив глаза, призналась Глория и тут же принялась оправдываться, - Если бы ты мне рассказала, что я имею отношения к семье дель Торо, я бы никогда этого не сделала. Но я же не знала, поэтому попросила Микаэлу меня сопровождать, - девушка замолчала, не решившись рассказать, как все было на самом деле. Вчера, когда она вернулась в пансион и рассказала Петунии о смерти Мики, та практически обвинила ее в гибели их подруги. И хотя Глория не признавала этого, в глубине души она понимала, что Петуния права, и именно она, Глория Леаль, пусть косвенно, но виновата в том, что случилось с Микаэлой. А теперь боялась признаться матери и услышать от нее тоже самое.
- Но как Мика оказалась в особняке? Почему ее никто не видел, ведь вы же пришли вместе?
- Мы договорились, что она подождет меня в саду, а потом я хотела к ней выйти, но ты меня не пустила. А потом… - девушка замолчала и разрыдалась.

Эрнесто проснулся и, посмотрев на часы, стоявшие в изголовье кровати, понял, что проспал. События, произошедшие накануне, вихрем пронеслись у него в голове. После того, как все разошлись, Соломон попросил его остаться, пока полицейские не закончат работу. Саграрио хотела поехать домой одна, но мужчины решили, что будет лучше, если она подождет Эрнесто, однако вся волокита затянулась на несколько часов и, когда сеньор Синклер наконец-то освободился, Саграрио видела уже десятый сон в комнате для гостей. Поговорив с Соломоном, Эрнесто решил не будить девушку. Поколебавшись, он всё-таки позвонил на квартиру Брисеньо, но к телефону подошел Буэновентура, который сообщил, что Лаура вернулась, но заперлась у себя, заявив, что ей необходимо побыть одной.
- Она была сама не своя, - рассказывал Буэновентура.
- Странно, и ничего не просила мне передать? Она так внезапно исчезла, даже не сообщила нам с Саграрио, что собирается уходить. Хотя, учитывая случившееся, её можно понять. Но каким образом она могла узнать о смерти той девушки?
- Какой девушки?
- Как, вы ничего не знаете? В особняке была убита подруга юной наследницы, Глории Леаль. Кажется, её звали Микаэлой…
Поговорив с Буэновентурой, Эрнесто еще немного походил по дому, словно мог найти ответы на мучавшие его вопросы, а затем отправился к себе. Ему казалось, что он не сможет уснуть после всего, но, к своему удивлению, мужчина тут же забылся глубоким сном.
Перебрав в памяти вчерашние события и нахмурившись, Эрнесто поднялся и подошел к окну. Поведение Лауры его сильно тревожило. И даже сейчас, в такое позднее время она не спешит ему звонить. Конечно, он мог позвонить сам, но чувствовал какое-то неудобство, которое и сам себе не мог объяснить. Пытаясь решить, как же лучше поступить в данной ситуации, Эрнесто уставился в окно. Задумавшись, он не услышал, как открылась дверь, и кто-то вошел в комнату.
Марина несколько секунд любовалась Эрнесто, а затем неслышно приблизившись к нему сзади, обняла и начала покрывать поцелуями его плечи.
- Марина, пожалуйста, не сейчас, - Эрнесто отскочил от мулатки, - У меня все мысли о вчерашнем дне, столько убийств на одной неделе! Я очень беспокоюсь за Саграрио и... и за всех друзей, ты же понимаешь, у меня много друзей тут и... Мне уже давно пора на работу, я и так опоздал, прости меня, но мне нужно собираться, - он торопливо скрылся в ванной.
«Ну ладно», - подумала Марина, решив, что пока не стоит настаивать на близости и лезть с наговорами на Лауру, - «Вечером ты от меня не уйдёшь! Тогда-то, когда ты расслабишься, я и обрадую тебя своим предположением, а потом утешу».
Она улыбнулась своим мыслям и отправилась к себе, чтобы переодеться, решив, что после «позднего» завтрака необходимо побывать в полицейском участке.

В участке все только и говорили об очередном убийстве, но Лила стремилась быстрее оказаться в своем кабинете, поэтому пресекала любые попытки коллег завязать с ней разговор о произошедшем накануне, ссылаясь на занятость. И лишь оказавшись в своей маленькой крепости, она смогла вздохнуть, однако вздоха облегчения не получилось. Теперь она окончательно убедилась в том, что все её подозрения не лишены здравого смысла. Полицейские были напуганы, но каждый из них хотел бы стать тем героем, сумевшим поймать хладнокровную убийцу. И это рядовые сотрудники, что говорить о специально присланном человеке.
- Нужно найти того, на кого можно спихнуть все преступления, - сама себе сказала Лила, откидываясь на спинку кресла, - Но, чтобы посадить его, надо добиться прекращения убийств, что уже не в моей власти. Алирио успокоится только тогда, когда получит все деньги семьи «дель Торо». Маловероятно, что арест той же Альтаграсии что-то даст, ведь отец ей ничего не оставил. Для Алирио теперь нет никакой разницы, где та будет находиться: на свободе или же за решеткой.
Лила помассировала виски и тяжело вздохнула: «Что же, какое-то время буду плыть по течению, приглядываться к Алирио, можно даже устроить за ним слежку, но в открытую высовываться нельзя. На сегодняшнем же допросе надо попытаться вычислить человека помимо Альтаграсии, подходящего на роль Жены Иуды со всеми вытекающими отсюда последствиями», - решила она, и тут же внутренний голос среагировал по-своему, - «Бежать тебе отсюда надо. Чем быстрее, тем лучше, а желательнее не только подальше от Кароры, но и от Венесуэлы».
Девушка мотнула головой, отгоняя наваждение. Бежать было логичнее всего, но только пока она не найдет клад, спрятанный Хуаном Висенте, бежать не куда и не на что.
Лила потянулась к отчету патологоанатома, проводившего вскрытие Микаэлы. Понимая, что ничего нового там, скорее всего, не увидит, она все-таки просмотрела бумагу:
- Следов насилия не обнаружено... Алкоголя или наркотиков в крови нет... Смерть наступила мгновенно...
Усмехнувшись, инспектор Альварес бросила отчет на стол. Сомнений в том, что девушку убили, у неё почти не было. «Маловероятно, что Микаэла натянула поверх одежды свадебный наряд, а затем запуталась в нем и, споткнувшись, упала и ударилась головой о край столика, после чего встала, села в кресло, натянула фату на лицо и спокойно умерла», - невесело улыбнувшись своим мыслям Лила откинулась на спинку кресла, пытаясь понять, как же погибла Микаэла.
После вчерашнего разговора с Алирио она никак не могла избавиться от мысли, что тот приказал убить именно её, Лилу, но убийца, если все произошло во время перебоев с электричеством, ошиблась. Но сегодня, когда прошел первый шок, она не была склона верить старому приятелю, тем более, что помнила, как удивился и даже испугался Алирио, когда увидел мертвую Микаэлу. Вряд ли ему удалось бы сыграть такое. И тогда возникало еще две возможности. «Либо сообщница, впрочем, может быть и сообщник, не рада третьей скрипке в оркестре и хотела проявить самодеятельность, избавившись от меня, но в потемках ошиблась и убила совершенно другого человека. Либо смерть Микаэлы не имеет никакого отношения к Алирио. Кто-то убил девушку и нарядил её в свадебное платье, чтобы все думали, будто это преступление на совести «Жены Иуды», ну а Алирио решил воспользоваться случаем, чтобы напугать меня. После разговора в саду и обмена любезностями в доме у него должно было возникнуть такое желание».
Что значительно осложняло и одновременно облегчало задачу в построении версий, так это – свадебное платье, в которое была одета Микаэла. С одной стороны, оно говорило в пользу того, что все-таки это не просто несчастный случай. Лила спрашивала у Соломона, и тот заверил её, что понятия не имеет, откуда взялось платье. Когда полицейская предположила, что наряд могла приобрести Эмма, готовясь к предстоящей свадьбе, Вайсман задумался, но тут же отверг такую возможность, ибо молодая женщина никогда бы так не поступила. Да, они разговаривали о свадьбе, но так далеко не заглядывали. И хотя у Лилы не было никаких оснований не верить Соломону, она отметила про себя, что стоило бы задать вопрос о платье и Эмме, когда будет допрашивать ту.
- Если у Эммы действительно не было платья, то его принес кто-то из тех, кто присутствовал на оглашении завещания, - у Лилы перед глазами возник Алирио, старательно скрывающий какой-то сверток у себя за спиной. В малой гостиной, когда они ожидали оглашения, в его руках уже ничего не было, - Он вполне мог пронести платье, но ведь это могли сделать и гораздо раньше. Пожалуй, вся Карора узнала об оглашении завещания за четыре дня до назначенного часа, а о том, что в особняке проходной двор, тоже все знают.
Тяжело вздохнув, Лила пожала плечами, словно находилась в помещении не одна. Последняя надежда на то, что кто-то выдал несчастный случай за убийство, стремительно таяла из-за пресловутого платья. Она не понимала, зачем кто-то принес свадебное платье в особняк. Этот человек преследовал какую-то определенную цель, но какую? Решив оставить платье и почти нереальный вариант с несчастным случаем до разговора с Эммой, Лила снова придвинула к себе отчет патологоанатома.
- Если допустить, что это все-таки убийство, что вероятнее всего, то тут все те же лица. Микаэлу мог убить, кто угодно. Или она сумела отыскать что-то странное в истории двадцатилетней давности, какие-нибудь улики, и её убили, чтобы правда не вышла наружу. Или же хотели предупредить девочек, чтобы те оставили свою идею с фильмом о смерти падре Себастьяна. Или же это действительно была нелепая ошибка убийцы, стоящая Микаэле жизни, только потому, что девушка оказалась не в том месте и не в то время.
Еще одним моментом, смущавшим полицейскую, было то обстоятельство, что Микаэла прошла в особняк никем незамеченной. Вспомнив свои рассуждения накануне, Лила усмехнулась: «Слишком уж Алирио был удивлен, когда увидел Микаэлу, если сам её и провел. Даже если он ожидал увидеть на месте подруги Глории меня, это не объясняет его странного поведения. Он как будто и не знал, что Микаэла в доме, или действительно не знал. Но тогда её привел кто-то другой. Вот только кто?» - вариантов было, как ни странно, много, начиная с Глории и заканчивая Соломоном, божившемся, что не знает, как Микаэла оказалась в доме. Но даже у Вайсмана по сути не было нормального алиби. В отчете патологоанатома не было прямого ответа на вопрос, когда именно произошло несчастье. За указанный промежуток времени все могло случиться, как до, так во время и после оглашения завещания, занявшего от силы полчаса. Убить мог любой из присутствующих в тот вечер в особняке, разве только версию о том, что убийца вышел во время оглашения завещания, пришлось отбросить. В начале Соломон заверил её, что кроме Моники никто не покидал комнаты, потом то же самое сказал и адвокат, которому полицейская позвонила перед тем, как ехать в участок, просто для верности.
- Моника… - вслух сказала Лила, вспоминая с какой ненавистью та озиралась по сторонам, когда вылетела в холл. Эта девушка стояла особняком на фоне остальных потенциальных убийц. Мало того, что она ушла раньше времени, так еще и вполне может состоять в сговоре с Алирио. И когда убили Каликсто, она появилась в офисе и разговаривала с Алирио, как стало известно из показаний сотрудников винодельни, и на Празднике Урожая они также мило беседовали, - Надо будет основательно поговорить с Моникой, она пока что идеально подходит на роль сообщницы Алирио.

Добравшись до офиса винодельни, Беренис прямиком направилась в кабинет президента.
- Донья Беренис! – окликнула её Корделия, но пожилая женщина, проигнорировав секретаршу, продолжила путь. Девушка, тяжело вздохнув, вышла из-за рабочего стола и поспешила нагнать вдову Хуана Висенте, - Подождите, туда нельзя! – робко проговорила Корделия, но Беренис упорно делала вид, что никого не видит. Распахнув дверь, она ворвалась в кабинет Вайсмана и, не дожидаясь приглашения, села в кресло для посетителей.
Молодой человек отложил бумаги, которые изучал и внимательно посмотрел на мать Альтаграсии, озирающуюся по сторонам:
- Здравствуйте, сеньора, - сказал Вайсман и, улыбнувшись, радушно предложил, - Может быть, хотите чаю или кофе?
- Как-нибудь обойдусь, - ответила Беренис. Соломон кивнул головой Корделии, и та поспешила выйти, не забыв закрыть за собой дверь, - Невоспитанная девчонка. Она не хотела меня пускать, - брезгливо поморщилась пожилая женщина.
Вайсман одарил Беренис понимающей улыбкой. Если бы не убийство, произошедшее накануне в особняке, то Соломон был бы искренне рад появлению вдовы Хуана Висенте в своем кабинете. Утром он разговаривал с Буэновентурой, продолжавшим обвинять себя в том, что в коробке из-под вина ничего не оказалось. Соломон пытался внушить старому другу, что Хуан Висенте забыл положить «ключ» к своим сокровищам, но тот был непреклонен и считал, что кто-то украл содержимое коробки. Когда Буэновентура спросил, разговаривал ли Соломон об этом с Лилой, молодой человек вспомнил свою беседу с полицейской за несколько минут до начала оглашения завещания. Она вскользь упомянула, что Беренис знает, кто станет наследником, и назвала имя Глории. Как оказалось, пожилая женщина была права, и Соломон решил, что через пару дней, когда улягутся страсти вокруг убийства, он поговорит с Беренис и выяснит, знает ли та что-нибудь про спрятанный клад для внучек. И вот мать Альтаграсии пришла к нему сама, но Соломон не знал, с чего начать разговор.
«Интересно, она уже знает об убийстве?» - несвоевременно подумал молодой человек, внимательно оглядывая Беренис.
- Что же вас привело сюда? – спросил он.
- Я хочу знать, что ты теперь собираешься делать? Или даже после того, как стали известны настоящие наследники, будешь присваивать себе чужое? – высокомерно спросила она.
- Вы сейчас говорите о завещании вашего мужа? – уточнил Соломон и, когда женщина кивнула, он ответил, - Я собираюсь исполнить последнюю волю истинного владельца всех этих виноградников, - он выдавил из себя улыбку, произнося последние слова. Про себя и в разговорах с Эммой он уже несколько лет считал себя единоличным хозяином винокурни и даже особняка, но врожденное чувство справедливости не позволяло ему завладеть чужим, хотя при желании мог это сделать.
- Последнюю волю? – она отрицательно покачала головой, - Каприз ненормального старика! Всегда он нам приносил одни несчастья! – она замолчала, коря себя за излишнюю несдержанность.
- Значит, вы уже знаете, - устало произнес Соломон и, помолчав, добавил, - Об убийстве той девушки – подруги Глории?
- Что?! – ужаснулась Беренис.
- Вчера в особняке была убита Микаэла, - неуверенно протянул Вайсман, с тревогой глядя на побледневшую пожилую женщину, - «Еще не хватало, чтобы ей стало плохо по моей вине».
- Микаэла… - тихо повторила Беренис. Несколько минут назад она была полна решимости и хотела требовать пересмотра завещания, если такое возможно. Беренис не могла поверить, что её муж ничего не завещал Монике, хотя женщина не сомневалась, что эта девушка на самом деле дочь Альтаграсии, которую Хуан Висенте отдал в приют. Она чувствовала это и не могла понять, почему все так относятся к девушке, даже не давая той возможности доказать свою принадлежность к семье дель Торо. Ведь можно же сделать анализ ДНК, потребовать то, чего несправедливо лишили. Пусть для Моники такая процедура унизительна, но если это единственный шанс доказать правду, то почему бы и нет? Но теперь, когда она узнала об убийстве Микаэлы, весь боевой дух испарился, словно его и не бывало. Неожиданно для себя Беренис увидела во всем том, что когда-то для неё было смыслом жизни, как и для её мужа, смертельную опасность для наследниц, - И что теперь будет? – спросила она, не глядя на молодого человека и думая о чем-то своем.
Соломон же принял этот вопрос на свой счет.
- Если честно, то мне сейчас не до этого, - после длительной паузы заговорил он, решив во чтобы то ни стало увести разговор дальше от Микаэлы, а именно к внучкам, которых так любила Беренис, - В отношении Глории очень много моментов, которые стоило бы уточнить, - Соломон говорил медленно, старательно подбирал слова, не желая обидеть Беренис. У него была вся ночь на то, чтобы подумать обо всем произошедшем. После всего случишегося он не рассматривал возможности, что Глория может лгать, а вот её мать доверия не вызывала. То обстоятельство, что она так неожиданно привезла в Карору свою дочь, вызывало множество вопросов, - Понимаете… - с тяжелым вздохом продолжил говорить Соломон, убежденный, что у многих, как и у него самого, возникнут вопросы о принадлежности Глории к семье дель Торо. Людям просто нужно отойти от шока после убийства в особняке, а потом ведь могут наброситься на Глорию, словно пираньи. Но глядя на взволнованное лицо Беренис, он понял, что не должен ей этого говорить, - Я собираюсь пригласить Саграрио и Глорию жить в особняк.
- В особняк?! – в ужасе воскликнула Беренис. Она не знала, что ответить Соломону. Подходящих слов она просто не находила, а Вайсман продолжал говорить, даже не давая ей возможности опомниться.
- Да, - мягко улыбнулся он, - Я думаю, что они должны проникнуться тем, что получат в наследство. Всё это, - он многозначительно огляделся по сторонам, - Мне очень дорого. Я вложил много сил в винодельню и хочу, чтобы в будущем мои труды не пропали. Да, срок договора истекает через год, но я считаю своим долгом помочь Глории и Саграрио окунуться в этот мир, в котором им предстоит жить. Разумеется, Саграрио многое знает и умеет, но согласитесь, было бы несправедливо пригласить Глорию, а её нет.
- В особняк… - повторила вдова Хуана Висенте, все еще не зная, что возразить на это.
Соломон расценил её реакцию по-своему и решил, что Беренис тоже хотела бы жить в особняке, поближе к внучкам:
- Если вы хотите, то тоже можете переехать в особняк, чтобы быть рядом с Глорией и Саграрио.
Внезапно лицо Беренис озарила радостная улыбка. Известие о смерти Микаэлы показалось совсем незначительным, а все страхи ушли, уступив место совершенно безмятежному, почти детскому восторгу. В памяти всплыли картины прошлого, когда они всей семьей жили в величественном особняке: роскошные приемы, ужины, когда все родственники собираются за одним столом, чувство защищенности и единства и безграничное счастье.
- Вы согласны? – улыбнулся Соломон.
- Да-да… - закивала головой Беренис, - А еще Альтаграсия переедет… и Моника…
- Моника? – Вайсман, не перестававший улыбаться ни на секунду, неожиданно помрачнел и повторил, - Моника?
- А ей ты не собирался предложить? Она тоже моя внучка! – заявила Беренис.
Соломон предпочел не отвечать на этот вопрос. Он видел, с каким жаром Беренис спорила с адвокатом Лисазо, вот только, если закон был сильнее пожилой женщины, то они с Эммой этому самому закону существенно проигрывают. «Эмме это вообще не понравится» - отметил про себя он и, улыбнувшись, согласно кивнул головой, как бы соглашаясь с тем, чтобы Моника тоже переехала в особняк.
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:08

Лила решила спуститься вниз, чтобы выпить кофе, считая, что тонизирующий напиток поможет окончательно проснуться и прийти в себя, но стоило ей подняться со своего места, как дверь в кабинет открылась, и в помещение заглянул Виктор. Сочувственно посмотрев на начальницу, он сообщил:
- К вам пришла сеньорита Марина Батиста.
- Скажи ей, чтобы вошла, - тяжело вздохнув, Лила опустилась в кресло. Сестра Альтаграсии в её «черном списке» шла сразу же за Моникой. Марина появилась в Кароре из-за наследства отца, что не особо скрывала от окружающих людей, а, учитывая её далеко не ангельский характер, она вполне могла вступить в сговор с Алирио, чтобы подобраться к деньгам дель Торо. К тому же Глория вместе со своими подругами приходила в участок не только для того, чтобы получить информацию, но и чтобы поделиться своими подозрениями в адрес Марины, по их мнению, подходящей на роль Жены Иуды.
«Они могли накопать что-нибудь против сестры Альтаграсии, а та убила Микаэлу, чтобы спасти свою шкуру и напугать юных охотниц за «Женой Иуды», - подумала Лила, откидываясь на спинку кресла и готовясь встретить мулатку во все оружия.
Марина заглянула в кабинет и, растянувшись в широкой улыбке, направилась к креслу для посетителей. Помня, что сеньорита Батиста остра на язычок, Лила решила не мешкать и сразу приступить к допросу, не давая тем самым подозреваемой возможности расслабиться. Едва Марина устроилась в кресле, полицейская подалась вперед:
- Я не буду вас сильно задерживать сегодня, сеньорита. У меня только один вопрос, от которого будет зависеть весь наш разговор, - она выдержала паузу, - Где вы были и что делали после того, как начались перебои с электричеством?
- Я решила пойти в свою комнату, но заблудилась и встретила Соломона Вайсмана вместе с моей племянницей Глорией. Что было дальше, вы уже знаете, так как сами там присутствовали, - женщина сделала акцент на последних словах и усмехнулась.
- Все бы хорошо… - Лила взяла со стола простой карандаш и принялась вертеть его в руках, решив не обращать внимания на тон Марины, - Между тем, как начались перебои с электричеством и вашим появлением в коридоре, прошло довольно много времени, сеньорита. Вполне достаточно, чтобы убить ту девушку, а затем дождаться кого-нибудь и сделать вид, что вы заблудились.
- И зачем мне убивать девочку, которую я никогда не видела? – ничуть не смутившись предположениям полицейской, спросила Марина, - Или у вас есть какие-то улики против меня? Нет… - она улыбнулась, - Вам не удастся повесить на меня это убийство. Я её не убивала.
- Тогда опишите каждый свой шаг с того самого момента, как вы вышли из малой гостиной.
Марина громко хмыкнула, всем своим видом показывая, что происходящее навевает на неё тоску, и медленно заговорила:
- Я повторяю… В начале я была в малой гостиной, а когда погас свет, то растерялась, как и все остальные. Несколько минут я пробыла там, не зная, что делать дальше – уйти к себе или остаться. Но все же пошла к себе, потому что не видела смысла там оставаться. Пока в потемках искала нужный мне коридор, прошло много времени, - женщина перевела дыхание, - Вы ведь знаете, что я совсем недавно поселилась в особняке и пока еще плохо ориентируюсь там. Поднявшись на второй этаж, я услышала голоса и пошла на шум, ну а там были Глория и Соломон, потом еще вы появились, - Марина замолчала и выжидающе посмотрела Лиле в глаза, пытаясь понять, удовлетворил ли ту такой исчерпывающий ответ.
- Вы говорите, что искали нужный коридор, - задумчиво проговорила та, - Хотите сказать, что по лестнице на второй этаж вы до этого не поднимались и не знаете, где она находится?
Марина открыла рот, чтобы ответить, но послышался шум, громкие голоса, дверь распахнулась, и на пороге появилась Исабель, а следом за ней взъерошенный Виктор.
- Что здесь происходит?! – Лила вскочила и внимательно посмотрела на подчиненного, - О чем я тебя просила?! – она замолчала, давая Виктору возможность объясниться, и покосилась на Марину. Та сидела, неестественно выпрямившись, и сосредоточенно смотрела в одну точку перед собой. Что и порадовало Лилу, так это то, что наглая ухмылка все же исчезла с лица сеньориты Батисты.
- Идемте со мной, сеньора, - обратился Виктор к Исабель и попытался взять её за локоть, но старуха увернулась.
- Погоди, - Лила переводила взгляд с Марины на нежданную посетительницу и обратно. Было очевидно, что сеньорита Батиста не рада появлению местной сумасшедшей, - Ты можешь идти, Виктор. Я поговорю с сеньорой Исабель, - когда полицейская вышел, она села в кресло и откинулась на его спинку, - О чем вы хотели со мной поговорить, сеньора?
Старуха, все это время исподтишка изучавшая мулатку, вздрогнула и перевела взгляд на инспектора полиции.
- Я хотела рассказать тебе о Жене Иуды, - быстро проговорила она, - Но я не могу говорить в присутствии её сообщницы, потому что она тоже была здесь тогда.
- Где была? – уточнила Лила, не сводя пристального взгляда с сидевшей перед ней женщины.
- Там! – старуха махнула рукой в неопределенном направлении, - Она была в церкви, когда Альтаграсия дель Торо убила святого человека, падре Себастьяна.
Заметив, как Марина метнула на Исабель взгляд, полный ненависти и презрения, Лила насторожилась. Похоже, что все события так или иначе сводятся к убитому священнику.
«Пока речь шла о вчерашнем убийстве, Марина была спокойна, но стоило появиться Исабель и затеять разговор о событиях двадцатилетней давности, и она разнервничалась», - подумала полицейская.
- Вы обвиняете сеньориту Марину и сеньориту Альтаграсию во всех убийствах, произошедших сейчас? – осторожно спросила Лила, не зная, с какой еще стороны можно привязать убийство Себастьяна к последним событиям.
Марина взяла себя в руки и теперь сидела, делая вид, что она вовсе не слушает разговор Исабель и Лилы, а также, коря себя за то, что отреагировала на появление в участке безумной старухи, что могло дать докучиливой полицейской новый повод для размышлений. «Слова Исабель никто не примет всерьез, она – сумасшедшая, местная легенда, способная посоперничать с историей о Жене Иуды. Себастьяна убила Альтаграсия, то дело давно закрыто, и никто никогда не узнает, что на самом деле произошло в церкви, как никто не узнает о том, что я убила Деону, если узнают, что она – покойница», - мулатка подавила истерический смешок, рвущийся наружу, - «Какая же я глупая! Исабель вообще не знает ничего о том, что случилось в тоннеле, а я своим поведением чуть не нарушила клятву, данную…» - она мысленно хмыкнула, прекрасно понимая, что они никогда не были ей подругами, как и она им.
- Я?! – Исабель внезапно побледнела и, бросив затравленный взгляд на Марину, которая все же удостоила пожилую женщину взглядом, отрицательно покачала головой и попятилась к двери, - Я нет… зайду попозже… мне надо идти… - с этими словами она поспешила покинуть кабинет.
- У бедняжки совсем снесло крышу, - с немалой долей сарказма произнесла Марина и, улыбнувшись, обратилась к растерявшейся Лиле, - Вы, наверное, слышали байку, что Альтаграсия – не человек, а Дьявол, принявший человеческий облик, и появилась в Кароре, как предвестник конца света? Как вы думаете, кто придумал такую трогательную легенду?
- И все же, вы ведь были той ночью в церкви, - стараясь, чтобы голос звучал как можно непринужденнее, произнесла Лила. Что-то ей подсказывало, что события двадцатилетней давности имеют непосредственное отношение к происшествиям последних дней, возможно, там скрыта главная тайна «Жены Иуды», а Алирио, сам того не подозревая, является не Маэстро, а безвольной марионеткой в чьих-то умелых руках. Если, конечно, в Кароре вообще не несколько убийц, действующих отдельно друг от друга и прикрывающихся удобной историей о «Жене Иуды», а Алирио лишь один из них, о котором Лила знает. Но в чем-то Марина была права, у полиции не было никаких оснований связывать уже раскрытое преступление с новыми убийствами, даже если новоявленный маньяк – Альтаграсия. Здесь новый мотив, новый срок, а смерть падре Себастьяна лишь факт из прошлого сеньориты дель Торо, доказывающий, что она способна убить человека, - Может быть, расскажете, что тогда произошло на самом деле?
- Это не имеет отношения к убийству той девочки, - скороговоркой ответила Марина, вызвав у Лилы улыбку.
- Что же, - медленно проговорила она, пытаясь вспомнить, на чем они остановились, когда в кабинет ворвалась Исабель, - Значит, вы искали нужный коридор? – когда Марина кивнула, она спросила, - А как же лестница?
- Знаете ли, инспектор, я плохо ориентируюсь на местности, кажется, это называется плохой зрительной памятью, - ответила мулатка и одарила Лилу почти добродушной улыбкой, - Я же вам сказала уже, что живу в особняке недавно. Вы и сами могли убедиться, что дом очень большой, в нем легко заблудиться. Малая гостиная, в которой оглашалось завещание, находится в другом крыле, - продолжала она, - И я там была только один раз – вчера, а вдобавок к этому было еще и темно.
- Скажите, а вы знали, что девочки избрали историю о Жене Иуды темой своей дипломной работы?
- Слышала что-то об этом, - не переставая улыбаться, ответила Марина, - Я даже понимаю их, когда-то саму магнитом тянуло ко всему необъяснимому, запретному, но к счастью я выросла, а эти глупости остались лишь в воспоминаниях.
Вспомнив, как Марина гуляла вместе с Эрнесто по виноградникам, полицейская выдавила из себя нечто отдалено напоминающее улыбку. «Скорее, глупости просто выросли в размерах, поэтому вам и кажется, что дурь прошла с годами», - хотелось ответить ей, но девушка сдержалась.
- Полагаю, что вам также известно, что Микаэла Бельорин считала, что вы – Жена Иуды? – после довольно длительной паузы спросила Лила, рассудив, что если Марина действительно причастна к смерти девушки, то она навряд ли причинит вред подругам несчастной, когда поймет, что полиции известно о подозрениях студенток.
Марина с нескрываемым удивлением посмотрела на сидевшую перед ней девушку и воскликнула:
- Впервые слышу об этом! – пожав плечами, она уже спокойнее добавила, - Мне ничего об этом не известно. Да, я в курсе, что они собираются снимать документальный фильм об Альтаграсии, но не более того. Ко мне никто не приходил и не задавал никаких вопросов о моей сестре, - она усмехнулась, - Кроме вас, естественно. И ту девушку я видела впервые. Известие о том, что она подруга Глории, стало для меня самым настоящим открытием, - Марина перевела дыхание и быстро добавила, словно боясь следующего вопроса полицейской, - Вы можете спросить и у самой Глории, полагаю, что она скажет вам, что они не разговаривали со мной.
- Обязательно спрошу, - Лила одарила Марину холодной улыбкой, - Не беспокойтесь так.
- А я не беспокоюсь, - огрызнулась мулатка, которой порядком надоело сидеть в участке и выслушивать прозрачные намеки в свой адрес, но затевать скандалы, пусть даже с Лилой, не входило в её ближайшие планы.

Людовико не спешил в участок и начал собираться только тогда, когда закончил все свои дела. Он хотел отправиться на допрос вместе с сыновьями, чтобы показать, насколько они едины, но молодых людей не удалось найти, поэтому ему пришлось ехать в гордом одиночестве.
Полицейский сообщил сеньору Агуеро, что Лила занята и провел его к кабинету инспектора. Людовико уселся на скамейку возле двери и, проводив мужчину задумчивым взглядом, обреченно опустил голову.
«Надо будет сказать, что я испугался за Алирио и Исмаэля, отправился на их поиски, но встретились мы только в гостиной», - он и сам начинал верить в эту ложь, уж больно не хотелось выглядеть трусом в глазах других, а тем более своих сыновей, если откроется, что он прятался в кладовке.
Мужчина вздрогнул, услышав приближающиеся шаги и повернув голову, увидел Глорию в компании своей матери. Девушка остановилась и неуверенно посмотрела на Хаку, но та, не переставая буравить Людовико взглядом, подтолкнула Глорию вперед.
- Добрый день, - слащаво улыбнулся тот, поднимаясь со своего места, - Как спалось юной наследнице?
Хака испепелила Людовико взглядом и спокойно произнесла, обращаясь главным образом к дочери, готовой броситься в словесную перепалку с только что приобретенным родственником:
- Надеюсь, что сегодня мы обойдемся без колкостей…
Глория исподлобья посмотрела на мать, затем на мужчину, который продолжал улыбаться, и, не сдержавшись, ответила:
- Очень неуместный вопрос, сеньор. Впрочем, не важно, вам все равно не понять, что в мире есть такое, что нельзя купить за деньги. Сейчас есть кто-нибудь в кабинете у Лилы? Мне нужно срочно поделиться с ней своими подозрениями, - она сделала акцент на последнем слове с явным желанием поддеть Людовико.
- Какие мы важные персоны! Кто бы мог подумать? Естественно там кто-то есть, иначе бы нас не держали здесь, – усмехнулся Людовико и, помолчав, вкрадчиво добавил, - А у меня тоже есть кое-какие подозрения, сеньорита.
- И какие? – с вызовом спросила Глория, но, услышав тяжелый вздох Хаки и заметив довольную улыбку на лице Людовико, поняла, что повелась на провокацию.
- Довольно таки странно, что ты с матерью приехала сюда сейчас, а еще более странно, что именно после вашего приезда Карора превратилась в поле битвы.
- Люди говорят, что это ваша жена куда-то ушла с Хулианом Морерой, - парировала Глория, рассудив, что, во-первых, сеньор Агуеро первый начал, а во-вторых, теперь ей терять нечего и если ввязалась в перепалку, то надо продолжать до победного конца, - Она долго отсутствовала, а потом его нашли мертвым. Очень странно. Неправда ли? – заметив, как побледнел Людовико, девушка изобразила удивление, - Ой, а вы, кажется, не знали об этом…
- Моя жена – больной человек! – воскликнул Людовико.
- Это вы так говорите, потому что заодно с ней! – не осталась в долгу Глория.
Хака, зная, что ни к чему хорошему словесные баталии не приведут, решила вмешаться.
- Не обращай внимания, милая. Он специально тебя провоцирует, - успокаивающе произнесла она, обняв дочь за плечи, а затем добавила, обращаясь к Людовико, - Не лезь к Глории, разве не видишь, что девочка вся на нервах? Или в тебе ничего хорошего не осталось?
- Бесстыжая шоферка! – возмущенно воскликнул мужчина, - Нашла, как охмурить старика, забрюхатев от его безвольного сынка, а теперь строишь из себя саму благодетель!
- Не смейте оскорблять мою маму! – вырвавшись из объятий Хаки и наступая на Людовико, перешла на крик Глория, - Иначе я расскажу на допросе о том, чем ваша жена занималась на Празднике Урожая!
- Да, что ты об этом можешь знать, незаконнорожденная дочь водительницы грузовика?! – набросился Людовико на девушку.

- Скандал, - нарушила молчание Марина, наблюдая, как Лила заполняет какой-то бланк. Девушка согласно кивнула головой, но с места не двинулась.
- Если не вмешаться, то могут кого-нибудь и убить, - ехидно проговорила сеньорита Батиста.
Лила, окинув её ироничным взглядом, улыбнулась и протянула бумагу и ручку:
- Ознакомьтесь и подпишите вот тут, - пробежав текст глазами, Марина улыбнулась и потянулась за ручкой, - Полагаю, что вы не отправитесь сегодня же в кругосветное путешествие? – любезно спросила Лила, когда Марина поставила свою подпись.
Мулатка лишь усмехнулась, но ничего не ответила, и, кивнув на прощание, поднялась. С гордо поднятой головой она вышла из кабинета и, делая вид, что никого не замечает, прошла мимо собравшихся там людей. Впрочем, на неё тоже никто не обратил внимания, все были поглощены друг другом. Хака потеряла самообладание и теперь наступала на Людовико, сжимая кулаки, а тот прижимался к стене, жалея, что не может пройти сквозь неё:
- Не тебе меня судить, жалкий подкаблучник! – кричала дальнобойщица, не заметив появления Лилы, - Это ты только с виду такой благородной, но ни элегантные одежды, ни известная фамилия не скроет твою истинную сущность!
- Не потерплю оскорблений в свой адрес от шоферки! – смело бросил Людовико, заметив, что у них появился зритель, и справедливо полагая, что Хака ему ничего не сделает, - Я считаю, что ты и твоя дочь – самозванки, которые обманным путем хотят получить то, что им не принадлежит! Уверен, что Глория на самом деле не дочь Бартоломе!
«Понеслась карусель, пора вмешаться, ничего интересного мне не услышать, а вот до драки недолго осталось», - подумала Лила и сделала шаг вперед:
- Что здесь происходит?! – громко спросила она.
- А происходит то, что мы с дочерью обязаны выслушивать оскорбления вот от этого сеньора, представителя благородной семьи, как он сам считает! – возмущено воскликнула Хака. Глория молча смотрела на мать, боясь как-либо прокомментировать ситуацию, чтобы не вызвать гнев мамы, - Строит из себя Бог весть кого!
Справедливо решив, что с полицией лучше дружить, а не злить, Людовико заискивающе улыбнулся и, игнорируя Хаку, обратился к Лиле:
- Давайте покончим с этим быстрее. У меня нет ни времени, ни желания сидеть здесь, - он посмотрел на Глорию, и улыбка тут же исчезла с его лица, - И выслушивать обвинения в свой адрес от каких-то сеньор… да вы и сами видите, инспектор.
- Разумное решение, - ответила Лила и указала рукой на открытую дверь, - Прошу вас, сеньор Людовико, - она отошла в сторону, пропуская сеньора Агуеро дель Торо в кабинет.

Лаура услышала осторожные шаги позади себя и обернулась. Никого не было видно, поэтому она решила спрятаться за выступ в стене и подождать. Через пару минут, увидев крадущуюся по подвалу Саграрио, Лаура мысленно выругалась и с приветливой улыбкой вышла ей навстречу:
- Что ты здесь делаешь?
Саграрио вскрикнула от неожиданности и в страхе прижалась к стене. Придя в себя, девушка выдохнула:
- Ну и напугала же ты меня! – немного поколебавшись, она продолжила, насторожено оглядываясь по сторонам, - Я хотела с тобой поговорить, но вчера ты так внезапно исчезла, Эрнесто волновался… А тут еще это убийство… - внезапно Саграрио замолчала.
Лаура выдавила из себя самую печальную мину, на которую была только способна.
- Да, я что-то такое слышала сегодня от служащих, когда пришла в офис… Ужас, что творится в Кароре с тех пор, как вернулась Альтаграсия… и не только она. Кажется, убитая была подругой этой Глории, твоей сводной сестры, - последние слова женщина произнесла так спокойно, словно ей давно было известно об этом.
Саграрио нахмурилась и метнула в сторону Лауры злой взгляд.
- Не напоминай мне о ней. Лучше бы убили эту выскочку, чем ее подругу, - прошипела она, гневно сверкая глазами.
- Я тебя понимаю, - проговорила Лаура, пряча усмешку, - Но есть и положительные стороны – ни Альтаграсия, ни Моника, ни Марина не объявлены наследницами.
Саграрио недовольно поморщилась. Ей казалось, что даже у Марины было куда больше прав, чем у никому неизвестной Глории.
- Откуда она только взялась…
- Это надо спросить у моего отца. Он наверняка знал о ее существовании, но ничего нам не сказал, - зло бросила Лаура.
- Ты думаешь, он знал?
- Конечно, знал, ни минуты в этом не сомневаюсь, - не задумываясь, ответила Лаура, - Не удивлюсь, если он был в курсе, и пустая коробка – его рук дело.
- Что ты хочешь этим сказать?
- А то, что таким образом мой папочка решил позаботиться о своей ненаглядной Альтаграсии, - в ярости Лаура сжала кулаки.
- А куда ты вчера исчезла? – вдруг спросила Саграрио, - Даже дяде ничего не сказала… И сотовый был выключен.
- Я? – Лаура на секунду растерялась и с глупой улыбкой продолжила, - Я испугалась, что кто-нибудь в темноте может украсть у меня чек, поэтому поспешила уехать. А дома у меня разболелась голова, и я решила прилечь, сама не заметила, как уснула… Кстати, как ты меня нашла? Кто тебе сказал, что я – здесь?
- Никто. Я не знала, что ты в погребах.
- Тогда зачем ты сюда спустилась?
- Я... я хочу найти деньги деда, которые он мне оставил. Они принадлежат мне, только мне. И я уверена, что он спрятал их где-то здесь. Если хочешь, то можем поискать вместе, - Саграрио было не по себе одной в этих подвалах, а Лаура, которая прекрасно ориентировалась в погребах, внушала ей чувство уверенности.
- Посмотрим, - уклончиво ответила Лаура, жестом приглашая Саграрио идти вперед и понимая, что сегодня не удастся найти вход в старый погреб. Скорее всего, он соединялся с туннелем, но идти в него она не спешила, слишком много воспоминаний он хранил.

- Итак, - улыбнулась Лила, когда Людовико покорно уселся в кресло, - Надеюсь, что вы будете предельно откровенны. Думаю, что вы понимаете, чем могут грозить вам ложные показания? – помолчав, она продолжила, - Сейчас вы мне расскажете, чем занимались, когда погас свет и вплоть до того момента, как вы оказались у всех на виду.
- А что тут рассказывать? – делано удивился Людовико, не желая быть посмешищем в глазах сидевшей перед ним девушки, - «Все равно никто не видел, что я прятался в кладовке, поэтому об этом можно не рассказывать», - подумал мужчина и заискивающе улыбнулся, - Когда огласили завещание, я был сам не свой от злости. Ты ведь, наверное, слышала, что моих сыновей оставили ни с чем. Я еще понимаю, что наследницей стала Саграрио, девочка выросла у всех на глазах, в её происхождении нет никаких сомнений, а Глория? – он говорил медленно, тщательно подбирая слова, - Появилась неизвестно откуда и получила половину богатств семьи дель Торо. С какой стати? Я могу понять, что Бартоломе захотелось развлечься на стороне, потом у него родилась дочь, но на лбу у Глории не написано, что она та самая девочка.
- Это все чрезвычайно интересно, сеньор Людовико, - терпеливо ответила Лила, - Но к чему мне это знать? Вы, наверное, забыли, что находитесь не в адвокатской конторе, где могли бы оспорить завещание своего дяди и поделиться догадками о происхождении Глории, а на допросе в участке. На повестке дня – убийство Микаэлы Бельорин, - заметив, как Людовико побледнел, молодая женщина мягко улыбнулась, - А может быть, вы хотели признаться в убийстве этой девушки, но не знали, как это сделать и начали издалека? Вы ведь сами сказали, что были сам не свой, вот пошли и убили бедняжку, чтобы выплеснуть злость…
- Нет-нет… - испуганно прошептал Людовико, - Я просто не мог больше находиться там среди этих… самозванок. Я вышел и направился по коридору в холл, а оттуда сразу же пошел в гостиную, услышав доносящиеся оттуда голоса…
- Видели ли вы что-нибудь подозрительное? Или кого-нибудь? – спросила Лила, отмечая что-то в бланке.
- Нет, - мужчина отрицательно покачал головой, - А на втором этаже я даже не был, - он замолчал, не сводя пристального взгляда с Лилы и пытаясь придумать, как намекнуть на свои подозрения в адрес водительницы грузовика и бывшей заключенной. Так и не найдя нужных слов, он вкрадчиво произнес, - Мне кажется, что ту девушку и всех остальных убили Хака и Альтаграсия.
- Почему вы так считаете? Микаэла Бельорин была хорошей подругой Глории Леаль, - исподлобья посмотрев на Людовико, спросила Лила, - Зачем им её убивать?
- Ты же видела, как они на меня набросились! – воскликнул сеньор Агуеро и, испуганно оглянувшись на дверь, подался вперед и тихо добавил, - Для них нет ничего святого! Я ведь не чужой человек для Глории, а её дядя… - мужчина осекся, пытаясь вспомнить, каким конкретно дядей он приходится девушке, но уже спустя секунду отмахнулся, - Да если бы ты не появилась, то был бы очередной труп, и ты еще спрашиваешь, зачем убивать? – Людовико откинулся на спинку кресла, - Они идут к деньгам дель Торо по трупам и я уверен, что это не предел. А ту девушку убили, чтобы напугать всех нас…
- Ну, например, сеньориту Бельорин могли убить, чтобы напугать не вас, а новоиспеченную наследницу, чтобы она отказалась от свалившегося на неё богатства и уехала из Кароры.
- Я никого не убивал! – насупился Людовико.
Лила, тяжело вздохнув, внимательно посмотрела на сидевшего перед ней мужчину. «Не думаю, что Людовико действительно мог убить кого-нибудь, он слишком труслив, но присмотреться стоит. Иногда вот такие вот, с виду совершено безобидные люди, оказываются самыми жестокими убийцами. Хотя предположить, что именно Людовико является сообщником Алирио – сложно. Все-таки тот никогда не принимал отца всерьез, так с чего бы ему посвящать родителя в свои планы?» - она усмехнулась, - «Если, конечно, у Алирио вообще есть сообщники кроме меня».

- Корделия сказала, что ты хотел видеть меня, - упавшим голосом сказал Буэновентура, устраиваясь в кресле напротив Соломона и не дожидаясь ответа, добавил, - Появились какие-то новости о содержимом коробки?
Соломон, тяжело вздохнув, с сожалением посмотрел на Буэновентуру. Было очевидно, что тот продолжает винить в себя в том, что в коробке из-под вина ничего не оказалось, и их долгий разговор утром ничего не дал.
- Ко мне приходила Беренис, и я спросил у неё по поводу спрятанных денег, - поймав на себе недоуменный взгляд Буэновентуры, он разъяснил, - Вчера мне стало известно, что Беренис заранее знала имена наследников. Вернее, она сказала Лиле, что Глория получит какую-то часть богатств дель Торо, и оказалась права. Я подумал, что она может знать и о деньгах, которые её муж спрятал для своих внучек, но Беренис заверила меня, что впервые слышит об этом.
- И к чему это? – помолчав, спросил Буэновентура, - Хуан Висенте не посвящал жену во все свои дела, поэтому только естественно, что та даже не подозревала об этих деньгах. Зато я очень хорошо знал своего друга, он вполне мог перестраховаться. А я его подвел, - сеньор Брисеньо опустил взгляд, - И не только его, но и Саграрио с Глорией, нуждающихся в этих деньгах. Как мне теперь смотреть им в глаза?
- Не стоит себя винить, - пробормотал Соломон, чувствующий себя так, словно, он, желая сделать лучше, всё окончательно испортил, - И не такие уж Саграрио и Глория нуждающиеся, винодельня процветает, - он замолчал, надеясь, что Буэновентура согласится с ним, но тот лишь невесело улыбнулся, - Мое мнение ты знаешь. Я считаю, что в этой коробке ничего не было изначально.
- Должно было быть, - возразил тот, - Еще скажи, что Хуан Висенте пошутил.
- Я этого не говорил, просто допускаю, что туда по какой-то причине ничего не положили, - терпеливо заметил Соломон, - Ты сам говорил, что все эти годы коробка хранилась в надежном месте, пока Лаура совершено случайно её не обнаружила. Потом он все время был у нас на виду. С Лилой я говорил, она не открывала коробку. То же самое касается адвоката и его помощника, - Вайсман развел руками, - У нас нет оснований не верить им. С тем же самым успехом можно сказать, что кто-то из нас забрал то, что лежало в коробке. Или же Лаура…
- Это исключено, я бы сразу понял, - запротестовал сеньор Брисеньо.
- Вот видишь, - грустно улыбнулся Соломон, - И не стоит себя винить, ты исполнил последнюю волю Хуана Висенте. Я уверен, что наследницы тоже это поймут, а этих денег у них никогда и не было, чтобы переживать, что они их потеряли.
- Ты плохо знаешь Саграрио. Мы-то не имеем права никого обвинять, а вот она может.
- Если ты не будешь постоянно говорить об этой коробке, то никто и не вспомнит, у кого он хранился, - парировал Соломон, наконец-то осознав, что говорить с Буэновентурой бесполезно, он все равно останется при своем мнении, а избавить его от чувства вины сможет только время.
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:08

- Не думала, что этот старый маразматик оставит нас с носом, – возмутилась Чичита и, окинув гостиную равнодушным взглядом, обернулась к младшему сыну, - Исмаель, сынок, иди сюда.
- Мама, не забивай голову ерундой, - нежно улыбнувшись, произнес молодой человек. Поставив небольшую сумку с вещами матери на журнальный столик, он подошел к Чичите и усадил на диван, а сам устроился в кресле напротив. Исмаэль успел пожалеть, что не сдержался и рассказал Чичите о последних событиях, а также назвал имена наследниц. Оставшиеся двадцать минут пути до дома сеньора Агуеро дель Торо без устали отправляла проклятия в адрес всех, кто был упомянут в злосчастном завещании, а теперь дошла очередь и до покойного винодела, - Давно было понятно, что нашей семье ничего не перепадет.
- Понятно? – женщина недоуменно посмотрела на сына, - Что ты можешь понимать? Винодельня должна принадлежать тебе и Алирио, а не каким-то сопливым девчонкам. Всю жизнь Людовико батрачил на благо «Бодегас дель Торо», а теперь и твой брат не жалеет себя, вкалывая день и ночь, а где вознаграждение? Где благодарность?
- Не преувеличивай, - брезгливо поморщился Исмаэль, подозревая, что Алирио проводит ночи не на винодельне, а вместе с какой-нибудь девицей в дешевом мотеле на отшибе Кароры, - Хуан Висенте хорошо платил папе. Кстати Соломон продолжает традицию старика в отношении зарплат нашей семье, иначе бы мы не могли позволить себе такую роскошь, - он многозначительно посмотрел на фотографию в рамке, стоявшую на столике, на которой были запечатлены Чичита и Людовико на фоне их особняка.
- Это, - женщина обвела комнату оценивающим взглядом, - Не идет ни в какое сравнение с особняком «дель Торо», всего лишь жалкая подачка Висенте. Но ничего, вот увидишь, мы с папой не дадим вас в обиду и вернем то, что когда-то украли у нашей семьи.
Исмаэль обреченно вздохнул и умоляюще посмотрел на мать, которая, казалось, не замечает, обращенного к ней взгляда, продолжая проклинать родственников мужа. Молодой человек мог продолжить этот разговор, заметить, что Хуан Висенте сам создал винодельню, с нуля, а им следовало бы быть благодарными, что он не бросил свою сестру и её сына на произвол судьбы, купил им дом, потом дал работу, да и сейчас они не бедствуют. Вот только Исмаэль на примере отца знал, что это бесполезно. Если Чичита и Людовико смотрели по-разному на мир, то во всем, что касалось винодельни, они были едины.
- А Саграрио? – продолжала негодовать Чичита, избрав новый объект для обсуждения, - Она должна поделиться с нами своей частью, вернуть те деньги, которые мы потратили на её обучение в том престижном интернате, а потом еще целый год жила у нас нахлебницей!
- Вы сами вызвались взять её после смерти дяди Бартоломе и тети Ванессы, - парировал Исмаэль, теперь уже жалея, что вообще поехал к матери в лечебницу, когда та позвонила, - «И все равно я бы забрал маму оттуда, не смог бы смотреть, как она плачет и умоляет не оставлять её там», - он догадывался, что этот разговор может продолжаться до бесконечности, поэтому, набрав в легкие побольше воздуха, позвал служанку, - Карли, отнеси мамины вещи к ней в комнату, а потом приготовь ей чай.
- Какой ты у меня заботливый, - мягко улыбнулась Чичита, ничуть не злясь на младшего сына, который, по её мнению, был очаровательным большим ребенком, совершенно неприспособленным к жизни. Он до сих пор нигде не работал, проводя все время в небольшой мастерской, устроенной им в подвале дома, за рисованием картин. Сам Исмаэль называл живопись самым главным делом своей жизни, Алирио и Людовико – самой большой глупостью, а Чичита просто любовалась творениями сына, чувствуя себя обязанной обеспечить этому вольному художнику беззаботную жизнь, и не только ему, но и Алирио, который достаточно настрадался по ее вине. Возможно, если она сможет помочь своему первенцу получить винодельню, то он наконец-то сможет её простить.
Заметив, что Исмаэль смотрит на неё с нескрываемой тревогой, Чичита обратилась к служанке, направляющейся к выходу из гостиной, - Карли, мой муж на работе?
- Наверное, сеньора, - после недолгой паузы ответила она и, виновато опустив глаза, обратилась к Исмаэлю, - Сеньор Людовико искал вас, чтобы вместе поехать в участок, я пыталась дозвониться, но сотовый был отключен…
- А что папа забыл в участке? – удивленно спросил Исмаэль.
- Вы ничего не знаете? – вопросом на вопрос парировала Карли и, посмотрев на Чичиту, перевела взгляд на Исмаэля, - Вчера в особняке убили какую-то девушку.
- Какую девушку? – оживилась Чичита, поворачиваясь к сыну.
- Не знаю, - признался тот, - Я вчера ушел, как только в особняке вырубился свет. Завещание было оглашено, и мне нечего было там делать. Вообще… - Исмаэль хотел сказать, что он мечтает о том, чтобы уехать из Кароры и поступить в художественную академию в Италии, но промолчал, справедливо посчитав, что сейчас не самый подходящий момент, - Вообще не понимаю, зачем туда пошел, - буркнул он и перевел взгляд на Карли, но служанка отрицательно покачала головой, показывая, что тоже ничего толком не знает.
«Интересно, кого убили в этот раз. Было бы неплохо, если бы жертвой стала эта Глория», - терялась в догадках Чичита, борясь с желанием прямо сейчас поехать на винодельню и расспросить Людовико, но было разумнее дождаться мужа дома и поговорить в спокойной обстановке, заодно решить, что им делать дальше, а также обсудить этот маленький инцидент с лечебницей.

Выслушав рассказ Соломона о событиях в особняке, которые происходили после того, как они с Беренис ушли, Буэновентура сокрушено покачал головой. Он почувствовал некоторую неловкость оттого, что коробка, оставленная Хуаном Висенте, занимает его больше, чем убийство несчастной девушки.
- Просто невероятно, - рассеяно пробормотал Буэновентура, всем своим видом стараясь показать, что не на шутку обеспокоен произошедшей трагедией, - Бедная девочка. Но как такое могло произойти? Как ей удалось пройти незамеченной в дом?
- И не спрашивай, - раздражено ответил Соломон, - Я бы многое отдал, чтобы получить ответы на эти вопросы и не только на эти. Пока ясно лишь то, что убийца никого и ничего не боится, даже присутствие полиции в доме его или её не остановило.
Сеньор Брисеньо, тяжело вздохнув, исподлобья посмотрел на молодого человека. Когда тот сказал ему, что на оглашении завещания будет Лила, чтобы обеспечивать безопасность, Буэновентура представил себе по крайней мере с десяток полицейских, которые оцепят особняк, и был неприятно удивлен, когда увидел только одного инспектора. И, тем не менее, он ничего не стал говорить Соломону, прекрасно понимая, что даже если тот и прислушается к его словам, времени у них на лишние приготовления всё равно не было.
- Знаешь, а ведь Глория знала, что в комнате находится труп, - заметил Вайсман.
- Откуда она могла это знать? – искренне удивился Буэновентура.
- Когда мы были наверху, она указала рукой на дверь, ведущую в комнату, где была Микаэла.
- Считаешь, что она как-то замешана в этих убийствах?
- Должен бы, - откинувшись на спинку кресла, Соломон невесело усмехнулся и продолжил, - Но не могу. Ты бы видел, в какой ужас Глория пришла, когда увидела труп своей подруги. Не знаю даже… - помолчав, словно подбирая подходящие слова, он тяжело вздохнул, - Но вот эта её осведомленность, как тогда на Празднике Урожая. Помнишь, у неё было что-то вроде приступа? – когда Буэновентура согласно кивнул головой, молодой человек добавил, - Тогда она тоже несла какую-то ахинею про мертвого человека, монеты. Я не придал этому значения, но потом её визит в офис и чуть ли не требование принять на работу, а теперь и это…
- Ты с ней разговаривал?
- Нет, я хотел с ней поговорить, но Хака увела дочь, - Соломон нахмурился, - Вот кто и не вызывает у меня доверия, так это мать Глории. Есть в ней что-то такое, отталкивающее что ли, - Буэновентура внимательно слушал президента винодельни, пытаясь понять, к чему тот клонит. Сам он не задумывался о том, кто может быть убийцей, не хотел никого подозревать и вообще считал, что расследование преступлений – крест полицейских, а простым смертным в такое лучше не вмешиваться. Но сейчас сбивчивые рассуждения Вайсмана заинтересовали Буэновентуру и заставили забыть на время о пропавшем «ключе» к деньгам Хуана Висенте, - Что ты знаешь о матери Глории? Она ведь жила какое-то время здесь.
- Я с ней не был близко знаком, - рассеяно произнес Буэновентура, - Работала на винодельне, была хорошей подругой Альтаграсии, а потом неожиданно сорвалась с насиженного места и уехала из Кароры, - он вздохнул, - Неужели ты и правда считаешь, что она убила подругу своей дочери?
- Убийца должен был находиться на оглашении завещания, - не отвечая на прямой вопрос, заметил Вайсман, - А тут не так много кандидатур, потому что за многих лично я могу поручиться. Маньяк среди так называемых чужаков, появившихся в Кароре в день Праздника Урожая или чуть раньше.
- Ты считаешь, что достаточно знаешь людей живущих здесь? – не без иронии в голосе спросил Буэновентура. Иногда Соломон вызывал у старика улыбку своими нехитрыми умозаключениями, - Я здесь прожил дольше твоего, и не могу сказать того же самого.
- А у тебя есть какие-нибудь соображения на этот счет?
- Не думаю, что бедняжку убила Хака, - уклончиво ответил Буэновентура, - Вообще, сложно строить какие-нибудь предположения, учитывая, что мы даже не знаем, как эта девушка оказалась в особняке. И, если в смертях Каликсто и Хулиана Мореры еще можно было попытаться разглядеть хоть какую-то логику, то здесь… - он неожиданно замолчал, всем своим видом показывая, что не знает, что можно добавить к вышесказанному.
- Сегодня у меня была Беренис, - поспешил сменить тему разговора Соломон. Он бы с удовольствием поспорил с Буэновентурой насчет Хаки, казавшейся ему чересчур подозрительной, но понимал, что отчасти сидевший перед ним мужчина прав. Слишком много вопросов и мало данных, а голословными обвинениями кидаться нет смысла, даже если они правдивые, - Я предложил ей переехать в особняк, а она хочет привести с собой Альтаграсию и Монику.
Буэновентура окинул Соломона удивленным взглядом. Он несколько раз заговаривал с тем, чтобы Беренис разрешили снова жить в особняке, но постоянно находились какие-то отговорки, а тут откуда-то появилась неслыханная щедрость:
- Это шутка?
- Нет, просто я подумал, что будет правильно, если предложу Саграрио и Глории поселиться в особняке, а Беренис, узнав об этом, так расстроилась, - мужчина улыбнулся, - Всё равно ведь внучки захотят, чтобы их бабушка жила с ними, так что этого будет не избежать.
- А где же ты будешь жить?
- Как это где? – искренне удивился Вайсман, - Естественно, мы с Эммой будем жить в особняке, пока не истечет срок договора аренды.
- Сама Эмма, я так понимаю, уже в курсе? Или ты решил, не посоветовавшись с ней?
Соломон хотел, было, ответить, но в этот момент дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилась Саграрио. Смущенно улыбаясь, девушка обратилась с Вайсману:
- Прости, что так врываюсь, но Корделии не было на месте, и я…
- Что-нибудь случилось? – встревожено спросил Буэновентура.
- Нет, все в порядке, - Саграрио одарила пожилого мужчину холодной улыбкой, - Просто хотела сказать, что отправляюсь в участок. Полицейские еще вчера хотели поговорить со мной, но дядя уговорил их подождать с вопросами до утра, - она перевела взгляд на Соломона, затем вновь посмотрела на Буэновентуру и неуверенно спросила, - А что вы такие? Опять кого-то убили?
- Как ты так можешь шутить? – возмутился Буэновентура.
- Я не шучу. К сожалению, после возврщания Альтаграсии, убийства стали чуть ли не обыденным событием, - выразительно посмотрев на пожилого мужчину, ответила девушка, - Ладно, мне пора. Не знаю, насколько это все затянется, но надеюсь, что еще загляну на винодельню, поэтому не прощаюсь, - Саграрио направилась, было, к двери, но Соломон окликнул ее.
- Понимаю, что сейчас не самое подходящее время, но хочу предложить тебе переехать в особняк, - неуверенно сказал он, стараясь не смотреть в сторону Буэновентуры, который, как казалось ему, не одобряет этого шага.
- В особняк? – слегка опешила Саграрио. Она и сама думала на этот счет, все-таки теперь положение вещей изменилось, но не думала, что Вайсман предложит ей это сам, еще и так скоро, поэтому растерялась.
- Да, я сегодня уже говорил с твоей бабушкой, и она очень обрадовалась, когда я ей предложил переехать в большой дом.
- И бабушка тоже? – Саграрио стоило огромных усилий сдержать вздох разочарования, так и норовивший вырваться из её груди. Меньше всего ей хотелось видеть каждый день сумасшедшую старуху, не проявлявшую к ней интереса на протяжении долгих лет, зато заботящуюся о совершено посторонних людях. «Какие-то самозванки, возомнившие себя членами семьи дель Торо, беспокоят её куда больше, чем я – единственная внучка, в которой она может быть уверена на сто процентов», - с ненавистью подумала Саграрио и тут же помрачнела. В душу закралось нехорошее подозрение, которое она тут же озвучила, - А Глория? Альтаграсия? – Монику она не рискнула назвать, все же той не было среди наследников, а Альтаграсия не спешила признавать девушку.
- И Моника тоже, - на какую-то секунду Саграрио показалось, что Соломон и сам не рад открывшимся перспективам, она отчетливо услышала нотки недовольства в его голосе. Между тем, президент винодельни продолжал, - Я пока еще не говорил с Глорией, но собираюсь сделать это сегодня, - заметив, что наследница колеблется, он добавил, - Тебе необязательно отвечать мне сейчас, можешь подумать…
- А что тут думать? – с трудом скрывая раздражение, спросила она и даже сумела выдавить из себя улыбку, - Я согласна, это ведь мой дом, только естественно, что я там буду жить. Но у меня есть маленькая просьба.
- Ты права, это – твой дом. Какая просьба? - широко улыбнулся Соломон.
- Я хочу, чтобы вместе со мной переехали Лаура и Буэновентура, - она исподлобья посмотрела на сеньора Брисеньо, который, не ожидая такого поворота событий, закашлялся. Дождавшись, пока у Буэновентуры пройдет приступ кашля, Саграрио невозмутимо продолжила, - Лаура и Эрнесто давно встречаются, я уверена, что у них свадьба не за горами. Все равно она переедет в особняк, раньше или позже это произойдет… - девушка перевела дыхание, - Суть от этого не меняется. А Буэновентура принял меня в своем доме, он стал для меня дедушкой, которого я не знала…
- Саграрио… - попытался возразить Буэновентура, хотя говорил он уже сейчас неуверенно, приятно пораженный таким нежным отношением к своей скромной персоне со стороны девушки.
- Я не хочу, чтобы ты оставался в квартире один, - Саграрио обернулась к нему, - "И строил козни у меня за спиной", - мысленно добавила она, - Дом большой, там полно места. Вы с Лаурой заменили мне семью, теперь мой черед позаботиться о вас. Не отказывай, пожалуйста…
Буэновентура, обречено вздохнув, посмотрел на Вайсмана, словно надеясь, что тот подскажет ему, как поступить в этой ситуации, но президент винодельни лишь развел руками, оставляя право выбора своему наставнику и другу.

- Присаживайтесь, - Лила кивком головы указала на кресла и вновь погрузилась в чтение бумаг. Глория затравленно посмотрела на Хаку, но та одобрительно кивнула и улыбнулась, как бы призывая дочь быть смелее. Девушке не хотелось рассказывать Лиле даже того, что она утром поведала своей маме, но Хака убедила её, что такие вещи скрывать нельзя, ведь потом обман может выйти им боком. Когда они уезжали в участок, то Петуния спросила у Глории, что та собирается рассказать и, услышав ответ, заметила, что нужно выложить всю правду, а не только её часть, но сеньорита Леаль лишь молча кивнула головой, оставшись при своем мнении. Сейчас она окончательно растерялась и могла думать лишь о том, что скажет Лила на её откровения, ведь она уже предупреждала их, чтобы не затевали расследование да еще в довольно грубой форме.
- Глория, - начала Лила, когда та устроилась в кресле, - Я очень сожалею о том, что произошло с Микаэлой, - она говорила медленно, чтобы не выдать своих истинных чувств, главным образом равнодушия и раздражения по поводу смерти девчонки. Полицейская была уверена, что если бы Глория вместе со своими подругами не занималась частным расследованием, то Микаэла была бы жива, и не было всех этих проблем.
- Спасибо, - поспешно ответила та и опять бросила обеспокоенный взгляд на мать.
- Глория очень переживает из-за смерти подруги, а еще это наследство, - пояснила Хака увидев, что нервозность Глории не осталась незамеченной Лилой, - Я надеюсь, что вы понимаете, как моей девочке сейчас тяжело, и не будете нас сильно задерживать.
Полицейская машинально кивнула, отметив про себя, что Хака слишком спокойна. Если Глория была сама не своя, то казалось, что её мать смерть Микаэлы ничуть не печалила. Или же она прекрасно играла на публику. Решив, что начать следует именно с Хаки, которая была дружна с Альтаграсией, остававшейся одной из главных подозреваемых, Лила посмотрела на неё:
- Что вы делали, когда начались перебои с электричеством? Где были? Кого видели?
- Я была вместе со всеми в малой гостиной, - медленно заговорила Хака, бросив удивленный взгляд на инспектора Альварес. Она, видимо, считала, что та в первую очередь допросит Глорию, - Когда погас свет, я очень испугалась за дочь и хотела подойти к ней, но задержалась в малой гостиной. Вернее, меня задержала Альтаграсия, - Хака осеклась, не зная, что сказать дальше, чтобы не вызвать подозрений у Лилы и не выдать себя Глории. Тяжело вздохнув, она решила сказать ту правду, которую придумала себе, когда узнала о коробке, найденной у Буэновентуры дома, - Для меня было большой неожиданностью, что Хуан Висенте оставил Глории половину своего состояния. Этого никто не ожидал. Конечно, я полагала, что, возможно, он оставит чек, как и произошло. Но, чтобы половину всех своих владений…
- То есть вы собирались поговорить с Альтаграсией именно об этом? – уточнила Лила, мельком посмотрев на Глорию. Та сидела и сосредоточенно смотрела в одну точку.
- Да, потом я ей сказала, что волнуюсь за Глорию, и мы пошли её искать вместе, - продолжила Хака, - Но Альтаграсия вскоре забеспокоилась о Беренис. Буэновентура увел её практически сразу, как начались эти перебои со светом, но вы ведь знаете, что донья Беренис слегка не в себе, поэтому Альтаграсия ушла, а я сама осталась, чтобы найти Глорию, - она пристально посмотрела на Лилу, - Я успела обыскать только первый этаж и то не полностью. Когда была в кабинете, появился свет, а когда вышла в холл, то увидела Соломона и Глорию.
- Это я виновата, - тихо проговорила Глория и неожиданно разрыдалась, - Мне не следовало просить Микаэлу идти вместе со мной в особняк, тогда бы она была жива, но я ведь не знала, что буду наследницей. Думала, что все быстро закончится…
- То есть ты привела Микаэлу в дом?
- Нет, не в дом, - девушка испуганно посмотрела на полицейскую, - Она должна была ждать меня в саду, я не знаю, как она оказалась в особняке. Когда погас свет, я хотела выйти и найти Микаэлу, но заблудилась, а потом встретила Соломона.
- И не сказала ему про подругу? – когда Глория кивнула головой, полицейская добавила, - Почему?
- Я испугалась.
- Чего испугалась?
- Просто испугалась, - Глория снова расплакалась, - Мне не следовало её приводить. Ведь это было неправильно. Её не было в списке тех, кто должен был присутствовать на оглашении.
- Мне кажется, что вы слишком резки. Вы разве не видите в каком она состоянии? - вступила в разговор Хака. Поднявшись, она подошла к дочери и обняла её за плечи.
- Хорошо, - покладисто ответила Лила, все еще не понимая, что такого страшного в Соломоне, что Глория побоялась ему сказать о том, что пришла вместе с Микаэлой, - Вы встретились с сеньором Вайсманом, и что потом?
- Он повел меня в ту часть дома, где были жилые комнаты, а сам хотел спуститься вниз и посмотреть, что случилось со светом, - тихо продолжала Глория, - Но когда мы еще шли, появилась Марина Батиста. А потом… - она замолчала. Говорить о том, что обратить внимание на комнату, в которой была бедная Микаэла, её заставил убитый двадцать лет назад священник, она не решалась. Глория не сомневалась, что ей никто не поверит. Пока она собиралась с мыслями, полицейская сама пришла ей на помощь:
- Сеньор Вайсман сказал мне вчера, что ты ни с того ни с сего указала рукой на дверь комнаты, а потом упала в обморок. Откуда ты узнала, что там находится труп Микаэлы?
- Я не знала, - прошептала Глория и опустила взгляд, - Просто почувствовала себя неуютно, вот и все.
- Ты указывала на дверь, - повторила полицейская, - Почему? Ты что-то заметила?
- Нет, нет, нет, - запротестовала девушка, - Я ничего не заметила.
- Если человеку становится плохо или неуютно, то он должен падать солдатиком? – поспешила прийти на помощь дочери Хака, - Может быть, она просто хотела сказать, что ей плохо? – женщина нежно посмотрела на Глорию, - Правда, милая?
Та согласно закивала головой и подняла умоляющий взгляд на Лилу:
- Да, да, именно так оно и было. Мне стало неуютно, плохо, я хотела сказать об этом, но у меня закружилась голова, и я, наверное, упала в обморок.
- Допустим. Не так давно вы приходили ко мне с просьбой помочь вам с дипломом, - произнесла полицейская и, почувствовав на себе удивленный взгляд Хаки, невозмутимо продолжила, - И вы сказали, что подозреваете Марину Батисту. Вы говорили с ней?
- Нет, мы побоялись, - призналась Глория. Петуния как-то предлагала им взять у Марины интервью, прикрываясь тем, что сеньорита Батиста – сводная сестра Альтаграсии, но Глория отказалась, решив, что это может быть очень опасно. И как оказалось, она была права. Микаэла погибла именно тогда, когда пыталась найти в особняке хоть что-то обличающее Марину, - Я с ней вообще впервые разговаривала вчера, когда всё произошло.
- И как она себя вела?
- Нормально, была очень добра ко мне, - Глория слабо улыбнулась.
- А с какой стороны она появилась? – спросила Лила и поспешила разъяснить, - Со стороны лестницы или же…
- Она пришла оттуда же, откуда и мы с Соломоном, - здесь Глории не понадобилось даже времени на раздумья. Ответила она сразу и, как показалось Лиле, даже с каким-то облегчением.
- Глория, ты была в офисе винодельни 2 апреля? – полицейская выжидающе посмотрела на девушку, пытающуюся повернуться, чтобы встретиться взглядом с матерью.
- Была, - наконец-то, тихо ответила та.
- И что ты там делала? – не унималась Лила.
- Я… я ходила устраиваться на работу, - быстро ответила Глория, надеясь, что этим вопросы полицейской о том дне ограничатся, как неожиданно ей на помощь пришла Хака.
- Вы все узнали, что хотели? – спросила она, ясно давая понять, что на её взгляд разговор пора сворачивать.
- Думаю, что да, - ответила Лила, решив, что как-нибудь потом поговорит с Глорией наедине. Версия, предоставленная девушкой, ей показалась не очень убедительной. Она видела, что наследница что-то недоговаривает, причем было очевидно, что она из тех людей, которые совершенно не умеют лгать, это сразу же чувствуется за версту.
«Можно представить, что она привела Микаэлу просто так, но почему ничего никому не сказала? Зачем ей нужна была эта таинственность, и самое главное, откуда она знала, что в комнате находится труп? Хорошо, она так не сказала, но ясно дала понять, что за закрытой дверью находится что-то нехорошее, и оказалась права», - в памяти всплыли слова Людовико о том, что Хака и Альтаграсия могут всех убивать, но в этот раз такая версия показалась Лиле очень даже реалистичной, - «Они появляются в Кароре в день Праздника Урожая, сразу же убивают Хулиана Мореру. В день смерти недотепы Каликсто в офисе ошиваются Глория и Моника, а Алирио как-то быстро начинает симпатизировать сеньорите Леаль, хотя мне говорил, что не верит в то, что она – наследница. И опять Глория находится в непосредственной близости от места преступления. Нет, конечно же, она не сама толкнула подругу, иначе бы ей сейчас было еще хуже, а вот её мать могла убить девушку», - Лила покосилась на Хаку, которая невозмутимо смотрела на полицейскую, ожидая, что та разрешит им уйти, - «И организовать весь этот цирк она тоже могла с легкой руки Альтаграсии или без её помощи, но это было в силах Хаки. А уж то, как она постоянно влезает в мой разговор с Глорией, подкидывая той варианты ответов, заставляет задуматься. Она словно не хочет, чтобы её дочка проговорилась о чем-то или сказала лишнее», - Лила, протянув Хаке лист и ручку, мысленно добавила, - «Не будем торопиться с выводами, но что бы там ни было, Глория лжет или недоговаривает».
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:08

Мануэль Гарсиа относился к тому типу полицейских, которые стремились во чтобы бы то ни стало подняться вверх по служебной лестнице, но будучи трусом, предпочитавшим не лезть на рожон, за годы службы он привык не рассчитывать на большие награды и довольствовался любой похвалой начальства, терпеливо выжидая, когда же и ему, наконец, представится случай проявить себя без особого труда и необходимости рисковать собственной шкурой. Часто во время церемонии очередного награждения он испытывал чувство зависти к удачливому сослуживцу, но прекрасно понимал, что сам никогда не сможет пойти на такой риск ради какой-нибудь привилегии, опасаясь, что в случае неудачи лишится даже того малого, что имеет на данный момент.
Распределение в Карору Гарсиа принял с большим энтузиазмом, несмотря на то, что среди полицейских она пользовалась дурной славой, потому что в подобные места обычно ссылали неугодных представителей закона, провинившихся перед начальством или запятнавших собственную репутацию. В любой другой ситуации Мануэль обязательно расстроился, но сейчас в Кароре действовал хладнокровный убийца, который за короткий срок лишил жизни уже трех человек, поэтому Гарсиа быстро смекнул, какую выгоду сможет получить из сложившегося положения. Убеждая дотошных сослуживцев в том, что его отправляли в Карору вовсе ни как нашкодившего полицейского, а как профессионала, способного поймать маньяка, Мануэль в конце концов сам поверил в эту ложь, и теперь с важным видом слушал напутствия комиссара Карденаса.
- Ситуация в Кароре выходит из-под контроля. Среди убитых наш коллега – инспектор Ромеро, - рассуждал тот, - Мы должны сделать всё возможное, чтобы поймать убийцу и предотвратить новые убийства. Я знаю, что Карора пользуется среди полицейских дурной славой, но сейчас нам нужно направить туда лучшие умы, поэтому едешь ты, - он выдержал паузу, и Мануэлю показалось, что начальник подавил смешок, - Ты будешь работать в команде с Лилой Альварес.
- Да, я слышал о ней, - быстро ответил молодой человек.
Карденас окинул его многозначительным взглядом, и Мануэль прикусил язык, не решившись развивать свою мысль вслух. Выслушав последние указания, полицейский отправился забирать свои скудные пожитки из кабинета, чтобы освободить его для своего преемника, на ходу обдумывая сложившуюся ситуацию и к своему удивлению находя исключительно плюсы. Впрочем, он видел их раньше, но все-таки не столь отчетливо. «Я был прав. Меня отправляют в Карору, как профессионала, чтобы я раскрыл эти убийства, но не хотят это афишировать. Оно и понятно, ведь эта Альварес из известной богатой семьи, и наверху боятся неприятностей, но с другой стороны, они прекрасно понимают, что этой мелкой аферистке, скрывающейся под маской полицейской, никогда не поймать маньяка, поэтому и выбрали меня», - Мануэль блаженно улыбнулся, взяв со стола фотографию своих родителей, - «Вы будете гордиться мной. Одно дело бороться за место под солнцем в этом большом городе, где каждый шаг может оказаться для меня последним, и совсем другое – быть изначально королем в стране дураков. Я не только поймаю убийцу, но и раскрою проделки этой девчонки, если такие действительно есть, после чего вернусь в Каракас победителем. Никакие медальки моих коллег не смогут сравниться с тем, чего смогу добиться я. Но самое главное, что мне никто не сможет помешать и бояться совершенно нечего», - глубоко вздохнув, он аккуратно положил фотографию в коробку, - «Карора, я уже еду!»

Алирио собирался выйти из машины, чтобы направиться в участок, но, оглядевшись по сторонам, быстро захлопнул дверцу и торопливо повернул ключ в зажигании, чтобы привести в действие кондиционер. Покопавшись в кармане пиджака, молодой человек вытащил помятую пачку и, собираясь достать сигарету, задумчиво уставился на здание. Почти час наблюдая за входившими и выходившими из него людьми, Алирио все сильнее сомневался в правильности принятого решения и в который раз жалел, что, поддавшись эмоциям, рассказал Лиле о своей сообщнице, когда девушка застала его около тела убитого Хулиана. Вдобавок молодой человек не мог избавиться от ощущения, что казавшийся ранее таким простым и ясным план мести за несколько дней перерос в нечто гораздо большее и неподвластное ему. Он уже не мог точно сказать, кому и за что мстил, но вместе с этим чувствовал, что не способен остановиться, даже если бы захотел. Тяжело вздохнув, Алирио попытался привести мысли в порядок, чтобы оценить положение и, взвесив все за и против, решить, что делать дальше. Засадить за решетку Альтаграсию и прибрать к рукам винодельню уже не казалось таким простым делом, как раньше. Оглашенное завещание все усложняло, но с другой стороны открывало новые возможности, которые он обязан был использовать. Молодой человек усмехнулся, подумав, что если бы он знал о существовании Глории до ее приезда в Карору, все было бы по-другому, а самое главное, он бы действовал в одиночку. Теперь же в дело были замешаны две женщины, которые из шатких союзниц могли превратиться в смертельных врагов, и от которых можно было ожидать всего, что угодно. Это Алирио тоже отлично знал. И именно это обстоятельство тревожило его больше всего. Лаура была слишком напугана и чересчур непредсказуема, кроме того, теперь, когда Саграрио стала законной наследницей, а она сама получила чек от Хуана Висенте, планы женщины могли измениться. «Нет худа без добра», - промелькнуло у Алирио в голове, - «Смерть Микаэлы позволит мне контролировать Лауру и не даст ей возможности меня выдать, а заодно поможет направить Лилу по ложному следу». Однако с новоявленым инспектором Альварес дела обстояли еще хуже, чем с Лаурой. Если в отношении последней Алирио мог быть спокоен, теша себя мыслью, что прекрасно знает ее слабые места, то о бывшей любовнице практически ничего не было известно за исключением ее тяги к легким деньгам. Чувствуя, что события развиваются слишком быстро, а он сам теряет контроль над ситуацией, молодой человек справедливо беспокоился о роли Лилы во всей этой истории. Как бы он не храбрился вчера на оглашении, на самом деле у него не было и маленькой доли уверенности в том, что сможет как-то повлиять на поступки полицейской, не выдав себя и заставив ту плясать под свою дудку. Именно поэтому Алирио решил наведаться в участок, чтобы с одной стороны, не вызвать подозрений со стороны остальных членов семьи и работников винодельни, а с другой, прощупать почву, постаравшись узнать, что собирается предпринять Лила.
- Нужно все хорошенько обдумать, прежде чем что-то предпринимать, - тихо проговорил Алирио себе под нос, выпуская тоненькую струю табачного дыма, - «Есть и еще одна выгода от смерти этой девчонки», - мысленно добавил молодой человек, сразу же почувствовав прилив оптимизма и хорошего настроения, - «Глория, скорее всего, сама не своя от горя, и это поможет сблизиться с ней. Надо будет нанести ей визит вежливости, как только закончу в участке».

- Как ты? – тихо спросила Глория, заходя в комнату подруги и сразу же заметив, что девушка плакала, хотя и пыталась это скрыть. Постояв около двери в ожидании ответа несколько секунд, она все-таки решила присесть на кровать рядом с Петунией.
- Нормально, учитывая обстоятельства… Вы уже вернулись, да? Как все прошло в участке? Есть новости?
- К сожалению, нет, - ответила Глория и, помолчав, добавила, - Мама поехала в церковь, чтобы договориться насчет похорон Микаэлы.
- Разве её не будут хоронить в Каракасе? – вытерев слезы тыльной стороной ладони, Петуния обернулась к Глории
- Микаэла – сирота, у нее там никого нет, а мы ведь остаемся здесь, поэтому я подумала, что будет лучше всего похоронить ее в Кароре, - торопливо пояснила Глория, избегая смотреть в глаза подруги и поспешно добавляя, - К тому же, мама сказала, что будет гораздо проще похоронить ее здесь, чем везти в Каракас и заниматься организацией похорон там.
- Мы остаемся? – удивленно воскликнула Петуния, но, вспомнив, что ее подруга теперь одна из наследниц, горько усмехнулась, - Ах да, я забыла, что теперь ты принадлежишь к этой чертовой семейке.
- Не говори так, они не виноваты в том, что случилось… - начала Глория, но девушка не дала ей договорить.
- Не виноваты? А кто тогда виноват, если не они?
- Я не знаю…
- Знаешь, просто не хочешь это признать!
- Вовсе нет, просто… - Глория замолчала, не зная, как объяснить подруге то, что она чувствовала.
- Только не говори, что теперь ты будешь их защищать… – возмущенно проговорила Петуния, не сводя пристального взгляда с подруги.
- Я никого не защищаю, но я по-прежнему уверена, что моя тетя здесь ни при чем.
- Какая тетя? Альтаграсия или Марина? – с горькой иронией поинтересовалась Петуния и, не дожидаясь ответа, продолжила, - Хотя лично для меня это не имеет значения. Твоя мама была права. Все они друг дружку стоят, поэтому мы должны уехать отсюда как можно быстрее.
- Уехать? – удивленно переспросила Глория.
- Конечно, уехать. Вернемся в Каракас, займемся дипломом. Это поможет нам отвлечься и пережить то, что случилось с бедной Микой…
- Но как мы будем писать диплом о Жене Иуды? Не вижу смысла отсюда уезжать, если…
- Мы не будем писать диплом о Жене Иуды, - снова перебила ее Петуния, - Выберем другую тему, ведь еще есть время.
- Как это не будем? – Глория изумленно посмотрела на подругу.
- А так… Или ты еще не поняла, что это опасно? Что, оставаясь здесь, мы подвергаем себя риску? Неужели ты хочешь, чтобы с нами произошло то, что случилось с Микаэлой?
- Не хочу, но я уверена, что мы на правильном пути. Мику убили, чтобы нас запугать.
- Им удалось… - выдохнула Петуния, со страхом оглядываясь на дверь и снова поворачиваясь к подруге, - Ты все рассказала Лиле?
- Только часть правды, - честно призналась Глория, опуская глаза.
- Почему? – возмущено воскликнула Петуния, - Тебе следовало рассказать абсолютно всё, начиная с того, что именно Микаэла делала в этом треклятом особняке! Это может помочь в поимке убийцы!
- Я так не считаю, - стараясь, чтобы её голос звучал уверенно, произнесла Глория, не желая признавать, что просто боится обвинений в свой адрес. Не говоря уже о том, что тогда придется рассказать, что у нее бывают видения, рискуя показаться сумасшедшей в глазах окружающих, - Пойми, теперь это не просто наш диплом. Я уверена, что Жена Иуды хотела заставить нас отказаться от этой темы, но она ошиблась, - девушка, подавив желание отвернуться, посмотрела Петунии в лицо, - Теперь, когда я стала наследницей, мы можем переехать в особняк и посвятить все время нашему расследованию и диплому.
- Только без меня, - бросила Петуния, - Ты как хочешь, а я сразу же после похорон вернусь в Каракас, - видя, что Глория лишилась дара речи от такого заявления, она продолжила, - Я не хочу оставаться здесь и умирать, а твое расследование – подпись на смертном приговоре. И потом, рано или поздно полиция узнает, что это ты привела Микаэлу в особняк. И тогда твое молчание будет выглядеть очень подозрительно.
- Они не узнают.
- Забыла, что Рене тоже знает? Может, сам он и не скажет, но если его кто-нибудь спросит, он не станет молчать. К тому же, что если убийца видела, как ты привела Микаэлу, и знает о наших подозрениях? Ты понимаешь, что следующей жертвой будет одна из нас? Не знаю, как ты, а я не хочу умирать.
- Этого не случится!
- Скажи это Микаэле… Может, тебе и хочется построить карьеру на костях, а это наследство важнее всего остального, но лично мне в этом городе делать нечего.
- Ты не понимаешь, Пету! – взвилась Глория, не веря, что та, кого она считала своей подругой, может обвинять её в таких вещах, - У меня появилась семья! Мой долг быть рядом с бабушкой и тетей, и я должна найти убийцу, но только для того, чтобы отомстить ему за Мику!
- Так сказала бы все в полиции и отомстила бы тем самым, - парировала Петуния.
- Ничего бы я не отомстила… Вспомни, как Лила отреагировала, когда мы пришли к ней со своими подозрениями. Нам нужны доказательства, и я собираюсь их найти. Не понимаю, почему ты отказываешься мне помочь.
- А я не понимаю, почему ты ведешь себя, как законченная эгоистка.
- Пету, если ты уедешь и бросишь меня здесь одну, то можешь навсегда забыть о том, что мы когда-то были подругами.
- Я уеду и точка. Если ты моя настоящая подруга, то ты должна поехать со мной в Каракас. Решение за тобой.
- Ни за что, - выкрикнула Глория, вскакивая с кровати и бросаясь вон из комнаты.

- Не представляешь, что я только что узнала! – Лаура вздрогнула и испуганно посмотрела на ворвавшуюся в лабораторию Саграрио.
- Что случилось? – выдавила она из себя, стараясь, чтобы голос звучал как можно непринужденней. «Если я буду так нервничать, то сама выдам себя гораздо раньше, чем Лила обо всем догадается», - подумала женщина, делая вид, что ее гораздо сильнее волнуют результаты анализов на содержание сахара, чем то, что собиралась рассказать Саграрио.
- Случилось… - сердито протянула девушка, принимаясь мерить шагами лабораторию и отчаянно жестикулировать, - Эта самозванка переезжает в особняк вместе с Беренис, Альтаграсией и второй самозванкой. Не говоря уже о том, что там поселилась Марина, словно это ее собственность.
- Как это переезжают? Кто им разрешил? – изумилась Лаура.
- Соломон, кто же еще… - девушка со злостью сжала кулаки, - Но они ошибаются, если думают, что я так все и оставлю. Сегодня же мы тоже переедем туда. Я уже поставила Соломона в известность, что со мной переедете ты и твой отец.
- Мой отец? – удивленно переспросила Лаура, - Это тоже предложил Соломон?
- Нет, это я предложила… Но… - Саграрио остановилась и внимательно посмотрела на Лауру, - Я думала, что так будет лучше… Никто не сможет обвинить меня в неблагодарности.
- Ты уже сообщила ему? – старательно скрывая свои истинные эмоции, поинтересовалась женщина, все еще надеясь, что ее отец отказался от такого предложения.
- Да, и он согласился, - кивнула девушка, - Ты ведь тоже согласна, правда? Ты же не бросишь меня там одну с этими… этими… - она запнулась, пытаясь подобрать нужное слово.
- Не знаю, - замялась Лаура, - Не уверена, что в сложившихся обстоятельствах эта хорошая идея. Да еще вместе с Альтаграсией и всеми остальными… Там будет какой-то проходной двор…
- Вот именно, и если ты мне не поможешь, то я не справлюсь одна со всей этой сворой. Мне нужна твоя помощь, чтобы рано или поздно выжить их оттуда. И потом… - девушка понизила голос и подмигнула Лауре, - Неужели, ты не хочешь быть рядом с Эрнесто?
- Конечно, хочу, но…
- Никаких «но», - перебила ее Саграрио, - Сегодня же мы соберем вещи и переедем в особняк. Я тоже не в восторге от всего происходящего, но я не допущу, чтобы эта Глория и все остальные жили в особняке, а мы ютились в твоем доме. Потом я найду способ, как от них избавиться, но сначала мы должны туда переехать. Поэтому ты должна согласиться, другого ответа я не принимаю, - она замолчала, выразительно глядя на женщину.
- Хорошо, я согласна, - улыбнулась Лаура, понимая, что если будет продолжать отказываться, то может вызвать подозрения девушки, - Хотя мне совсем не нравится мысль переехать в дом, где вчера было совершенно убийство, - она притворно вздохнула, отводя глаза, - Ты что-нибудь слышала нового? У полиции уже есть какая-нибудь версия?
- Понятия не имею, - покачала головой Саграрио, - Но я как раз хотела поехать в участок, чтобы дать показания.
- Наверное, мне тоже стоит это сделать, - неуверенно протянула Лаура, - Хотя я бы дорого дала, чтобы этого избежать, ведь ты прекрасно знаешь, какие у нас отношения с Лилой. Не удивлюсь, если она решила сделать именно меня козлом отпущения.
- У нее нет никаких доказательств, поэтому тебе совершенно нечего бояться, тем более, что ты не убивала эту девушку, - беззаботно проговорила Саграрио, разглядывая пробирки с пробами нового вина и не обращая внимания на то, как изменилось лицо Лауры.
- Конечно, не убивала, - выдавила из себя женщина, поворачиваясь спиной к девушке и снимая халат, - Только вряд ли это сможет остановить нашу полицейскую.

Беренис влетела в шале и еще с порога приказала Ивон позвать Альтаграсию и внучку. Услышав её крики, Моника вышла из своей комнаты.
- Бабушка, Альт… мамы нет дома. Что-то случилось?
- Мы переезжаем в особняк, - радостно сообщила Беренис, - Надо собирать вещи.
- В особняк? – изумленно переспросила Моника, не веря своим ушам, - Но… как…
- Это не важно, милая моя, - пожилая женщина подошла к ней и ласково взяла за руки, - Главное, что сегодня вечером мы уже будем там, потому что ты и твоя мать должны жить в нашем доме, как положено настоящим дель Торо. И пусть вы не указаны в завещании, но там не было и слова о том, что членам семьи запрещено жить в особняке. Так что я уже обо всем договорилась с Соломоном. Ивон, - Беренис обернулась к служанке, молча стоявшей в стороне и наблюдавшей за ними, - Начинай собирать вещи. Надеюсь, моя дочь скоро вернется… Где её только носит? Она меня просто шокирует! – пожилая женщина всплеснула руками, - В этом городе её все ненавидят, а она разгуливает себе, как ни в чем не бывало.
- Наверное, она в участке… - робко проронила Ивон.
- В участке? – удивилась Моника, - Что ей там понадобилось?
- Вы разве не знаете, что вчера в особняке убили… - Ивон запнулась под тяжелым взглядом Беренис, но все-таки договорила, - Девушку прямо на оглашении завещания.
- Девушку? Какую девушку? – голос Моники задрожал от волнения, - «Неужели убили одну из наследниц? Но кого – Саграрио или Глорию? Не может быть, это было бы редкой удачей, или может? Хотя почему вчера бабушка и Буэновентура не разговаривали между собой об убийстве, это же важнее всякого завещания!» - мысли вихрем закружились у неё в голове.
- Не говори ерунды, мы были на оглашении, и все живы-здоровы! – Беренис попыталась незаметно от Моники сделать знак Ивон, чтобы та замолчала, но служанка, не обратив внимания, принялась оживленно рассказывать:
- Сегодня утром мне все рассказала Дульсе, она же работает в особняке и знает обо всем, что там происходит. Так вот, вчера там нашли тело какой-то девушки. Дульсе сказала, что это дело рук Жены Иуды…
- А Дульсе об этом сообщила, конечно же, сама Жена Иуды? – Беренис насмешливо фыркнула.
- Нет, но на девушке было свадебное платье, точь-в-точь такое же, как и на Альтаграсии, когда её арестовали двадцать…
- Замолчи сейчас же… - буркнула пожилая женщина, - Сегодня я уже успела наслушаться всяких сплетен. Шагу ступить нельзя без того, чтобы кто-то не начал рассказывать небылицы, словно все эти людишки… они меня шокируют.
- Кого убили? – решилась спросить Моника, внимательно следящая за разговором Беренис и Ивон. По реакции бабушки она уже поняла, что убитой была ни Глория и ни Саграрио.
- Какую-то Микаэлу, подругу Глории, - отозвалась Беренис и, оглянувшись по сторонам, начала давать Ивон указания насчет их переезда в особняк.
Моника почти не слушала, погружаясь в собственные размышления.
«Интересно, кто мог убить эту девушку? И как? Наверное, убийца кто-то из тех, кто был на оглашении завещания. Впрочем, какая мне разница? Жаль, конечно, что убитой оказалась не одна из моих сестриц-наследниц, но еще не все потеряно. Теперь надо придумать, как использовать это убийство для собственной выгоды. Было бы неплохо, если заподозрят мою мамашу, надо будет обязательно сходить в участок и узнать все подробности, а заодно оказать поддержку Глории, чтобы окончательно втереться в её доверие. К Саграрио можно даже не пытаться набиваться в друзья. Она меня даже слушать не станет, а вот ее сводная сестричка – наивная дурочка, которой будет легко запудрить мозги».

- Просто невыносимая особа, - Лаура, выйдя из кабинета инспектора и поравнявшись с Эрнесто, нервно тряхнула головой и вздохнула, после чего уже более спокойно продолжила, - Вам нужно еще побеседовать с ней, а я лучше отправлюсь домой и займусь переездом. Не хочу терять ни минуты… Надеюсь, Саграрио, что эта ищейка не продержит тебя в участке до вечера, потому что твои вещи я точно не успею собрать.
- В конце концов, я могу взять только самое необходимое, а все остальное забрать потом… - предложила девушка.
- Подождите… О чем вы говорите? О каком еще переезде? Кто и куда собрался переезжать? – воскликнул Эрнесто, переводя изумленный взгляд с невесты на племянницу.
- Милый, ты же ничего не знаешь, - лицо Лауры расплылось в счастливой улыбке, - Саграрио переедет в особняк, как и подобает законной наследнице. Соломон сам предложил ей это сегодня, - заметив, что Эрнесто открыл рот, чтобы что-то сказать, Лаура торопливо продолжила, повышая голос и не давая мужчине возможности возразить, - Но, как ты понимаешь, то же самое Соломон вынужден будет предложить и Глории, которая наверняка притащит с собой свою мать. Кроме того, Беренис тоже выразила желание вернуться в особняк вместе с Альтаграсией и этой девчонкой Моникой. Не знаю, на каком основании эта самозванка будет там жить, но видимо спорить с Беренис Соломон не решился. В любом случае, - Лаура нежно улыбнулась девушке, молча стоявшей рядом, и снова перевела взгляд на Эрнесто, - Саграрио была так любезна, что пригласила меня и моего отца переехать вместе с ней, чтобы среди этого сброда не чувствовать себя одиноко.
- Сброда? Но там еще живет Соломон, Эмма, я, наконец… - после секундной паузы произнес Эрнесто, пытаясь собраться с мыслями и сам не понимавший, почему известие о переезде племянницы и невесты в особняк так его огорчило.
- Марина… - тут же добавила Лаура, не сводя внимательного взгляда с лица жениха.
- Причем тут Марина? Я всего лишь хотел сказать, что у Саграрио нет причин чувствовать себя одиноко в особняке, - ответил Эрнесто, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойней.
Лаура посмотрела на девушку, упорно делающую вид, что этот разговор абсолютно ее не касается. Решив, что от нее помощи не дождаться, она решила использовать не раз проверенный способ.
- Подожди, Эрнесто… - печально промолвила женщина, придавая своему лицу самое несчастное выражение, на которое была только способна, - Ты не хочешь, чтобы я переезжала вместе с твоей племянницей?
- Ну что ты… - не очень уверенно начал мужчина, - Я совсем не против твоего переезда, просто считаю это лишним…
- Соломон не возражает, - нарушила молчание Саграрио, - А я, как наследница...
- Перестань, не надо ничего говорить – в голосе Лауры послышалась самая неподдельная обида, - Твой дядя не хочет, чтобы мы жили вместе. Теперь ты видишь, что я была права, когда говорила тебе об этом. Эрнесто вовсе не собирается на мне жениться…
- Лаурита, милая, что ты такое говоришь, - Эрнесто окончательно растерялся. В глубине души он понимал, что в ее словах есть немалая доля правды, но не мог в этом признаться даже самому себе. Кроме того, была еще Марина, которую вряд ли обрадует перспектива делить с Лаурой крышу над головой. Только от одной мысли, что невеста может узнать об его отношениях с сестрой Альтаграсии, Эрнесто стало не по себе. С другой стороны, он понимал, если слишком настаивать на том, чтобы Лаура не переезжала в особняк, она может заподозрить что-то неладное и рано или поздно докопается до истины, а тогда… Воображение мгновенно нарисовало такие картины, что мужчина быстро обнял невесту и прижал к себе, - Тебе прекрасно известно, как я тебя люблю. Конечно же, я хочу, чтобы мы поженились.
- Вот и замечательно, значит, сегодня я перебираюсь жить в особняк вместе с Саграрио, - слезы, готовые брызнуть из глаз, моментально исчезли, - Дорогой, когда закончите с допросом, и Лила соблаговолит вас отпустить, сразу же приходите ко мне домой. Я постараюсь собрать все необходимые вещи к вашему возвращению. И тогда начнем переезжать, - проговорила Лаура, целуя мужчину в губы и не обращая никакого внимания на Лилу, довольно-таки давно появившуюся в дверях своего кабинета и наблюдавшую за ними.
Полицейская кашлянула и повторила свою просьбу в более официальной форме.
- Сеньор Синклер, не будете ли вы так любезны пройти в мой кабинет?
Эрнесто молча кивнул и направился следом за Лилой.
Когда за ними закрылась дверь, Лаура торопливо попрощалась с Саграрио и, оставив её дожидаться, когда Лила сможет с ней побеседовать, быстрым шагом направилась к выходу. Задумавшись, она не заметила, как чуть не налетела на Эмму, входившую в участок. Увидев подругу, сеньорита Брант расплылась в улыбке.
- Если еще кого-нибудь убьют, мы можем устраивать палаточный городок возле участка, чтобы не терять время на прогулки в полицию. Интересно, что теперь от нас хочет эта сыщица? Ты уже была на допросе у этой мегеры?
- Эммита, как ты себя чувствуешь? – Лаура невольно улыбнулась, понимая, что ее опасения были напрасными. Никому даже в голову не приходит ее подозревать. У полиции никаких улик, иначе Лила не допрашивала бы всех с таким усердием. «В конце концов, Алирио прав. Убить человека проще простого, надо всего лишь иметь достаточно причин для убийства».
- Могло бы быть и лучше, особенно, если бы беременные женщины были бы избавлены от хождения на допрос к нашей мисс Марпл, - посетовала Эмма, поглаживая себя по абсолютно плоскому животу.
- Эта Лила - сущий дьявол, всю душу вымотала, - проговорила Лаура, размышляя, действительно ли Эмма беременна, как она утверждает, или это всего лишь уловка, чтобы женить на себе Вайсмана. Эти мысли тут же напомнили ей о том, что не мешало бы самой поговорить с Эрнесто о своих подозрениях. «Только ребенка мне сейчас и не хватало для полного счастья», - промелькнуло у нее в голове, - Боюсь, тебе придется подождать. Сейчас у неё Эрнесто, а бедная Саграрио уже два часа дожидается аудиенции у нашей королевы сыска. Кстати, ты уже знаешь новость?
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:09

- Ричи, моя Ричи! Ты сводишь меня с ума, - Людовико с заговорщицким видом повернул ключ в двери собственного кабинета и, вернувшись в кресло, усадил Рикарду себе на колени, - Знаешь, когда я стану президентом винодельни, ты обязательно будешь моей верной секретаршей.
- Нет, Людо, когда ты станешь президентом всего этого, я стану твоей законной супругой, верной и преданной тебе душой и этим прекрасным телом! - защебетала Рикарда, вскакивая на пол и демонстрируя любовнику свои фигуру, - Я просто рождена, чтобы быть женой президента, - женщина осеклась, поняв, что сболтнула лишнее, и затараторила, надеясь, что Людовико не обратил внимания на ее слова, - Чтобы быть твоей законной супругой, моей милый Вико. Ты только посмотри на эти блестящие локоны! На мои ноги, грудь! Я гораздо красивей Чичиты. Когда мы поженимся, я уже не смогу быть твоей секретаршей, Людо, ведь я буду занята устроением нашего с тобой гнёздышка! Президентского дворца Агуеро дель Торо, любимый!
- Да, да, конечно, Рикарда! - быстро ответил Людовико, мысленно добавив, - «Если раньше меня не убьет Чичита!»
Тем временем Алирио, только что вернувшийся из пансиона, куда он заехал сразу же после разговора с Лилой, застыл около двери с поднятой рукой.
«Боже, и я еще говорил, что моя мать - сумасшедшая!» - нахмурившись, подумал он, прислушиваясь к доносящимся из-за двери голосам. Молодой человек от души жалел отца, который никогда не умел выбирать себе женщин, но эта его слабость могла поставить под угрозу все планы самого Алирио, - «Этой Рикарде палец в рот не клади... Надо будет придумать, как поставить ее на место, чтобы не высовывалась...» - с этими словами молодой человек развернулся и направился в свой кабинет. Забрав из рук Маргариты папки с документами, которые нужно было просмотреть, и почти не слушая секретаршу, Алирио откинулся на спинку кресла, жестом приказав девушке оставить его одного.
- Глория Леаль, - мечтательно протянул Алирио, как только за Маргаритой закрылась дверь. От плохого настроения, преследовавшего его с утра, не осталось и следа. Полчаса проведенные в обществе новоявленной наследницы придали молодому человеку уверенности в своих дальнейших действиях, - Все-таки все, что ни делается, к лучшему, - с довольной улыбкой пробормотал себе под нос Алирио, - Надо только придумать, как избавиться от этой Петунии, и тогда можно считать, что Глория моя. И ни Лаура, ни Лила мне больше не будут нужны. Одна будет молчать из страха, а вторая… рано или поздно отправится туда, откуда не возвращаются.

Хака не уставала корить себя за то, что поддалась на уговоры Буэновентуры и согласилась переехать вместе с Глорией в особняк «дель Торо». Она прекрасно понимала, что её девочка в любом случае поселится в этом доме, ведь именно этим планом Глория воодушевленно делилась с ней утром. Её запреты и крики никак не повлияли бы на решение юной наследницы, но теперь женщину не покидало ощущение, что все можно было переиграть и избежать переезда. Помимо них там будет жить и Альтаграсия, которая может в любой момент рассказать Глории настоящую правду об её происхождении. О том, что могло произойти, подтвердись её опасения, Хака предпочитала просто не думать. «Зачем я согласилась? Можно было бы сказать, что мы с Глорией не хотим жить в доме, где убили Микаэлу. Соломон бы не стал предлагать Глории поселиться в особняке после такого ответа, ну а сама девочка не спрашивала бы у Вайсмана, по крайней мере, пока не похоронили бы Микаэлу. Я смогла бы убедить её, что такая спешка неуважительна по отношению к несчастной Мике, а потом придумала что-нибудь…» - окончательно разозлившись на себя, Хака принялась мерить шагами комнату. Она пыталась успокоиться и найти хоть какие-то плюсы в этом треклятом переезде, - «С другой стороны, я постоянно буду рядом с Глорией, теперь могу даже отказаться от всех ближайших рейсов, имея на руках такую сумму денег, и посвятить себя полностью дочери. Если я буду всё время с Глорией в особняке, то при мне Альтаграсия никогда не осмелится открыть рот, и её тоже смогу контролировать и направлять на правильный путь, убеждая, что девочка возненавидит нас обеих, если узнает всю правду о своем происхождении». Она почти успокоила себя, когда дверь в комнату приоткрылась, и на пороге появилась Глория.
- Заходи, милая, - Хака выдавила из себя улыбку, пытаясь мысленно построить свой разговор с дочерью о переезде.
- Я видела, как ты приехала, все ждала, что зайдешь ко мне… - принялась оправдываться та. Она заметила, что мать нервничает, и боялась, что это как-то связано с нею, поэтому не спешила набрасываться с вопросами.
- Просто очень сильно устала, день выдался тяжелый, - пояснила Хака и замолчала, так и не сумев подобрать нужных слов.
- Как всё прошло? – устроившись на кровати, осторожно спросила Глория. Она помнила, что Соломон хотел поговорить с Хакой о Микаэле, помочь с похоронами, но та ответила, что лучше оставить все разговоры на утро. Девушка не осмеливалась спрашивать, ездила ли мама к президенту винодельни или решила всем заниматься сама и ограничилась поездкой в церковь.
- Так себе, - уклончиво сказала Хака, не желая вдаваться в подробности, - Это не самое приятное занятие, о котором можно рассказывать часами, - она прошлась по комнате и, остановившись у окна, продолжила, - Я встретила Буэновентуру, он будет помогать с организацией похорон от «Бодегас дель Торо».
- Ты не ездила к Соломону, да? – стараясь, чтобы её голос звучал непринужденно, спросила Глория.
- Нет, - не оборачиваясь, произнесла Хака, - Буэновентура привез вино для причастия, мы разговорились, я ему сказала, что Микаэла – сирота, а он тогда предложил свою помощь и позвонил Соломону. Оказалось, что это довольно хлопотное занятие, поэтому решили не тратить время на разъезды и лишние разговоры.
- А Буэновентура ничего не сказал о той коробке? – после некоторой паузы поинтересовалась Глория, - Никакой новой информации нет?
Хака соизволила посмотреть на дочь и даже одарить ту вполне искренней улыбкой:
- Он меня замучил этой вашей коробкой. Поначалу только о ней и говорил. Бедняга чувствует себя виноватым и только и делает, что оправдывается. Убеждал меня, что не брал то, что лежало в коробке, но все равно он виноват – не уследил.
- А ведь что-то в его словах есть, - без тени улыбки заметила Глория.
- Нельзя потерять то, чего у тебя никогда не было, - посерьезнела Хака, - И не вздумай ничего сказать Буэновентуре, а то старик умрет от чувства вины, и это будет на твоей совести.
- Нельзя верить человеку, которого совершенно не знаешь, - в тон матери проговорила Глория, - Я почти не общалась с сеньором Буэновентурой. Да, он производит приятное впечатление, но это не показатель. О Монике ты тоже плохого мнения, но она очень милая девушка. Понимаешь о чем я?
- Понимаю, что ты еще слишком маленькая, - ласково произнесла Хака, - И совершенно не разбираешься в людях. Но думаю, что скоро у тебя появится возможность познакомиться с Буэновентурой поближе, поэтому и прошу тебя при встречах не рубить с плеча и игнорировать его оправдания по поводу коробки. Думаю, что он обязательно начнет просить у тебя прощения.
- Поближе? – насторожилась Глория, - Что ты имеешь в виду?
- Не знаю, правильно ли я поступила, - неуверенно заговорила Хака и снова отвернулась к окну, чтобы не встречаться с дочерью взглядом, - Соломон хочет, чтобы наследницы жили в особняке. Он уже разговаривал с Саграрио, та согласилась, но вместе с ней переезжают и Буэновентура с Лаурой. А еще в особняк перебираются Беренис, Альтаграсия и Моника…
- Альтаграсия помирилась с Моникой? – радостно воскликнула Глория, мигом забыв о коробке, оставленной дедом.
- Нет, это было желание Беренис, - с трудом скрывая раздражение в голосе, ответила Хака, - И Буэновентура рассказал мне о намерении Соломона и спросил, не хотим ли мы переехать в особняк.
- А что ты?! – Глория, вскочив, подошла к матери, и нетерпеливо повторила, - Что?!
- Я согласилась, - обреченно ответила женщина, оборачиваясь к Глории. Та, рассмеявшись, бросилась на шею к матери, - Не знаю, правильно ли это. Только что в этом доме была убита Микаэла и…
- Правильно! – заверила её Глория, - Спасибо, спасибо, спасибо! – отцепившись от Хаки, она закружилась по комнате и упала на кровать, - Это просто великолепно! Я помогу Монике завоевать любовь Альтаграсии, а еще я подружусь с Саграрио, мы ведь все-таки сестры. У меня будет семья, о которой я всегда мечтала, - Хака с тревогой смотрела на дочь, продолжавшую рисовать картины счастливого будущего. Оптимизма девушки она не разделяла, прекрасно зная, что упрямая Альтаграсия никогда не примет Монику, а Саграрио вовсе не такая белая и пушистая, какой кажется на первый взгляд. Те взгляды, которые бросала девушка на Глорию во время оглашения завещания, были красноречивее любых слов. Можно было предположить, что Саграрио придет в себя от первого шока и примет сестру с распростертыми объятиями, но Хака не была настолько наивна, чтобы в это верить или хотя бы пытаться, - Мы сегодня же туда переберемся!
- Мне кажется, что стоит подождать хотя бы несколько дней, - твердо сказала Хака.
Глория, приподнявшись на локтях, удивленно посмотрела на мать:
- Зачем ждать?
- Там была убита твоя подруга и её еще даже не похоронили, а мы уже со всеми пожитками въезжаем в этот дом.
- Это мой дом, только естественно, что хочу там жить. Неужели, если бы Мику убили в пансионе, мы бы отсюда съехали?
- Да что ты такое говоришь?! – возмутилась Хака, пораженная такой резкой перемене в поведении дочери. То она оплакивает Микаэлу, а то проявляет полнейшее равнодушие.
- Мама, я не забыла о смерти бедной Мики, и я хочу найти убийцу, разоблачить и отправить в тюрьму. И это еще одна причина, почему мы должны переехать в особняк как можно скорее. Я все равно собиралась поговорить с Соломоном в ближайшие дни, поэтому ты правильно сделала, что согласилась. А что подумают другие… - она пожала плечами, - Это их проблемы. Для меня главное то, что знаю я, а не то, что там себе придумали другие.
- Я против того, чтобы ты занималась этим расследованием! Оставь это дело полиции! Неужели тебя ничему не научила смерть твоей подруги?!
- А я им не мешаю! – не осталась в долгу Глория, - И со мной ничего не случится!
- Какое непростительно детское поведение! – хмыкнула Хака, - Откуда такая уверенность, что с тобой ничего не случится, а?! Хотя бы на минуту оставила свой эгоизм и подумала о своих близких людях! Каково мне?! Мне достаточно того, что приходится хоронить Микаэлу! – осекшись Хака, развела руками и медленно опустилась в кресло, стоявшее тут же.
- Я и думаю о близких людях, - процедила Глория, - Почему вы все не хотите этого видеть? Вот Алирио меня понимает…
Хака, сосредоточенно смотревшая в пол, подняла взгляд на дочь:
- Алирио?
- Он приходил, чтобы выразить соболезнования, - уже спокойнее ответила Глория, радуясь, что удалось сменить тему разговора, - Он очень милый молодой человек и внимательный, обещал мне всяческую поддержку.
- Держись от него подальше! – тоном, не терпящим возражений, приказала Хака, - Только этого мне и не хватало!
- А что с ним не так? – удивилась Глория, - Мне говоришь, что нельзя обвинять человека, если не знаешь его, а сама…
«Нужно держать себя в руках», - подумала Хака, подавив желание высказать дочери всё, что она думает обо всех жителях Кароры во главе с Алирио. Она прекрасно видела, что переубедить Глорию не удастся, девушка сама должна столкнуться с жизнью вне этого пансиона, поближе познакомиться со своими «родственниками», чтобы понять, что мать была права. А самой Хаке просто необходимо быть рядом с Глорией и следить за происходящим, - «Всё должно идти своим чередом, а проблемы я буду решать по мере их поступления. Если перегну палку, то потеряю свою девочку навсегда».
- Просто будь осторожна, - предупредила она, - Я очень за тебя беспокоюсь и не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
- Всё будет в порядке, - раздражено бросила Глория, прекрасно понимая, что Хака так и осталась при своем мнении, просто решила прекратить этот разговор, пока он не зашел слишком далеко. Где-то в глубине души Глория даже была ей благодарна, но все равно очень обижалась на то, что даже родная мать не хочет её понять, - Я пойду к Петунии, скажу ей, что мы вечером переезжаем.
Не дожидаясь ответа, девушка в буквальном смысле этого слова выбежала из комнаты и направилась вглубь коридора. Подойдя к двери, ведущей в их с Петунией комнату, она замерла, не решаясь войти. Она больше не сердилась на подругу, сумев убедить себя, что Петуния наговорила ей столько всего сгоряча, не подумав, а теперь точно так же, как и сама Глория чувствует себя неловко из-за этой ссоры. «Она говорила так категорично, уверенно…» - подумала девушка, но, отогнав от себя эти мысли, тяжело вздохнула и распахнула дверь.
Петуния лежала на кровати и играла с бахромой покрывала. Завидев подругу, она демонстративно отвернулась к окну.
- Всё, хватит, - протянула Глория, видя, что Петуния не собирается с ней заговаривать первой, - Мы же никогда не ссорились, неужели наша дружба так нелепо закончится?
- Нелепо?! – оборачиваясь, воскликнула девушка.
Глория смотрела на неё с таким удивлением, словно причиной их размолвки стала какая-нибудь глупость, а не вопрос жизни и смерти.
- Перестань, - поморщилась та, садясь в кресло напротив кровати, - У меня отличные новости, которые непременно поднимут тебе настроение.
- Да? – неуверенно спросила Петуния, не смея надеяться, что подруга согласится бросить все и уехать вместе с ней в Каракас.
- Мама встретила в церкви сеньора Буэновентуру, и тот сказал, что Соломон хочет предложить нам переехать в особняк. И знаешь, что? – Глория выдержала паузу, - Мама согласилась! Сегодня же мы там поселимся. Как?
- Никак, - в тон подруге ответила Петуния, - Если ты считаешь, что я отойду, и все будет по-прежнему, то глубоко ошибаешься. У тебя есть время до похорон Микаэлы, чтобы принять решение. Надеюсь, что условия ты помнишь?
Окинув Петунию испепеляющим взглядом, Глория вскочила и направилась к двери, возле которой все же соизволила обернуться:
- Я никогда отсюда не уеду! – бросила она подруге и вышла, громко хлопнув дверью.
Петуния вздрогнула и села на кровати. Во всей этой истории Глория открывалась совершенно с иной стороны, и девушка подумала, что, несмотря на долгие годы дружбы, она так и не узнала истинную сущность сеньориты Леаль. Всё это время безграничный эгоизм был скрыт под маской дружелюбия. Всегда Петуния шла ей навстречу, первой заговаривала после каких-то незначительных ссор, всегда делала так, как угодно было Глории, но когда пришло время возвращать долги, оказалось, что та не способна пожертвовать чем-то ради своих друзей и просто близких людей. Она считает себя обязанной заботиться о своих родственниках, которых никогда не знала, но Петуния не сомневалась ни минуты, что все дело в деньгах, оставленных ей дедом.
Пытаясь отогнать невеселые размышления и все еще надеясь в глубине души, что она ошибается, и Глория одумается, Петуния огляделась по сторонам. В пансионе она чувствовала себя одинокой. Здесь и так было неуютно, учитывая, что вокруг ходит убийца, и сюда может заявиться любой, когда ему вздумается.
- Сантия спит на первом этаже, если что-то случится, то даже на помощь позвать некого, - вслух сказала Петуния, чтобы хоть так нарушить тягостную тишину, воцарившуюся в комнате. Она могла пойти к Глории и согласиться на переезд, но после их разговора это было невозможно, и Петуния не считала, что в особняке будет безопаснее, ведь там обитает «чудовище», лишившее жизни Микаэлу.
Она посмотрела на мобильный телефон, лежавший на прикроватной тумбочке. После ссоры с Глорией ей позвонил Рене, которому она и рассказала все, что произошло. Молодой человек, выслушав её, согласился со всеми доводами и осудил Глорию.
- Если тебе что-то понадобится, то звони, - сказал он ей на прощание.
«Будет ли удобно, если я попрошу его приютить меня на пару дней?» - подумала Петуния. Рене ей нравился, он выгодно отличался от других её знакомых, был внимателен и ни разу не приставал, хотя они достаточно много времени проводили наедине. Петуния затравленно огляделась по сторонам и затаила дыхание. Послышались приближающиеся шаги. Кто-то остановился у двери, но, постояв немного, ушел. Однако Петуния даже не подумала, что это могут быть Глория или Хака. Уже не колеблясь, девушка схватила мобильный телефон и дрожащими пальцами принялась нажимать на кнопки.

- Мне пора идти, - спохватился Людовико, мельком посмотрев на настенные часы. Время в компании Рикарды летело незаметно, а озарение пришло поздним вечером, – «Я не жилец!» - с ужасом подумал он и начал торопить женщину, - Мы с тобой заработались.
- Людо, Людо! – запричитала Рикарда, так и норовя обхватить его за шею, - Давай еще немного побудем здесь, пожалуйста!
- Моя королева, - Людовико попытался увернуться, постоянно думая о том, что дома его дожидается Чичита, так некстати вернувшаяся из лечебницы, - Если мы сейчас же не уйдем, то тебе не с кем будет работать, - обернувшись к женщине, он увидел ее надутое личико и нехотя предложил, - Хорошо… если поторопишься, то я провожу тебя до дома, но не может быть и речи о том, чтобы мы остались здесь.
- Но Людо… - споря, они вышли в коридор, и Людовико приказал Рикарде жестом замолчать. Она осеклась на полуслове и закрыла рот рукой. Офис тонул в темноте, только в кабинете Соломона горел свет, и оттуда доносились приглушенные голоса. Один принадлежал президенту винодельни, а второй – какому-то незнакомому мужчине, - Что это там? – шепотом спросила Рикарда.
- Пошли, нас это не касается, - быстро ответил Людовико и, схватив любовницу за руку, поволок по направлению к выходу из офиса. Только оказавшись на улице, он смог вздохнуть спокойно. «Не хватало еще, чтобы кто-нибудь застал меня в кабинете с Рикардой в столь щепетильной ситуации», - подумал он.
Всю дорогу до дома Рикарда продолжала уговаривать его побыть с ней еще чуть-чуть, но стоило Людовико засомневаться, как перед глазами мгновенно возникало перекошенное злобой лицо Чичиты, и желание веселиться отпадало само собой.
- Людо, правда, ты останешься со мной еще ненадолго? – последнюю попытку женщина предприняла, как только они подошли к дверям ее квартиры, - Ну скажи, что ты еще побудешь со мной? – Рикарда принялась покрывать поцелуями его лицо, - Я заварю кофе, и мы чудесно проведем время. После всех этих убийств в Кароре, я чувствую себя такой беззащитной, такой слабой и одинокой женщиной!
- Хорошо, хорошо, - Людовико понял, что ему не удастся так просто отделаться от
любовницы, а если он уйдет сейчас, то головной боли в будущем будет не избежать, поэтому мужчина решил пойти на компромисс. Он еще немного побудет с Рикардой, потом тихонько выскользнет из квартиры и отправится домой. Впрочем, Людовико старался не думать о том моменте, когда придется войти в особняк «Агуеро дель Торо» и столкнуться нос к носу с женой. Жила слабенькая надежда, что та будет спать, когда он вернется, но он слишком хорошо знал свою избранницу и боялся мечтать о таком подарке небес.
- Ах, как это благородно с твоей стороны! Все ради того, чтобы я не чувствовала себя так одиноко и подавлено. Кстати, почему бы нам не выпить по чашечке кофе в моей спальне? – Рикарда схватила Людовико за руку и потянула за собой в комнату. Усадив любовника на кровать, она поспешила на кухню.
Мужчина облегченно вздохнул и, чтобы хоть как-то отвлечься от собственных мыслей, взял с тумбочки газету и принялся изучать последние новости, но в следующую секунду его глаза расширились, и из груди вырвался тихий стон. Не в силах поверить своим глазам, Людовико вновь и вновь перечитывал небольшую заметку в колонке объявлений. Увлекшись, он не сразу заметил Рикарду, вернувшуюся в спальню.
- Милый, что ты там так увлеченно читаешь? – поинтересовалась она, ставя поднос с кофе на тумбочку. Подняв глаза на Людовико, женщина заметила, что тот побледнел, а в его взгляде читался какой-то неподдельный страх, - Ты меня пугаешь. В чем дело? У меня мурашки по всему телу пробежали от одного твоего вида. Что там написано? Не молчи, умоляю! Клянусь, я сейчас упаду в обморок от страха. Мой дорогой, ну скажи же скорей, что там пишут!
- Прочитай, - запинаясь, проговорил мужчина и протянул ей газету.
Окинув Людовико удивленным взглядом, Рикарда осторожно взяла газету, словно могла пораниться, и углубилась в изучение объявлений, но после первых строк она почувствовала, как земля начинает уходить из-под ног.
- Боже! Жена Иуды упомянула меня! Она меня знает! Это кто-то из моих близких! Ты понимаешь, что это значит?! – бросив газету на пол, женщина схватила Людовико за грудки и принялась трясти, - Я должна бежать из Кароры под покровом ночи, прихватив с собой свою монашенку и скромные пожитки. Я буду вынуждена скрываться, иначе не доживу до следующего праздника урожая! А, может быть, я не доживу до утра?! – Рикарда села к любовнику на колени и прижалась к нему, - Ты должен меня защитить! Во имя всех светлых мгновений, которые я тебе подарила, во имя нашей огромной, как небо, любви. Ты должен приставить ко мне охрану, пока я тайком не сбегу из Кароры!
На протяжении всей тирады Людовико пытался вставить хоть слово, но Рикарда так верещала, что вскоре он оставил эти попытки, решив дождаться, пока она выдохнется и возьмет тайм-аут. Он и сам был напуган не меньше Рикарды и, когда долгожданная пауза наступила, чуть не пропустил этот знаменательный момент, чтобы высказать свое мнение:
- Успокойся, я не думаю, что твоей жизни угрожает опасность, - быстро проговорил он, - Прими снотворное и ложись спать, а мне пора возвращаться домой, иначе следующей жертвой буду я. Чичита в гневе будет страшнее сотни Жен Иуды! – с этими словами он усадил Рикарду на кровать и, не дожидаясь ответа, поспешил уйти. «Мало мне того, что теперь любовница будет постоянно устраивать истерики, так еще в послании убийцы была упомянута Чичита. Позор для семьи Агуеро дель Торо! Теперь все будут знать, что моя жена имеет отношение к этому проклятому маньяку», - негодовал Людовико.

- «Хоакина Леаль… Лаура Брисеньо… Рикарда Рамирес… Чичита Фиалло… Альтаграсия дель Торо… Марина Батиста… Надеюсь, вы не забыли ночь на 3 января 1982 года? Тогда решилась судьба каждой из вас. Вы все заложницы своего прошлого и заплатите за него», - прочитав послание убийцы в третий раз, Моника звонко рассмеялась, - Это просто невероятно, как же Альтаграсия глупо попалась! – у девушки не возникало ни малейших сомнений, что заметка, размещенная в газете, дело рук её матери. Даже то обстоятельство, что кроме Альтаграсии здесь было упомянуто еще пять женщин, и им всем явно угрожали, не могло заставить Монику думать иначе, - Альтаграсия специально придумала такой трюк, чтобы отвести от себя подозрения, но просчиталась. Ведь это очевидно, что она хотела всех запутать! – веселилась Моника, предвкушая легкую победу, - Только она могла сделать это. Почувствовала, что конец близок, и решила идти ва-банк! Надеюсь, что теперь у полиции не будет никаких аргументов в защиту этой змеи.
Монике безумно хотелось ускорить события и рассказать всем об этом послании, но, вспомнив допрос, она повела плечом и медленно села на кровать. «Будет лучше, если узнают от кого-нибудь другого. Если сейчас подниму шум, то могут заподозрить, что я сама написала эту заметку», - подумала она, - «Интересно, Глория уже одна?»
Вернувшись из участка, девушка первым делом бросилась звонить своему наставнику и другу, чтобы поделиться с тем своими достижениями, а заодно рассказать о наследницах, но собеседник, вопреки её ожиданиям, был груб, как никогда. Напомнив, что их цель не переезд в особняк и уж тем более не бессмысленная месть Альтаграсии, которой так озабочен Маркос, он приказал ей поговорить с одной из наследниц и выяснить, что именно происходило на оглашении завещания. Моника предположила, что лучше расспросить Беренис, но сама тут же отказалась от этой затеи, понимая, что в рассказе бабушки будет сложно отличить реальные события от вымысла. Естественно о том, чтобы говорить с Саграрио, не могло быть и речи, а вот наивная Глория могла рассказать много интересного и даже больше. Но, когда та вместе с матерью появилась в особняке, Моника поначалу даже растерялась.
Альтаграсия и Беренис встречали Глорию, словно она была членом королевской семьи. Для полноты картины не хватало только красной ковровой дорожки, но больше всего Монику поразило поведение Хаки. Та, не особо церемонясь, отвечала за Глорию на вопросы, которые задавала племяннице Альтаграсия. Но судя по реакции Беренис и юной наследницы, эту деталь заметили только сама сеньорита дель Торо и Моника, наблюдавшая за ними с некоторого расстояния. Показываться «любимой» семье на глаза девушка не спешила, решив дождаться, пока Глория останется одна. Моника считала, что Альтаграсия после такого поведения Хаки решит пообщаться с той наедине, а Беренис покажет внучке её комнату, но события развивались совершенно по иному сценарию.
- Пойдем, я покажу тебе комнату, милая, - нежно произнесла Беренис, обращаясь к Глории.
Та смущенно улыбаясь, кивнула головой и исподлобья посмотрела на мать, словно ожидая дальнейших указаний женщины. В тот момент Моника оживилась, уже мысленно проигрывая разговор с кузиной, но Хака, не замечая выражения лица Альтаграсии, вызвалась идти вместе с Беренис и дочерью. После их ухода Моника вышла из гостиной, где находилась все это время, и, не глядя в сторону матери, поспешила на второй этаж. Успела она как раз во время, чтобы увидеть, как в той комнате, которую отвели Глории, закрывается дверь.
Мельком посмотрев на настенные часы и отметив, что с того момента прошло уже два часа, Моника встала и направилась к выходу, но остановилась на полпути. Резко развернувшись, девушка бросила неуверенный взгляд на газету, оставленную на кровати. «Вот Глории показать можно, если она еще не видела. Заодно можно убедить её, что эту заметку опубликовала Альтаграсия. И то, что там есть имя Хаки, мне тоже на руку, как и её странное поведение сегодня. Попытаюсь убедить нерадивую кузину, что моя мамочка решила подставить свою подругу, как и остальных женщин», - мысленно заметила Моника.
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:09

Когда за Виктором закрылась дверь, инспектор Альварес облегчено вздохнула и откинулась на спинку кресла, не веря, что этот сумасшедший день позади. Она была уверена, что уже к вечеру будет знать, кто убил Микаэлу Бельорин, но на деле все оказалось немного сложнее.
Выпроводив Хаку с дочерью и приказав Патиньо собрать досье на эту парочку, а также на Монику и Марину, девушка решила воспользоваться затишьем, чтобы обобщить полученную на допросах информацию и решить, как ей быть дальше. Существовало несколько вариантов развития событий прошедшего вечера, из которых Лила никак не могла выбрать тот единственный, выглядящий наиболее правдоподобно.
С одной стороны, это могло быть непреднамеренным убийством, а сам убийца мог не иметь никакого отношения ни к Алирио, ни к его сообщникам, ни к Альтаграсии, ни к завещанию старика дель Торо. С другой стороны, Микаэла могла стать жертвой несчастного случая, и тогда кто-то, случайно нашедший ее тело, испугался, что его обвинят в убийстве, поэтому решил сделать так, чтобы подозрения упали на «Жену Иуды». Кроме того, существовала вероятность того, что кто-то специально подстроил все так, словно в смерти девушки оказался виноват человек, отправивший на тот свет Мореру и Каликсто.
Но каким бы не был сценарий убийства, у всех вариантов было одно общее, что еще больше удручало полицейскую. Убийцей мог быть кто угодно из всех присутствующих на оглашении завещания или в особняке, хотя бы потому что алиби не было у многих, начиная с Алирио и заканчивая Лаурой Брисеньо. «Это если твой убийца был среди приглашенных и самовольно заявившихся», - едко подметил внутренний голос, заставивший Лилу еще больше помрачнеть, - «Но ведь в особняке мог быть кто-то посторонний, учитывая, что самой девушке, которая и близко не должна была подходить к особняку, удалось никем незамеченной проникнуть внутрь дома».
Инспектор Альварес также не сбрасывала со счетов возможность, что убийство было заранее хорошо спланированным, и Микаэлу убили намеренно, потому что в своем расследовании девушки слишком близко подошли к Жене Иуды, либо для того, чтобы запугать Глорию и заставить ту отказаться от своей части наследства в пользу других родственников.
У Лилы была еще одна версия событий, не дававшая ей покоя. И как бы она не старалась прогнать эти мысли прочь, постоянно возвращалась к ним в своих размышлениях. «А что если убийца собирался избавиться от кого-то другого, но перебои с электричеством сыграли с ним шутку, и в кромешной темноте он ошибся, выбрав жертвой Микаэлу?» – задумалась полицейская, - «Вполне возможно... Ведь проверили электрощит, и никаких повреждений обнаружено не было. И вообще все выглядело так, словно особняк погрузился в темноту не по чьему-то злому умыслу, а по естественным причинам: старый дом и соответствующая проводка. Так что такой поворот событий вполне возможен. Вопрос только в том, от кого хотели избавиться на самом деле?» - сосредоточенно думала Лила, пытаясь вспомнить, кто из присутствующих в тот вечер в особняке был внешне похож на Микаэлу, - «Навряд ли хотели убить Монику. Нет смысла идти на риск и убивать девушку, которая не является наследницей, и к тому же ее принадлежность к семье дель Торо под большим вопросом, даже Альтаграсия не спешит её признавать. К тому же, когда погас свет, Моники уже не было в особняке... Или была?» - девушка тряхнула головой, понимая, что гадать бесполезно. Слишком много было условного наклонения, практически никаких доказательств, а вероятность, что она сама могла быть в числе потенциальных жертв, пугала и сбивала с мысли.
Единственной уликой, способной пролить свет на личность убийцы, было пресловутое свадебное платье, в которое нарядили Микаэлу Бельорин. Лиле до сих пор было неясно, каким образом оно попало в особняк, тем более, что сеньорита Брант подтвердила слова Соломона и заверила полицейскую, что никакой свадебной церемонии за спиной у жениха не намечалось. Оснований не верить ей у полицейской не было, поэтому вопрос о происхождении платья оставался открытым. Придвинув к себе отчет, Лила пробежалась по нему глазами и, нахмурившись, задумчиво посмотрела на дверь.
- Салон «Астрид», - вслух произнесла она и, невесело улыбнувшись каким-то своим мыслям, облокотилась на стол, - Платье новое, скорее всего, его недавно купили, и если в салоне запомнили покупателя, то дело наконец-то сдвинется с мертвой точки. Надо будет выяснить, где находится «Астрид», и завтра же съездить туда.
Однако полицейская не питала иллюзий, отлично понимая, что платье мог принести Алирио в том свертке, который он так старательно прятал у себя за спиной во время их разговора в саду. К тому же, в особняке Лила на какое-то время упустила молодого человека из виду, а когда тот появился в малой гостиной, в его руках уже ничего не было. «Он мог принести и что-то другое, но зачем, а главное, куда спрятал? Ведь особняк обыскали, но так ничего и не нашли, если только есть какой-нибудь тайник, известный только Алирио... Вполне возможно, ведь ребенком он часто бывал там», - рассуждала девушка, - «С другой стороны, в доме проходной двор, свадебный наряд могли пронести за несколько дней до оглашения та же Марина или кто-нибудь другой...»
Впрочем, Лила ни минуты не сомневалась, что если в салоне и запомнили покупателя, то тот будет обязательно похож на Алирио Агуеро дель Торо, как две капли воды. К такому выводу полицейская пришла не без помощи самого молодого человека, появившегося днем в участке и, судя по его поведению, явно рассчитывающего, что ему в красках расскажут о тех допросах, которые уже прошли, а также поделятся ходом расследования. Успев изучить Алирио, Лила ожидала от него что-то подобное и мысленно подготовилась к этому разговору, к тому же она чувствовала себя гораздо увереннее, чем накануне в особняке, поэтому, заметив волнение своего собеседника, решила использовать его в своих целях и попытаться выяснить, что было в свертке. На большее девушка не рассчитывала, будучи уверенной, что чтобы не случилось в особняке, Алирио не убивал Микаэлу. Она прекрасно помнила реакцию молодого человека, вошедшего в комнату и увидевшего труп погибшей девушки. С такой мистерией чувств, от панического страха до почти арктического спокойствия, когда он узнал, что никаких улик нет, не каждый актер может справиться, куда там Алирио. К тому же, это не в его стиле, ведь если сеньор Агуеро убил Микаэлу, то должен был попытаться обеспечить себе алиби или хотя бы затаиться и не высовываться, а не бежать в комнату, где был обнаружен труп, чтобы лично убедиться, что все в порядке. Лила уставилась невидящим взглядом впереди себя, еще раз вспоминая подробности визита Алирио в участок.

«Этот идиот знает, что я лично буду заниматься уликами и, в конце концов, уничтожу их», - думала полицейская, неприязненно оглядывая сидящего перед ней в кресле молодого человека, с силой сжимающего в руке неизменный носовой платок.
- Алирио, - мягко улыбнувшись, когда тот от неожиданности вздрогнул, Лила подалась вперед, - Ответь на мои вопросы, а я расскажу о том, что ты хочешь знать, - не дожидаясь ответа, она продолжила, - Что за сверток был у тебя в руках вчера в саду, когда мы встретились перед оглашением завещания? Случайно не свадебное платье?
Усмехнувшись, молодой человек откинулся назад и, проведя платком по лбу, иронично посмотрел на полицейскую:
- Нет, не платье, - наконец, произнес он, - А если бы это было и платье, ты действительно думаешь, что я признаюсь тебе?
- А вдруг. Помечтать-то можно...
Алирио недоуменно взглянул на инспектора Альварес и, неожиданно поддавшись вперед, процедил:
- По-моему, ты забываешься... Хочешь совет? Не лезь туда, куда тебя не просят, и останешься в живых. Ты же прекрасно знаешь, что я не шучу, поэтому лучше займись делом и поменьше трепись, а то мое терпение уже на исходе.
«Он чего-то боится, но, разумеется, не признается в этом», - версия, что убийца Микаэлы не имеет никакого отношения к играм Алирио, и кто-то решил свалить убийство на Жену Иуды, таяла на глазах, - «Он знает, кто убил Микаэлу, и не хочет, чтобы я вышла на убийцу, потому что это может выйти ему боком. Возможно, что я погорячилась, опрометчиво решив, что нет никакой сообщницы или сообщника», - подвела итог Лила, вспомнив свои недавние размышления на этот счет.


Попытки Алирио напугать её не произвели сильного впечатления, но все-таки Лила не стала пререкаться и отшучиваться, решив, что лучше тихо действовать по-своему, создавая иллюзию, что всё в руках молодого человека, чем лезть на рожон. Как полицейская и ожидала, Алирио отнесся к резкой перемене в поведении настороженно, но вскоре расслабился и предпринял еще одну попытку выяснить, как она собирается вести расследование, а когда это не удалось, решил обеспечить себе алиби, которого не было.

- Нужно, чтобы кто-то подтвердил мое алиби, и будет лучше, если это сделаешь ты, - задумавшись, Алирио покрутил в руках платок, - Ты должна стать моим алиби. Именно ты видела меня около дома, когда возвращалась в особняк от машины адвоката, именно ты попросила меня спуститься вниз и посмотреть, что случилось со светом, и я, конечно же, беспрекословно подчинился приказу полиции, - с холодной улыбкой закончил он, - Все должно быть идеально, чтобы в случае, если завтра что-нибудь с тобой случится... Ну мало ли... Всякое бывает в жизни... У нового инспектора не возникло даже мысли, что я как-то могу быть причастен к этой истории.

Лила не стала возражать и оформила эту легенду, мысленно пытаясь разобраться, кто мог быть сообщницей или сообщником Алирио, и задумавшись над версией, что Микаэлу действительно убили по ошибке, а целью был другой человек.
«Принесли платье, вырубилось электричество, в особняке началась суматоха», - думала она, когда молодой человек ушел и оставил её одну, - «Вообще, Микаэла сама могла войти в дом, когда погас свет, на второй этаж тоже могла подняться сама, например, собираясь найти свою подругу, а кто-то мог проследить за ней и уже наверху втолкнуть в одну из пустых комнат. Вот только на это все надо время, а было ли оно у преступника?» - отмахнувшись от бессмысленных догадок, девушка принялась перебирать в уме возможные кандидатуры на роль убийцы.
Сразу же были отметены в сторону те, у кого было алиби, а после некоторых раздумий к ним присоединился Людовико. «Он может знать что-нибудь об играх сына, но не больше», - уверенно подумала полицейская, - «Отец Алирио не такой дурак, каким хочет казаться, но до маньяка ему очень далеко, он бы не выдержал натиска и признался на первом же допросе, кроме того, чтобы лишить человека жизни нужны определенные качества, а у Людовико их нет, он – трус».
На повестке дня оставались «подружки» - Альтаграсия, Хака, Марина, Лаура и Рикарда, а также Моника и Исмаэль. Усмехнувшись такой расстановке сил и в очередной раз подумав, что, возможно, прошлое тесно связано с настоящим, девушка откинулась на спинку кресла.

- Почему поведение Моники кажется вам подозрительным? – мягко улыбнулась Лила, когда Альтаграсия, отвечая на вопрос, не заметила ли она чего-то странного и подозрительного, назвала имя «дочери» и резко замолчала. Женщина о чем-то задумалась и, видя, что она не спешит говорить, полицейская вздохнула, - Вы видели что-нибудь? Она вам угрожала?
- Нет, - Альтаграсия качнула головой, - Я не видела Монику после того, как адвокат попросил её уйти, но считаю, что она могла убить эту девушку, чтобы подставить меня.
- Вот как? А может, вы просто боитесь правды? Возможно, Моника – ваша дочь, но вы не хотите её признавать, обсуждаете с сеньорой Леаль вопросы наследства, а потом сообща решаете убить сеньориту Бельорин, чтобы подставить сеньориту Рохас Пауль, и она никогда не смогла претендовать на часть денег вашего отца?
- Вы можете считать, что хотите, но в этот раз не позволю повесить на себя убийство и отправить за решетку, - отрезала Альтаграсия, - Я провела двадцать лет в тюрьме, где, между прочим, умерла моя дочь, и уже не боюсь никого и ничего. У меня не было никаких причин убивать подругу Глории, и тем более, я не имею никакого отношения к ее смерти. Что касается Моники... – женщина еще больше нахмурилась, - Я уверена, что эта девушка – самозванка. Как-то я вам рассказывала о своих подозрениях, а сейчас еще больше уверилась в своей правоте.
- Вы что-нибудь узнали о ней?
- Только то, что эта девушка обманула мою мать. Понимаете... Мама не совсем здорова, в жизни ей пришлось многое пережить, и это отразилось на её душевном состоянии. За очень короткий срок она потеряла всех дорогих ей людей, поэтому появление Моники для неё стало чем-то… - она замолчала, подбирая подходящее слово, - Сказочным, чудесным. Она хочет в это верить и верит, понимаете? Но любой нормальный человек знает, что с того света никто не может вернуться, - Альтаграсия выдержала паузу, - К тому же, появление Моники совпало с моей амнистией, а еще угрозы Маркоса…


Бывшую заключенную Лила исключила почти сразу из списка подозреваемых, не задумываясь, хотя версия, что та играет на два поля, подставляясь под удар, когда-то казалась ей возможной, но стремительно развивающиеся события и разговор с Альтаграсией поставили на ней крест.
«Глупо так подставляться, чтобы в итоге вернуться за решетку, теперь уже точно навсегда. Альтаграсия должна это понимать, как никто другой, а если и подставлять специально кого-то другого, то не точно Монику, а, например, Хаку, чтобы постепенно сблизиться с племянницей и через неё подобраться к деньгам».
- Лаура Брисеньо, - вслух произнесла полицейская, мысленнно переключаясь на одну из подружек Альтаграсии, совершенно не скрывавшей своей неприязни к той. Но как Лила не старалась найти что-то, что могло связывать между собой Алирио и Лауру, ничего не получалось, а ведь именно у этой женщины не было абсолютно никакого алиби, и если постараться, то на неё можно повесить убийство Микаэлы. Однако одного желания было недостаточно, нужен еще и мотив, а его инспектор Альварес в упор не видела.

- Вы правы, убить эту девушку мог каждый, - охотно согласилась Лила, - Даже вы, а теперь желаете начать новую жизнь, чувствуя, что зашли слишком далеко, и заговорили о новых возможностях.
- Я желаю начать новую жизнь, потому что теперь у меня есть возможность это сделать, - Лаура холодно улыбнулась, - Не вижу никакого смысла убивать эту девушку, - она пожала плечами и, наклонившись вперед, тихо добавила, - Более того, если бы я действительно убила её, то позаботилась бы о том, чтобы у меня было алиби, и уж тем более не убегала бы из особняка в ту же секунду, как только погас свет. Впрочем, ты можешь меня подозревать сколько угодно, но у тебя нет никаких доказательств, не так ли?
- А какие отношения вас связывают с Алирио Агуеро дель Торо? – спросила полицейская, не сводя пристального взгляда с сидевшей перед ней женщины.
- С Алирио меня связывают исключительно деловые отношения, - нахмурившись, произнесла Лаура, буравя Лилу глазами, - Но какое отношение он имеет к этому убийству? Неужели, он - убийца?
- Я этого не говорила, - спокойно ответила Лила.


«Да, она могла бы быть маньячкой, но изначально ей незачем сговариваться с Алирио. Какой смысл? Он хочет получить деньги дель Торо, это его конечная цель, а Лаура и так их получит, когда выйдет замуж за Эрнесто, дядю одной из наследниц, которая наверняка не оставит бедных родственников прозябать в нищете. К тому же, эта Саграрио много лет жила в доме у Брисеньо, и отношения у них, судя по всему, замечательные. Единственное, что меня смущает, это то, что Лаура хочет, чтобы Альтаграсия сгнила в тюрьме», - Лила хмыкнула, - «Великолепный мотив, учитывая, что этого хочет примерно каждый второй житель Кароры. Чтобы податься в убийцы, должно быть нечто большее, чем какая-то глупая неприязнь к подруге детства, и потом, если бы Лаура что-то замышляла, она бы не стала бы выставлять свою ненависть к Альтаграсии на показ».
Но все же инспектор Альварес попыталась выяснить о сеньорите Брисеньо как можно больше сведений, допрашивая Саграрио и Эрнесто. Новоиспеченная наследница не скрывала удивления, но ответила на все вопросы полицейской, и пропасть между Лаурой и Алирио стала еще больше, да и жених сеньориты Брисеньо ничего дельного сообщить не смог.

- А ваша невеста? – дописав что-то в бланке, полицейская подняла глаза на Синклера, - Она была с вами и с Саграрио? – Эрнесто вздрогнул и недоуменно посмотрел на неё, и девушка не сдержала ехидной улыбки, - Я имею в виду сеньориту Лауру Брисеньо, она ведь всё еще ваша невеста.
- Нет, я был только с Саграрио, - парировал Эрнесто, - А Лаура, наверное, ушла домой.
- То есть вы не знаете, чем занималась и где была сеньорита Лаура после того, как погас свет?
- Подругу Глории она не убивала, - вздохнув, ответил Синклер, - Я ее прекрасно знаю и могу заверить, что она не способна никого убить.
- А что вы думаете о Марине Батисте? Она способна убить?
- Не знаю, - упавшим голосом произнес Эрнесто.


Рикарду и Исмаэля Лила пока что решила оставить в покое. Они не пришли в участок, и к ним утром должен был отправиться Виктор, чтобы допросить, но что-то подсказывало Лиле, что они не причастны к убийству Микаэлы. Рикарда была не от мира сего, и вообще полицейская смутно представляла, как та хладнокровно наряжает труп девушки в свадебное платье. То же самое было с Исмаэлем: перед глазами сразу возникало лицо молодого человека, когда тот увидел тело Хулиана и чуть не лишился чувств, а здесь речь шла о том, чтобы переодеть труп в свадебное платье - работка явно не для брезгливых и слабонервных.
Проктрутив в мыслях все допросы еще раз, Лила остановилась на двух основных версиях. Либо хотели убить кого-то другого, но в темноте ошиблись, либо подруги, сами того не подозревая, вышли на след убийцы, и одна из них поплатилась за любопытство жизнью, а уже после этого могли воспользоваться сложившейся ситуацией, чтобы запугать Глорию и заставить отказаться от наследства. Очень удобно одним выстрелом попытаться убить двоих зайцев, чтобы вытянуть из всего этого по максимуму, а, главное, вполне в характере Алирио, возможно, что и его «коллеги» тоже.
На роль таинственной убийцы претендовали три обитательницы Кароры – Хака, Моника и Марина. Вся троица врала, причем Хака и Моника не задумываясь о последствиях и, судя по всему, о том, что кроме них показания дают и другие люди.
Инспектор Альварес допускала мысль, что Хака считала, как и остальные, что большая часть наследства достанется Альтаграсии, поэтому решила подставить свою бывшую подругу, чтобы потом предъявить миру Глорию – дочь Бартоломе, а через какое-то время Алирио бы подтянулся. Но неожиданно для парочки девушка увлеклась легендой Жены Иуды, даже частное расследование затеяла. Разумеется, Хаке это было невыгодно, и она решила остановить дочь, а если к этому добавить, что Микаэла могла узнать что-нибудь, то вообще получалось вполне логично.
Примерно в том же ключе Лила подозревала Марину Батисту, но с одной лишь разницей: в отличие от Хаки, ставившей, в представлении полицейской, своей целью показать дочери, насколько опасно расследование, мулатка хотела запугать Глорию, чтобы та в итоге отказалась от наследства в пользу кого-то из родственников. Ведь не просто так Марина заботливо относилась к племяннице, когда обнаружили тело Микаэлы, наверняка решила втереться в доверие.
«И девушки, когда приходили в участок, сказали, что считают убийцей сестру Альтаграсии», - это было неплохим мотивом, чтобы избавиться от одной из студенток. Полицейская вздохнула, вспомнив, как распиналась покойная в участке, - «Микаэла была остра на язычок и вела себя более, чем нахально. Допустим, Марина увидела её в саду до оглашения завещания, вышла узнать, кто она такая, а девушка все выложила ей. Мулатка провела Микаэлу в особняк, пообещала интервью, а когда узнала имена наследников, решила убить подругу Глории».
Но больше всего мотивов Лила видела у Моники, впрочем, как и вранья. Вот уж кто хорошо устроился в этой жизни, с легкой руки журналиста обманом проникла в богатую семью и раскатала губу на наследство «дедули». Если раньше полицейская недоумевала, почему Альтаграсия так относится к дочери, то теперь, познакомившись с девушкой и её историей поближе, прониклась ситуацией.

- Мой муж тогда отказался от Альтаграсии, сказал, что она ему больше не дочь, обозвал предательницей, - глаза Беренис наполнились слезами, - А когда узнал о беременности… заявил, что этого ребенка не будет. Я не осмеливалась перечить, боялась за себя, ведь… - пожилая женщина снова запнулась, как будто пытаясь решить стоит ли рассказывать дальше, но, в конце концов, вытерла слезы тыльной стороной ладони и отсутствующим взглядом посмотрела на окно.
- И вы ни разу не навестили дочь? Даже после смерти супруга не сказали ей, что ребенок жив?
- Я не думала, что девочка жива, - после длительной паузы ответила Беренис, - Она ведь просто исчезла, мы даже имени её не знали, но когда Моника пришла в шале, - пожилая женщина вымучено улыбнулась, - Я сразу поняла, что это она.
- Что она вам рассказала? Как оказалась у сеньора Рохас Пауля?
- Маркос забрал Монику из приюта, куда её отвез мой муж, и удочерил, - нехотя ответила Беренис.

- Маркос меня удочерил, - после длительной паузы, тихо ответила девушка и рассеянно оглянулась на дверь, словно ожидая, что сейчас кто-нибудь войдет, - И воспитал, как свою дочь, а потом рассказал правду, ну а я решила познакомиться со своей настоящей семьей…
- А если подробнее? Как назывался приют, из которого он тебя забрал? Почему он это сделал, если ненавидит Альтаграсию? Как ты узнала, что не его дочь? Как он тебе объяснил свое поведение и желание рассказать правду?
- Какое отношение это имеет к смерти Микаэлы? – раздраженно спросила Моника, поднимая взгляд на полицейскую.


Моника, в отличие от остальных подозреваемых, замечательно вписывалась в подружки Алирио, тем более, что постоянно находилась вблизи места преступления, в начале разговаривала с молодым человеком на Празднике Урожая, в день смерти Каликсто пришла в офис винодельни вместе с Глорией. Кусочки мозаики непроизвольно складывались в картину, заставляющуюся задуматься. У Моники было время не только для того, чтобы сблизиться с Алирио, но и для того, чтобы придумать совместный план, как прибрать все деньги семьи к своим рукам. Если вдуматься, то у них много общего, а Моника даже не стала скрывать, что из всех родственников у неё хорошие отношения только с Алирио и Глорией.
Она могла узнать от Беренис, что Глория – наследница, подружиться с девушкой и даже познакомить ту с Алирио. Ближе к оглашению завещания, когда стало понятно, что Моника ничего не получит, а Альтаграсия не спешит её признавать, решила переиграть. Действовала, не ставя в известность подельника. «Тогда многое объясняется, в частности реакция Алирио», - отметила Лила про себя, разбирая бланки с показаниями, - «И сегодняшнее поведение Моники, когда она пыталась обвинить Альтаграсию в покушении на свою жизнь».

- Куда ты вчера отправилась, когда тебя попросили покинуть малую гостиную? – равнодушно спросила Лила и не без удовольствия заметила, что на секунду Моника перестала играть и в её глазах промелькнула ненависть, но девушка быстро взяла себя в руки.
- Я пошла домой... В шале, - тихо сказала она, - Вы извините, что я вас оттолкнула, просто не понимала, что делала… Это от страха.
- От страха?
- Да… да… именно от страха. Когда меня попросили выйти, то я увидела взгляд Альтаграсии и очень сильно испугалась. Мне стало не по себе, ведь она так смотрела, так смотрела, - Моника поежилась и расширила глаза.
- Тебя напугал обычный взгляд?
- Не простой взгляд, - после небольшой паузы произнесла Моника, - Она меня ненавидит, ненавидит всей душой.
- Альтаграсия тебе угрожала?
Моника отрицательно покачала головой и продолжила говорить, не давая возможности Лиле задать следующий вопрос:
- Но я же не кукла и чувствую отношение к себе. Она вполне могла меня… - она запнулась, - Микаэла ведь похожа на меня внешне, что, если Альтаграсия в темноте перепутала нас? Она хотела убить меня, но ошиблась, и погибла та бедняжка…
- Какой смысл ей тебя убивать? Всем известно, что ты убежала из особняка. Или ты хочешь сказать, что вернулась в дом, когда погас свет?
- Нет, конечно, - испуганно ответила Моника, - Но ведь Альтаграсия могла этого не знать, она могла думать, что я все еще в особняке.


«Для начала все-таки разберусь с платьем. Кто знает, возможно, его купил кто-то другой, а потом передал Алирио», - подумала инспектор Альварес, поднимаясь со своего места, - «Даже если опишут его, ничего не потеряю. В лишний раз подтвердится, что есть помощник или помощница, и можно будет окончательно отказаться от версии, что убийство Микаэлы не связано со смертями Мореры и Каликсто. Когда всё прояснится с платьем, и будут готовы досье, можно будет идти дальше».

- А еще Буэновентура, сеньорита Лаура, не говоря уже о донье Беренис и... – Эмма почти не слушала причитания Дульсе, сжимая в руке телефонную трубку и думая о разговоре с матерью, который окончательно испортил и без того не самое лучшее настроение.
Служанка, не замечавшая отсутствующего взгляда девушки, продолжала возмущаться, - Вы бы видели сколько грязного белья мне свалили внизу. Да в прачечной возле рынка и то меньше наберется, чем здесь. Проходной двор какой-то! И всем помоги, убери, достань, отнеси...
- Дульсе, сегодня у всех был сложный день, - устало прервала ее излияния Эмма, - У меня голова идет кругом от всех этих переездов и людей в доме. Давай обсудим все завтра.
Но служанка не собиралась сдаваться.
- Завтра? – взвилась она, - Когда это завтра? С самого утра мне придется идти на рынок, а чтобы всех накормить, надо привезти грузовик продуктов. Потом приготовить, всем подать, помыть посуду, убрать комнаты... – от предстоящей преспективы Дульсе замолчала и закатила глаза.
«Наверное, надо повысить ей зарплату, чтобы не жаловалась», - мелькнуло в голове у Эммы, но служанка, словно прочитав ее мысли, громко продолжила:
- Это просто уму непостижимо, вот так в один день взять и собрать половину города под одной крышей, а мне пои и корми тут всех! Даже если вы мне повысите зарплату в десять раз, я все равно не смогу справиться одна!
- Кажется, у Беренис есть служанка. Вот попроси ее тебе помочь, ведь теперь она тоже будет работать в этом доме, - предложила Эмма, не испытывая в данную минуту никакого желания заниматься домашними проблемами. Раньше она с упоением бросилась бы решать все дела, связанные с особняком, но теперь многое изменилось, начиная с Соломона и заканчивая сегодняшним переездом, случившимся, как оказалось, тоже с легкой руки ее жениха, который даже не подумал предупредить ее о надвигающемся Вавилонском столпотворении заранее. Вернувшись домой с допроса в участке, тоже довольно сильно подпортившим ей настроение, учитывая, что Лила словно наслаждалась, то и дело намекая своими вопросами и замечаниями на то, что Эмма беременна от человека, даже не собиравшегося на ней жениться, сеньорита Брант провела весь остаток дня в своей комнате, не рискуя выходить из нее, чтобы не видеть снующих туда и сюда людей с многочисленными коробками и сумками в руках. Девушке казалось, что только чудом дом остался стоять, пока новоявленные обитатели особняка выбирали для себя комнаты и обустраивали новое место жительства. От привычного уюта не осталось и следа, что сразу почувствовала Эмма, как только спустилась вниз.
- Как бы не так, - своим восклицанием Дульсе мигом оторвала Эмму от размышлений, - Ивон мне уже заявила, что в ее обязанности входит только прислуживать Беренис, и больше никому. Но я не могу одна! У меня всего две руки!
- Дульсе, иди занимайся своими делами, - послышался откуда-то сбоку строгий голос Саграрио, по лицу которой было заметно, что девушка слышала если не весь разговор, то хотя бы его половину, - Эмма, не переживай. Тебе больше не придется заботиться об особняке, я все возьму на себя. В конце концов, теперь это мой законный дом, в котором я имею все права распоряжаться по своему усмотрению, - проводив взглядом служанку, девушка продолжила, - Завтра с утра я найму слуг. Дульсе права, одной ей не справиться со всей этой оравой, которая, судя по всему не скоро покинет этот дом.
Эмма молча кивнула и направилась в сторону их с Соломоном спальни. Еще утром она бы не смогла скрыть раздражения от такого тона Саграрио, но сейчас была даже благодарна той. «В конце концов, особняк никогда нам не принадлежал», - думала она, направляясь к себе, - «Сейчас самое главное уговорить Соломона жениться на мне, а потом уже думать, где нам жить».
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:09

- Когда мама сказала, что нам надо быть на оглашении завещания, я поняла, что это единственная возможность попасть в особняк, - Глория, замолчав, исподлобья посмотрела на притихшую Монику. Ей было тяжело решиться на откровенный разговор о том, что случилось на самом деле, но держать в себе переживания она больше не могла. После ссоры с Петунией девушка пыталась мысленно оправдать себя, но чем больше думала, тем отчетливее понимала, что действительно виновата: пусть она не убивала подругу, но если бы не втянула её в частное расследование, если бы думала не только о карьере и успехе, то Микаэла была бы жива. Каждое «если бы» отдавалось в душе Глории невыносимой болью, и, рассказывая правду Монике, которой, как казалось девушке, можно было доверять, она подсознательно преследовала еще одну цель. Сеньорита Леаль надеялась, что в конце рассказа двоюродная сестра скажет ей, что в случившемся нет её вины, ведь Микаэла добровольно пошла в особняк, а поэтому она, Глория, не должна себя винить. Тяжело вздохнув и отвернувшись, девушка тихо добавила, - В общем, это я провела Мику в дом… вернее, она пришла вместе со мной...
- Погоди! - воскликнула Моника и, когда ее собеседница испуганно покосилась на дверь своей новой комнаты, перешла почти на шепот, - Ты сейчас серьезно или разыгрываешь меня? Насколько я поняла, Микаэла была в саду и каким-то образом попала в дом, но с тобой-то её точно не было. Хотя, конечно, если твоя подруга - невидимка, а мы не знали...
- Это не смешно, - возмущенно оборвала ее Глория и, приблизившись к кровати, присела на её край, принимаясь за объяснения, - Да, в начале мы пришли в сад. Именно так я и сказала в полиции, только это не вся правда, потому что затем Мика залезла по лозе дикого винограда на второй этаж, а я сразу же пошла к парадному входу. Теперь понимаешь?
- Нет, - честно призналась Моника, чувствуя нарастающее раздражение, - Зачем такие трудности? Попросили бы Соломона устроить экскурсию после оглашения и все.
- Но я то не знала, что буду наследницей, - с укоризной произнесла Глория, не заметив, как ехидно ухмыльнулась кузина, правда уже через секунду, лицо девушки приобрело сочувствующее выражение, и она понимающе кивнула, - Да и не думаю, что Соломон разрешил бы нам фотографировать в комнатах на втором этаже. А вообще, мы с самого начала решили, что убийца как-то связан с семьей дель Торо, и даже составили список подозреваемых…
- И? – нетерпеливо поинтересовалась сеньорита Рохас Пауль, когда Глория многозначительно замолчала.
- И мы решили, что только одна Марина идеально подходит на эту роль.
- Почему только она? – поборов желание отвесить двоюродной сестре увесистый подзатыльник, процедила Моника.
- Мы так думали, - тихо ответила Глория. Еще вчера она была уверена, что Марина – Жена Иуды, но сегодня все подвергала сомнению. Как ей теперь казалось, сеньорита Батиста, убив Микаэлу, не могла вернуться незамеченной, - «Уходя, она бы обязательно столкнулась со мной и Соломоном», - подумала девушка и улыбнулась Монике, - Знаешь, я уже ни в чем не уверена... – она замолчала, понуро опустив голову.
- А что дальше?
- У нас с Микаэлой была договоренность, что она обыщет комнаты на втором этаже, пока все будут внизу на оглашении, сделает несколько снимков и вернется в сад. Мы надеялись, что нам повезет, и Мика найдет что-то указывающее на убийцу... Какую-нибудь улику...
- Значит, пока мы все толпились внизу, твоя подруга влезла на второй этаж по виноградной лозе, – пробормотала Моника, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не высказать кузине все, что она на самом деле думает об их затее, - «Идиотки! Из-за их нелепой игры в детективов на меня теперь хотят повесить все эти убийства! А если бы меня сразу посадили?!» - мысленно негодовала девушка.
- Нам повезло, в одной из комнат было открыто окно, - быстро ответила новоявленная наследница, искренне радуясь, что все-таки решила рассказать Монике правду. Во-первых, было похоже, что та не собирается её обвинять в смерти Микаэлы, а во-вторых, ей стало значительно легче после откровений, - Когда погас свет, я очень испугалась за Мику и решила найти её, чтобы незаметно вывести из особняка, и нашла… - она запнулась, - Почему ты так смотришь?
- Просто ты меня шокировала, как любит говорить бабушка, - Моника выдавила из себя нечто отдалено напоминающее улыбку, - Но как ты смогла найти Микаэлу? Да еще в темноте? Когда я уходила, проблем со светом не было, и то немного заблудилась. Ты разве бывала в особняке раньше?
- Нет, ни разу... Я тоже заблудилась, но меня нашел Соломон и отвел на второй этаж. А там я... Я… - Глория, запнувшись, недоверчиво посмотрела на Монику. В этот раз она никому не рассказывала о том, что видела призрак убитого священника, и что именно он указал ей на дверь комнаты, в которой была Мика. Девушка не хотела тревожить мать, которая из-за происходящего вокруг была сама не своя, а остальные люди сочли бы её за умалишенную.
- Что ты?! – воскликнула Моника, видя, что её собеседница колеблется, - «Достаточно проявить твердость, и она расколется».
Сорвавшись с места, Глория подбежала к двери, зачем-то выглянув в коридор, а затем закрыла ее на ключ и облегченно вздохнула, поворачиваясь к собеседнице.
- Такое ощущение, что ты собираешься сказать мне имя убийцы, - проговорила Моника, мысленно удивившись странному поведению кузины.
- Поклянись, что никому не расскажешь, - Глория, не обращая внимания на тон девушки, встала перед Моникой, сидевшей в кресле напротив кровати, и пристально посмотрела на неё, - И что не будешь смеяться.
«Она действительно сумасшедшая», - отметила про себя Моника, внезапно вспомнив, как странно вела себя Глория на Празднике Урожая, но сумела выдавить из себя что-то наподобие улыбки и кивнуть головой в знак согласия.
- Клянусь.
- Когда мы с Соломоном поднялись на второй этаж, то я увидела... Себастьяна, который указывал рукой на дверь, - еле слышно произнесла Глория.
- Себастьян? А это еще кто?
- Это... Это тот самый священник, которого убили в церкви... Падре Себастьян... – нерешительно пояснила Глория, понимая, каким со стороны выглядит ее ответ.
- Священник? – изумилась Моника, - Но это невозможно! Он же давно умер!
- Да, но это не мешает ему приходить ко мне в гости, - слабо улыбнувшись, Глория добавила, - Иногда со мной такое случается. Я вижу умерших людей...
Услышав последние слова, Моника интуитивно вжалась в кресло. Откровения новоявленной родственницы выбили её из колеи, и девушка даже забыла, зачем пришла к кузине. Выронив газету из рук, она недоуменно смотрела на Глорию. «А может быть, эта дуреха числится в одном из наших сообществ?» - подумала Моника, - «Надо будет разузнать, когда буду звонить в следующий раз. Вполне может быть, что ей дали какой-нибудь порошок, вызывающий галлюцинации, ведь для вербовки и не такое используется. Хотя нет, этого не может быть, если только кто-нибудь другой не решил через Глорию прибрать к рукам деньги дель Торо, но тогда мы бы об этом знали».
- Ты мне не веришь? – с неподдельной грустью в голосе спросила Глория, внимательно наблюдая за сестрой.
- Верю, просто это так неожиданно. Конечно, я слышала, что такое бывает. Например, что есть люди, которые видят прошлое и будущее, а еще они могут общаться с умершими людьми, - медленно протянула Моника, стараясь, чтобы её голос звучал как можно серьезнее, - И они помогают полиции расследовать запутанные преступления. Ты рассказывала об этом Лиле?
- Нет, конечно! – испугано воскликнула Глория и осуждающе посмотрела на Монику, - Ты хоть представляешь, что будет, если об этом узнают в полиции? Они мне никогда не поверят и обвинят в сговоре с убийцей!
«И правильно сделают», - мысленно ответила та, - «А что? Это идея. Можно все провернуть так, чтобы подумали, что Глория заодно с Альтаграсией, Микаэла узнала что-нибудь, от неё и избавились. Но Глория испугалась и сама указала на комнату, в которой была убита подруга, а теперь пытается отвести от себя подозрения, всё сваливая на потусторонние силы», - окрыленная открывшимися перспективами, Моника подалась вперед, - А этот призрак... Как его там... Себастьян разговаривает с тобой?
- Нет, я его видела несколько секунд, - рассеяно улыбнулась Глория, - Указал на дверь и исчез…
- А тогда на Празднике Урожая? Ты тоже видела его?
- Нет, мне кажется, что там я увидела будущее. То, как нашли… - девушка замолчала, вспомнив, что Хулиан Морера был отцом Моники, пусть девушка его никогда и не знала, но та уже догадалась о причинах, по которым кузина перестала рассказывать о своих видениях, и лишь махнула рукой.
- Перестань, - улыбнулась она, - Хулиан Морера – никто. Он для меня посторонний человек, и даже, если бы он был сейчас жив и предложил мне зажить счастливой семьей, я бы не смогла называть его папой и испытывать родственные чувства. Значит, ты видела, как нашли его труп? – когда Глория согласно кивнула головой, Моника продолжила, - И опять никому не рассказала?
- Тогда рассказала маме. На самом деле она знает о моих «странностях», вот только сейчас она чем-то обеспокоена, поэтому не хочу рассказывать о священнике.
«Нет, она точно не имеет никакого отношения к Жене Иуды», - отметила про себя Моника, - «Она слишком наивна и слишком глупа, чтобы быть в курсе, зато таких, как она, легко использовать. Скорее всего, именно это и делает Альтаграсия», - одарив Глорию понимающей улыбкой, девушка вздохнула, - Надо рассказать полиции, как все было на самом деле.
- Я не могу рассказать! – воскликнула та.
- Почему? - искренне удивилась Моника, но тут же улыбнулась, решив, что поняла причину такого поведения, - Ты забрала у Мики фотоаппарат и спрятала где-то. В этом дело, да? Поэтому ты не хочешь, чтобы полиция узнала?
- Какой фотоаппарат? - вопросом на вопрос ответила Глория.
- Как какой? Ты же говорила, что Микаэла собиралась фотографировать что-то наверху, - когда кузина недоуменно посмотрела на неё, Моника вздохнула, - Ладно, забудь. Я, наверное, сегодня перенервничала, раз в голову лезут такие страшные мысли, - девушка поежилась и театрально закатила глаза, - Что ты могла взять что-то и спрятать... Кошмар...
- Нет-нет… не было… - ничуть не заботясь, что её могут услышать, и не замечая издевательского тона сидевшей в кресле девушки, сеньорита Леаль воскликнула, - Там не было фотоаппарата! Наверное, Жена Иулы его забрала!
- В таком случае тебе надо рассказать правду и, чем быстрее, тем лучше...
- Не могу! Меня сочтут за сумасшедшую и посадят в тюрьму!
- Почему ты так категорична? – устало возразила Моника, - Неужели, ты не понимаешь, что своим молчанием вредишь еще больше? Рано или поздно все тайное становится явным. Как ты потом объяснишь, что не сказала обо всем на допросе? Сейчас еще можно переиграть, например, сказать, что ты испугалась или растерялась.
- Мне, наверное, не следовало тебе рассказывать…
- Нет, наоборот, очень хорошо, что ты мне рассказала. Вместе мы придумаем, как защититься от Альтаграсии, - заметив, что Глория растерянно смотрит на неё, Моника решила идти напролом.
- О чем ты говоришь? При чем тут Альтаграсия? – недоуменно переспросила сеньорита Леаль, мысленно коря себя за болтливость.
- А ты почитай, - схватив газету с пола и быстро найдя нужную страницу, Моника протянула её кузине.
«Если все сложится отлично, то она отправится в тюрьму вместе с моей драгоценной мамочкой», - когда та углубилась в чтение, подумала Моника, поудобнее устраиваясь в кресле, - «А уж потом мы решим, как завладеть частью наследства, которую Хуан Висенте завещал Глории. Или же можно попытаться привлечь Глорию к нашему сообществу. Учитывая её склонность к мистике, это будет очень легко».
- Не понимаю… - теперь пришел черед Глории удивляться. Изумленно посмотрев на Монику, она вновь обратилась к изучению заметки.
- А что именно ты не понимаешь? – вкрадчиво спросила та, - По-моему, все проще простого. Это ведь послание «Жены Иуды», правда? – когда Глория неуверенно кивнула, Моника добавила, - И теперь подумай сама. Кому выгодно сделать так, чтобы подозрение пало на других людей? Из этого списка? Ты ведь не станешь утверждать, что это сделал человек со стороны?
- Почему же… - растерянно пробормотала Глория, не разделявшая позицию Моники, - Вполне может быть, что это написал кто-то…
- Это написала Альтаграсия! И она специально указала в заметке имя твоей мамы! – Моника подавила желание схватить Глорию за плечи и тряхнуть пару раз, как следует. Она ожидала от той совершенно иной реакции: желания защитить свою мамочку или броситься на поиски истины, но никак не недоверия.
- Её могли подставить, - предположила Глория. Больше всего на свете сейчас ей хотелось выпроводить кузину за дверь, закрыться на ключ и забыться сном. И так, чтобы, когда она проснулась, не было бы ни Кароры, ни Жены Иуды, ни убийств, а была привычная жизнь, пусть немного одинокая, но счастливая.
- А может быть, она сама их подставила? – после некоторой паузы спросила Моника, - Сама посуди. Твоя мама получила чек, а ты – половину состояния. Ты не думала, что вы с мамой стоите у Альтаграсии поперек горла? Что это она убила твою подругу, чтобы напугать тебя, но не получилось, и она решила действовать через сеньору Хаку?
- Но это же… - Глория покачала головой, не зная, чем можно возразить Монике. Её версия была слишком правдивой, чтобы быть бездумно отброшенной в сторону, - Она же твоя мама…
- Она меня не хочет признавать, - процедила Моника, которой порядком надоела кузина со своими вечными сомнениями. Тяжело вздохнув, она продолжила наступление, - Не станешь же ты отрицать, что Альтаграсия надеялась на это наследство?
- И мама как-то странно себя ведет, - тихо отозвалась Глория.
Моника облегченно вздохнула, чувствуя, что девушка начинает сдаваться.
- Вот видишь? Ты тоже это заметила! Твоя мама – единственный человек, способный защитить тебя от Альтаграсии! И теперь ты просто обязана рассказать обо всем, чтобы спасти её.
- Но это ничем ей не поможет, - возразила Глория, - Я лучше пойду и покажу эту заметку ей, а заодно спрошу и об Альтаграсии.
Девушка направилась к двери, но Моника поспешила преградить ей путь:
- А если Альтаграсия убьет твою маму, когда та придет к ней с претензиями?
- Что ты такое говоришь?! Они же... почти родственницы! Близкие люди!
- Ну и что? Альтаграсия и Марина - сестры, но еще вчера ты была уверена, что одна подставляет другую, - парировала Моника, - Я считаю, что тебе нужно быть очень осторожной. Для начала надо пойти в полицию и рассказать там правду о том, что случилось, а также показать эту заметку, ну а они пусть думают, что делать дальше.
- Я же уже объяснила, что не могу рассказать правду, меня сочтут за сумасшедшую!
- Хорошо, не говори о призраке. Но хотя бы расскажи о фотоаппарате и о том, как на самом деле Микаэла попала в особняк. Этого вполне достаточно.
- Я предпочитаю сначала поговорить с мамой, - уверенно произнесла Глория, чувствуя, что спокойствие уступает место запоздалой тревоге.
Моника тяжело вздохнула и молча прижалась к двери, пытаясь придумать, как убедить двоюродную сестру последовать ее совету.
- Давай расскажем Соломону, - наконец предложила она, понимая, что убедить в чем-либо Глорию невозможно, та все равно будет гнуть свою линию, поэтому нужно найти компромисс. Вайсман Монике казался идеальным вариантом, - «Так даже лучше, пусть потом эта дура объясняет, почему пришла не сама и чего испугалась, если не имеет никакого отношения к убийце».
- Но…
- Глория, - Моника одарила кузину фальшивой улыбкой, - Я хочу, чтобы ты знала. И попрошу тебя никому об этом не говорить, но в детстве у меня тоже была мечта о большой семье. Всегда хотела, чтобы у меня была сестра. Сейчас мне кажется, что я нашла её, - вздохнув и придав своему лицу самое скорбное выражение, она обернулась к Глории, не сводившей с неё восторженного взгляда, - И мне очень не хотелось бы терять тебя. Да, я действительно уверена, что Альтаграсия – убийца, ты считаешь иначе, и это твое право. Но одних наших слов мало, - Моника махнула рукой, - В общем, ты можешь продолжать расследование, и я помогу, если смогу, но нужно действовать осторожно. Твоя подруга уже погибла, а я очень боюсь, что с тобой может случится тоже самое. Пойми, я очень не хочу потерять тебя, поэтому умоляю рассказать правду. Даже не полиции, раз ты им не доверяешь, но хотя бы Соломону. Он - президент винодельни, у него есть влияние в этих краях, а ты все-таки одна из наследниц.

- И где же этот чертов участок, - процедил Мануэль, не сводя пристального взгляда с дороги. Во время разговора с ним Карденас не спросил, бывал ли он в Кароре, а сам молодой человек постеснялся поднимать эту тему, решив, что потом расспросит кого-нибудь из сотрудников, побывавших в «столице виноделия». Один из них с самым серьезным видом заявил, что, оказавшись в Кароре, надо все время ехать прямо, никуда не сворачивая, и в конце концов дорога сама выведет к полицейскому участку. В начале Гарсиа следовал этому совету, подбадривая себя тем, что совсем скоро познакомится со своими новыми сотрудниками, которые ждут его появления, как прихода мессии, способного разрешить все их проблемы и разоблачить безжалостного маньяка. Представив, как полицейские носятся вокруг него и стремятся угодить, Мануэль блажено улыбнулся, но вскоре опять приуныл. Дорога, которую он обозначил для себя главной, вывела отнюдь не к участку, а к зданию винодельни «Бодегас дель Торо».
- То-то они так ехидно ухмылялись! И я хорош, мог бы догадаться! – вне себя от злости воскликнул полицейский, резко разворачивая машину и чуть не врезавшись в стоявший напротив входа в здание бардовый джип, - Кто так паркуется, черт бы его побрал! - выругался молодой человек, в последний момент успев нажать на тормоз. Выровняв автомобиль, Мануэль остановился у обочины и вытащил из кармана пиджака мобильный, после чего недоуменно уставился на погасший дисплей. Потыкав в кнопки для верности, молодой человек в сердцах бросил телефон на пассажирское сидение, - Идиотская батарея, вечно она садится в самый неподходящий момент…
Отъехав на порядочное расстояние от винодельни, мужчина в очередной раз чертыхнулся. Только сейчас до него дошло, что нужно было зайти в офис «Бодегас дель Торо» и спросить у кого-нибудь из работников, где находится участок. «А все Карденас!» - уверенно подумал Мануэль. Себя он принципиально не ругал даже в мыслях, искренне веря, что, во-первых, никогда и ни в чем не виноват, а во-вторых, такое самоуничижение плохо сказывается на ауре, - «Разве так поступают? Да мне должны были выделить личного водителя! Или хотя бы ради приличия спросить, что я знаю о городе, кроме того, что в нем производят вино».
Расспросить местных жителей не удавалось, так как они, завидев автомобиль, предпочитали ретироваться. К тому же, чем дальше Мануэль ехал, тем меньше людей встречал на улицах. «Такое ощущение, что в этой части города никто не живет, а вообще, тут все дикари какие-то», - хмыкнул он, всерьез подумывая о том, что пора вернуться к винодельне, когда заметил мальчишку лет десяти, с любопытством смотрящего на приближающуюся машину. Мануэль остановил автомобиль и, выбравшись наружу, подмигнул ребенку. Он открыл, было, рот, собираясь начать разговор, но внезапно милое дитя запустило в него чем-то, и через мгновение на светлой рубашке полицейского появилось расплывающееся алое пятно. Мануэль, застыв от неожиданности, в течение нескольких секунд задумчиво изучал испачканную рубашку, но придя в себя, бросился к мальчишке, согнувшемуся в нескольких шагах от смеха. Заметив подскочившего полицейского, паренек резко развернулся, чтобы убежать, но не успел сделать ни шага.
- А ну иди сюда, паршивец! – рявкнул Мануэль, хватая сорванца за плечо.
- Извините, - пискнул мальчик, мигом растеряв всю свою смешливость, - Я нечаянно.
- Нечаянно? – опешил Гарсиа, когда проказник, притворно всхлипнув, виновато посмотрел на него.
- Это зелье против Жены Иуды, - принялся оправдываться ребенок, - Мне показалось, что у вас в машине мелькнула белая ткань, вся испачканная в крови. А это зелье я целый день готовил, всю гуашь на него извел, - увидев, что мужчина хмурится, юный охотник за «нечистью» пальцем указал куда-то вдаль, - Она у вас за спиной!
Мануэль, подскочив на месте от неожиданности и отпустив ребенка, резко обернулся, хватаясь за кобуру, но никого не увидел, а пока он собирался с мыслями, мальчишка поспешил воспользоваться случаем, чтобы убежать.
- Что за… - начал, было, Мануэль, но послышался чей-то громкий вздох, заставивший мужчину замереть на месте, а затем медленно повернуться в ту сторону, где, судя по всему, находился «недоброжелатель», - Как вы меня напугали! – выдохнул он, увидев женщину средних лет, напоминавшую своей яркой, разноцветной одеждой цыганку, но та не отреагировала на восклицание, задумчиво разглядывая стоявшего перед ней мужчину, - Меня зовут Мануэль Гарсиа, я работаю в полиции. Вы не подумайте, я бы не причинил мальчишке вреда… - принялся оправдываться полицейский, по своему расценив молчание незнакомки, - Просто… - он замолчал, ожидая реакции на свои слова, но женщина продолжала молча буравить его взглядом, - Я, наверное, заблудился.
- Это знак. Тебе стоит прислушаться к нему.
«Надо же, а ты, оказывается, умеешь говорить», - мысленно обратился к незнакомке Мануэль, не решаясь произнести то же самое вслух, - Мне нужно в полицейский участок. Вы знаете, где он находится?
Помедлив, словно решая, стоит ли указывать дорогу, женщина принялась объяснять.
Мужчина слушал внимательно, не перебивая, а когда добровольная помощница замолчала, радостно улыбнулся и кивнул в знак благодарности:
- Спасибо… Вы даже не представляете, как мне помогли, - заметив, что женщина снова молча буравит его взглядом, Мануэль поспешил к машине и, открыв дверцу, собирался сесть внутрь, когда услышал громкий голос незнакомки:
- Не стоит меня благодарить, иначе потом проклинать будет неудобно, так как твоим ожиданиям сбыться не суждено. Ты выбрал не тот путь и еще сильно пожалеешь об этом, - с этими словами она направилась прочь.
Гарсиа проводил женщину изумленным взглядом, но окликать не стал. Качнув головой, чтобы отогнать странное оцепенение, взявшееся непонятно откуда, он расправил плечи и сел в автомобиль.
«Что она имела в виду?» - размышлял он по дороге в участок, - «Бред какой-то, похоже, что у этой цыганки с головой не в порядке», - Мануэль мельком взглянул на рубашку и, вздохнув, устремил взгляд на дорогу, - «И не только у неё».
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:10

Несмотря на полутьму, в которую был погружен офис винодельни «Баракас дель Торо», Эрнесто Синклер уверенным шагом миновал холл первого этажа и направился к лестнице, решив, что в такой поздний час, когда все работники давно разошлись по домам, Соломон может находиться только у себя в кабинете, как всегда засидевшись над бумагами. Быстро поднявшись наверх, мужчина с облегчением заметил полоску света в той стороне, где находился кабинет президента, и решительно направился туда. Однако, подойдя к двери и уже собираясь войти внутрь, Синклер замер на месте и прислушался. Незнакомый мужской голос, доносившийся из помещения, явно не принадлежал Вайсману. Эрнесто озадаченно посмотрел на наручные часы, стрелки которых показывали начало восьмого вечера, и хмуро огляделся по сторонам, как будто что-то в приемной могло помочь ему установить личность столь позднего посетителя винодельни.
- Ты прекрасно знаешь, что именно фильтрационные процессы являются основными при производстве вин. А самое главное, что как раз стоимость фильтрации оказывает огромное влияние на себестоимость вина в конечном итоге, - пока Эрнесто раздумывал, как ему лучше поступить, из кабинета послышался громкий голос, принадлежащий без сомнения Соломону, - Проблема в том, что у нас до сих пор применяются традиционные пластинчатые фильтры, в то время как заграницей используются разнообразные фильтрационные системы, позволяющие снизить стоимость фильтрации, а кроме того, выполнить ее с лучшим качеством и наименьшими потерями. Я навел справки, но до сих пор не решил, что лучше для нас. Габриель Вальес, надеюсь, ты его помнишь? Так вот он посоветовал приобрести намывные диатомитовые фильтры, но я не уверен, что это как раз то, что нам нужно. Честно говоря, совершенно не разбираюсь в этом вопросе, и именно поэтому попросил тебя приехать. Винодельне просто необходим такой специалист, как ты, братишка. Надеюсь, что ты не передумаешь...
«Братишка», - мысленно повторил Эрнесто, перебирая в уме всех знакомых Вайсмана, - «Кажется, они хорошие друзья, раз Соломон так обращается к нему», - мужчина сделал еще один шаг вперед и почти прижался щекой к двери, ведущей в кабинет президента, откуда как раз послышался голос незнакомца.
- Помнишь, когда-то мы с тобой мечтали работать вместе... – судя по звукам, доносившися до Синклера, тот сделал заключение, что незнакомый мужчина рассмеялся, - Теперь наша мечта сбылась.
- Не представляешь, как я рад, - довольно воскликнул в ответ Вайсман, - Наконец-то, ты избавишь меня от этой головной боли с фильтрами.
- Да там ничего сложного. Фильтр представляет собой емкость с коническим днищем, в которой горизонтально расположены фильтрующие элементы. Они сделаны в виде перфорированных круглых дисков из нержавеющей стали. На верхнюю часть диска приварена нержавеющая сетка с размером отверстий 65 мкм, а на эту сетку производится намыв слоя кизельгура, через который идет фильтрация. Это такой порошок известнякового происхождения. Самый большой плюс, что в зависимости от применяемой марки кизельгура можно обеспечить требуемую степень фильтрации - от грубой до полирующей. Это, как ты понимаешь, позволит практически полностью избежать потерь продукта. Отделяемые твердые частицы вместе с частицами кизельгура задерживаются фильтрующими элементами, образуя равномерный пористый осадок. Его слой постепенно растет, а когда он нарастает до предельной величины, то процесс фильтрации прекращается. Отработанный кизельгур смывают водой и намывают новый, после чего фильтр снова готов к работе. Я слышал очень хорошие отзывы о «Гринфильтре». Кажется, итальянского производства, дешевый, но отличного качества.
- Я попрошу Габриеля прислать расценки. А ты займешься установкой, согласен?
В этот момент Эрнесто почувствовал, как в кармане плавно завибрировал сотовый телефон, и прежде, чем Синклер успел что-либо сделать, мобильный оповестил о пришедшем сообщении назойливым писком, отчетливо прозвучавшем в безлюдной приемной. Чертыхаясь себе под нос, мужчина отскочил от двери, тут же вспомнив о том, что внизу его дожидается Лаура, пока он «на минутку» поднялся поговорить с Соломоном. Первым желанием было броситься к лестнице, но, сделав шаг, Эрнесто остановился, чувствуя себя нашкодившим мальчишкой, спасающимся бегством, и одновременно понимая, что вряд ли сможет объяснить невесте, почему он так и не сумел поговорить с Вайсманом и что делал столько времени наверху. Вздохнув, Синклер развернулся и нерешительно направился обратно к кабинету президента, дверь которого в ту же секунду широко распахнулась, и на пороге показалась фигура Соломона.
- Эрнесто? – не скрывая изумления, проговорил он, - Что ты тут делаешь в такое время?
- Я? – мужчина неопределенно повел рукой, - Мне необходимо с тобой поговорить. Я как раз хотел зайти, но...
- Что-то случилось?
- Случилось... – настороженно протянул Эрнесто и выразительно замолчал, разглядывая появившегося за спиной Соломона высокого молодого человека.
Вайсман, заметив смятение на лице друга, обернулся назад.
- Познакомься, это Франциско Каньеро, - обращаясь к Синклеру, произнес он и кивнул на дожидавшегося, пока их представят, таинственного посетителя, - Мой хороший друг и отличный специалист в своем деле. Мы вместе учились в Каракасе, - пока мужчины обменивались рукопожатиями, президент продолжил, оборачиваясь к молодому человеку, - А это наш производственный директор Эрнесто Синклер, о котором я тебе рассказывал. Проходи, - снова посмотрев на друга, Вайсман кивнул в сторону своего кабинета.
- Я, пожалуй, пойду, - почувствовав, что его присутствие мешает сотруднику винодельни, явно желавшему поговорить с Вайсманом наедине, молодой человек приблизился к Соломону, - Завтра все обсудим. Мы и так засиделись.
- Прости, я не хотел вам мешать, - пробормотал Эрнесто, когда Вайсман проводил друга до двери и, о чем-то договорившись с тем, вернулся обратно, - Вообще-то, я на минутку. Внизу Лаура... Но дело срочное...
- Это касается переезда? Если ты о Марине, - нахмурившись, начал Соломон, - То я ничего не ска...
- Нет, речь не об этом, - испуганно прервал его Эрнесто, мгновенно подумав, что устав от долгого ожидания, Лаура решит подняться наверх, - Мне позвонил один из бригадиров. По его словам на южном участке обнаружили какой-то серый налет на ягодах. Завтра с утра я распоряжусь, чтобы этот участок хорошенько осмотрели, но решил, что стоит предупредить тебя. Если налет окажется серой гнилью, мы рискуем потерять весь урожай с этого участка.

- Симон! – воскликнул Маркос, с трудом скрывая удивление, когда на пороге дома показалась статная фигура младшего брата, - Не ожидал, что ты так быстро вернешься в поместье да еще в такой поздний час!
- Ты не рад меня видеть? – усмехнулся молодой человек, проходя в гостиную и опуская на пол дорожную сумку.
- Рад, - поспешно ответил Маркос, которому почти не удавалось скрыть сожаление о нарушенном уединении, - Просто думал, что задержишься в Каракасе.
- Не хотел оставлять тебя одного, - Симон снисходительно улыбнулся, оглядывая журнальный столик, заставленный дюжиной пустых бутылок из-под пива.
Маркос, что-то недовольно пробурчав себе под нос, глухо добавил, поворачиваясь обратно к телевизору и уставившись на экран:
- Мне никто не нужен.
- Где Моника? – как ни в чем не бывало, поинтересовался Симон, проходя на кухню и открывая холодильник. Не обнаружив ничего, кроме пары бутылок пива и открытой банки с какими-то рыбными консервами, по виду которых можно было сделать вывод, что их давно пора было выбросить, он захлопнул дверцу и обернулся к брату.
- Эта девчонка теперь живет в особняке «дель Торо», - раздражительно заявил Маркос, мигом забыв о телевизоре, чтобы снова пуститься в рассуждения о своей излюбленной теме, - Я знал... чувствовал, что из нее не будет толка. Так и есть! Сама устроилась, а обо мне и не думает. Осталось только, чтобы она привязалась к проклятой Альтаграсии и простила ее. Неблагодарная скотина! – выругавшись, мужчина отправил остатки пива в рот и с силой опустил пустую бутылку на стол, - Змея! Пригрелась на груди, а теперь уползла к таким же тварям, как она.
- Я не хочу об этом говорить!– отмахнулся Симон и недовольно поморщился, возвращаясь в гостинную.
- Альтаграсия убила нашего брата и должна заплатить за содеянное. И Моника тоже, потому что она меня предала, - отпустив еще одно ругательство в адрес упомянутых им женщин, Маркос зло добавил, - Будь ты хорошим братом, ты бы думал также и помог мне в достижении цели. Тряпка...
- Не начинай! - Симон предупреждающе поднял руку и, обойдя вокруг стола, выразительно посмотрел на брата, - Лучше бы следил за собой. Посмотри, во что ты превратил поместье! – резко бросил молодой человек и, не дожидаясь ответа, продолжил уже более спокойным тоном, - Надо нанять новую служанку. Завтра с утра съезжу в город, чтобы кого-нибудь найти.
- Не надо, - буркнул Рохас Пауль, недовольный тоном брата, - Меня вполне устраивает Деона.
- Не думаю, что она вернется, - вспомнив, как несколько дней назад он своими руками похоронил убитую женщину недалеко от поместья, Симон холодно усмехнулся, - В любом случае, не стоит ее дожидаться. Кто-то же должен убирать этот свинарник... – брезгливо поморщившись, молодой человек обвел рукой комнату.
- Скоро начнется бейсбол, - уходя от неприятной темы, ответил Маркос, снова отворачиваясь к телевизору и делая вид, что все его внимание приковано к экрану.
Симон, не говоря ни слова, подхватил сумку и направился в свою комнату. «Завтра надо обязательно разыскать Монику. Сейчас самое время действовать, а ненависть Маркоса только на руку», - подумал он, исчезая за дверью.

Еще раз посмотрев в сторону винодельни и мысленно борясь с желанием последовать за Эрнесто, Лаура с досадой пнула небольшой камешек, непонятно откуда взявшийся на широкой, вымощенной гранитными плитками дорожке, ведущей в офис, и медленно направилась обратно к машине, стоявшей неподалеку. Прислонившись спиной к автомобилю, погруженная в свои мысли женщина испуганно вздрогнула, когда рядом с джипом раздался пронзительный скрип тормозов. Резко обернувшись, Лаура была вынуждена зажмуриться, потому что оказалась в луче яркого, слепящего света фар, но через мгновение, когда она открыла глаза, горе-водитель уже сумел завершить разворот, и автомобиль резко рванул с места, исчезая из виду в погруженном в темноту городке. То ли от пережитого страха, то ли от вечернего прохладного ветерка, женщина поежилась и торопливо залезла в машину. Стоило ей оказаться в уютном салоне автомобиля, как Лаура мгновенно забыла о случившемся минуту назад проишествии, которое только чудом окончательно не испортило все ее планы на этот вечер, когда ей и так с огромным трудом удалось уговорить Эрнесто поужинать в ресторане.
В суматохе событий последних дней Лаура совершенно потеряла счет времени, почти физически ощущая, как с каждым днем вязкий страх все больше и больше сковывает ее, затягивая и не давая выбраться, словно болото, не выпускающее из своих липких объятий забредшего туда по ошибке путника. Если на допросе в полицейском участке ей удалось собраться, то оказавшись на улице, она мгновенно почувствовала, как ее охватывает ужас, а богатое воображение уже вовсю рисовало страшные картины ее будущего. Даже мысли о переезде в особняк не приносили удовлетворения, и, торопливо собирая вещи, женщина снова и снова прокручивала в голове вчерашнее убийство, стараясь убедить себя, что никто не узнает, кто на самом деле стал виновником смерти Микаэлы. Ей уже не казалась лучшим выходом из положения идея с переодеванием, которую еще вчера она считала своим спасением, зато уверенность в том, что Алирио без колебаний выдаст ее Лиле, если его собственному благополучию будет угрожать опасность, только крепла. «Надо было оставить ее лежать там, и вполне могло сойти за несчастный случай», - стараясь отогнать от себя неприятное воспоминание, опять подумала Лаура, откидываясь на спинку сидения. Женщина не чувствовала вины в том, что из-за ее действий так трагично оборвалась жизнь юной девушки, испытывая всего лишь досаду и сожаление о случившемся в особняке, - «Какого черта она, вообще, там делала?»
Чем больше Лаура думала обо всем, тем сильнее ощущала желание исчезнуть из Кароры, уехав куда-нибудь, где ее никто не станет искать, а в свете последних событий и возвращения Альтаграсии, ее собственному отъезду вполне можно было придумать достоверное оправдание да так, что никому и в голову не придет, кто так или иначе стоит за всем случившемся в особняке, тем более, что чек, оставленный ей стариком дель Торо, давал прекрасную возможность начать жизнь вдали на новом месте. Единственную преграду для осуществления своих планов сеньорита Брисеньо видела в нежелании Эрнесто покидать Карору. Прекрасно зная, каким упрямым мог быть ее жених, когда речь заходила о кардинальных переменах в его жизни, Лаура заранее готовила себя к тому, что придется уезжать одной, если не навсегда, то хотя бы до того момента, когда вся эта история с убийствами утрясется. Но было еще одно обстоятельство, мысли о котором невеста Синклера гнала прочь, однако они возвращались и преследовали ее с завидным постоянством. Именно поэтому Лаура решила использовать оставшееся время до возращения Эрнесто, заехавшего после посещения полицейского участка на винодельню, чтобы закончить пару нетерпящих отлагательств дел, а уже потом отправиться на квартиру Брисеньо, чтобы раз и навсегда положить конец собственным сомнениям.

- Беременна? – почувствовав, как пол уходит у нее из-под ног, выдохнула Лаура, - Это, наверное, какая-то ошибка...
- Никакой ошибки. Ты приблизительно на восьмой неделе.
- Но этого не может быть...
- Такое случается, ни один способ контрацепции не дает стопроцентной гарантии, а... – принялся рассуждать доктор Алехандро Сантамарина, но женщина уже не слушала его объяснений, безвольно опускаясь на стул напротив продолжавшего говорить врача.
Понимая, что ее подозрения оказались ненапрасными, и ей больше не удастся успокаивать себя мыслями о простой задержке, Лаура отчаянно пыталась разобраться в нахлынувшем на нее потоке эмоций и ощущений, все еще не зная, радоваться или огорчаться такому известию. Еще задолго до появления Эрнесто в своей жизни, она смирилась с тем, что вряд ли ей когда-либо суждено стать матерью. Слишком страшным было ее прошлое, а угрюмое, безрадостное настоящее не давало ни малейшего шанса думать о прекрасном будущем. Потом, когда их отношения из дружеских переросли в нечто большее, женщина не раз ловила себя на мысли, что пытается представить их совместное будущее, включавшее в себя уютный домик, огромную, лохматую собаку и, конечно, ребенка. Правда, мысль о детях носила довольно абстрактый характер, будучи скорее неотъемлимой частью розовой фантазии, чем непреодолимым желанием стать рано или поздно матерью. Однако за долгие годы затянувшейся помолвки, в течение которых Эрнесто ни разу не заговаривал о будущем сыне или дочери, Лаура и сама все реже и реже думала о собственных детях


Женщина тряхнула головой, отгоняя воспоминания о событиях минувшего дня и пытаясь сосредоточиться на предстоящем ужине. Мельком глянув на часы, Лаура тяжело вздохнула, не понимая, что могло задержать Эрнесто так долго на винодельне. Она уже собиралась отправиться в офис, чтобы отыскать жениха, но не успела вылезти из автомобиля, когда дверь здания распахнулась, и оттуда вышел Синклер.

- А почему ты не поехала в особняк вместе с Глорией? – бесхитростно поинтересовалась Корделия у Петунии, когда на экране пошли финальные титры незамысловатой американской комедии, а Рене во второй раз за вечер отправился к стеллажу с дисками.
«Вот же…» - про себя возмутился молодой человек и хотел сделать Корделии замечание, но в последний момент передумал, прекрасно понимая, что это ничего не даст. В начале девушка будет раскаиваться и замолчит, но пройдет немного времени, и она, забыв обо всех обещаниях и приличиях, снова набросится на Петунию с расспросами.
- Мне там не очень уютно, - после длительной паузы тихо ответила та и, словно подбирая подходящие слова, медленно продолжила, - Да и не хочется мешать... - девушка осеклась и закашлялась, отчаянно борясь с рвущимися наружу рыданиями. Когда она приехала к Рене, и тот сказал, что вечером должна прийти Корделия, стало понятно, что придется отвечать на вопросы о причинах, заставивших остановиться не в особняке, чтобы поддерживать с Глорией друг друга, а здесь. Рассказывать кому-либо правду и уж тем более Корделии Петуния не собиралась. По крайней мере, не сейчас, ведь до похорон Микаэлы оставалось почти два дня, и в глубине души она надеялась, что за это время Глория передумает и согласится вернуться в Каракас. Стараясь придумать объяснение своему поступку, девушка сама себе задавала каверзные вопросы и тут же отвечала на них, но в действительности все оказалось гораздо сложнее, а заготовленный заранее текст казался совершенно неуместным.
- Может, принести воды? - заботливо спросила Корделия, поддавшись вперед и с тревогой глядя на сидевшую напротив девушку.
- Нет, - Петуния вымученно улыбнулась и резко поднялась со своего места, - Извините, я на минутку, - поймав на себе взволнованный взгляд Рене, она опустила глаза и направилась к выходу.
- Бедняжка... - тихо произнесла Корделия, когда шаги стихли, и замолчала, ожидая реакции хозяина квартиры, но тот с деланным равнодушием рассматривал диски, - Когда будут похороны Микаэлы?
- Через пару дней, - мрачно отозвался Рене, пожалев, что позвал Корделию. Решение пригласить её было принято в порыве отчаяния, когда собственные попытки развеселить Петунию не принесли никакого результата, а предложение отдохнуть было вежливо отклонено. По какой-то причине, абсолютно непонятной для Рене, девушка не хотела оставаться одна и слезно просила составить ей компанию. Около часа они сидели молча и только изредка обменивались ничего незначащими фразами, а потом парень позвонил Корделии, надеясь, что вдвоем они смогут растормошить Петунию, - Слушай, Корди, а тебе не пора домой? Уже поздно... мама, наверное, волнуется.
- Ага, как же, - добродушно улыбнулась девушка, - Она даже не заметит, что меня нет дома, - увидев, что Рене нахмурился, она испуганно спросила, - Что-нибудь не так?
- Я просил тебя... - парень запнулся. Выяснять отношения не хотелось, а ругаться он попросту не умел, тем более, с девушками. К тому же в любой момент могла вернуться Петуния, - В общем, не задавай больше никаких вопросов, я тебе сам потом всё расскажу, - слукавил он.
- А я и так всё знаю, - серьезно заметила Корделия, решившая сама для себя, что теперь её черед выбирать фильм, тем более, что Рене потерял к этому занятию всякий интерес.
- В-в-всё? - побледнев, с запинкой переспросил молодой человек.
- Ну, конечно! Да это, вообще, все знают. Сегодня только и говорили о том, как Жена Иуды убила Микаэлу, чтобы заставить Глорию отказаться от наследства, а следующей должна стать Петуния, потому что... - девушка выдержала паузу, - Глория поселилась в особняке, а не уехала из Кароры. Ну а чтобы с Пету ничего не случилось, её решили спрятать у тебя.
«У меня? Спрятать от Жены Иуды?» - парень судорожно сглотнул и испуганно посмотрел на дверь комнаты. Он безоговорочно поверил и поддержал Петунию, когда та сказала, что поссорилась с Глорией и не хочет жить в особняке, где была убита лучшая подруга, но Корделия говорила так уверенно, что молодой человек засомневался, - «Могла ли Пету обмануть меня? Глория могла, для неё это привычное дело, а Петуния?» - забыв о своем обещании не задавать лишних вопросов, Рене твердым шагом направился к выходу, намереваясь ненавязчиво выяснить, что на самом деле произошло между подругами.
- Ты куда? - самозабвенно перебиравшая диски девушка встрепенулась.
- Петунии что-то долго нет, - не останавливаясь и не оборачиваясь, ответил он.

Моника бросила недовольный взгляд на входную дверь и, мысленно чертыхнувшись, продолжила мерить шагами холл. Она чуть ли не силой вытащила Глорию из комнаты и повела вниз, чтобы расспросить Дульсе, где находится спальня Соломона. Стучаться во все двери девушка не рискнула, не желая нарваться на Альтаграсию или, того хуже, Хаку, которые могли помешать воплотить в жизнь этот «идеальный во всех отношениях» план. Внушая кузине, что Соломон очень хороший и справедливый, она в красках представляла, как взволнованная Глория растеряется и расскажет Вайсману о своих видениях, а тот, как любой здравомыслящий человек заподозрит наследницу в сговоре с убийцей.
Но, оказавшись на первом этаже, Глория пошла на попятную, заявив, что надо рассказать правду маме, а не Соломону, потому что тот все равно не поверит. В конце концов, она врала с первой минуты их знакомства: в начале назвалась режиссером-документалистом, а потом обманом пыталась устроиться работать на винодельню. Первой реакцией Моники было наброситься на кузину с расспросами, но она сдержалась, отметив про себя, что вранье Глории ей только на руку, а подробности можно узнать потом.
«Нельзя терять время на пустые разговоры», - думала она в тот момент, - «Пока Глория на нервах, она может ляпнуть что-нибудь такое, что заставит Соломона задуматься на её счет. Но если я позволю этой дуре расслабиться и успокоиться, она сможет контролировать себя...»
Сейчас Монике было смешно от этих мыслей, потому что ей казалось, что она продумала все, а на самом деле не учла главного: Вайсмана элементарно могло не быть дома, о чем им около пятнадцати минут назад сообщила мрачная Дульсе. Девушка остановилась и посмотрела на наручные часы, после чего не смогла сдержать вздох разочарования. За это время не то, что успокоиться можно, но и продумать весь разговор так, что потом будет не за что зацепиться. Она исподлобья посмотрела на Глорию, сидевшую на ступеньках лестницы и с тревогой следившую за ней взглядом. Поведение кузины немало удивило Монику, привыкшую мерить людей по своей мерке, потому что она сама бы в сложившейся ситуации ликовала или скрывала свою радость под маской спокойствия. Глория же выглядела все такой же напуганной, как когда они вышли из комнаты и отправились на поиски Вайсмана.
Послышался какой-то шум, и наследница, резко вскочив, испуганно посмотрела на дверь:
- Моника, я считаю, что это плохая идея. Зачем беспокоить Соломона по таким пустякам?
- А затем, что он - президент винодельни и будет им еще целый год, - в очередной раз повторила та. Опасливо оглядевшись по сторонам и убедившись, что за ними никто не наблюдает, она почти шепотом продолжила, приближаясь к сестре, - К тому же Соломон очень влиятельный человек, а ты - наследница.
- Но он мне не поверит... - всхлипнула Глория.
- Поверит, - процедила Моника и прошла на середину холла, - Если посмеет сомневаться, то я с тобой, не надо ничего бо... - развернувшись, девушка осеклась и громко спросила, - Ты куда?!
Глория, решившая уйти к себе в комнату, пока на неё не обращают внимания, замерла на месте. Чем больше она думала о предстоящем разговоре с Соломоном, тем сильнее боялась. Ей было стыдно за свое поведение и вранье, к тому же был страх попасть в тюрьму, а еще она была уверена, что Вайсман, услышав о фотоаппарате и том, каким образом Мика попала в особняк, вспомнит день, когда она приходила устраиваться на работу… Постепенно, шаг за шагом, станет известно обо всех её проступках и тогда пиши пропало. «Если меня не посадят, то мама точно меня убьет!» - в ужасе подумала Глория. Она повернулась к Монике и, ничего не говоря, села на ступеньки, пытаясь представить свой разговор с Соломоном, - «Я могу сказать, что не знаю, был ли у Мики фотоаппарат. Скажу, что она только собиралась его взять. Моника, наверное, возмутится, но не думаю, что ей поверят. Альтаграсия и мама стопроцентно не обратят на неё внимания, а…» - девушка закусила губу, вспомнив о своей ссоре с Петунией, собирающейся уехать из Кароры после похорон Микаэлы. В суматохе переезда она совершенно забыла о подруге, всегда готовой безропотно поддержать любую ее затею. Но теперь многое изменилось и, если сейчас Петуния пока никому ничего не рассказала, еще неизвестно, как она себя поведет, если кто-то к ней придет и начнет задавать вопросы о нашей дипломной работе и о Мике. Не говоря уже о полиции, которая обязательно захочет поговорить с ее подругой... - «Черт, мама мне ни за что не поверит, когда узнает, что мы поссорились. Она обязательно найдет Петунью, чтобы расспросить, и тогда...» - Глория почувствовала, что еще чуть-чуть и она разрыдается от безысходности. И здесь можно было бы вывернуться, убедив Хаку, что Петуния просто злится, поэтому придумывает всякие гадости, но ведь еще был Рене, - «Можно… можно…» - мысленно твердила себе девушка, пытаясь придумать, как ей разобраться с друзьями, но в голове стояла завидная тишина, - «Что-то надо делать, мне нельзя в тюрьму, мне…»
- Соломон! - Глория вздрогнула, услышав громкий возглас кузины, и испуганно посмотрела в сторону входа. Встретившись взглядом с Вайсманом, она поспешила опустить глаза. Моника, быстрым шагом приблизилась к девушке и, схватив за руку, вынудила подняться, - Правильно, правильно, - прошептала она, заметив, что по щекам сестры текут слезы, - Если ты ему все время врала, то должна раскаиваться, поэтому больше трагичности, и все будет отлично. Соломон поверит и поможет, вот увидишь, - поравнявшись с президентом винодельни, девушка легонько подтолкнула Глорию вперед.
- Как вижу, вы уже устроились, - устало произнес Соломон и выдавил из себя нечто лишь отдаленно напоминающее улыбку. Меньше всего ему хотелось сейчас играть роль рефери в междусобойчике новых обитателей особняка, а, судя по лицам девушек, к этому все шло, - Если вам что-то понадобится, то можете смело обращаться к Дульсе, - с этими словами Соломон попытался пройти к лестнице, но Моника преградила ему путь, - Что-нибудь случилось?
Дочь Альтаграсии внимательно посмотрела на Глорию, но та не спешила каяться, а понуро смотрела в пол:
- Нам нужно поговорить с... тобой, - заискивающе улыбнулась Моника и мысленно обратилась к кузине, - «Тем хуже для тебя, Глория».
- О чем? - обреченно выдохнул Соломон и перевел взгляд на юную наследницу, уверенный, что теперь ему не будет покоя даже дома, - «В этом особняке, который я привык называть своим домом», - поправил он себя.
- Это очень личный разговор, - Моника оглянулась по сторонам, - Может, поговорим в кабинете? - заметив, что президент винодельни хочет что-то сказать, она продолжила, - Глория хочет тебе рассказать кое-что о Микаэле и о том, что случилось...
Глория покосилась на Соломона, не сводящего с неё настороженного взгляда. «А может, все не так плохо? Может, он мне и правда поможет…» - промелькнуло у девушки в голове. Она открыла рот, чтобы подтвердить сказанное Моникой, но не нашла подходящих слов и лишь интенсивно закивала головой.
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:10

Рене несколько минут наблюдал за Петунией, не зная, с чего начать разговор, чтобы еще больше не расстроить девушку, но отказываться от своего намерения допросить её не собирался, понимая, что не сможет быть гостеприимным хозяином, пока не развеет страхи и сомнения, возникшие с легкой руки Корделии. Гостья сидела за столом и отсутствующим взглядом смотрела прямо перед собой, не замечая молодого человека, что давало тому возможность немного успокоиться и обдумать предстоящий разговор. «Главное, ничем не выдать своего беспокойства, чтобы не вспугнуть её, потому что кроме меня Пету не от кого ждать помощи», - подумал Рене, надеясь, что осознание собственной важности прибавит ему смелости, и откашлялся, чтобы привлечь внимание девушки. Та вздрогнула и, слегка побледнев, вжалась в спинку стула, а парень, не ожидавший такой реакции, поежился, чувствуя, что смелость услужливо уступает свое место паническому ужасу, - «Всё в порядке, порядке...» - про себя повторял Рене, отгоняя от себя навязчивую мысль, что вот оно доказательство правдивости слов Корделии, и теперь вполне можно обойтись без разговора по душам.
- Ты меня напугал... - смущенно пробормотала Петуния, отворачиваясь и украдкой вытирая тыльной стороной ладони слезы, - Что-нибудь случилось? - снова посмотрев на Рене, спросила она.
- Я... это... - замялся молодой человек, - Не хотел... А почему ты испугалась? Здесь ты в безопасности…
- Не слышала, как ты вошел. Просто, когда Корделия спросила о Глории, - она запнулась и, грустно вздохнув, начала оправдываться, - Не знаю, что на меня нашло. Хотела немного посидеть и успокоиться, а сама начала вспоминать. В общем, потеряла счет времени, задумалась... - Петуния осеклась, - А Корделия уже ушла?
- Нет, - буркнул Рене и придвинул к себе стул, - Я прозрачно намекнул, но она пропустила мимо ушей, - усевшись, он задумчиво посмотрел на собеседницу и вкрадчиво спросил, посчитав, что тон скроет дрожь в его голосе, - Может, позвонишь Глории?
- С тобой все в порядке? - вопросом на вопрос ответила Петуния, - Звонить Глории после того, что она сделала? Она - убийца, понимаешь? Точно такая же, как эта проклятая Жена Иуды, потому что если бы Глория не заставила Мику пойти в особняк, она... она... - девушка отвернулась.
Рене, беспомощно глядя, как содрогаются от рыданий плечи Петунии, почувствовал легкий укол совести за то, что поверил обычным сплетням и позволил себе усомниться в ней.
- Извини... Просто Корделия рассказала последние новости, вот я... - молодой человек нахмурился. Признаваться, что не доверяет ей, очень не хотелось, потому что насколько он успел изучить Петунию, она может сильно обидеться и уйти. Если Рене-труса такой исход дела вполне бы устроил, то Рене-благородный наперекор всему рвался геройствовать и защищать девушку до последнего, - Беспокоюсь за тебя.
- А что тебе рассказала Корделия? - всхлипнув в последний раз, Петуния испуганно посмотрела на Рене.
- Не думаю, что это очень интересно, - пошел на попятную тот, но под выразительным взглядом подруги вздохнул, - Якобы Жена Иуды убила Микаэлу, чтобы Глория отказалась от наследства, а так как она этого не сделала, то вы с ней решили, что тебе лучше пожить у меня, а не в особняке.
- Я знала...
- Это правда?
- Я знала и говорила Глории, - проигнорировав вопрос Рене, уверенно произнесла девушка, - Но она меня не послушала и поехала в особняк, и теперь Жена Иуды...
«Кажется, что у неё сносит крышу...» - подумал молодой человек и затравленно оглянулся назад, - «Какой же я дурак...»
- Она ведь не знает, где я, правда? - тем временем продолжила Петуния и, схватив Рене за руку, повторила, - Не знает?
- Нет, нет... - заверил тот, так и не поняв, кого девушка имеет в виду: Глорию или Жену Иуды, - Ты успокойся, это всего лишь сплетни. Я сам решил тебе рассказать не потому что поверил, а... ну ты знаешь Корделию, если бы я этого не сделал, то она...
- Рене, а ведь, если бы я пошла вместе с Глорией и Микой тогда, меня бы тоже убили?
Хозяин квартиры недоуменно посмотрел на неё:
- Нет, конечно, - слишком быстро ответил он, - И даже не думай о смерти, все будет в порядке.
- Но ведь люди говорят, ты сам только что...
- Это обычные сплетни! - отрезал Рене и прикусил язык, чувствуя, как его окатывает новой волной вины, - «Сам виноват! Повелся как мальчишка, поверил Корделии!» - обратился он к себе, - «Нечего теперь срывать зло на Пету, нужно думать, как её успокоить и привести в чувства...»
- Ребята! Идите скорее сюда! Я нашла замечательный фильм! - из комнаты раздался голос Корделии.
- Пойдем, - Рене взял Петунию за руку и помог подняться, - Я знаю, как доказать тебе, что все будет хорошо, - Только что возникший из ниоткуда план казался идеальным: они пойдут к Корделии, и та скажет, что это глупости, которые ей рассказала Исабель. Это должно успокоить Петунию, потому что к местной достопримечательности, как называли безумную старуху, девушка относилась с изрядной долей иронии. Она верила только в то, что Альтаграсия убила Себастьяна, все остальные байки Исабель не тянули даже на детские страшилки и вызывали улыбку.
Петуния покорно плелась следом и что-то бормотала себе под нос. Рене прислушался, но не смог ничего разобрать, и окинул девушку сочувствующим взглядом, вновь коря себя за глупость и трусливость. Теперь он был уверен, что Петуния ему не врала, и её реакция, впрочем, как и слезы были искренними, а не уловкой, чтобы вызвать к себе жалость, а он, как законченный идиот, поверил болтушке Корделии.
Оказавшись в комнате, Рене мельком посмотрел на экран и перевел взгляд на Корделию, стоявшую возле журнального столика и прижимавшую к груди пустой стакан, но внезапно побледнел и медленно повернул голову к домашнему кинотеатру, мысленно отправляя проклятия в адрес добровольной помощницы. Из всего многообразия фильмов она умудрилась выбрать историю о неизбежной смерти – «Пункт назначения» - как раз то, что может «порадовать» Петунию и не только её настолько, чтобы добровольно влезть в петлю. Особенно после нелепого разговора, во время которого девушка задумалась над тем, что она может стать следующей жертвой Жены Иуды. Краем глаза заметив, что Петуния пораженно смотрит на экран, он окинул Корделию, вовсю переживавшую за героев, испепеляющим взглядом.
- Сейчас выключу, сейчас-сейчас… - зачастил Рене и принялся носиться по комнате, сметая все на своем пути в поисках пульта, который нашелся на самом видном месте – диване. Он собирался нажать кнопку, но голос Петунии, не выражающий никаких эмоций, заставил его вздрогнуть и замереть на месте.
- Не надо, я хочу посмотреть…
- Я тоже! – подала голос Корделия, - Вот сейчас они посадят самолет и все спасутся, а потом будут приключения и расследование!
- Уже не посадят… - буркнул Рене, отвернувшись от экрана, как раз в тот момент, когда салон самолета охватило пламя.
- А чего это они с середины показывают? – с неподдельным удивлением в голосе спросила Корделия, приблизившись к приятелю, - У тебя диск бракованный… - договорить она не успела, заметив, что действо все-таки развивается иначе, и группу людей, благодаря симпатичному юноше, оттесняют к выходу из салона, - Ой, прикольно! Это было видение, да?!
«И зачем я только её позвал…» - обреченно подумал Рене и с тревогой посмотрел на Петунию, поглощенную фильмом, и судя по лицу смотревшей его, в отличие от некоторых, не впервые, - Корди, мы с Пету хотели... - парень запнулся, осознав, что сеньорита Редиль находится далеко отсюда, и ей было глубоко все равно, что он хотел или не хотел.
- Дай сюда, - Корделия, приблизившись к нему, выхватила пульт и, увеличив громкость, шепотом произнесла, - Я – гений. Надо было мне сразу выбирать фильм, видишь, как Пету сразу оживилась?
- Лучше бы ушла домой, когда я предлагал, - парировал Рене.
- Почему? – искренне удивилась девушка.
- Потому что ты – гений, тебе здесь просто нечего делать, - подвел итог молодой человек, выхватывая пульт у неё из рук, - Но раз не ушла, то смотрите сказку, а я пока приготовлю что-нибудь перекусить, - с этими словами он вышел из комнаты, - Может, не все так плохо? Петуния посмотрит фильм, развеется, а потом спокойно поговорим...

- Ты все еще сердишься? – когда официант, принявший заказ, отошел от их столика, Эрнесто заискивающе посмотрел на сидевшую рядом с ним женщину.
- Нет, - после небольшой паузы ответила та, обводя глазами небольшой, уютный ресторанчик «Бромелия», неслучайно выбранный для сегодняшнего ужина, и обдумывая, с чего начать разговор.
- Прости, - взяв в руку ладонь невесты, мужчина вымученно улыбнулся. Еще днем, вернувшись с винодельни, он заметил, в каком мрачном настроении пребывает Лаура, но решил, что это связано с убийством, случившимся накануне, и последовавшим за ним допросом в участке. Хотя Лаура практически ничего не говорила, Синклер чувствовал, что ее что-то мучает, и ловил себя на мысли, что в этом есть и его вина. Мысленно возвращаясь к их разговору в полицейском участке, когда сам того не желая, Эрнесто выдал свое недовольство переездом невесты в особняк вместе с его племянницей, мужчина даже начал подозревать, что Лауре что-то стало известно об его отношениях с Мариной. «Перед уходом она говорила с Эммой», - разглядывая хмурое лицо спутницы, судорожно размышлял Синклер, - «Вдруг Соломон проговорился, а Эмма все рассказала Лауре? Нет, тогда бы мы тут не сидели», - тут же сам себе возразил Эрнесто, ласково поглаживая пальцами ладонь невесты.
- Нам надо серьезно поговорить. Больше так продолжаться не может, и ты должен сделать выбор, - наконец, произнесла женщина, настолько поглощенная своими переживаниями о предстоящей беседе, что даже не заметила, как от ее слов побледнел Эрнесто.
- Поговорить? О чем? Что-то случилось? – упавшим голосом сумел вымолвить тот, ибегая смотреть невесте в глаза, - «Я так и знал. Ей что-то сказали, а теперь она подозревает».
- Случи... – начала, было, Лаура, но осеклась на полуслове, неуверенная, как Эрнесто может отреагрировать на новость, и опасаясь, что если сразу расскажет о своей беременности, то только напугает его. Решив действовать постепенно и сначала попытаться уговорить жениха уехать из Кароры, не упоминая о будущем ребенке, а потом при случае сообщить ему эту новость, женщина продолжила, - Я хочу, чтобы мы переехали в другой город.
- Как это? – Эрнесто изумленно уставился на нее.
- Так... Уехать из Кароры.
- Зачем? – окончательно растерявшись, спросил Синклер, - Куда?
- Какая разница, куда... Да куда угодно, только как можно дальше от этого проклятого города!
- Но... Вот так вдруг... Я не понимаю... – пробормотал мужчина, убежденный, что Лауре стало известно об его измене, - «Что же делать?» - чувствуя себя загнанным в угол и судорожно пытаясь придумать какое-нибудь оправдание собственным поступкам, мысленно спросил сам у себя Эрнесто, моментально вспомнив, как вяло поблагодарила его невеста за шикарный букет, - «Она уже тогда все знала, и если я соглашусь, то это будет моим признанием. Значит, этого нельзя делать ни в коем случае».
- Что здесь понимать? В этом городе убивают, полиция бездействует, а вчерашняя заключенная, как ни в чем не бывало, разгуливает по улицам, - тем временем с жаром произнесла Лаура, отстраняясь назад, - Мне страшно тут оставаться, - заметив, что Синклер собирается возразить, женщина торопливо продолжила, не давая тому вставить ни слова, - Теперь, когда Саграрио объявлена наследницей, мы можем уехать. Начнем новую жизнь... Помнишь, как мы когда-то мечтали?
- Саграрио согласна? – пока Лаура говорила, Эрнесто несколько раз успел поменять свое мнение, то уверенный, что это всего лишь уловка, чтобы разлучить его с Мариной, то убежденный, что мулатка не имеет к происходящему никакого отношения.
- Саграрио? – теперь настала очередь Лауры удивляться, - Причем здесь она?
- Как причем? Ты же не собираешься увезти девочку силой?
- Девочку?! – не сдержавшись, громко воскликнула женщина, но тут же замолчала, заметив, что к их столику направляется официант. Пока тот снимал и раставлял перед ними заказанные блюда, Лаура не сводила со своего спутника выразительно взгляда, с нетерпением дожидаясь возможности высказать все, что она думает.
Когда официант, наконец, удалился, Эрнесто, использовавший паузу для того, чтобы обдумать свой ответ, торопливо заговорил, опережая невесту:
- Но ты же сама сказала, что в городе опасно. Неужели, мы оставим Саграрио здесь одну? – не испытывая ни малейшего желания уезжать, но боясь прямо возразить, Синклер надеялся, что если ему удастся убедить Лауру поговорить с его племянницей, девушка, несмотря на последние события, вряд ли согласится уехать из Кароры, что позволит ему самому выиграть время и придумать, как отговорить невесту, не вызвав у той подозрений, - И потом, не можем же мы уехать вот так сразу? Надо предупредить Соломона, найти нам замену на винодельне... Такие дела так не делаются...
- Эрнесто, я беременна, - оборвала его женщина, - У нас будет ребенок.

Соломон задумчиво посмотрел вслед девушкам, быстро поднимающимся по лестнице, ведущей на второй этаж, и, качнув головой, тяжело вздохнул. Он давно считал, что Глория имеет какое-то отношение к убийце, и не переставал подозревать её, правда, мнение претерпевало некоторые изменения в зависимости от собственного настроения и поступков девушки. И все-таки, несмотря на уверенность, что сеньорита Леаль еще добавит пороху в их и без того веселую жизнь, откровения юной наследницы застали его врасплох настолько, что впервые за несколько лет он растерялся и не знал, как реагировать.
Глория бесстыдно врала с первого дня своего пребывания в Кароре, а её игра в детективов стоила человеку жизни, но даже смерть близкой подруги не остановила девушку, и она не рассказала на полицейском допросе правды. Кроме того, по словам Глории, труп Микаэлы ей помог найти дух убитого двадцать лет назад священника. Всё это заставляло Соломона думать, что его опять хотят обмануть, на этот раз, чтобы заручиться поддержкой и избежать проблем с полицией, но в то же самое время в глубине души он, к своему удивлению, верил Глории. Она не была похожа на хладнокровного маньяка, а вот в роли безвольной марионетки представлялась легко, и её раскаяние и слезы на этот раз казались очень искренними. «Каждый человек имеет право на второй шанс», - несвоевременно вспомнил Соломон слова своего отца и, отбросив последние сомнения, согласился поговорить с инспектором Альварес. Когда же Глория, разрыдавшись, бросилась к нему на шею и начала благодарить, он окончательно растаял и отмел любую возможность, что девушка могла сознательно угождать убийце. Она до сих пор оставалась маленьким ребенком, запутавшимся и нуждающимся в помощи и защите сознательных взрослых.
Вайсман посмотрел на наручные часы и облегченно вздохнул, отметив про себя, что еще не слишком поздно и можно смело звонить Лиле. Тянуть с разговором он не хотел, опасаясь, что промедление еще больше навредит Глории, к тому же был еще пропавший фотоаппарат, который до сих пор может находиться у убийцы, и если это так, нужно торопиться, пока тот не избавился от него. Не теряя времени, он достал из кармана пиджака сотовый телефон и, найдя в списке контактов нужный номер, мысленно пожелал себе удачи.
Вопреки ожиданиям Вайсмана, уверенного, что полицейские должны отвечать на звонок чуть ли не сразу, Лила не торопилась. Он уже хотел нажать отбой, когда в трубке, наконец, раздался голос полицейской.
- Добрый вечер, - вежливо поздоровался Соломон, - Это...
- Что случилось? - пропустив мимо ушей приветствие и прерывая собеседника, взволнованно спросила Лила.
- Никого не убили, - парировал молодой человек, - Но я кое-что узнал, что может тебя заинтересовать, правда, это не телефонный разговор... - он замолчал, ожидая реакции полицейской, но та не спешила отвечать. Соломон, некстати вспомнив, как его арестовали по подозрению в убийстве Каликсто и продержали в участке почти целый день, сник. К тому же первое впечатление от разговора с наследницей сглаживалось, и молодой человек не мог не признать, что в рассказе Глории было много бреда и неточностей, хотя, по непонятной для себя причине, он продолжал ей верить, но уверенность, что Лила все поймет и будет добра к сеньорите Леаль, начала потихоньку таять.
- Хорошо, - Вайсману показалось, что голос полицейской дрогнул, но уже спустя секунду она уверенно продолжила, - Завтра утром меня не будет в Кароре, так что приезжай в участок где-то после двух часов дня.
- Нет, это очень важно, - настойчиво возразил мужчина, - Ты сейчас дома? Я могу подъехать?
- Мой рабочий день давно закончился, - нервно отозвалась Лила, - К чему такая спешка? - помолчав, она добавила, - Такое ощущение, что ты собираешься назвать мне имя убийцы.
Соломон невольно улыбнулся, заметив мысленно, что догадка девушки очень близка к истине, но вслух сказал другое:
- Лила, я не шучу, это действительно очень важно. Если бы я мог ждать до утра, то не стал бы звонить, но дело не терпит отлагательств.
- У меня сейчас гостит подруга, - поспешно ответила полицейская, - Поэтому, если встречаться, то на нейтральной территории, например...
- Я подъеду минут через десять, - перебил Соломон и, распрощавшись с Лилой, отсоединился.
«Нужно придумать, как вести разговор, чтобы не навредить Глории», - думал он, направляясь к себе в спальню, чтобы переодеться. Для начала молодой человек решил, что сразу же расскажет о фотоаппарате, а уже потом обо всем остальном, но обязательно пропустит момент с призраком Себастьяна, указавшим на дверь комнаты, где находилась Микаэла, - «Скорее всего, бедняжка придумала, что видела священника, или ей что-нибудь привиделось, тем более, что она очень эмоциональная и склонна к фантазиям».
Остановившись у двери спальни, Соломон замер. За своими размышлениями он совершенно забыл об Эмме и своем обещании провести этот вечер с ней. Первой мыслью было незаметно уйти, а потом позвонить из машины и сказать, что вынужден задержаться на винодельне, но, подумав, он отказался от этого намерения. Его видели Глория и Моника, а это уже значит, что до Эммы могут дойти слухи о том, что он все-таки заезжал домой и даже не зашел к ней. Вздохнув, Соломон нехотя нажал на дверную ручку и, войдя в комнату, огляделся по сторонам. Невесты не было, но из ванной доносился шум воды, и молодой человек быстрым шагом направился к шкафу, радуясь, что можно будет избежать подробных объяснений, оставив записку. Само собой рассказывать молодой женщине о том, что узнал, он не собирался, как и про предстоящую встречу с Лилой.
- Ты сегодня рано, - Эмма, тихо подошедшая сзади, попыталась обнять его, но мужчина, отпрянув в сторону, обернулся и испуганно посмотрел на неё, - Неожиданно и очень приятно.
- К сожалению, я уже ухожу, - устало ответил Вайсман, - Мне нужно встретиться с одним человеком.
- То есть ты забыл о своем обещании? - нахмурилась Эмма.
- Нет, конечно, но обстоятельства изменились. Не расстраивайся так, тебе это вредно, а я в свою очередь обещаю, что не задержусь, ты даже можешь подождать меня.
- И с кем ты встречаешься? Что-нибудь произошло на винодельне?
- Пока ничего, - уклончиво произнес Соломон, стараясь не думать о разговоре с Эрнесто и сером налете на ягодах.
- Тогда ты можешь позвонить и перенести встречу на завтра, - не сдавалась молодая женщина.
- Не могу, - огрызнулся он и, натянуто улыбнувшись, спокойнее произнес, - Эмма, ты знаешь лучше других, что я - человек слова, никогда и ни при каких обстоятельствах я бы не нарушил обещание из-за какого-нибудь пустяка. Но пока я ничего не могу сказать, поэтому перестань капризничать и отдыхай. Не знаю, книжку там почитай или телевизор посмотри, - с этими словами он поцеловал невесту и пошел к выходу.
Эмма беспомощно смотрела ему вслед, пытаясь справиться со злостью и обидой, постепенно заполнявшими её душу. Нелепое заявление о непредвиденной, а главное, важной встрече казалось ей смешным. Куда реалистичнее выглядело предположение, что он отправился решать проблемы кого-нибудь из многочисленных обитателей особняка или бороться за винодельню, которую в скором времени ему предстоит вернуть истинным хозяевам. Зато у неё он даже не удосужился спросить, как она себя чувствует после того, как особняк превратился черт знает во что. Схватив с кровати подушку, Эмма запустила ею в закрытую дверь и, расплакавшись, медленно опустилась на пол.

Припарковавшись на стоянке возле участка, Мануэль вылез из машины и, надев пиджак, запахнул его, после чего удовлетворено улыбнулся: пятно было надежно скрыто от посторонних глаз. Он вошел в здание участка с гордо поднятой головой и твердым шагом направился к дежурному полицейскому, лениво листавшему какой-то журнал. Завидев посетителя, парень лишь кивнул и удобнее устроился в кресле.
- Что у вас?
- Я - Мануэль Гарсиа, специальный агент полиц... - его голос предательски дрогнул. Первый разговор с новыми сотрудниками он представлял совершенно другим, - Как вас зовут?
- Патиньо Леон, – представился полицейский, по-прежнему сидя в кресле и с любопытством разглядывая незнакомца.
- Комиссар Карденас вам разве не звонил? Он должен был сообщить о моем приезде... – вспомнив, что начальник собирался поговорить непосредственно с Лилой, Мануэль добавил, - Я бы хотел поговорить с Лилой Альварес.
- Инспектор Альварес уже ушла.
- Инспектор? – переспросил Мануэль и, когда Патиньо кивнул, нахмурился, - «Интересно, с чего бы это? Хотя, наверное, она была назначена на эту должность, пока не пришлют нового инспектора полиции – меня», - Тогда позвоните ей и скажите, чтобы ехала в участок.
Патиньо не спешил выполнять его приказ, поэтому Мануэль, тяжело вздохнув, вытащил из кармана удостоверение и показал полицейскому. Пока тот возился с телефоном, Мануэль мерил шагами холл, представляя, как будет извиняться за свой тон подчиненный, когда узнает, с кем так нагло разговаривал.
- Мобильный телефон отключен, домашний не отвечает, - доложил Патиньо через минуту, - Придется подождать до утра.
- И что мне теперь делать?! – раздраженно воскликнул Мануэль, возвращаясь из мира фантазий в суровую реальность, - Где, по-вашему, я должен провести эту ночь?
- Откуда я знаю? - ухмыльнулся дежурный, - Надо было днем приезжать, а не ночь глядя!
- Между прочим, мне причитается квартира!
- Если причитается, то завтра вы её получите, – спокойно отозвался Патиньо, устраиваясь в кресле и придвигая к себе журнал, - А пока что ничем не могу помочь.
- Позвоните комиссару Карденасу, - нашелся Мануэль.
- Комиссар Карденас вам тоже ничем не поможет, он в Каракасе, а не здесь, - резонно заметил полицейский, не отрываясь от журнала, - Квартирами я не занимаюсь, у меня другие обязанности, поэтому хотите вы или нет, но вам придется ночевать либо в участке, либо искать гостиницу. Никаких указаний на ваш счет инспектор Альварес не оставляла.
- Дайте адрес инспектора Альварес, - опершись кулаками на стол, процедил Мануэль.
- Не дам, - ответил Патиньо, которого незнакомец начал порядком раздражать, - Не думайте, что раз приехали из Каракаса, то вам все можно! У нас здесь свои порядки… и законы, - он ухмыльнулся, заметив, как вытянулось лицо Мануэля, - Я могу и задержать за нарушение порядка. Откуда я знаю, может, ты врешь, прикрываешься именем комиссара, а сам… Конечно, недоразумение разрешится, но не очень быстро.
- Какой-то бардак, никакой организованности и уважения! А ты еще пожалеешь, что таким тоном говорил со мной, - Мануэль погрозил Патиньо пальцем и хмыкнул, - Возмутительно, что я должен ждать, когда появится моя подчиненная, чтобы приступить к расследованию!
Дежурный полицейский издевательски рассмеялся:
- Кто вам сказал, что она будет вашей подчиненной, а не наоборот?
«Ты будешь работать в команде с Лилой Альварес», - мысленно повторил Мануэль слова Карденаса и почувствовал, как краска приливает к лицу. Пробубнив что-то, он поспешил покинуть участок, чтобы решить, как ему поступить в сложившейся ситуации.
«Меня обманули? Меня прислали сюда также как остальных? Я кому-то стал поперек горла, и от меня решили избавиться?» - терялся в догадках он, пытаясь справиться с ремнем безопасности в машине. В конце концов, он плюнул на это занятие и, откинувшись назад, закрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям, когда сердцебиение нормализовалось, он бросил гневный взгляд на участок. Отступать было некуда, к тому же оставалась надежда, что Патиньо ошибался, просто Лила, не ожидавшая такой подставы от Карденаса, позорно сбежала, никому ничего не сказав, и сейчас злится, что не сможет продолжать наживаться за счет честных людей. Мануэль открыл глаза и задумчиво посмотрел вдаль, - «Надеюсь, что Патиньо действительно ошибся, потому что выхода у меня нет, а работать в подчинении у какой-то глупой девчонки…» - Мануэль обижено засопел и вцепился в руль, - «Нет, я не сдамся. Как бы там ни было, стану здесь главным и докажу всем, что я – лучший!»
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:10

Марина, еще раз посмотрев на старинные часы, висевшие на стене прямо напротив ее кровати, метнула полный раздражения взгляд на свой мобильный телефон. Она отправила сообщение Эрнесто более получаса назад, и с тех пор сотовый хранил гробовое молчание. Поднявшись с постели, мулатка запахнула тонкий халатик из розового шелка и, скрестив руки на груди, принялась нервно расхаживать по спальне, одновременно раздумывая, как ей лучше поступить. Для начала было бы неплохо успокоиться, однако женщина никак не могла заставить себя не думать о Синклере, то и дело представляя, как он проводит время с Лаурой, а от этих мыслей только еще больше раздражалась.
- Что за невезение?! И надо было ему именно сегодня отправиться на этот чертов ужин, когда особняк превратился в приют для бездомных, - послав парочку далеко нелестных пожеланий в адрес невесты Эрнесто, Марина уселась перед огромным зеркалом и молча уставилась на собственное отражение, пытаясь разобраться в собственных чувствах.
Еще пару дней назад мулатка насмешливо рассмеялась бы в лицо любому, кто сказал бы ей, что она способна влюбиться и, как девчонка, потерять голову, но сейчас женщине было не до смеха. Всю последнюю неделю Марина только и делала, что старалась застать Эрнесто одного, но он, как назло, постоянно находился в обществе или рабочих или Саграрио или Лауры или кого-то из служащих винодельни. Все остальное, случившееся за последние дни, включая таинственное исчезновение тела Деоны, а также оглашение завещания покойного отца, новоявленные наследницы, убийства, отошло на второй план. Как бы Марина не пыталась сосредоточить свои мысли на одном из этих событий или на предстоящем завтра с утра разговоре с Вайсманом, от которого зависело ее будущее, но снова и снова думала об Эрнесто. Ей даже казалось, что Синклер нарочно избегает ее, не желая или боясь оставаться с ней наедине.
- Наверное, просто испугался, - играя с осветленной прядью, сама себе проговорила Марина, - Не может быть, чтобы ему не понравилось. Еще ни один мужчина не оставался равнодушным, - поднявшись и придирчиво осмотрев свою фигуру, женщина довольно улыбнулась, - Конечно же, он просто струсил. Привык к своей фригидной невесте и теперь прячется... – мулатка, не спеша, направилась обратно к кровати, но стоило ей увидеть свой сотовый телефон, одиноко лежащий на синем бархатном покрывале, как тревога и ревность с новой силой охватили Марину.
«Черт, почему меня так беспокоит этот ужин?» – подойдя к окну, женщина с надеждой посмотрела на площадку возле особняка, но, не увидев бардового джипа, раздраженно опустила штору и вернулась к постели, - «Они вместе уже столько лет, подумаешь, какой-то ужин. Уверена, Эрнесто даже не хотел идти, но Лаура настояла, и у него не осталось выхода. Но в отношении нас это ничего не меняет. Мне только надо подловить его одного, и тогда...» – Марина мечтательно улыбнулась, опускаясь на постель. Однако стоило ей забраться под тонкое сатиновое одеяло, как уверенность тут же сменилась ревностью, в которой мулатка не хотела признаваться даже сама себе. Она тщетно пыталась найти любое устраивающее объяснение своей мучительной тревоге, не желая смиряться с тем фактом, что Эрнесто Синклер сумел покорить ее каменное, казалось бы, сердце. Марина снова и снова пыталась уверить себя, что причиной ее тревоги была всего лишь озабоченность собственным благосостоянием, которое во многом зависело от того, сумеет ли она влюбить в себя Эрнесто. Но каждый раз, когда ей почти удавалось заставить себя поверить в это, какой-то противненький голос твердил, что все это напрасный самообман.
В этот момент с улицы раздался шум автомобиля, и Марина, мигом вскочив с постели, бросилась к окну, но стоило ей посмотреть вниз, как из груди женщины вырвался громкий вздох разочарования. Черный джип, принадлежавший Соломону, медленно выехал с территории особняка и исчез за поворотом, а машины Эрнесто так и не было.
- Мог бы хотя бы ответить на мое сообщение, - недовольно протянула она, в очередной раз бросив взгляд на молчащий мобильный, - Неужели, это так трудно набрать пару слов? – приблизившись к кровати, Марина в нерешительности остановилась. Спать совершенно не хотелось, но еще больше угнетало одиночество. Почувствовав, что если она останется в комнате, то просто сойдет с ума, мулатка резким движением запахнула халат и направилась к двери.

- Не понимаю, как это могло случиться, - пробормотал Буэновентура, отправляя в рот очередную виноградину, - Я надежно спрятал коробку и периодически проверял всё ли в порядке… - он с надеждой посмотрел на Беренис, медленно размешивающую ложечкой давно остывший чай, - Ты, правда, на меня не сердишься?
Пожилая женщина тяжело вздохнула и, поставив чашку на столик, терпеливо произнесла:
- Нет, - словно не замечая радостной улыбки, озарившей лицо собеседника, она невозмутимо продолжила, - Разве не слышал, что на дураков не обижаются и не сердятся? – придвинувшись к мужчине, она доверительно добавила, - Моя дочь – неразумное дитя. Не понимает, что умный человек не стал бы хранить у себя в комнате такую важную вещь, как последняя воля лучшего друга, поэтому злится на тебя, но ты не расстраивайся. Пройдет немного времени и все устаканится. А я даже на Хуана Висенте больше не сержусь, просто презираю и ненавижу.
Буэновентура добродушно улыбнулся и согласно кивнул, но уже через секунду, обдумав слова женщины, нахмурился. Очень хотелось спросить, как же в таком случае Беренис относится к нему, если своего покойного мужа всего лишь «презирает» и «ненавидит», но старик сдержался, покорно принимая в свой адрес обвинения.
- Не понимаю, как он мог обойти в своем завещании Монику? Как будто мало страданий причинил малышке при жизни, так и с того света покоя не дает! – тем временем распалялась Беренис, забыв о коробке, оставленной мужем наследницам, и возвращаясь к более реальным вещам. Приподнявшись, она выразительно посмотрела на потолок и погрозила кулаком, - Старый прохвост! Но я этого так не оставлю и восстановлю справедливость! – пафосно закончила она, опускаясь на диван.
- Хуан Висенте не знал, что Моника его внучка, он вообще не знал об её существовании, - заметил Буэновентура, чувствуя себя виноватым даже перед умершим другом и желая защитить его, чтобы хоть как-то искупить собственные промахи, - Как же он мог что-то ей оставить?
Беренис, метнув на сидевшего рядом мужчину испепеляющий взгляд, открыла рот, чтобы возразить, но достойного ответа на выпад Буэновентуры найти не удавалось. Нарочито громко хмыкнув, она схватила чашку с чаем, но, пригубив, поморщилась и с силой поставила обратно:
- Дульсе совсем от рук отбилась! Разве это чай? Гадость… - поджав губы, пожилая женщина процедила, возвращаясь к теме разговора, - Между прочим, Моника – моя внучка, такая же, как Саграрио и Глория, она тоже должна получить свою часть наследства и получит.
- А что ты можешь теперь сделать? – полюбопытствовал Буэновентура и тут же пожалел, что задал этот вопрос вслух. Беренис заметно сникла и, опустив голову, отсутствующим взглядом уставилась в пол, - Знаешь, я уверен, что если бы Хуан знал, он бы непременно оставил что-нибудь Монике, - поспешил взбодрить её Буэновентура, хотя сам в это не верил, - Вот как с моей дочерью…
- Лаурой? Ты о чем? – насмешливо переспросила Беренис и подняла глаза на сеньора Брисеньо.
Тот от неожиданности вздрогнул, отметив про себя, что должен бы привыкнуть к перепадам настроения, свойственным матери Альтаграсии, и пояснил:
- О деньгах, которые оставил ей Хуан Висенте. Знаешь, - пожилой мужчина грустно улыбнулся, - Когда этот адвокат упомянул о чеке и назвал имя Лауриты, я очень удивился, потому что никак не ожидал, что... - он запнулся, - Но потом подумал, что это ты рассказала мужу про нас с Висентой, и что Лаура – ее дочь. И хотя когда-то я просил тебя поклясться, что правда останется между нами, сейчас хочу сказать спасибо…
- С чего ты взял, что я ему рассказала? – дрожащим голосом перебила Беренис.
- Но ведь Лаура получила чек на огромную сумму, - бесхитростно пояснил Буэновентура, - Хуан Висенте оставил ей такие деньги, потому что узнал, что она его племянница, иначе с какой стати он бы стал это делать? Эти деньги…
- Я ему ничего не говорила, - поспешно ответила Беренис, не дав другу возможности закончить мысль, - И мне очень грустно, что ты такого плохого мнения обо мне.
- Но ведь откуда-то он узнал правду, - растерялся мужчина, - Кроме тебя больше некому...
- Я поклялась, что не скажу ему и ничего не сказала. И вообще! Ты меня шокируешь! Чтобы оставить твоей дочери деньги, ему необязательно было… – выпалила Беренис, но вовремя остановилась, не решаясь поведать о том, что его обожаемая Лаурита была любовницей Хуана Висенте, и чек ей достался в качестве благодарности за приятное времяпровождение.
- Извини, я не хотел тебя обидеть, – Буэновентура поднял взгляд на молчавшую подругу, - Но если ты ничего не говорила, тогда он сам как-то узнал об этом, вот только каким образом?
- Не знаю, - пожала плечами пожилая женщина и отвела взгляд.
- Кажется, я понял... Понял...
- Что понял? – напряглась Беренис. Учитывая слухи, ходившие среди приближенных к семье дель Торо и равнодушие отца Лауры, когда-то она считала, что тот знает об интимной связи между ее мужем и девушкой, но делает вид, что ничего не происходит. Прошло немало времени, пока Беренис осознала, что Буэновентура на самом деле ничего не подозревает и попросту не слышит едких комментариев доброжелателей, искренне веря, что его окружают благородные и хорошие люди, не способные на дурные поступки, - Что ты понял? – повторила женщина, не в силах поверить, что на собеседника снизошло озарение спустя столько лет.
- Помнишь то Рождество, когда Альтаграсия была в Испании с Хакой, а Хуан Висенте еще решил устроить грандиозный праздник в особняке? – вопросом на вопрос ответил Буэновентура и, заметив, как женщина согласно кивнула, торопливо продолжил, - Мы разговаривали о том о сем, Хуан Висенте заметил, как быстро выросли наши дети, и Лаурита превратилась в очаровательную девушку и больше не похожа на угловатого подростка. Даже заметил, что моя дочь напоминает ему Висенту в молодости, потом начал вспоминать сестру, а я почти проговорился... Вот только не помню дословно, что сказал тогда, но, – не обращая внимания на побледневшую от его слов Беренис, пожилой мужчина воодушевленно продолжал рассуждать, - Именно после этого дня твой покойный супруг стал уделять внимание моей Лаурите... Учил ее виноделию, взял работать на винодельню, а когда... - он осекся, - После убийства падре, когда Альтаграсию арестовали... оплатил учебу в университете и увез в Баркисимето, снял квартиру на все то время, пока она училась... Я уверен, Хуан Висенте уже тогда знал, что Лаурита - его племянница, вот только не понимаю, почему он мне ничего не сказал? Наверное, он осознал, как несправделиво обошелся с Висентой, но не хотел ворошить прошлое...
- Теперь это уже неважно, - пробурчала Беренис, - Но Бог с ним, что было, то прошло. Куда больше меня беспокоят мои внучки – Глория, Саграрио и особенно Моника, - продолжила она, стремясь поскорее уйти от неприятной для себя темы разговора и не желая будоражить воспоминания, которые и так многие годы пыталась похоронить в своей памяти, - Бедная девочка! Судьба и так сурово обошлась с ней, а теперь... Кстати, ты ее видел сегодня вечером? Надо позвать Дульсе и узнать, в какой комнате моя внучка, – Беренис шумно вздохнула и поднялась с дивана.
Марина, все это время самозабвенно подслушивавшая разговор, торопливо отошла от двери и, воровато оглядевшись по сторонам, юркнула обратно в свою комнату, а тем временем пожилая женщина направилась, было, в коридор, но на полпути остановилась и обернулась к Буэновентуре, неподвижно сидящему на диване и смотревшему невидящим взглядом прямо перед собой, явно погрузившись в мир воспоминаний.

24 декабря 1980 года

- Мне кажется, что ты преувеличиваешь, папа. Конечно, Рождество – семейный праздник, но не настолько, - мягко произнес Бартоломе, наблюдая за тем, как его сводная сестра, по случаю восемнадцателития которой их отец месяц назад устроил грандиозную вечеринку, под четким руководством семилетнего Соломона пытается повесить на елку, занимавшую почетное место в центре каминного зала, золотистую звезду. Когда Марина, не дотянувшись до указанного места, придвинула стул и залезла на него, молодой человек зловеще ухмыльнулся, представив, как девушка не удерживает равновесие и летит вниз, но, почувствовав на себе тяжелый взгляд отца, невинно посмотрел на него, - Я имел в виду, что пытался уговорить Альтаграсию приехать на пару дней. Честное слово, сделал все возможное и невозможное, но она не захотела оставлять Хаку одну.
- Да ничего ты не сделал, - огрызнулся Хуан Висенте и, с силой опустив бокал с вином на каминную доску, хотел продолжить, но заметил Алирио, жадно внимавшего их разговору, и, одарив мальчика натянутой улыбкой, вкрадчиво произнес, - Нехорошо подслушивать, лучше помоги украшать елку.
- Еще чего! – скривился тот, - Пусть Марина и Соломон отрабатывают твои деньги, а я тут… - договорить Алирио не успел, так как, словно из воздуха, материализовался Людовико и, виновато улыбаясь, закрыл сыну рот ладонью.
- Это он услышал не от меня, - быстро выпалил племянник Хуана Висенте и прикусил язык, когда понял, что этой фразой выдал себя с головой, - Алирио просто пошутил… - нервно рассмеялся Людовико, - Ох уж эти дети, у них такое своеобразное чувство юмора, - наклонившись к надутому сыну, он прошептал, - Быстро иди к брату. И чтобы я вас обоих сегодня не видел, шутник.
Алирио, отбежав на некоторое расстояние и обернувшись к мужчинам, показал им язык, после чего скрылся из виду, чуть не сбив с ног старшего Вайсмана и Буэновентуру, о чем-то оживленно переговаривающихся.
- Не выйдет толка из этого мальчишки, - проворчал Карлос вслед Алирио, - Людовико и Чичита его совсем распустили.
- Он неплохой, - снисходительно улыбнулся Буэновентура, - Расстроен, что нет Альтаграсии, которая всегда очень добра к сыновьям кузена, к тому же еще не привык, что все внимание взрослых приковано к Саграрио, а не к ним с Исмаэлем, как было всегда, - закончил он, оглядываясь по сторонам в поисках Лауры. Увидев, что девушка сидит на диване и о чем-то оживленно переговаривается с женой Бартоломе, мужчина облегченно вздохнул. Утро началось с очередной ссоры, как всегда незначительной из-за какой-то мелочи – стоит ли идти на Рождественскую мессу в церковь или подъезжать к назначенному часу в особняк – постепенно переросшей в самый настоящий скандал. В конце концов, они пришли к компромиссу, но Буэновентура безумно боялся, что дочь сделает гадость, выкинув что-нибудь во время ужина и опозорив его перед лучшими друзьями, но, судя по всему, в этот раз опасения были напрасными, так как Лаура выглядела спокойной и вполне довольной жизнью.
- Сейчас будет весело, - довольный голос Карлоса вернул Буэновентуру из мира размышлений в суровую реальность и, когда он недоуменно посмотрел на друга, тот охотно пояснил, - Этот неудачник Людовико что-то с умной рожей доказывает Хуану, - кивком головы указав на пеструю компанию, собравшуюся у камина, старший Вайсман предложил, - Может, присоединимся?
Буэновентура неопределенно пожал плечами и, не говоря ни слова, проследовал за другом.
- Ушел? – раздраженно спросила Лаура у Ванессы, когда та замолчала, - Ну?
- Теперь ушел, - вздохнула девушка, продолжая покачивать на руках полугодовалую дочь и поправляя роскошное белое платьеце из филигранного гипюра – подарок Альтаграсии, привезенный Бартоломе из последней поездки в Испанию к сестре.
- Слава кому-то там… - буркнула Лаура, откидываясь назад и закидывая ногу на ногу так, что короткое шелковое платье еще сильнее задралось наверх, - А то представляю, приперся бы и устроил тут представление с просьбами простить его старого и никчемного… - поймав на себе изумленный взгляд Ванессы, девушка замолчала и демонстративно, скрестив руки на груди, уставилась на хозяина особняка в компании ближайших прихвостней, расположившихся у камина.
- Я, пожалуй, пойду в детскую, - смущенно произнесла Ванесса, поднимаясь со своего места. Ей было неуютно среди родственников и друзей мужа. Несмотря на то, что её якобы приняли в знатную семью, а после рождения Саграрио сам Хуан Висенте, скрипя зубами, назвал её «дочкой», отношение оставалось прежним. С ней здоровались, даже разговаривали, но, как правило, при этом обязательно преследовали какую-то цель, поэтому Ванесса продолжала оставаться чужой среди окружающих людей, всей этой вычурной роскоши и божественных виноградников, прославившихся своей красотой далеко за пределами Кароры. Даже Бартоломе на семейных торжествах предпочитал держаться от жены подальше, занимаясь гостями и не отходя ни на шаг от отца, хотя стоило им остаться наедине, как он божился, что в следующий раз не бросит Ванессу одну и вообще жить без неё не может. Красивые слова так и оставались словами, все повторялось раз за разом, но постепенно девушка научилась находить положительное в поведении мужа, понимая, что тот во многом зависит от отца и должен подчиняться ему или делать вид, что подчиняется, - Кажется, надо поменять Саграрио подгузник, - вслух произнесла она, а про себя добавила, - «И позвоню Эрнесто, пока никто не видит...»
Лаура, еще секунду назад блаженно улыбавшаяся кому-то из гостей, помрачнела и недовольно посмотрела на девушку, явно недоумевая, почему та еще не ушла восвояси. Ванесса одарила её вежливой улыбкой и поспешила ретироваться от греха подальше, не желая злить сеньориту Брисеньо своим присутствием и опасаясь возможных стычек, которые несомненно повлекут за собой гнев Хуана Висенте, который не станет разбираться, а сразу обвинит её. Возле выхода из зала она остановилась и, обернувшись, отыскала глазами Бартоломе, намереваясь подать тому какой-нибудь знак, что отлучится на минутку, но мужчина, как обычно был занят другими и даже не смотрел в её сторону, а подойти к нему Ванесса не решилась.
- А можно мне поиграть с Саграрио? - откуда-то сбоку раздался вкрадчивый детский голос.
Девушка, покривив душой, улыбнулась Алирио, который не сводил с неё обожающего взгляда и терпеливо дожидался ответа. В отличие от взрослых дель Торо, здоровающихся сквозь зубы, дети любили Ванессу и с удовольствием приходили к ней с просьбой рассказать сказку или просто поболтать ни о чем, но если Исмаэлю она всегда была рада, то к его старшему брату относилась с некоторым предубеждением. Несмотря на то, что он был всего лишь ребенком, она не могла избавиться от чувства, что от него исходит какая-то опасность, и терялась под проницательным взглядом голубых глаз.
- Нет, она описалась, - торопливо ответила Ванесса, еще крепче прижимая к себе дочь, - Мне надо ее переодеть.
- А можно я пойду с тобой? Я не буду мешать, честное слово, - не собирался сдаваться мальчик.
Ванесса догадывалась, что так просто Алирио от неё не отстанет, а если уйти, проигнорировав сорванца, то он непременно проследит и потом доложит Хуану Висенте, что она кому-то звонила, ну а для хозяина особняка не составит труда выяснить, с кем же разговаривала невестка. Учитывая, что он запретил ей общаться с родным братом, а Бартоломе поддержал отца и даже пригрозил разводом, последствия могли быть самыми печальными. Бросив полный отчаяния взгляд на Исмаэля и Соломона, которые восторженно смотрели на Беренис, пока та что-то рассказывала, девушка вновь повернулась к Алирио.
- Ну хорошо, - обреченно согласилась она, - Пойдем.
Соломон проводил довольного Алирио и Ванессу глазами и толкнул локтем пятилетнего Исмаеля, самозабвенно слушавшего пожилую женщину, а когда тот непонимабще покосился на него, кивком головы указал на выход из зала.
- И пока дети спали, младенец Хесус принес им подарки, которые оставил под красиво украшенной елью... – с деланной радушной улыбкой добавила Беренис, испепеляя взглядом Лауру, продолжавшую бесстыдно улыбаться Бартоломе. В глубине души она надеялась, что это заметит еще кто-нибудь, например, Буэновентура, но все остальные, как всегда ничего не видели дальше своего носа. Почувствовав, что её настойчиво дергают за рукав кофты, женщина тихо выругалась и прикусила язык, встретившись взглядом с Исмаэлем.
- Маме плохо, - дрожащим голосом произнес он и указал пальцем на Чичиту, которая, кружась с бокалом вина по комнате, свободной рукой пыталась снять с елки гирлянду. Марина, стоявшая неподалеку, с нахальной улыбкой следила за действиями молодой женщины и не спешила утихомирить пьяную жену кузена.
Беренис раздраженно вздернула брови, одновременно отмечая про себя странное поведение Исмаэля, так как обычно в таких случаях, когда его мать теряла контроль над собой, он первым бежал к ней со слезами, плача и умоляя «не играть больше в эту плохую игру». Заметив, что еще немного и Чичита окажется на полу вместе с украшенной елкой, Беренис поспешила к той.
- Что ты стоишь? - набросилась она на Марину, которая и не подумала поддержать жену Людовико.
- А чего сразу я? - огрызнулась мулатка, пока Беренис пыталась отвести сопротивляющуюся Чичиту и усадить в кресло.
- Как напоить её, так это с радостью, а как разбираться с последствиями - а чего сразу я?! - парировала хозяйка дома, повышая голос, - Мало того, что у тебя хватило наглости прийти в этот дом, ты вдобавок решила опозорить нас перед гостями, да?
- Больше мне делать нечего, - пожала плечами Марина, собираясь удалиться от греха подальше, но остановилась, когда увидела, что отец твердым шагом направился к ним, и виновато опустила глаза.
- Где мой любимый сынок?! Где мое солнышко?! - Чичита тем временем предприняла очередную попытку подняться, но пошатнулась и, рухнув в кресло, фальшиво затянула незатейливую рождественскую песенку.
- Угомони свою жену! - бросил на ходу Хуан Висенте, не глядя на Людовико, - А еще лучше уведи её отсюда! - когда тот, пробормотав что-то себе под нос, бросился выполнять приказ дяди, мужчина подхватил Беренис за локоть и повел к выходу из каминного зала под разочарованным взглядом Марины, размечтавшейся, что разгневанный отец будет отчитывать супругу прямо здесь.
- Пойдем домой, дорогая, - засюсюкал Людовико, хотя больше всего на свете ему хотелось врезать Чичите, как следует, чтобы она сразу же протрезвела, но вокруг было слишком много свидетелей, которые могли осудить этот поступок, а общественного мнения мужчина боялся как огня. Его жена относилась к жизни проще, поэтому, недолго думая, выхватила у мужа зонтик и принялась размахивать им, норовя заехать Людовико по ногам. Когда ей это удалось, и мужчина, вскрикнув от боли, осел на пол, она громко рассмеялась и снова заорала песню, не переставая махать зонтом и не подпуская к себе никого.
- Рооожждеество к нам ииидееет!!! Рооожжждесство к нам спешит!!! - надрывалась она.
- Бартоломе, надо что-то делать, - испуганно пробормотал Буэновентура, но сам не двинулся с места.
- Надо отвести её на второй этаж, - предложил старший Вайсман, - Пусть проспится, а то до дома в таком состоянии ей точно не добраться, а еще надо занять чем-нибудь детей, чтобы они не видели этого... Кстати, где они?! - оглядевшись по сторонам, громко воскликнул мужчина, после чего в гостиной наступила зловещая тишина, и даже Чичита, громко икнув, умолкла.
- Кажется, они пошли следом за Алирио, которого увела Ванесса, - нарушила молчание Лаура и, услышав приближающиеся шаги, обернулась на шум, а через секунду в гостиной появилась жена Бартоломе, - А вот и она...
Чичита, решив, что на неё никто не обращает внимания, попыталась встать, опираясь на зонтик, но Людовико, внимательно следивший за своей избранницей, проявил чудеса ловкости, выхватив зонт и толкнув молодую женщину в кресло, он невозмутимо отряхнул костюм и поправил галстук:
- Как тебя... Ванесса... Где мои мальчики?
- Не знаю, - испуганно пролепетала девушка, почувствовав на себе настороженные взгляды присутствующих. Радость после разговора со старшим братом мгновенно сменилась страхом, когда Ванесса вернулась из своей спальни в пустую детскую, в которой несколько минут назад, выдворив оттуда Алирио, оставила Саграрио лежать в кроватке, а сама отправилась к себе в комнату, чтобы позвонить Эрнесто. Успокоив себя, что, скорее всего, Бартоломе поднялся вслед за ней, заметив ее отсутствие, и забрал дочку, девушка поспешила вниз, но войдя в гостинную, с ужасом поняла, что ребенка там нет
- А где Саграрио? – обеспокоенно поинтересовался Бартоломе, от которого не ускользнул испуг жены.
- Я отнесла ее наверх и оставила в детской, пока... – от волнения и беспокойства Ванесса не смогла придумать подходящую отговорку и резко замолчала.
- Что - пока? - нахмурился мужчина, надвигаясь на нее.

- Что там? - слезливо спросил Исмаэль и тут же получил увесистый подзатыльник от брата.
- Чего пришел? - вопросом на вопрос ответил Алирио и попытался еще раз врезать Исмаэлю, уже из вредности, но тот увернулся и отбежал примерно на метр, - Хочешь, чтобы я проиграл?
- Я не иглаю с вами. Если я сейчас выйду, то ты не плоиглаешь, а Соломон не выиглает...
- Ага, а когда вернемся домой, я закрою тебя в кладовке, - процедил Алирио, но испугавшись, что в каминном зале могут услышать их голоса, схватил несопротивляющегося Исмаэля за руку и потащил по лестнице на второй этаж.
Соломон вздохнул с облегчением, когда крышка чердачного люка откинулась, и появилась лукавая физиономия Алирио. Больше всего на свете он боялся, что в отсутствие братьев Агуеро Саграрио заплачет, на её крик прибегут взрослые, и ему одному придется за все отвечать.
После того, как они с Мариной закончили украшать елку, к нему подошел Исмаэль и попросил помочь сделать рождественскую композицию. Алирио, находившийся поблизости, ехидно заметил, что у такого неудачника ничего дельного не получится. Слова юного Агуеро задели Соломона, и он, не особо задумываясь, предложил поспорить - у кого композиция выйдет лучше. О том, что в творении Алирио будет задействован живой младенец, а не кукла, он узнал только после того, как Исмаэль неумело разбил их спор, и отступать было поздно. К тому же Соломон был уверен, что у приятеля ничего не получится, тот ведь даже не представлял, каким образом сможет уговорить Ванессу «одолжить» Саграрио, поэтому снисходительно разрешил Алирио делать композицию первым, о чем теперь очень жалел.
- Сдаешься? – с довольной улыбкой спросил маленький Агуеро, забираясь на чердак. Он и сам не верил в свою удачу, когда Ванесса оставила дочь одну в детской и куда-то ушла, не заметив его, - «Еще не всё потеряно!» - радостно подумал мальчик, от досады несколько минут назад представляющий, как на особняк падает бомба, и спастись удается только ему и родителям. Он обожал Рождество, потому что в праздничные дни из сына нахлебника, как часто называл его отца Хуан Висенте, превращался в маленького принца, все время находившегося в центре внимания. Его хвалили и ставили в пример неловкому Исмаэлю, который даже к елочным игрушкам боялся прикасаться, потому что стоило ему взять что-нибудь в руки, как это тут же оказывалось на полу.
Но после рождения Саграрио все изменилось, включая отношение Беренис и Хуана Висенте к нему, но мальчик, не желающий смиряться с новым положением, надеялся, что хотя бы в канун любимого праздника, который он по праву привык считать своим, все будет по-прежнему. Его надежды рухнули, когда Хуан Висенте пригласил в особняк Вайсмана с сыном. Алирио злился на взрослых, которые, казалось, не замечали его, с сочувствием и удвоенным вниманием обращаясь к младшему Вайсману, оставшегося без матери чуть меньше года назад. Не сумев добиться прежнего расположения, старший сын Людовико задался целью спровоцировать Соломона, чтобы тот начал драку, правда, мальчик не повелся, зато предложил спор, а Алирио сразу согласился, подумав, что так будет куда интереснее.
- Еще чего, - хмыкнул Соломон, поднимаясь на ноги, - Сено принес?
- У Исмаэля, - в подтверждение своих слов, Алирио опустился на колени и подполз к отверстию в полу, - Давай так, - помолчав, он посмотрел снизу вверх на Соломона, - Ты будешь удерживать меня за ноги, а я затащу сюда этого мелкого идиота, а то сам не сможет залезть.
- Вот еще! Пусть остается внизу... – отказался тот.
- Но без сена композиции не получится.
- А мне какое дело? Я и так тебе помогаю, - Соломон покосился на спящую Саграрио, - Не справишься, придется залезать на стол, когда начнется ужин! - мальчик подпрыгнул на месте и тихо рассмеялся, показывая на Алирио пальцем, - Будешь прыгать и говорить, что ты из семьи неудачников!
- Чего замолчал? Продолжай ржать, а то плохо получается, - буркнул Алирио и скрылся в проеме, но через минуту появился вновь, - Держи, – к ногам Соломона упал пакет с сеном, принесенным накануне с конюшни специально для создания композиции, а маленький Агуеро, пообещав, что скоро вернется, полез вниз.
Снова оставшись один, мальчик наклонился, чтобы поднять пакет, но в этот момент снизу послышался зычный голос отца:
- Соломон! Соломон! Где ты? – ребенок испуганно огляделся по сторонам, а в следующую секунду бросился к люку и, пыхтя, закрыл крышку, после чего лег сверху и зажмурился. Внизу послышались шаги, - Здесь их тоже нет, - упавшим голосом сказал Карлос.
- Не могли же они провалиться сквозь землю! – раздраженно отозвался Бартоломе, которого Соломон без труда узнал по голосу, - Если они обидят Саграрио… убью…
- Это же дети, а не преступники, все будет хорошо, - Соломон затаил дыхание, пытаясь вспомнить, кому принадлежит молодой женский голос, а девушка тем временем продолжала, - Это вина Ванессы! Как она могла бросить крошку одну? Вот она действительно заслуживает наказания.
- Лаура, иди лучше проверь еще раз на кухне, - резко приказал Карлос, - А мы осмотрим первый этаж. Они не могли уйти из дома, потому что дверь закрыта изнутри. Я уже проверил.
- А черный ход? Они могут быть в саду, – дрожащим голосом воскликнул Бартоломе. Наступила тягостная тишина, а затем компания быстро зашагала прочь.
«Уф, пронесло», - Соломон подполз к Саграрио, лежавшей на сломанной тумбочке, и облегченно вздохнул, увидев, что девочка не проснулась, - «Ну она дает, столько шума, а ей все равно! Хорошо, что они не додумались подняться на чердак».
Не успел он прийти в себя, как внизу опять послышался какой-то шум, заставивший трястись от страха.
- Ты еще там? – насмешливо спросил Алирио, когда не получилось открыть чердачный люк и, прислушавшись, негромко рассмеялся и спрыгнул с лестницы на пол.
- Тебя не поймали, - не то облегченно, не то расстроено протянул Соломон, когда приятель забрался на чердак, - А где Исма?
- Закрыл его в шкафу в комнате Ванессы и Бартоломе, - шепотом ответил Алирио, вытаскивая из кармана коробок спичек и направляясь к Саграрио, - Почему с ней все носятся? – брезгливо поморщившись, мальчик протянул, - Она же скучная, плачет и спит все время, и больше ничего не делает…
- А если Исмаэля найдут?
- Да никто его не найдет, Бартоломе там уже смотрел, а Ванесса у бабушки Беренис, - парировал Алирио, - Так что готовься, я победил, - мальчик подошел к коробкам, валяющимся в углу, и принялся их перебирать, выискивая подходящую, - Вот эта как раз, - он выпрямился, - Похоже на ясли?
- Нет.
- А ты представь, что похоже, - с этими словами он опустил коробку на пол рядом с тумбочкой и, схватив пакет, принялся раскладывать сено вокруг «яслей». Алирио прекрасно видел, что Соломон то и дело бросает полные отчаяния взгляды на дверь, поэтому всё делал нарочито медленно, заставляя приятеля еще сильнее нервничать. Высыпав остатки сена в саму коробку, он выпрямился и задумчиво посмотрел на Саграрио, - Она слишком большая для младенца.
- Ага, решил сдаться? – победоносно улыбнулся Соломон, на секунду забыв о страхе.
- Просто хочу поменять условия спора, - загадочно ответил Алирио и, сев на корточки, собрал в охапку аккуратно разложенное сено, а затем забросил в коробку.
- Это нечестно!
- Почему? Мы спорили, что я сделаю лучшую композицию, и я её действительно сделаю, только это будут не «ясли», - лицо мальчика озарила лукавая улыбка, - Мы сделаем большую куклу и сожжем её. Бабушка Беренис говорила, что так надо делать в канун Рождества.
- Нет, их сжигают в Новогоднюю ночь, - возразил Соломон, еще не понимая, к чему клонит Алирио, - Так что ты проиграл.
- Новый Год еще нескоро, и ты не говорил, что я должен сделать именно ясли.
Соломон, открыв рот, смотрел, как Алирио, схватив в охапку завернутую в одеяло Саграрио, опускает её в коробку.
- Не надо… - попросил он, приблизившись к приятелю. Мальчик выжидающе посмотрел на него, ожидая продолжения, - Откуда ты знаешь, что она слишком большая? – выкрутился Соломон, который несмотря ни на что не хотел признавать себя проигравшим, - По-моему, она еще очень маленькая.
- А я по телевизору видел, - бесхитростно заявил Алирио и, взяв коробок со спичками, открыл его. Проснувшаяся Саграрио тихо захныкала, - Замолчи, а то нас найдут, - недовольно буркнул он, как это ни странно, девочка умолкла и уставилась на него большими карими глазами, - Видишь?! Младенцы не слушаются, а она слушается. Поэтому мы её сожжем… - чиркнув спичкой, он пристально посмотрел на почти невидимое пламя, - И все проблемы останутся в прошлом году, - зловеще закончил он, передразнивая Беренис, когда та рассказывала о рождественских и новогодних традициях.
Соломон, поняв, что тот не шутит, сорвался с места и кубарем скатился по лестнице, собираясь бежать к отцу, чтобы все рассказать, но, вспомнив угрозу Бартоломе, остановился, как вкопанный, пытаясь придумать, что делать. В ту же секунду из соседней комнаты послышался приглушенный плач. «Исмаэль», - мальчик помчался туда, решив выпустить Исмаэля и надеясь, что у Алирио не хватит духу поджечь Саграрио. «Скажу, что он нас обманул и запер в шкафу, но мы сумели выбраться. И тогда нас не будут ругать».
Тем временем Алирио, быстро погасив спичку, облегченно выдохнул. В какой-то момент он уже решил, что Соломон так и останется стоять, а ему придется выполнять свою угрозу, но удача была на его стороне, и Вайсман позорно сбежал. Саграрио снова заплакала, на этот раз уже громче, поэтому мальчик торопливо вытащил ее из коробки и опустил на пол, торопливо пряча свидетельства их затеи. «Верну ее в кроватку, а если потом спросят, где мы были, то скажу, что носил ее в сад погулять».
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:11

С глупой улыбкой на губах Эрнесто проводил Лауру обожающим взглядом и, шумно вздохнув, откинулся на неудобную подушку, обводя глазами номер дешевой гостиницы, куда они отправились сразу после ресторана. То ли из-за выпитого за ужином алкоголя, то ли благодаря умелым ласкам Лауры, былой страх и мучительное беспокойство от известия о беременности невесты исчезли, уступив место какому-то необъяснимому чувству счастья и удовлетворения, как будто все проблемы по мановению волшебной палочки разрешились в один миг.
- Все-таки Лаура великолепна. И зачем я только связался с Мариной? – запоздало укорил себя Эрнесто, прислушиваясь к шуму льющейся в ванной воды и блаженно потягиваясь на смятой постели. Выпитое вино, так неожиданно ударившее в голову, позволило без зазрения совести сравнивать невесту и любовницу, ничуть не смущаясь и не испытывая чувства вины, преследовавшее мужчину с тех пор, как он изменил Лауре с Мариной, - Ведь я люблю Лауру, мы счастливы вместе. И теперь у нас будет ребенок... – Синклер радостно рассмеялся и, сложив руки под головой, мечтательно протянул, - Сын... У меня будет сын...
Неожиданно для самого себя Эрнесто вдруг ощутил непоколебимую уверенность в их с Лаурой будущем. Впервые в жизни он четко знал, как должен поступить, не раздумывая и не мучаясь сомнениями. Сначала они с Лаурой поженятся. Другого развития событий Синклер просто не представлял, всегда считавший, что ребенок обязательно должен родиться в законной семье. А потом... Радужные фантазии как в калейдоскопе сменяли одна другую, и мужчина настолько увлекся, что не сразу осознал, что назойливый шум – это звонок его собственного мобильного. Вырвавшись из плена сладостных мечтаний, Эрнесто вскочил с кровати и принялся шарить в темноте по полу. Когда ему, наконец, удалось отыскать среди разбросанной по комнате одежды свои брюки, сотовый замолчал, оставив на горящем экране номер мобильного Марины. Синклер тут же вспомнил о посланном пару часов назад сообщении, на которое он так и не ответил, удалив, как только вышел из кабинета Соломона. «Надо же, какая назойливая!» – недовольно поморщился мужчина, судорожно нажимая на кнопки, чтобы навсегда стереть из памяти этот звонок, способный в один миг разрушить весь тот радужный мир, построенный Эрнесто в своих мечтах, - «Надо будет поговорить с ней, объяснить, что теперь...» – мужчина запнулся, осознав, что на деле выходило так, как будто он расставался с Мариной только из-за будущего ребенка, и тут же принялся мысленно убеждать себя в обратном, - «Это ошибка... Минутная слабость... Я люблю Лауру, а Марина... Такое бывает, в конце концов, я же мужчина... Но я обязательно поговорю с ней, она все поймет. Марина не может не понять, ведь мы так легко нашли общий язык».
Улегшись обратно в кровать, мужчина покрутил в руках мобильник и, не придумав ничего лучше, просто выключил его, бросив рядом на тумбочку. Решив, что завтра он обязательно поговорит с Мариной и поставит точку в их романтической связи, Эрнесто попытался вернуть себе прежнее расположение духа, но у него ничего не получалось. Сколько бы он не пытался думать о счастливом будущем, представляя, как венчается в церкви с Лаурой или как держит на руках своего первенца, у него не получалось снова погрузиться в радостный мир иллюзий, и мысли то и дело возвращались к Марине, а слабая уверенность в том, что постепенно ему удастся убедить Лауру остаться в Кароре, напрочь исчезла, уступив место мрачному предчувствию.
Тем временем Лаура, опустившись на каменный пол в душевой кабинке и обхватив руками прижатые к груди колени, беззвучно плакала, не позволяя громким рыданиям вырваться наружу, лишь соленые слезы безудержно текли по щекам, смешиваясь и растворяясь в струях воды, водопадом брызг обрушивающихся на голову и обнаженные плечи из открытого смесителя под потолком. Не в силах справиться с собой и поддавшись эмоциям, женщина больше всего желала броситься в объятия к Эрнесто и рассказать обо всем, что случилось, начиная с той проклятой ночи 20 лет назад, но страх, ставший постоянным спутником, не позволял этого сделать. До крови прикусив нижнюю губу, Лаура отчаянно пыталась успокоиться, но ничего не получалось. «Эрнесто никогда не поймет... Он мне не поверит, а если и поверит, то не сможет хранить эту тайну. Он обязательно все расскажет, и меня арестуют, а мой ребенок... Из-за нелепой случайности...» – женщина судорожно вздохнула, чувствуя себя в ловушке, - «Нет, этого нельзя делать. Мы просто должны уехать... Уехать навсегда из этого проклятого города и начать все заново. К черту Алирио и винодельню, теперь у нас есть деньги... Только так я смогу все забыть и стать счастливой, а оставаясь здесь, это просто невозможно...»
Отметив про себя, что Лаура подозрительно долго задерживается в ванной, Эрнесто начал беспокоиться. В какой-то момент ему даже показалось, что он услышал сдавленные рыдания, поэтому Эрнесто приподнялся на локте и прислушался.
- Да нет... – сам себя успокоил он, опускаясь на подушку, - Показалось...
Синклер слабо улыбнулся, снова подумав, что как только Лаура выйдет из ванной, он расскажет ей о собственных размышлениях насчет подозрительного налета на ягодах и убедит в необходимости остаться в Кароре на какое-то время, а потом они будут готовиться к предстоящей свадьбе, которую мужчина просто не представлял в другом месте, кроме этого городка. «Надо будет обязательно рассказать Лаурите об этом Франциско, которого я встретил у Соломона. Наверняка, им понадобится ее помощь с фильтрами, а это еще один повод повременить с отъездом», - продолжал мысленно рассуждать Эрнесто сам с собой, только сейчас осознав, насколько привык и полюбил Карору, которую много лет назад проклинал и даже не подозревал, что именно здесь найдет свое призвание и любимую женщину. Когда-то, после замужества сестры, мужчина поклялся, что ноги его не будет в этом городе, но благодаря Саграрио спустя несколько лет ему пришлось поменять свое решение. Подумав о Ванессе, Синклер помрачнел.
- Надо будет сходить на кладбище, столько времени там не был, - вслух укорил себя мужчина, невольно погружаясь в воспоминания. Они с сестрой рано потеряли родителей. Нелепый несчастный случай, и двое подростков по воле судьбы остались сиротами. На похоронах, будучи шестнадцатилетним юношей, Эрнесто дал себя клятву, что отныне будет всегда заботиться и обрегать младшую сестру. Забросив учебу, он вкалывал с утра до вечера, чтобы обеспечить безбедную жизнь себе и Ванессе, но заработанных денег едва хватало свести концы с концами. Поэтому молодой Синклер был на седьмом небе от счастья, сумев скопить и оплатить сестре на ее восемнадцатилетие поездку на Маргариту в качестве подарка на день рождения. Потом, в течение многих лет, Эрнесто не раз проклинал тот день, виня себя в том, что случилось, начиная с знакомства Ванессы с Бартоломе на Маргарите и заканчивая трагической гибелью сестры с мужем спустя год после рождения их дочери. Теперь, оглядываясь назад, Синклер все еще ощущал горечь утраты и слепую ярость от собственного бессилия что-либо изменить, но не мог не признать, что его собственная жизнь обрела смысл только тогда, когда он приехал в Карору, чтобы быть рядом с Саграрио, с которой был долгие годы разлучен из-за прихотей старика дель Торо, не пожелавшего признать брата невестки и запретив той поддерживать с ним отношения. Эрнесто приучил себя думать и искренне верил в то, что заботясь о племяннице, в какой-то степени окупает собственную вину за гибель сестры. А теперь, когда девушка стала наследницей и одной из владелиц винодельни, мужчина испытывал огромную гордость и желание быть рядом с ней, чтобы помогать и направлять, а самое главное, не позволить совершить роковую ошибку, как Ванесса, - Нет, я не могу уехать и оставить Саграрио одну. Я обязан остаться в Кароре и быть рядом с ней, и Лаура должна будет это понять. Наш ребенок должен родиться здесь, а проклятый Хуан Висенте будет переворачиваться в гробу! – тихо проговорил сам себе мужчина, поднимаясь с постели и направляясь в ванную, чтобы проверить, почему так долго задерживается Лаура.

Когда президент винодельни позвонил ей и начал настаивать на разговоре, Лила, решив, что тот каким-то образом догадался, кто забрал содержимое ящика, оставленное наследницам, попыталась переиграть, но Вайсман был непреклонен в своем желании встретиться уже сегодня. Таинственность и настойчивость молодого человека только укрепляли подозрения Лилы, и к концу телефонного разговора она практически не сомневалась, что Соломон знает все, начиная с пресловутой коробки и заканчивая её дружбой с убийцей. Можно было позвонить Алирио и рассказать о предстоящей встрече с Вайсманом, но после убийства Каликсто она зареклась еще когда-либо обращаться за помощью к старому приятелю. Достав из ящика пистолет и проверив магазин, девушка принялась нервно мерить шагами комнату, пытаясь придумать, как поступить. «Мне надо успокоиться... Решение придет само по себе, как только я сумею взять себя в руки», - внушала она сама себе, - «Нет, здесь что-то не так. Если бы Соломон был уверен в моей причастности к убийствам, то дом бы уже был окружен полицией, а не сам президент винодельни ехал ко мне на ночь глядя собственной персоной. Тогда что это может быть? Что могло ему понадобиться от меня?» - Лила убрала пистолет в кобуру и надела на пояс, отчаянно стараясь найти ответ на свой вопрос, - «А вдруг он заодно с Алирио?» – внезапная догадка заставила ее похолодеть, - «И они решили от меня избавиться?»
Чем больше девушка размышляла, тем сильнее становилась уверенность в правильности ее догадки. Пытаясь решить, что ей делать, она металась по квартире и открывала ящики комода, словно что-то пыталась в них найти. Вариант с бегством Лила исключила сразу, ведь без денег это было самоубийством. С таким же успехом можно пойти к Карденасу и во всем признаться, но в тюрьму Лиле хотелось еще меньше, чем умирать.
К приезду Соломона девушка сумела взять себя в руки, так и не придумав ничего дельного, она решила действовать по обстоятельствам, дождавшись Вайсмана и выслушав то, что он собирался ей сказать. Заметив подъехавший к дому джип президента, Лила еще раз окинула взглядом комнату и нащупав на поясе пистолет, обреченно направилась к выходу. Стоило ей сесть в машину, как Соломон торопливо нажал на газ, и машина рванула с места. Отъехав от ее дома на несколько метров и разогнавшись, молодой человек принялся как ни в чем ни бывало воодушевленно шутить, не глядя на нее, что еще больше насторожило Лилу, не сводившую с Вайсмана пристального взгляда.
«Он все знает. Надо было под любым предлогом остаться дома», - запоздало подумала полицейская, непроизвольно дотрагиваясь до кобуры.
- Соломон, надеюсь, что ты вытащил меня из дома в такое время не для того, чтобы травить анекдоты? – осторожно поинтересовалась она и исподлобья посмотрела на Вайсмана, не сводившего внимательного взгляда с дороги и явно не спешившего отвечать на вопросы, - Ты меня слышишь? – молодой человек молча кивнул, но ничего не ответил, - Хотя бы скажи, куда мы едем, - вымученно улыбнувшись, добавила полицейская.
- Мы едем в одно милое местечко, - загадочно ответил Соломон после длительной паузы и, поймав на себе испуганный взгляд своей спутницы, виновато улыбнулся. Для начала он решил развеселить и задобрить Лилу, потому что никак не мог подобрать нужных слов, чтобы после его рассказа она не ополчилась на Глорию, а попыталась войти в положение девушки, понять её страхи и не стала предъявлять обвинение в даче ложных показаний. Однако заметив, что Лила мрачнеет, осекся и замолчал, уяснив, что у полицейской напрочь отсутствует чувство юмора, и не желая её еще больше злить, - Это небольшой ресторанчик на окраине Кароры, уверен, что тебе там понравится.
- Издеваешься, да? Или просто балуешься чем-нибудь… - она запнулась, - Таким нехорошим и затягивающим? Так… - многозначительно протянула Лила, изо всех сил стараясь не выдать своего страха, - Немедленно поворачивай назад, у меня был очень тяжелый день, и я хочу спать. А если надумаешь поговорить, то двери участка всегда открыты для тебя.
Соломон тяжело вздохнул и медленно заговорил, понимая, что пути назад нет, а правильнее всего рассказывать всё по порядку:
- Ко мне приходили Глория и Моника.
- И? – ожидаемого облегчения не последовало, напротив, девушка почувствовала нарастающее беспокойство, не понимая, куда клонит Вайсман.
- Дело в том, что Глория призналась мне... - осторожно начал молодой человек, - В общем, как оказалось, Глория немного приврала, когда давала показания в участке. Понимаешь, она с подругами считала, что убийца живет в особняке. Узнав об оглашении завещания, девочки решили воспользоваться случаем, чтобы проникнуть в дом и обыскать комнаты на втором этаже. Микаэла по лозе дикого винограда влезла в окно, а Глория спокойно вошла через парадный вход. Она бы и сама тебе это рассказала, но была очень напугана, а теперь она еще больше боится. Считает, что ты её задержишь за дачу ложных показаний и обвинишь в сговоре с убийцей, – он заискивающе улыбнулся.
- Если соображает, что ждет впереди, то, наверное, не так уж и напугана, - хмыкнула Лила, понемногу приходя в себя и все еще не веря, что собственные страхи оказались напрасными, - Кстати, если ты не знаешь, то маленькая ложь рождает большое подозрение…
- Сложно сказать, что она соображает, а что – нет, - заметив хмурое выражение лица полицейской, Соломон по своему растолковал его, - Глория сильно напугана. Она говорила сбивчиво, постоянно уходила от темы разговора, очень много ненужных деталей.
- А давай без этого, хорошо? – раздраженно прервала его рассуждения полицейская, не зная, радоваться или огорчаться такому повороту событий. Помолчав, девушка добавила, - В любом случае, Глория солгала, и ей придется ответить за свою ложь.
- Её нельзя арестовывать, - умоляюще произнес Соломон, - Слушай, я не знаю, как тебе объяснить, чтобы было понятно, - он отмахнулся, - Да это и невозможно объяснить, нужно было видеть Глорию в тот момент, когда она рассказывала мне, как все было на самом деле. Нет, я уверен, что в этот раз она не врала. И поверь мне, эта девочка ни в чем не виновата.
- Да неужели? – ехидно спросила Лила, - Что же тогда бедная девочка сама ко мне не пришла? На крайний случай она могла позвонить мне и попросить приехать в особняк, а не посылать сомнительных посредников. На что ты надеялся? Что стоит тебе попросить и я забуду об этом признании?
- Нет, но я ей верю и очень хочу помочь. Считай, что это неофициальный разговор. Просто я хорошо знаю, как ты допрашиваешь и не только ты, но и твои подчиненные... вообще, полиция...
- Это бесполезно, - подытожила Лила, - Не знаю, что тебе такого сказала Глория или как она себя вела, но меня ей провести не удастся, - услышав шумный вздох Соломона, она покладисто добавила, - Всё что я могу, это сделать вид, что этого разговора не было, но ты должен мне пообещать, что завтра утром Глория сама придет в участок и во всем признается.
Соломон остановил автомобиль и, заглушив мотор, устало произнес:
- Приехали.
- Что? – сбитая с толком признанием Вайсмана, девушка совершенно забыла, куда они едут и зачем. Проследив за его взглядом, инспектор Альварес не сумела сдержать усмешки. Местечко действительно оказалось очень «милым», но меньше всего походило на ресторанчик, скорее дешевый бар в мексиканском стиле, полностью оправдывающий свое название, - «Карамба», - скользнув взглядом по вывеске, вслух прочитала Лила и, покривив душой, деланно восхитилась, - Замечательно, я и не знала, что в Кароре есть такие… хорошие увеселительные заведения. А теперь можно поворачивать обратно.
- У меня есть предложение получше, - возвращаться Соломон не хотел, чувствуя, что не сумел убедить полицейскую в невиновности Глории, - «Надо попытаться еще раз, а еще рассказать про фотоаппарат», - он мысленно чертыхнулся, - «С этого и надо было начинать», - в очередной раз заискивающе улыбнувшись, Соломон предложил, - Раз мы приехали, то грех не войти, поверь мне, внутри «Карамба» еще лучше, чем снаружи, - заметив, что Лила хочет что-то сказать, он быстро продолжил, - Во-первых, я еще не все рассказал, а во-вторых, ты права. Мне следовало привезти Глорию утром в участок, а не вытаскивать тебя из дома после тяжелого рабочего дня. Это бесчеловечно, мне очень стыдно и хочется как-нибудь загладить свою вину.
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:11

Альтаграсия еще раз окинула беспокойным взглядом дверь своей комнаты, за которой пару секунд назад скрылась Хака. И в этот раз они так и не смогли договориться, потому что в отличие от нее самой ее подруга была уверена в том, что для Глории будет лучше всего не знать всей правды, продолжая считать, что она – дочь Бартоломе.
«Пойми же ты, она нас обеих возненавидит, если узнает обо всем. Ты ее не знаешь... совсем не знаешь... Глория не успокоится, пока не выяснит все детали, и тогда тебе придется рассказать о Себастьяне. Ты готова к этому? Готова рассказать Глории, как все было на самом деле, и почему погиб Себастьян?» – слова Хаки, больше похожие на угрозу, снова и снова звучали в голове Альтаграсии. Женщина поднялась с кровати, даже не заметив, как на пол упал сборник стихов Андреса Бланко, ее любимого поэта, и несколько раз нервно прошлась по комнате, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями. Она не могла отрицать, что во многом Хака была права, но в то же время не получалось заставить себя отказаться от желания рассказать Глории правду.
Если в первые годы заключения молодая женщина, тяжело переживая гибель новорожденной дочери, продолжала цепляться за надежду на то, что рано или поздно отец простит и вытащит ее из тюрьмы, то после его смерти, о которой Альтаграсия узнала из газет, единственным смыслом жизни стала Глория, каким-то образом отодвинув на второй план все остальное. Сеньорита дель Торо, прозванная и в тюрьме «Женой Иуды», упросила одну из охранниц связаться с Хуакиной Леаль и заставила пришедшую подругу поклясться в том, что если ее освободят, та обязательно привезет Глорию в Карору и познакомит их. С тех пор именно эта надежда помогла ей выжить в тюрьме, когда после трудного и долгого дня, еще одного в бесконечной цепочке тюремных будней, без сил упав на тонкий матрас в крошечной камере и задыхаясь от жары и душивших ее слез, Альтаграсия мечтала о том времени, когда сможет выйти отсюда, увидеть дочь и начать все с начала. Теперь этот день настал, а давняя и казавшаяся такой призрачной мечта стала реальностью, но хотя Глория была рядом, между ними по-прежнему лежала огромная пропасть.
«Вы будете видеться каждый день, сможете разговаривать. Глории очень интересно узнать обо всем, что касается ее семьи, она тянется к тебе, потому что ты ее тетя. Что тебе еще нужно? Постепенно вы сблизитесь, подружитесь. Ты сможешь отговорить ее от этого расследования для диплома...» – в словах Хаки было много здравого смысла, и Альтаграсия чувствовала, что должна согласиться с доводами подруги, но что-то внутри нее не хотело смиряться с таким положением.
- Я не хочу быть тетей, ведь я – ее мать, - тяжело вздохнув, Альтаграсия подошла к окну и, распахнув его настежь, с наслаждением вдохнула прохладный воздух. Она столько раз проклинала себя за малодушие и страх, когда, поддавшись на уговоры матери, согласилась уехать в Испанию, как только узнала о своей беременности, а сразу же после родов отдать новорожденную дочь Хаке, преданно последовавшей за подругой в Андалусию. Тогда и Хака и Бартоломе сумели убедить ее, что это будет лучшим выходом из ситуации, что отец никогда не узнает о случившемся, а девочка будет всегда рядом. Если бы она только могла знать, что ждет их всех впереди, и какая трагедия случится из-за ее решения...
- Отец. Во всем виноват только он один...

- Как же быстро летит время. Наши дочери уже такие большие, - с заметной долей гордости в голосе проговорил Буэновентура, не сводя глаз с девочек, разглядывающих свадебный наряд на смущенной Чичите и ни на минуту не умолкавших.
- Это да... Жаль только, что невеста почти их ровесница, - хмуро посмотрев в сторону новобрачной, заметил Хуан Висенте, - Но уже с животом.
- Даже не верится, что Людовико скоро станет отцом, - не замечая тона друга, продолжил Буэновентура, - Жаль, что Висента не дожила до этого дня.
- Жаль? – насмешливо переспросил мужчина, разглядывая собеседника, - Да ей просто повезло, что она избавлена от такого позора! И то, небось, в гробу переворачивается. Впрочем, яблоко от яблони...
- По-моему, ты не прав. Они такие молодые и так влюблены друг в друга. Особенно, твой племянник...
- Плевать мне на его любовь, - грубо оборвал Хуан Висенте, - Мало того, что от него самого никакого проку, так теперь я должен содержать какую-то соплячку без роду и племени и их выродка.
- Ну-ну, не заводись, – прекрасно зная характер своего друга, Буэновентура поспешил его успокоить, - Тебе не нужно их содержать, просто дай шанс Людовико работать и самому заботиться о своей семье. Не забывай, что это твой племянник, а родившийся ребенок будет тоже дель Торо.
- Какой к черту дель Торо! – выругался мужчина, рывком поднимаясь с кресла, - Пойду, посмотрю, что там с ужином, - сердито проговорил он, всем своим видом показывая, что разговор окончен.
Поспешно выйдя из гостиной, в которой собрались родственники и близкие друзья семьи, Хуан Висенте направился в собственный кабинет, и только оказавшись в тишине, сидя в своем кресле, смог с облегчением вздохнуть. Вся эта свадебная суета дейстововала ему на нервы, еще больше омрачая и без того нерадостные будни. Он еще не до конца оправился от скоропостижной кончины Сандры, взвалив на себя заботы о внебрачной дочери, чем только усложнил и без того непростые отношения с Беренис. Все надежды Хуана Висенте поселить десятилетнюю Марину в особняке потерпели крах, стоило ему рассказать супруге о существовании девочки. Поэтому пришлось довольствоваться небольшим домиком, снятым для дочери и ее няни недалеко от особняка. Однако Беренис не собиралась мириться с таким положением, устраивая скандалы каждый божий день и требуя отказаться от девочки, отправив ту в какой-нибудь приют подальше от Кароры. Новость о беременной служанке в доме племянника, упорно уверявшей всех в том, что отец будущего ребенка никто иной как сам Людовико Агуеро, на какое-то время отодвинула на второй план споры о будущем Марины, но Хуан Висенте все еще надеялся, что рано или поздно его жена смирится с существованием его внебрачной дочери, позволив той расти вместе с братом и сестрой, хотя Беренис грозилась развестись и уехать обратно в Испанию вместе с детьми.
- Вот ты где, папочка! – радостно воскликнула Альтаграсия, без стука входя в кабинет отца и отвлекая того от грустных мыслей, - Почему ты здесь один? Вы снова поссорились с мамой, да?
- Иди ко мне, моя принцесса, - не отвечая, мужчина поманил девочку к себе и, как только та приблизилась к нему, усадил на колени.
- Папа, когда я смогу выйти замуж? - прижавшись к отцу, поинтересовалась Альтаграсия.
- Замуж? – повторил Хуан Висенте, на секунду опешив от такого заявления девятилетней дочери.
- Да! Хочу, чтобы у меня было такое же платье, как у Чичиты. И чтобы был такой же красивый торт! – мечтательно добавила она.
- Обещаю, что у тебя будет самое красивое платье. И огромный-преогромный торт, только сначала ты должна вырасти. А потом папа найдет тебе красивого мужа, достойного моей принцессы, - с добродушной улыбкой проговорил мужчина.
- Я сама найду, - поправляя задравшийся подол платья, заявила Альтаграсия, не замечая, как от ее слов напрягся отец, и продолжая рассуждать, - Чичита сказала, что любовь приходит, когда ее не ждешь. Так что я не буду ее ждать, и тогда обязательно кого-нибудь полюблю, а он – меня. И мы будем очень-очень счастливы.
- Кого-нибудь? – угрожающе переспросил Хуан Висенте, сразу же вспомнив про свою сестру и ее раннее замужество, - Я тебе покажу кого-нибудь! – он снял испуганную девочку с колен и опустил на пол, рывком развернув к себе лицом, - Заруби себе на носу, что я не позволю тебе, своей дочери выйти замуж за кого-нибудь! Я сам выберу тебе достойного мужа, который сможет позаботиться о тебе даже тогда, когда меня не будет. Хватит с нас позора твоей тетки и ее сына. Вы, мои дети, должны стать настоящими дель Торо! И ваше будущее буду решать я, ваш отец!
- Но... – робко попыталась что-то возразить Альтаграсия, почувствовав, как рушатся все ее детские мечты о собственной взрослой жизни.
- Никаких но! Если ты не веришь, что я желаю тебе только добра и смогу позаботиться о твоем счастье, то уже сейчас можешь отправляться на все четыре стороны! – вне себе от гнева проговорил Хуан Висенте, вскакивая с кресла и, нервно сжав кулаки, направился к двери.


- За что, папа, за что? Почему ты так поступил со мной? Почему ты ни разу не пришел ко мне в тюрьму? – еле слышно проговорила Альтаграсия, опускаясь на колени перед огромным портретом отца, висевшем в кабинете особняка.
- Неужели, ты так и не смог простить мне, что я разбила твою мечту? Что не смогла стать дочерью, о которой ты мечтал? Почему ни разу не спросил о том, что случилось тогда? – женщина порывисто вздохнула, вытирая катившиеся из глаз слезы, - Неужели, я недостаточно заплатила за свою ошибку, взяв на себя вину за твое преступление? Я знаю, что виновата перед тобой. Я совершила страшный грех, но ты не должен был убивать Себастьяна. Так не должно было случиться... ты не мог... – задыхаясь в душивших ее рыданиях, женщина покорно опустила голову, продолжая повторять, - Не мог, не мог...

- Надо что-то делать... - приблизившись вплотную к Рене, заговорщицки прошептала Корделия.
Молодой человек, самозабвенно готовивший коктейль, вздрогнул от неожиданности и, выронив из рук ананасовый сироп, мысленно отправил в адрес гостьи парочку нелестных эпитетов. За последние полчаса он несколько раз пытался вежливо выставить Корделию за дверь, но намеков девушка не понимала или только делала вид, а послать прямым текстом Рене не мог, потому что сам пригласил её, - Подожди, - повысила голос Корделия, когда гостеприимный хозяин развернулся, чтобы уйти, и поспешила преградить ему путь, - Это не так важно, как... - шепотом добавила она.
- Как? - с трудом скрывая рвущееся наружу отчаяние, переспросил Рене и пристально посмотрел на девушку, тут же принявшуюся корчить рожицы и подмигивать, - С тобой все в порядке? - Корделия пожала плечами, продолжая кривляться, - А... по-моему, я всё понял. Ты хочешь идти домой, но боишься меня подвести, ведь это я позвал тебя в гости, чтобы развеселить Пету, да? - расценив тяжелый вздох сеньориты Араухо, как согласие, он подхватил её под руку и потащил к двери, - Не нужно расстраиваться, я всё понимаю, тем более, что время позднее... Спасибо, что зашла.
- Нет-нет-нет, - процедила Корделия, норовя вырваться из цепких рук Рене, но удалось ей это только у выхода из комнаты, - Я о Петунии... - осуждающе произнесла она, поправляя блузку, - Она, наверное, уже час сидит и тупо перематывает этот дурацкий фильм.
- Дурацкий? - улыбнулся Рене, - А кто говорил, что фильм гениальный и вернет Пету к жизни?
- Между прочим, я его не принесла, а нашла здесь, - парировала Корделия.
Мельком взглянув на Петунию, молодой человек наклонился к подруге:
- Говори тише, еще не хватало, чтобы она нас услышала.
- А как вы считаете, Смерть действительно нельзя обмануть? - вздрогнув, молодые люди одновременно посмотрели на Петунию, продолжавшую нажимать кнопки на пульте и бездумно пялиться на экран.
- Похоже, мне действительно пора, - протянула Корделия, мигом растерявшая весь боевой настрой: меньше всего на свете ей хотелось на ночь глядя рассуждать с Петунией о жизни и смерти. К тому же, как бы девушка не хорохорилась, в свете последних событий в городе ей самой было не по себе после просмотренного фильма.
«Ну вот, кто бы сомневался! Наделала дел и в кусты», - зло подумал Рене, поймавший себя на мысли, что ему, как это ни странно, было бы значительно легче, останься Корделия еще на пару часиков и прими участие в этом неприятном разговоре. Возможно, ей бы удалось ненавязчиво увести беседу от опасной темы, - «Или сделать еще хуже», - тут же поправил себя молодой человек.
- Уже? - Петуния обернулась к ним, - А мы с Микой всегда обсуждали сюжет, игру актеров... знаете, у неё это так здорово получалось, гораздо интереснее, чем сам фильм...
Рене тяжело вздохнул и отправился за новой порцией сиропа для коктейля. Он был уверен, что Пету уговорит Корделию остаться еще на какой часик, и очень удивился, когда девушка появилась на кухне.
- Лучше молчи, - предупредил парень, заметив, что она собирается что-то сказать.
- Ты не мог бы меня проводить до дверей квартиры, - тихо попросила она, - Мне очень неудобно. Петуния просила меня не уходить, но мама, наверное, места себе не находит.
- Иди, - легко согласился Рене, не особо хотевший выходить сейчас из своей маленькой крепости даже в подъезд, - Я-то тебе зачем? Или ты боишься Жены Иуды? – он деланно рассмеялся, пытаясь под маской веселья скрыть собственный страх.
- Я… я… - Корделия запнулась и опасливо оглянулась назад, чтобы убедиться, что Петуния не пошла за ней следом, - Ты должен пойти вместе со мной. Мама может спросить, где я была все это время, а ты подтвердишь, что мы были вместе, - почувствовав, как краска подступает к лицу, девушка пару раз помассировала руками щеки, мысленно повторяя про себя, что все в порядке, - Что мы вместе утешали Петунию.
- Сама разберешься, - буркнул Рене, - И зачем только пришла? Мало того, что окончательно испортила настроение Пету, так еще одна не можешь подняться к себе в квартиру. Смешная ты…
- Но ты же сам меня пригласил! – воскликнула Корделия.
- И очень об этом жалею… - с расстановкой ответил парень и замолчал, увидев, как поменялась в лице девушка, - Извини… просто… - замялся он, искренне недоумевая, почему сорвался, - Пошли, я тебя провожу, - Рене легонько подтолкнул Корделию к двери.
- Не толкайся, - процедила та, - В начале просишь помочь, а потом прогоняешь и еще обвиняешь в чем-то! Определился бы уже, что тебе от меня надо! – наступив своему собеседнику на ногу, она выбежала из кухни.
В гостиной девушка задержалась, чтобы сказать Пету на прощание что-нибудь ободряющее, но, встретившись с ней глазами, так и не смогла найти нужных слов, а привычные фразы, которые принято говорить в таких случаях, показались ей нелепыми. Сочувственно улыбнувшись и еле заметно качнув головой, Корделия поспешила к входной двери.
Рене, в буквальном смысле этого слова, вылетевший из кухни, остановился и, беспрестанно улыбаясь Петунии, медленно пошел следом за Корделией. Та несколько секунд повозилась с замком в полумраке, собираясь попросить Рене помочь ей, но в этот момент дверь неожиданно поддалась. Ойкнув, Корделия, собиравшаяся выйти, резко отступила назад и, вытянув вперед руки, замерла на месте.
- Мама… - только и смог промолвить Рене, хватаясь за вешалку, стоявшую рядом, но не удержался на ногах и с грохотом свалился вместе с ней на пол.
- Ребята, что там у вас? – услышав напуганные голоса и шум, поинтересовалась Петуния, вскакивая и бросаясь к распластавшемуся на полу другу, - Все в поряд… - проследив за его взглядом, она замолчала на полуслове.
- Это… это… - прошептала Корделия, - Жена Иуды, - выдохнула она и медленно сползла по стене, теряя сознание.
Рене, судорожно сглотнув, схватил дрожащими руками с пола зонтик, словно тот мог защитить его от хладнокровной убийцы, но не направил на женщину, стоявшую в дверном проеме, а зачем-то прижал к себе, и попытался ползти назад, но уперся обо что-то спиной. Подняв глаза наверх, он увидел Петунию, в каком-то оцепенении стоявшую посередине небольшого холла, разделенного с гостиной перегородкой. Всё внимание девушки было приковано к Жене Иуды, а посмотреть было на что: высокая фигура незнакомки, чье старое свадебное платье в бурых разводах выглядело особенно зловещим в тусклом свете лампочки, фата, скрывающая лицо, и длинные черные спутавшиеся волосы. Она скорее походила на призрака, чем на живого человека. «Это привидение...» - подумал Рене, тотчас вспомнив рассказ Исабель о том, как душа Альтаграсии по ночам летает по Кароре в поисках жертв, и одета она, по словам старухи, как раз в то самое свадебное платье, в котором убила несчастного священника.
- Забирай её и уходи, - пролепетал Рене, указывая кивком головы на лежащую на полу Корделию.
Плечи «Альтаграсии» содрогнулись, было очевидно, что её забавляет все происходящее, или предложенная жертва показалась ей не слишком достойной. Приложив палец к губам, она резко развернулась и торопливо, почти бегом принялась спускаться вниз. На секунду молодому человеку показалось, что у Жены Иуды был череп вместо лица, и он зажмурился, мысленно читая обрывки молитв, которые неожиданно всплыли в его памяти.
Петуния первой пришла в себя и бросилась к двери, переступив через Корделию и даже не удостоив её взглядом, а Рене, лишившись опоры, расплостался на полу. Тем временем девушка с силой захлопнула дверь и принялась лихорадочно закрывать все замки.
Рене пополз на четвереньках к стене и, прислонившись к ней, зажмурился, пытаясь унять нервную дрожь во всем теле.

- С нашей помощью вы все сможете открыть в себе источник внутренней силы, почувствовать полноту жизни, стать благополучнее, счастливее, здоровее, успешнее, найти свое достойное место в жизни и максимально реализовать свой личностный потенциал, - громко проговорил Симон и уверенным взглядом обвел собравшихся в небольшом зале молодых людей, - Все, что делаем мы, по силам каждому из вас, но вы должны запомнить, что от вас потребуется активность и целеустремленность, а также полная самоотдача и преданность. В первое время ваша сверхзадача - это формирование гармоничного «Я», зато потом вы будете приятно удивлены множеством новых ощущений и впечатлений, откроете в себе новые способности и внутренние резервы для саморазвития. Произойдет своеобразная тонизирующая психологическая встряска, дающая толчок к новому ощущению мира и себя в этом мире. Я и мои братья поможем вам воспитать себя душевно красивыми людьми, стать творцами своей жизни и делать много доброго не только для себя, но и для других людей. Первая ступень на пути к вашему посвящению в наши ряды потребует от вас умения рисковать, просчитывать последствия и думать о серьезных вещах, которыми раньше вы не интересовались. И только постигнув, что такое дружба и предательство, взаимовыручка и интриги, трусость и подвиг, рождение и смерть, вы сможете претендовать на место в нашем сообществе.
Симон продолжал говорить заученный текст, который ему пришлось произнести не один раз. Встреча с новичками в разных районах Венесуэлы была одной из его обязанностей, как Высшего Духовного наставника секты. И сегодняшний день ничем не отличался от вереницы ему предшествующих. Все те же наивные лица, внимательно слушавшие его и старавшиеся не пропустить ни одного его слова, та же тишина, то же поклонение… Всё, как всегда, но Симона не покидало тревожное чувство, что сегодняшний вечер отличается от других. Словно темная тень накрыла его будущее, которое всегда представлялось ему радужным и благополучным. Когда-то, много лет тому назад, еще совсем молодым пареньком он попал в эту секту и с тех пор ни разу не пожалел об этом. Там его научили быть сильным, подчинять себе людей и обстоятельства, одерживать верх и побеждать. Каждый раз, возвращаясь на ранчо и видя, что сделала жизнь с его старшим братом Маркосом, Симон ощущал новый прилив сил и готовность строить свой новый и прекрасный мир. Несмотря на то, что работа эта была трудна и неблагодарна, Симон знал, что впереди его ждет награда, и постепенно чьи-то разрушенные судьбы больше не волновали его, так как цель всегда оправдывала средства в его глазах. И маленькая Моника, смотревшая на него наивными влюбленными глазами, была всего лишь средством для достижения его целей. Благодаря этой девчонке, которую Маркос удочерил, чтобы отомстить за смерть их брата, Симон смог обеспечить собственные престиж и уважение в сообществе, подняться на несколько ступеней, и теперь, когда он так близок к цели, никто не сможет ему помешать. Как только все состояние дель Торо перейдет к ним, он сможет стать правой рукой Лидера, обеспечив себе долгую и счастливую жизнь, а Моника рождена с клеймом проклятия, ей не быть счастливой, поэтому она не стоит его переживаний. Так уж устроен этот мир, в котором побеждает сильнейший. Черная тень исчезла. Тряхнув головой, молодой мужчина широко улыбнулся, обводя проницательным взглядом собравшихся вокруг него молодых людей.
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:11

«Нет человека – нет проблемы», - рассуждал Рене, твердым шагом направляясь в комнату, где остановилась Петуния. Он был уверен, что визит Жены Иуды напрямую связан с дипломной работой девушки и её подруг, поэтому собирался выставить гостью на лестничную площадку, полагая, что стоит избавиться от сеньориты Редиль, как убийца тут же потеряет интерес к его скромному жилищу и к нему в частности, - «Всё просто. Вот сейчас зайду и скажу…» - забыв постучать, Рене рывком распахнул дверь, но, встретившись глазами с Петунией, мигом растерял весь свой боевой дух. Еще несколько секунд назад парень был уверен, что сможет с легкостью выгнать Петунию и, сделав вид, что не было никаких студенток из Каракаса, вернуться к привычному укладу жизни, но, когда пришло время действовать, окончательно растерялся.
- Пришлось напоить Корделию, а потом ждать, пока она уснет… - пробормотал он, поспешно уточняя, - В смысле снотворного дать...
Пока Рене пытался лихорадочно сообразить, как бы помягче указать гостье на дверь, та тихо, но уверенно произнесла:
- Жена Иуды приходила за мной. Она хотела проникнуть в квартиру, пока мы спим, чтобы… чтобы… - прерывисто вздохнув и отвернувшись, девушка громко разрыдалась.
Парень затравленно огляделся по сторонам, не представляя, как быть дальше. Хотя он не заявил с порога, чтобы Петуния убиралась куда подальше, все равно почувствовал себя так, словно только что собственноручно выставил её вон.
- Тише-тише, - Рене испуганно оглянулся на открытую дверь. Меньше всего ему хотелось, чтобы Петуния разбудила Корделию, и они вместе закатили истерику со слезами и причитаниями, а ему пришлось бы утешать их обеих. Приблизившись к девушке, он присел рядом с ней и обнял её за плечи, не отдавая отчета в том, что говорит, - Забудь. Не было никакой Жены Иуды, это кто-то неудачно пошутил, нарядившись невестой, чтобы напугать нас.
- Никто не будет так шутить. Не думаешь же ты, что убийство Мики – тоже шутка?! – выпалила Петуния, - Рене, я уверена, что меня должны были убить вместе с Микой на этом оглашении завещания, но я отказалась идти туда и нарушила все планы убийцы, а теперь Жена Иуды меня ищет, чтобы закончить начатое.
«И зачем я только в это ввязался!» - обреченно подумал Рене, молча слушая Петунию и не представляя, что ему нужно делать. Больше всего на свете парню хотелось отправиться в свою комнату, забраться под одеяло с головой и уснуть, а утром обнаружить, что ничего этого не было, и что все ему просто приснилось.
- Что ты собираешься делать? – нарушил молчание Рене, когда девушка, вскочив с дивана, схватила свой мобильный.
- Надо вызвать полицию и все рассказать, как было на самом деле. Они обязательно что-нибудь придумают...
- Ага, как же... – недоверчиво протянул Рене, поднимаясь следом за растерявшейся гостьей и забирая из ее рук сотовый аппарат, - Жена Иуды убила самого главного полицейского в городе, а ты надеешься, что они смогут спасти тебя? – выразительно посмотрев на девушку, проговорил он, пряча ее мобильный в карман, - Нет уж, не надо никуда звонить, а то нас прирежут раньше, чем приедет полиция, - в памяти парня были свежи воспоминания о том, что творилось на винодельне после убийства инспектора полиции, и он внутренне содрогнулся при мысли, что такое может повториться в его уютной квартирке. Полицейские начнут ходить по соседям, заглянут к Рикарде, а к утру вся Карора будет знать, что он, Рене Фабианни, видел в двух шагах от себя знаменитую Жену Иуды. Тогда даже отъезд Петунии не поможет спастись, потому что у убийцы могут появиться счеты к нему лично.
- Рене, надо что-то делать… - взмолилась Петуния, - Жена Иуды знает, что я здесь, но не хочу умирать. Понимаешь? Ты ведь меня понимаешь, да?
- Тебе надо сбежать, уехать из Кароры навсегда, - набравшись смелости, выпалил Рене, непроизвольно отступая на шаг назад и отводя в сторону глаза, - Тогда Жена Иуды тебя не найдет.
- Но как я уеду? Жена Иуды наверняка следит за мной и... – девушка беспомощно развела руками.
- Если ты уедешь сейчас из Кароры, никому ничего не говоря, убийца до тебя не доберется. Смотри, Жена Иуды решила, что напугала нас, и теперь думает, что мы обязательно вызвали полицию, а поэтому сбежала куда подальше. Не станет же она сидеть тут и ждать, пока ее найдут и поймают! - Рене говорил так уверенно, что в какой-то момент даже сам поверил в свои слова, - Поэтому тебе надо воспользоваться этим и уехать из города до рассвета, а еще лучше сразу из Венесуэлы. У тебя же полно денег, и ты можешь отправиться в какое-нибудь путешествие, например.
- А как же Глория? Что будет с ней?
- С Глорией все будет хорошо. Ей-то точно ничего не грозит!
- Не грозит? – удивленно воскликнула Петуния, - Откуда ты знаешь?
- Оттуда! – усадив девушку на диван, Рене терпеливо пояснил, - Помнишь, ты сомневалась в непричастности Альтаграсии и еще говорила об этом Глории? Я тоже сомневался, только в отличие от тебя ничего не хотел говорить, тем более, что меня это не касалось. Но теперь я еще больше уверен, что Жена Иуды – это Альтаграсия, - все больше и больше распалялся парень, - Во-первых, все убийства начались после ее приезда. Во-вторых, она против вашего диплома, а значит, точно убила того священника. Именно поэтому Альтаграсия убила Мику, а теперь гоняется за тобой. Ведь если вас не будет в живых, Глория одна не сможет ничего сделать.
- Но если это Альтаграсия всех убивает, то Глория в опасности!
- Наоборот, - уверенно изрек Рене, - Ты забыла, что твоя подруга – ее племянница? И наследница! – добавил парень, - Так что Альтаграсии нужно запугать ее и заставить отказаться от расследования, а потом с ее помощью завладеть винодельней. Убив Мику, а потом тебя, она легко уговорит Глорию.
- Думаешь, это она? – все еще сомневаясь, спросила Петуния, не сводя испуганного взгляда с парня.
- Уверен. Кто еще мог знать, что ты здесь? – добавил тот, выразительно уставившись на девушку, - Наверняка, Глория позвонила в пансион, а Сантия ей сказала, что ты уехала ко мне. А потом Глория проговорилась...
- Но я ничего не рассказывала Сантии, - перебила его Петуния.
- Она могла услышать, как ты мне звонила, - ничуть не смущаясь, парировал Рене.
- Наверное, ты прав... – окончательно запутавшись, пробормотала девушка.
- Конечно, прав! – с новой силой принялся уговаривать ее Рене, почувствовав, что еще немного, и та поверит ему, - Тебе надо быстро собрать вещи и уехать, ничего никому не говоря. Особенно Глории. Это твой единственный шанс спастись.
- Глория знает, где я живу, - обреченно покачав головой, произнесла Петуния, - Она обязательно приедет за мной в Каракас, когда обнаружит, что я уехала. Или позвонит на сотовый...
- От мобильника придется избавиться, - чувствуя себя, как главный герой просмотренного недавно всем вместе фильма, заявил Рене, - А дома попросить ничего не говорить Глории, если та позвонит или придет. Скажи, что вы поссорились, и ты не хочешь с ней общаться. А потом ты уедешь. Не будет же Глория вечно тебя искать или ждать около дома!
- Но как же ты? И Корделия? Я же вас тоже в это втянула, и теперь вы тоже в опасности... – голосом, полным отчаяния, произнесла Петуния.
- С нами все будет в порядке, - Рене понадобилось сделать над собой огромное усилие, чтобы унять панику, охватившую его после слов девушки, - Альтаграсии совершенно незачем нас убивать, - затараторил он, чтобы прогнать свои страхи и убедить в первую очередь самого себя, - Мы не имеем никакого отношения ни к винодельне, ни к прошлому, ни к вашему диплому. Если мы будем молчать и делать вид, что ничего знаем, то Альтаграсия про нас забудет.
- А Корделия согласится?
- Корделию я беру на себя, - торопливо ответил Рене, боясь, что в итоге Петуния решит остаться или чего доброго позвонит в полицию или Глории и расскажет все, что он только что наговорил. «Тогда мне самому придется убегать из Кароры, чтобы остаться в живых», - подумал он и тут же бросился к шкафу, в которым пару часов назад его гостья аккуратно разложила по полочкам свою одежду, - Я тебе помогу с вещами. Нельзя терять ни минуты!

Алирио распахнул окно и жадно вдохнул прохладный воздух. Где-то вдали виднелась ночная Карора, чьи яркие огни, словно сотня светлячков, сверкали на фоне темного неба. Этот маленький городок в штате Лара, о существовании которого многие даже не подозревали, для Алирио был целым миром. Его миром, его королевством, которое он собирался подчинить себе и стать его владыкой. Когда-то давно, будучи еще маленьким мальчиком, Алирио просиживал ночи напролет около окна, заткнув уши, чтобы не слышать постоянных ссор отца и матери, их взаимных упреков, плача брата, причитаний служанок. Погружаясь в призрачный мир грез, мальчик забывал обо всем, с наслаждением представляя себя всемогущим правителем виноградников, которому собственная семья и жители городка безропотно подчинялись, боясь гнева своего владыки, без промедления избавлявшегося от непокорных.
Теперь его детские фантазии потихоньку превращались в реальность. Вот только...
- Что-то случилось? – некоторое время наблюдая за своим любовником, Маргарита приподнялась на постели, прижимая к себе к себе уголок белоснежной шелковой простыни.
- Да нет... – задумчиво протянул Алирио, отворачиваясь от окна, за стеклом которого виднелись бесконечные ряды виноградников, казавшиеся черными в свете луны, - Хотя, - откидываясь в кресле и ничуть не стесняясь собственной наготы, он затянулся сигаретой, - Слишком много событий в последнее время, - выпустив дым тонкой струйкой прямо перед собой, молодой человек задумчиво добавил, - Такое ощущение, что кто-то пытается спутать мне все карты...
Маргарита кивнула, так и не поняв, что именно имел в виду Алирио, но девушка уже давно научилась выполнять его желания и требования, не задавая лишних вопросов и довольствуясь щедрой наградой за свое послушание.
- У тебя все получится, ты ведь никогда не проигрываешь, - она нарушила молчание и кокетливо поманила к себе пальчиком, - Иди ко мне, я помогу тебе расслабиться.
Молодой человек довольно улыбнулся и, затушив сигарету, направился в глубину комнаты, где на широкой кровати его ждала любовница. «Никто и ничто не заставят меня отказаться от моего плана, а если понадобится, то я придумаю новый», - мысленно решил Алирио, подходя к постели, и, присев на край, прикоснулся к щеке девушки. Ощущая нежную бархатную кожу кончиками пальцев и отмечая про себя, что Маргарита - одна из немногих любовниц, которые не надоедали ему после проведенной вместе ночи, молодой человек скользнул рукой вниз, и, дотронувшись до обнаженной груди, почувствовал нарастающее возбуждение.
- Моя, - глухо прошептал он, наваливаясь всем телом на девушку и принимаясь с силой целовать ее губы, как будто опасаясь, что та начнет сопротивляться или захочет убежать. Знакомое чувство безудержной страсти с новой силой охватило Алирио, даря ощущение абсолютной уверенности в себе и в собственных возможностях, словно он покорял неприступную вершину, а не овладевал покорным женским телом, жаждущим его ласк и прикосновений.
Очень давно секс стал для него наркотиком, помогая если не решить проблемы, то на время забыть о них, окунувшись в эйфорию собственного превосходства. Каждая новая женщина, покоренная им, позволяла еще раз почувствовать его, насладиться своей силой, подчиняя желания других и вынуждая осуществлять свои. Это была не погоня за новыми ощущениями, а всего лишь стремление достичь старое снова и снова и снова.

Покрутив в руках пустой кабальито, Лила обвела взглядом небольшой зал «Карамбы», битком набитый представителями местной «интеллигенции», с упоением беседующих между собой и время от времени бросавших на неё любопытные взгляды. Она отвечала им добродушными улыбками, искренне недоумевая, почему некоторое время назад злилась на Соломона за то, что он привел её в этот бар. Разумеется, аудитория здесь не ахти, а многие из присутствующих неплохо бы смотрелись в тюремных камерах, но само увеселительное заведение очень даже милое да и Вайсман на проверку оказался славным парнем, не лишенным чувства юмора.
- Ты, правда, не арестуешь Глорию? – приподняв бутылку и, отметив про себя, что они опустошили её чуть больше, чем наполовину, Вайсман растянулся в широкой улыбке, - Ты мне обещала.
- Не арестую, все-равно на неё не получится повесить убийство, - громко икнув, Лила торопливо закрыла рот ладонями, сама не зная, чего испугалась больше: неожиданной икоты или того, что проговорилась.
- Как это?
- Ну... Ты же сказал, что у нее есть алиби, - нашлась девушка и глупо улыбнулась, - Так с какой стати мне ее арестовывать? Все-равно придется потом выпустить за недостаточностью улик.
- А как же фотоаппарат? Это ведь серьезная улика, – наливая текилу себе и своей спутнице, - напомнил Соломон.
- Ты видел его? – вопросом на вопрос ответила Лила и, когда собеседник покачал головой, воскликнула, - Вот и я не видела. Значит, не было никакого фотоаппарата!
- Не было, - согласился Вайсман, поднимая свой кабальито и ожидая, когда девушка сделает тоже самое, - Значит, договорились?
- Ага, - чокаясь и одним глотком выпивая содержимое стаканчика, Лила поморщилась, - Кажется, мне хватит, - продолжая кривиться, проговорила она, - Завтра надо рано встать.
- Но мы же только пришли, - заметив, что девушка собирается подняться, Вайсман поспешно вскочил, но потеряв равновесие, схватился за маленький круглый столик, чуть не упав на пол вместе с ним.
- По-моему, тебе тоже хватит, - рассмеялась полицейская, помогая Соломону сохранить равновесие и усаживая его обратно на стул.
- Наверное, стоило заказать только вино, - запоздало раскаиваясь, проговорил Вайсман, не представляя, как сядет за руль, - Давай еще посидим, - предложил он в надежде, что через полчасика протрезвеет достаточно для того, чтобы отправиться в обратный путь.
- Вообще-то, завтра у меня много дел, еще надо ехать в эту чертову Альтаграсию, - посмотрев на часы, девушка обреченно вздохнула, понимая, что вряд ли сможет самостоятельно добраться до джипа, а на помощь Вайсмана, который сам еле держался на ногах, расчитывать не приходилось.
- Альтаграсия никуда не денется, - Соломон заговорщицки подмигнул Лиле, - А мы когда еще сможем так посидеть и поговорить? Знаешь, до сегодняшнего дня я и не думал, что ты такая... такая...
- Какая такая? – Лила с любопытством наклонилась вперед.
- Такая... простая, - улыбнулся Вайсман, - Ты мне казалась неприступной «железной леди», не знающей жалости и сострадания. Помнишь, как ты мне арестовала? – полицейская кивнула, и оба громко расхохотались, пьяные настолько, что воспоминания об убитом Каликсто не омрачали их веселья.
- Я закажу нам вина, - отдышавшись, заявил Соломон, оглядываясь и выискивая официантку.
- Не надо, - покачала головой полицейская, - Терпеть не могу эту гадость! Уж лучше еще текилы.
- Вино, между прочим, напиток Богов, - разлив все, что осталось в бутылке, по стаканчикам и театрально взмахнув рукой, провозгласил Соломон, но тут же был вынужден ухватиться за столик, чтобы не упасть, - Хочешь правду? – не дожидаясь ответа, молодой человек наклонился вперед и доверительно заговорил, - Я сам раньше не понимал, что такого особенного в вине, пока не стал виноделом. А теперь даже не знаю, как можно без него жить... Понимаешь, виноградники для меня… ну вот, как любимая женщина, а вино – плод нашей с ней любви. Разве можно не любить собственных детей?
- Можно, - посерьезнела полицейская, - Можно делать вид, что любишь, или верить, что это и есть любовь, не понимая что дети – это маленькие люди, а не безвольные куклы, которым достаточно придумать имена и расписать всю дальнейшую жизнь чуть ли не до самой смерти, - поймав на себе удивленный взгляд Соломона, девушка залпом выпила текилу, мысленно коря себя за болтливость, и заставила себя беззаботно улыбнуться, - Скажи, а кого ты больше любишь, Эмму или виноградники?
- Не знаю, - помрачнев, ответил Соломон и замолчал, всем своим видом показывая, что не собирается продолжать этот разговор.
Лила тоже молчала, не спеша первой нарушить затянувшуюся паузу и разглядывая бар, а котором они находились. Полицейская поймала себя на мысли, что она находится где-то в глубинке Мексики, которую она после нескольких кабальито текилы представляла именно так. Хозяин заведения, ловко орудовавший за стойкой, был одет в какое-то нелепое разноцветное пончо, а на его голове красовалось огромное сомбреро, которое в Венесуэле не так часто можно было увидеть.
- Наверное, нам пора, - наконец, проговорил Вайсман, после слов Лилы вспомнивший о своей ссоре с Эммой и внезапно почувствовавший себя виноватым перед невестой.
- Ты уверен, что стоит прямо сейчас? – обернувшись к своему спутнику и с сомнением разглядывая его покачивающуюся из стороны в сторону фигуру, - Может, лучше подождать?
- Уверен, - ответил Соломон, отводя взгляд и изо всех сил стараясь сохранить равновесие, - Уже поздно, а завтра у нас много дел.

О. Маргарита, Венесуэла

Молодой мужчина, одетый в темный водонепроницаемый костюм и сжимавший в руках огромный виндсерфинг, бодро сбежал вниз по утопающим в зелени каменным ступеням, ведущим от его бунгало к стоянке, где еще накануне вечером он оставил свой автомобиль со всем необходимым снаряжением. Несмотря на раннее утро, Армандо совершенно не хотел спать и с нетерпением ожидал, когда окажется на берегу океана, чтобы его давняя мечта, наконец-то, стала реальностью. Бросив виндсерфинг на заднее сидение, Армандо выпрямился и огляделся по сторонам. Прилетев на остров пару дней назад, молодой человек все еще не мог привыкнуть к тому, что теперь разведен и предоставлен самому себе, что находится на Маргарите, в сотне километров от криков Ракель и набившего оскомину семейного быта. Яркое солнце, ослепительно сверкавшее на голубом без единого облачка небе, заставило молодого человека зажмуриться и радостно улыбнуться. Сделав огромный вдох, Армандо громко рассмеялся. «Наверное, со стороны я похож на идиота», - промелькнуло у него в голове, но он был слишком обрадован долгожданной свободой, чтобы обращать внимание на такие пустяки, как мнение окружающих.
Запрыгнув на переднее сидение, мужчина уверенным движением завел двигатель, после чего потянулся к бардачку, в котором находилась сложенная несколько раз дешевая карта острова, которую Армандо купил вчера недалеко от гостиницы. Решив, что пляж рыбацкой деревушки Эль Яки, давно ставший центром паломничества виндсерферов со всего света, подождет до лучших времен, молодой человек бегло осматривал карту в поисках выбранного еще вчера пляжа. Найдя, наконец, нужное место, Армандо еще раз мысленно пробежался по карте, пытаясь запомнить непривычные названия улиц Порламара, после чего уверенно нажал на газ.

- Нет, нет, нет и еще раз нет! Это никуда не годится! – визгливый голос режиссера заставил умолкнуть даже участников массовки, одетых в костюмы эпохи конца восемнадцатого века, как и все остальные актеры, занятые в съемках, - Где вы видели такой реверанс? Изящнее, легче... А не как... хромая утка! – продолжал надрываться невысокий лысоватый мужчина в возрасте, демонстрируя одной из актрис, как, по его мнению, она должна двигаться перед камерой, - Еще раз с начала. Раз, два, три... – скомандовал режиссер, но почти сразу же замахал руками, - Не-е-е-ет! Стоп! Перерыв на 10 минут, все свободны. А вы задержитесь... – его голос мгновенно смолк в толпе заговоривших и торопливо расходящихся в разные стороны людей.
- Боже, какая жарища... – устало выдохнула молодая девушка, одна из участниц массовки, медленно направляясь в тень деревьев, растущих в десятке метров от съемочной площадки. Она на секунду остановилась, пытаясь нащупать сотовый телефон в кармане шорт под слоем многочисленных юбок, - Не понимаю, как они раньше это носили, - сердито бормоча себе под нос, девушка замерла на месте, неестественно выгибаясь и задирая вверх подол платья, чтобы вытащить мобильный.

- Я вовсе тебя не игнорирую, Мигель, - прижимая плечом сотовый к уху, Армандо растерянно огляделся по сторонам, пытаясь понять, где он находится, - Не понимаю, почему ты так решил. Ты же мой адвокат, и, между прочим, я тебе именно за это и плачу, чтобы ты давал мне дельные советы, - услышав, что собеседник собирается ему возразить, молодой человек поспешно добавил, - Ты прав, конечно же, прав. Я обязательно составлю бизнес-план и клянусь, что начну искать подходящего партнера, но потом... Сейчас я просто хочу развеяться, ни о чем не думать и наслаждаться свободой. Постарайся меня понять, - с этими словами Армандо выключил мобильный, небрежно бросив его на соседнее сидение, и склонился над разложенной на коленях картой города. Когда, буквально через секунду, молодой человек снова взглянул на узкую дорогу, прямо перед ним стояла девушка в каком-то нелепом длинном сером платье и, не обращая на приближающую машину никакого внимания, зачем-то подняла вверх подол. Резко нажав на тормоза, Армандо вцепился в руль и смог облегченно вздохнуть только тогда, когда его автомобиль остановился в метре от незнакомки.
- Если тебе не жаль своей жизни, пожалей хотя бы мою, - вылезая из машины, воскликнул молодой человек, - Вовсе не зачем стоять посреди дороги. Это может плохо кончиться.
- Да ну? – насмешливо протянула девушка, опуская подол и оборачиваясь к Армандо, - «Турист», - мысленно заключила она, оглядев его с ног до головы, - Если будешь смотреть на дорогу, то ничего не случится.
- Я смотрел... – растерявшись под оценивающим взглядом, зачем-то принялся оправдываться Армандо, только сейчас заметив неподалеку съемочную площадку рядом с небольшой церковью, - Просто на секунду сверился с картой. Кажется, я заблудился. Тут поблизости должен быть пляж, - мужчина кивнул на виндсерфинг, лежащий на заднем сидении автомобиля и огляделся по сторонам.
- Пляж внизу, только чтобы туда выехать, тебе придется вернуться назад.
- Назад в гостиницу? – попытался пошутить молодой человек.
- Лучше туда, откуда приехал, - без тени улыбки парировала девушка, слегка кивнув на прощание и направляясь обратно к съемочной площадке.
- Ты – актриса, да? – вслед ей поинтересовался Армандо, несмотря на неприветливость девушки не желавший, чтобы этот разговор так быстро закончился, - Снимаешься в фильме?
- Догадливый, - обернувшись к нему, усмехнулась незнакомка и насмешливо проговорила, - Фабиана Сальседо, неужели не слышал?
- Нет, - честно признался Армандо, чем вызвал улыбку у девушки, - Но это неудивительно, я почти не смотрю телевизор, - почувствовав себя неловко, добавил молодой человек, - Может быть, мы сможем встретиться позже? Сходим куда-нибудь?
- Как-нибудь в другой раз, - еле сдерживая смех, ответила Фабиана и почти бегом, стараясь не наступить на длинный подол, направилась к съемочной площадке.
- Жаль, - искренне проговорил Армандо и, проводив взглядом удаляющуюся фигуру девушки, вернулся к машине.

Карора, Венесуэла

Дульсе, лениво потягиваясь и с ужасом думая о предстоящем дне, тихо вышла из своей комнаты, расположенной в предназначенной для слуг части дома на первом этаже, и направилась на кухню, решив сначала приготовить завтрак, а уже потом заняться остальными делами по дому.
- Доброе утро, - громкий голос Саграрио застал служанку врасплох. Вздрогнув, девушка замерла посреди холла, оборачиваясь к лестнице и автоматически поправляя помятый фартук.
- Доброе утро, сеньорита Саграрио, - пытаясь изобразить в голосе радость, произнесла она, встретившись взглядом с одной из наследниц, которая, судя по ее виду, уже давно встала и была полна решимости действовать, - Вам подать завтрак в вашу комнату или накрыть в столовой? – торопливо спросила Дульсе, надеясь, что новая хозяйка не заметит ее заспанный вид.
- Я не голодна... Пожалуй, выпью только кофе, - после секундных раздумий, ответила Саграрио, спускаясь вниз по лестнице, - Принеси в кабинет. У меня назначены встречи, поэтому я буду там. Кстати, когда ко мне придут, проводи их сразу туда.
- А кто должен прийти?
- Вот это тебя совершенно не касается, - холодно отрезала Саграрио, но тут же мягко улыбнулась и добавила уже более приветливо, - Впрочем, в какой-то степени это имеет отношение и к тебе. Я собираюсь нанять прислугу, как обещала вчера Эмме, - пояснила девушка, снова принимая высокомерный вид, - Буду в кабинете... – она не договорила, потому что послышался шум входной двери и голоса Лауры с Эрнесто, - Где это вы провели ночь, а? – жестом приказав Дульсе удалиться, с хитрой улыбкой поинтересовалась Саграрио, обращаясь к вошедшим.
- Мы... это... – замялся Эрнесто, до последней минуты надеявшийся, что им удастся вернуться незамеченными, пока все обитатели особняка еще спят, и именно по этой причине разбудивший невесту с утра пораньше, а потом практически не позволив ей толком собраться, прилагая максимум усилий, чтобы покинуть мотель и как можно быстрее добраться до особняка.
- После ужина мы решили не возвращаться сюда, а остались в мотеле, - не обращая внимания на возмущение, мгновенно отразившееся на лице мужчины, считавшего, что его племяннице вовсе не зачем знать такие подробности, произнесла Лаура и подмигнула девушке, - Нам нужно с тобой поговорить. Есть хорошие новости. Думаю, они тебя обрадуют.
- Лаурита, милая, расскажи обо всем Саграрио, а мне надо ехать на виноградники, - торопливо пробормотал Эрнесто, стараясь не встречаться взглядом с племянницей, - Ты же помнишь, что у нас проблемы с урожаем, и мне надо срочно все проверить, - продолжил он, обращаясь к Лауре, - Так что я сразу туда.
- Дядя, ты даже не позавтракаешь с нами? После такой ночи, - заметив смущение Эрнесто, игриво проговорила девушка, - Тебе обязательно нужно поесть, чтобы набраться сил.
- Перекушу что-нибудь на винодельне, - бросил на ходу мужчина, направляясь к двери.
- Так, так, так... Ты и Эрнесто вместе в мотеле... – Саграрио в шутку погрозила Лауре пальцем и рассмеялась, - Как тебе только удалось его туда заманить?
- Пара бокалов вина, - ответила Лаура, сдерживая вздох и пытаясь казаться гораздо счастливее, чем на самом деле.
- Как хорошо, что ты уже вернулась. Ты же поможешь мне с прислугой, правда? Только сначала расскажи, что у вас за новости. Вы, наконец-то, решили назначить дату свадьбы, да? Поэтому дядя сбежал на работу?
Марина, в буквальном смысле слова вылетевшая из коридора к лестнице на втором этаже, остановилась и прислушалась. Мулатка, не спавшая почти всю ночь в ожидании возвращения Эрнесто, рано утром все-таки задремала, но мгновенно проснулась, как только услышала шум въезжающей на территорию особняка машины. Убедившись, что это джип Синклера, она торопливо накинула на себе халат и, приведя в порядок на скорую руку растрепанные волосы, выбежала в коридор, чтобы застать Эрнесто одного и выяснить отношения до того, как он снова улизнет или окажется в обществе племянницы или еще кого-нибудь из числа тех, кто находился в особняке.
- Не только, - уклончиво ответила Лаура, оглядываясь по сторонам и не желая сообщать о своей беременности посреди холла, - А что там с прислугой?
- Прислуга подождет, - нетерпеливо воскликнула Саграрио, хватая невесту дяди за руки и продолжая тараторить, не позволяя той вставить ни слова, - Значит, вы женитесь? Господи, это же замечательно! Когда? Впрочем, это не важно. Я сегодня же закажу каталоги, чтобы мы выбрали самое шикарное платье. Не говори ничего, это будет мой подарок на твою свадьбу. Надо будет предупредить падре и приготовить особняк. Это будет самая великолепная свадьба, вот увидишь. Я все беру на себя... Потом надо будет придумать, куда вы поедете в свадебное путешествие. Это должно быть что-то экзотическое!
- У нас будет ребенок, - громко, чтобы остановить словесный поток девушки, произнесла Лаура, а когда пораженная Саграрио замолчала, со смущенной улыбкой добавила, - Я беременна.
Марина, еще не оправившись от известия о свадьбе и родства будущей невесты с дель Торо, сжала перила с такой силой, что побелели костяшки. Пока она пыталась прийти в себя, Лаура и Саграрио, не умолкавшая ни на секунду, уже направились в кабинет, и постепенно их голоса смолкли.
- Какого черта! – оставшись одна, прошипела мулатка, бросаясь вниз по ступеньками, но опомнившись, ринулась обратно наверх в свою комнату, пытаясь судорожно сообразить, что ей предпринять, - Не знаю, каким образом, но я должна расстроить эту свадьбу.
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:12

Вскочив с кровати, Мануэль сделал несколько шагов и остановился, испуганно оглядываясь вокруг себя. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы окончательно проснуться и вспомнить все, что случилось накануне. Только к его ужасу действительность мало отличалась от того кошмара, который ему приснился.
- Черт, - болезненно поморщившись, молодой мужчина потер затекшую шею и еще раз оглядел камеру, в которой провел ночь. Почему-то теперь идея переночевать в полицейском участке уже не казалась ему такой великолепной, как накануне вечером, - «Я поступил правильно», - мысленно попытался подбодрить себя Мануэль, - «Как только эта чертова Альварес узнает, где мне пришлось спать по ее вине, она станет шелковой. Гостиница ни за что бы не произвела на нее такого эффекта!» – почувствовав себя немного уверенней, полицейский придирчиво осмотрелся. Внешний вид оставлял желать лучшего: испачканная рубашка явно не подходила для встречи с Лилой, которая, по мнению самого Мануэля, должна была определить их будущие взаимоотношения.
Порывшись в дорожной сумке, брошенной рядом с кроватью на полу, Гарсиа вытащил чистую смену нижнего белья и первую попавшуюся рубашку.
- Первое впечатление – самое важное, - пробормотал он себе под нос, осторожно опустив на кровать одежду и стягивая с себя брюки. Оставшись в одних трусах, мужчина вытащил из сумки зубную щетку и полотенце и направился к решетке, чтобы выйти наружу и принять душ, но его ждал очередной неприятный сюрприз: на двери, ведущей из камеры, висел огромный замок. Подергав решетку, Ману в замешательстве огляделся, абсолютно уверенный в том, что накануне вечером, когда он пришел в камеру, никакого замка не было.
«Может быть, Лила уже пришла и, узнав, что я в участке, заперла меня здесь?» – подумал полицейский, чувствуя, как его охватывает паника, - «Ну конечно же, это она. Кому еще пришло бы в голову запереть меня здесь? Она испугалась и решила принять меры, чтобы спокойно уничтожить все свидетельства своей вины, прекрасно зная, что потом я ничего не смогу доказать. Будет мое слово против ее! Ведь никто не поверит, что я по собственной воле оказался в камере, и меня заперли», - воображение уже вовсю рисовало картины его будущего, - «Это была ловушка! Лила знала, что я должен приехать, она не могла не знать. Карденас обязательно предупредил бы ее, но она почувствовала опасность и все подстроила так, как будто никто меня не ждет. Конечно же, именно так и было, а я попался в ее сети. А вдруг она решит меня убить?» – эта неожиданная мысль заставила полицейского похолодеть. В ужасе оглядевшись по сторонам, Мануэль что было силы принялся трясти решетку и громко кричать, - Это произвол! Я вам не позволю! На всех на вас найдется управа! Живо выпустите меня отсюда!
- Что здесь происходит? – стараясь перекричать, спросил Виктор, приближаясь к камере, - Вы кто? Что вы здесь делаете? – полицейский остановился и изумленно оглядел полуголого незнакомца.
- Немедленно выпустите меня отсюда! – охрипшим от крика голосом потребовал Мануэль, грозно глядя на появившегося полицейского, - Имейте в виду, что я этого так не оставлю. Никто не уйдет от правосудия!
- Вы кто? – повторил Виктор, еще раз оглядев мужчину, находившегося за решеткой.
- Я – лейтенант Гарсиа, - произнес Мануэль таким тоном, как будто это все должно было объяснить собеседнику. 
- И что вы здесь делаете... в таком виде? – выразительно посмотрев на него, поинтересовался полицейский.
- Я... – только сейчас Мануэль осознал, насколько нелепо выглядит в глазах подчиненного Лилы. Продолжая сжимать в руке зубную щетку и тюбик с пастой, Гарсиа смущенно отступил назад, свободной рукой прикрывая трусы, - Меня прислали из Каракаса, но... – он запнулся, не собираясь поведать вслух обо всех своих подозрениях, справедливо решив, что в таком случае Лила сделает все, чтобы от него избавиться, - Немедленно откройте дверь. Я должен сию же минуту поговорить с инспектором!
- С Лилой? – все еще не понимая, кто перед ним находится и, самое главное, почему он заперт в камере полуголым, уточнил Виктор.
- У вас несколько инспекторов? – огрызнулся Мануэль, опускаясь на кровать и принимаясь торопливо натягивать на себя брюки.
- Нет, только один. Но Лила еще не приходила.
- Даже так? – зло усмехнувшись, Гарсиа вскочил с кровати, застегивая штаны, - Немеделенно откройте дверь! Это приказ!

«Неужели, Рикарда все еще спит?!» - мысленно возмутился Людовико, вслушиваясь в длинные гудки и украдкой поглядывая на наручные часы. Он несколько раз набирал знакомые номера, чтобы предупредить Рикарду о нависшей над ними опасности и попросить быть осторожнее в высказываниях, не цеплять Чичиту лишний раз и вообще держаться от той на приличном расстоянии, чтобы не произошло новой трагедии, но в квартире Араухо никто не подходил к телефону, а мобильный был отключен.
Людовико чертыхнулся и, убрав сотовый аппарат в карман пиджака, откинулся на спинку сидения. После вчерашней ссоры с Чичитой, во время которой он уверился в том, что именно его благоверная способствует росту смертности в Кароре, у мужчины не возникало ни малейшего желания встречаться с Рикардой и уж тем более появляться у неё дома. Людовико прекрасно представлял себе реакцию любовницы на его просьбы в отношении Чичиты, и пусть сеньора Араухо не была Женой Иуды, в гневе она страшна.
«Ага, упрятал меня в дурдом, чтобы развлекаться с этой кретинкой Рикардой!» - некстати вспомнив перекошенное от ненависти лицо Чичиты и то, как она, бросая эту фразу, размахивала бутылкой из-под вина, Людовико передернул плечами, не сомневаясь, что не убеги он в комнату для гостей, супруга без промедлений опустила бы её ему на голову. Усилием воли отогнав неприятное воспоминание, он шумно вздохнул и выбрался из автомобиля.
- И кто сказал, что любовница – это удовольствие, - шепотом произнес Людовико, чтобы нарушить пугающую тишину, царящую в безлюдном закоулке, где он обычно оставлял свою машину, когда наведывался к Рикарде. Вздрогнув от собственного голоса, показавшегося слишком громким, сеньор Агуеро опасливо огляделся по сторонам, словно желая убедиться, что за ним никто не следит, - «Все-таки придется подняться к Рикарде и сказать, чтобы не смела цеплять Чичиту, если встретит в офисе», - подумал мужчина и, включив сигнализацию, быстро пошел прочь.
По дороге он еще пару раз пытался дозвониться, не теряя надежды избавить себя от необходимости объясняться лицом к лицу, а когда это не удалось, замедлил шаг. «А что если Чичита, того? Воплотила угрозы в жизнь?» - испуганно подумал Людовико, вспомнив, как супруга несколько раз повторила, что поставит всех на место и заставит с ней считаться.
Размышляя над неожиданной догадкой, сеньор Агуеро вышел к многоквартирному дому и, окинув его задумчивым взглядом, отметил про себя, что жалюзи на окнах любовницы плотно закрыты. «Если Чичита убила Рикарду, что она сделала с Корделией?» - подумал мужчина, продолжая разглядывать дом, но в следующую секунду покачал головой, чтобы отогнать неприятные мысли, - «Да нет, она наверняка спит, поэтому не подходит к телефону, а мобильный…» - он, было, сделал шаг по направлению к подъезду, но вновь остановился, - «Просто отключила, или батарейка села», - нашелся Людовико и продолжил свой путь, беспрестанно задавая себе вопросы и пытаясь найти на них ответы, способные унять его разыгравшуюся фантазию.
- И вообще Карли сказала, что Чичита ушла в спальню и больше не выходила, - продолжал рассуждать Людовико, поднимаясь по ступенькам.
Приблизившись к нужной квартире и достав из кармана ключ, врученный ему когда-то Рикардой, Людовико хотел, было, открыть дверь, но замер с вытянутой рукой, заметив взломанный замок. Испуганно оглянувшись назад, сеньор Агуеро попытался справиться с нахлынувшей на него с новой силой тревогой.
- Ричи… - дрожащим голосом позвал он, легонько толкая дверь, - Ричи, а почему ты дверь на ночь не закрываешь?
Стараясь не смотреть на замок, Людовико протиснулся в небольшой холл и несколько секунд стоял, затаив дыхание и напряженно вслушиваясь в тишину, с облегчением отмечая про себя, что все, как обычно.

- Из-за этой беременности Эрнесто обязательно женится, значит, этот ребенок не должен родиться. Лаура его потеряет, - глядя на свое отражение в зеркале, почти по слогам произнесла Марина, - И я с удовольствием ей в этом помогу.
Это простое решение придало ей уверенности, что далеко не все потеряно, хотя еще несколько минут назад мулатка в отчаянии металась по комнате, почти смирившись с провалившимся планом соблазнения Синклера.
- В ее возрасте потеря ребенка ни у кого не вызовет подозрения, - продолжала тихо сама с собой рассуждать Марина, придирчиво поправляя ворот блузки, - Теперь, когда мы живем в одном доме, совершенно не трудно будет дождаться удобного случая и что-то подстроить. Например, у нее может закружиться голова, и моя новоявленная кузина оступится и упадет с лестницы. Ужасное горе! – изобразив на лице гримасу сожаления, мулатка прошептала, - Бедная, бедная Лаурита!
Еще раз оглядев себя в зеркало, Марина победно улыбнулась, подумав, что теперь самое время добиться от Соломона согласия для начала ее работы на винодельне. И тогда, оказавшись рядом с Эрнесто, она сможет контролировать каждый его шаг, постоянно находиться рядом, а потом, когда Лаура потеряет ребенка, сможет утешить и поддержать Синклера. В конце концов, именно она станет для него незаменимой, а Лаура – причиной всех его бед, и постепенно, шаг за шагом, нынешняя невеста останется в прошлом.
С этими мыслями сеньорита Батиста торопливо направилась к двери, желая застать Соломона до того, как тот отправится на винодельню. И если повезет, то уже сегодня приступить к исполнению своих рабочих обязанностей.
- Ты видела Вайсмана? – заметив в коридоре Дульсе, Марина жестом остановила служанку.
- Нет, - покачала головой девушка.
- Эмма тоже не спускалась?
- Сеньориту Брант я тоже не видела. Может быть, сеньорита Саграрио знает, где они. Она внизу с...
- Саграрио мне не нужна, - оборвала служанку Марина, - Лучше покажи, в какой комнате находится спальня Вайсмана.
- Третья дверь справа...
- Отлично, а теперь ступай, куда шла, - мулатка решительно направилась по длинному коридору, не обращая никакого внимания на обиженное лицо служанки. Возле двери женщина на секунду остановилась, но тут же, не позволяя собственным сомнениям и страхам одержать над собой верх, громко постучала.
- Доброе утро, - стараясь, чтобы ее голос звучал как можно любезнее, поздоровалась Марина, когда спустя несколько секунд дверь широко распахнулась, и в проеме появилась Эмма, - Извини за вторжение, но дело слишком срочное. Я просто не могла ждать. Мне надо поговорить с Соломоном.
- Его нет, - оглядев незванную гостью с ног до головы, буркнула Эмма.
- Прекрасно тебя понимаю, - решив, что девушка просто хочет как можно быстрее избавиться от нее, а поэтому так ответила, Марина торопливо принялась объяснять, - Но мне необходимо поговорить с ним. Поверь, я бы никогда не решилась потревожить вас, если дело не было таким срочным.
- Я же сказала, что его, - не желая ничего объяснять, ответила Эмма, собираясь закрыть дверь.
- Он что, уже уехал на винодельню? – не сумев скрыть своего разочарования, уточнила мулатка.
- Не знаю, но здесь его нет, - с этими словами девушка захлопнула дверь, оставив Марину наедине со своими предположениями.
- Могла бы быть и полюбезней, - с досадой пробурчала мулатка, направляясь обратно к себе и раздумывая, что лучше всего предпринять, - «Пожалуй, отправлюсь на винодельню, а заодно по пути разыщу Эрнесто на виноградниках», - мысленно рассуждала женщина, спускаясь по лестнице, - «Сначала стоит напомнить о себе и убедить его, что ему просто необходима помощница в моем лице, а уже потом иди к Соломону, заручившись согласием моего Великана. Тогда он не сможет мне отказать».

- Сборище жуликов, так я вам и поверил, - внимательно вглядываясь в названия улиц, не унимался Мануэль, кляня на чем свет стоит инспектора Альварес и ее подчиненных . Ни сговорчивость Виктора, ни его заверения в том, что со вчерашнего дня Лила Альварес не только не появлялась в полицейском участке, но даже не звонила, не смогли убедить лейтенанта Гарсиа. Он по-прежнему был убежден в том, что с ним сыграли злую шутку, поэтому, когда в очередной раз сотовый инспектора отозвался электронным голосом автоответчика, Мануэль решительно потребовал адрес Лилы, и теперь, наспех приведя себя в порядок и даже не позавтракав, направлялся к инспектору Альварес домой, - Думали, что нашли такого идиота, который будет сидеть в участке и ожидать, когда эта продажная полицейская соизволит появиться. Как бы не так, - молодой человек притормозил, заметив нужную ему улицу, - Я найду эту чертову Лилу и выскажу ей в лицо все, что думаю. А потом позвоню Карденасу, и пусть он сам решает, что делать с этой... этой... – он так и не нашел подходящего слова, увидев впереди себя черный джип, неуклюже стоявший на тротуаре, словно кто-то в спешке оставил его там, не удосужившись как следует припарковаться. Подъехав поближе и поравнявшись с автомобилем, Мануэль заметил на переднем сидении мужчину, в какой-то неестественной позе лежавшего вниз лицом на руле, - Что за чертовщина творится в этом городе? – полицейский торопливо остановил свою машину напротив джипа и, выбравшись наружу, почти бегом бросился к нему, раздумывая, что могло приключиться с несчастным водителем, - «Неужели, труп? А вдруг это проделки этого маньяка?» - оглядевшись по сторонам и не заметив ничего подозрительного, Гарсиа приблизился к автомобилю. Заглянув в окно и не увидев следов насилия или крови, полицейский, не долго думая, открыл дверцу. Лишившись опоры, тело мужчины осело и плавно вывалилось из автомобиля прямо к ногам Мануэля. На секунду оторопев, лейтенант Гарсиа присел на корточки и склонился над ним, собираясь проверить пульс, но в этот момент упавший на асфальт мужчина неожиданно открыл глаза и уставился на Мануэля.
- Где я?
Явно не ожидавший такого поворота событий, полицейский вздрогнул и отшатнулся, но, не удержав равновесия, плюхнулся рядом с водителем на асфальт.
- Что происходит? Где я? – повторил незнакомец, пытаясь сесть, но затекшее тело совершенно не слушалось.
- В Кароре, - на автомате ответил Мануэль, не сводя изумленного взгляда с водителя, которого пару минут назад считал трупом.
- Вы кто?
- Мануэ... Лейтенант Гарсиа, а вы?
- Я? – судя по затянувшейся паузе, тому понадобилось некоторое время, чтобы ответить на этот простой вопрос, - Я – Соломон. Соломон Вайсман. Только я не понимаю, что я здесь делаю...
- Надеюсь, вы не ждете, что я вам расскажу, - окончательно придя в себя и почувствовав сильный запах перегара, исходивший от водителя, буркнул Мануэль, торопливо поднимаясь и принимаясь отряхивать испачканные в пыли брюки, - Пить надо меньше. Не город, а черт знает что... Какое-то сборище сумасшедших, - смерив все еще сидевшего на дороге Соломона взглядом, полицейский добавил, - И алкоголиков. Надеюсь, что сможете самостоятельно добраться до дома или куда вам там надо... – с этими словами лейтенант решительно направился к собственной машине.

- Рикарда! – хрипло крикнул Людовико и закашлялся, не узнавая свой голос, - Корделия?! Вы дома?!
На негнущихся ногах, то и дело оглядываясь назад, мужчина отправился прямиком в спальню, однако возле двери остановился в нерешительности и прислушался. Из комнаты не доносилось ни звука. «Может, они уже ушли на работу?» - с надеждой подумал Людовико, выпрямляясь и нажимая на дверную ручку.
- Ри… - заглянув в спальню, мужчина осекся на полуслове, не веря своим глазам.
Рикарду было сложно назвать образцовой хозяйкой и, если во всей квартире хозяйственная Корделия поддерживала божеский вид, то в комнате её матери всегда царил, как та любила выражаться, творческий беспорядок, но на этот раз женщина превзошла сама себя. Дверцы шкафа были открыты, а одежда, накануне вечером
висевшая на плечиках, и вещи, лежавшие на полках, были раскиданы по комнате. Присмотревшись, Людовико увидел среди нарядов Рикарды перевернутую полку, по-видимому, вытащенную и выброшенную посередине комнаты вместе с содержимым. Он, напрочь позабыв о цели своего визита, вошел внутрь, но наступил на что-то и резко отпрянул назад.
В этот момент откуда-то сбоку раздался пронзительный визг и, мужчина повернув голову, увидел взъерошенную Рикарду с утюгом в руках. Ловко уклонившись от удара, Людовико попятился назад, выставив вперед руки.
- Ричи, успокойся, не надо нервничать, - зачастил он, хотя женщина не предпринимала новых попыток напасть на него.
- Успокоиться?! – бросив утюг в кучу вещей, валявшихся на полу, зло воскликнула она и обвела рукой погром, - После того, что сделала эта ведьма?!
- Так это не ты? – вырвалось у Людовико, но под тяжелым взглядом Рикарды, он прикусил язык и принялся окидывать поверхностным взглядом ту часть комнаты, которая в начале была скрыта от него.
Здесь ситуация обстояла не лучше, а возможно и хуже: небольшой стеклянный столик теперь представлял собой груду осколков, ящики секретера были вывернуты, их содержимое также разбросано по полу, зеркало разбито, а на стене красной краской аккуратно выведено «Я ВЕРНУЛАСЬ».
- Что здесь произошло? – с запинкой спросил он у Рикарды.
- А то ты не видишь? – всхлипнула та, размазывая по щекам слезы, - Приходила Жена Иуды и перевернула тут все верх дном. Смотри, что она сделала с моей любимой шалью, - с этими словами она наклонилась и, подняв с пола несколько разноцветных полосок ткани, вытерла одной из них слезы.
- Ричи, это не самое худшее, что могла сделать Чичита, - шумно вздохнул Людовико и, приблизившись к женщине, намеревался обнять за плечи, но та увернулась.
- Что ты сейчас сказал? – взвизгнула Рикарда, надвигаясь на Людовико, - Значит, это была Чичита?
- Мы вчера немножко повздорили, и она чуть-чуть разозлилась, - мужчина отступил назад, украдкой взглянув дверь и прикидывая, успеет ли убежать раньше, чем Рикарда схватится за что-нибудь тяжелое, - Совсем чуть-чуть… - заметив, как изменилось лицо сеньоры Араухо, он изумлено посмотрел на неё, - Где ты была, когда она…
- Здесь и была, - сердито отозвалась Рикарда, - И никакой Чичиты не видела, потому что вчера по твоему совету приняла… Ой… - закрыв рот рукой, в ужасе посмотрела на любовника, - Вы вместе это продумали, да? Сговорился со своей женушкой, чтобы избавиться от меня? Беззащитной и слабой женщины?
- Напоил меня снотворным, а когда я уснула, пришла эта сумасшедшая и устроила здесь бардак?! – продолжала негодовать Рикарда.
- Что ты, конечно же, нет. Просто вчера, когда я вернулся домой…
- Что? – переспросила женщина, когда Людовико замолчал на полуслове, и тоном не терпящим возражений добавила, - Говори!
- Ты же знаешь, что вчера я не смог поехать домой вовремя, потому что ты меня не отпустила, а когда вернулся, попал в самый эпицентр урагана. Чичите не понравилось в дорогом санатории, хотя каждый мечтал бы там отдохнуть пару деньков. Она оскорбляла меня, потом перешла на тебя, угрожала…
- А потом? – поторопила Рикарда.
- Я ушел в комнату для гостей, потому что не мог выдержать общество скандалистки, - с пафосом закончил Людовико, умолчав, как улепетывал со всех ног от Чичиты, испугавшись, что та лишит его жизни прямо в холле, и меньше всего думая в этот момент о том, что жена может нагрянуть к любовнице, чтобы выплеснуть накопившуюся злобу, - Я тебе звонил, но никто не подходил к телефону, - он поспешил уточнить, - И вчера звонил тоже.
- Ах вот она как… - прошипела Рикарда, - А я ведь сразу догадалась, как только увидела эту дурацкую надпись и мою бедную шаль… это ведь твой подарок…
- Милая, не нужно расстраиваться, - защебетал Людовико, радуясь, что Чичита не стала в этот раз заходить слишком далеко, - Я сделаю здесь ремонт, куплю тебе много новых и красивых шалей… только давай договоримся, что все произошедшее здесь останется между нами. А Корделии скажем, что ты немножко погорячилась и вот… - он развел руками, - Кстати, где она? На работе?
Игнорируя вопросы Людовико, Рикарда принялась что-то искать на полу.
- Что ты ищешь, солнышко? Может, я могу помочь? – вкрадчиво поинтересовался мужчина, но хозяйка квартиры, уже вытаскивала из под кровати сумочку.
- Я буду звонить, - вытащив мобильник, зло сообщила Рикарда и принялась включать аппарат, - Пусть эта змея не думает, что погром сойдет ей с рук. Сейчас же позвоню в полицию и сообщу о нападении Жены Иуды.
- Но она же тебе ничего не сделала, - возразил Людовико, мигом представив заголовки главных газет страны, пестрящие известием, что Чичита Агуеро дель Торо – Жена Иуды, - Не надо никуда звонить, прелесть моя, я же сказал, что оплачу… А пока нам просто надо поменьше видеться, тебе вообще не разговаривать с Чичитой и не подходить ближе, чем на десять метров, ну если только по работе…
- Не сделала, но могла сделать… И тебе тоже нет до меня никакого дела! Знал о намерениях Чичиты и не приехал сразу ко мне, чтобы защитить, - на её глазах вновь появились слезы обиды и, отвернувшись, она начала лихорадочно нажимать кнопки.
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:12

Лила изо всех сил попыталась вспомнить события прошедшего вечера, но мелькающие перед глазами бессвязные сценки никак не желали складываться в целостную картину. Оставив бесполезные попытки, девушка медленно приподнялась на локтях, собираясь встать, но в следующую секунду почувствовала резкую головную боль и с тихим стоном откинулась на подушки.
- Никогда больше не буду пить… - облизав пересохшие губы, она закрыла глаза и начала, было, проваливаться в сон под мерное тиканье настенных часов, как раздался звонок в дверь, показавшийся полицейской чересчур громким и заставивший её болезненно поморщиться, - «Меня нет», - накрываясь одеялом с головой, решительно подумала Лила. Ей казалось, что если затаиться, любой нормальный человек придет к выводу, что дома никого нет, и уберется восвояси. Словно в подтверждение ее мыслей после череды звонков на лестничной площадке действительно воцарилась тишина. Полицейская облегченно вздохнула, переворачиваясь на бок, но в ту же секунду раздался оглушительный удар, как будто непрошеный гость пытался выбить входную дверь. Лила, не ожидавшая такого поворота событий, резко уселась на кровати, с замиранием сердца прислушиваясь к звукам, доносившимся из коридора. Решив, что лучше проверить, кто так настойчиво барабанит в дверь ее квартиры, девушка поднялась и, покачнувшись, схватилась за стену, чтобы не упасть. Дождавшись, пока утихнет головокружение, она набросила черный шелковый халат и, осторожно ступая, словно разучилась ходить, медленно направилась в небольшой холл, то и дело отправляя в адрес визитера, продолжавшего наносить сокрушительные удары по двери, нелестные эпитеты.
«Надо было взять пистолет», - запоздало подумала Лила через несколько секунд, разглядывая запыхавшегося молодого мужчину в нелепом голубом пиджаке и желтой рубашке, нервно проводившего рукой по взъерошенным волосам и не сводившего с неё пристального взгляда.
- Извини, я думал, что тебя нет дома, - выдержав паузу, с запинкой произнес незнакомец и смущенно опустил глаза.
- Как же я сразу не догадалась, - зло бросила Лила и поспешно запахнула халат, отметив про себя, что если торговые агенты добрались до Богом забытой Кароры, то конец света близок, - Как видишь, я дома, и мне ничего не нужно. Всего хорошего, - поймав на себе недоуменный взгляд, она громко хмыкнула, - Наверное, сложно быть идиотом, да?
- Не знаю за кого ты меня приняла, но…
- Милостыню я тоже не подаю, - перебила полицейская и попыталась захлопнуть дверь, однако неловкий с виду мужчина оказался проворней и успел вставить ногу в проем, - Что ты себе позволяешь?!
- Меня зовут Мануэль Гарсиа, - без особого труда протиснувшись в холл, представился тот и, прикрыв дверь, повернулся к девушке, медленно отступавшей вглубь квартиры. Он надеялся, что, узнав кто перед ней, инспектор Альварес испугается и тут же рассыплется в извинениях, но та, не изменившись в лице, продолжила буравить его проницательным взглядом, - «Как-то не так я ее себе представлял», - промелькнуло у Мануэля в голове. Пока они говорили в холле, где царил полумрак, лейтенант Гарсиа не мог, как следует разглядеть девушку, и только сейчас, оказавшись в просторной гостиной, осознал, что внешность Лилы резко расходится с тем образом, который нарисовало его воображение, - «Такие не обманывают, таких обманывают», - философски подытожил Мануэль, скользя взглядом по её фигуре, - «Это не Альварес. Лила, наверняка, боится встречи со мной, как огня, поэтому приказала своему прихвостню дать мне чужой адрес, чтобы выиграть время», - мысленно выругавшись, он сделал шаг вперед и хотел, было, извиниться перед девушкой за свое вторжение и объяснить, что стал жертвой подлого обмана, но та неожиданно сорвалась с места и скрылась в соседней комнате. Отправляя проклятия в адрес Лилы, Мануэль собрался последовать за ней, чувствуя себя виноватым и считая своим долгом успокоить её, но не успел сделать и двух шагов, как хозяйка квартиры вернулась.
- Прости, я ошибся квартирой. Я ищу Лилу Альварес… - примирительно начал он, но осекся на полуслове, увидев направленный на него пистолет.
- Назад! – девушка медленно двинулась на Мануэля, вынуждая того пятиться к двери, - Я – Лила Альварес. Что тебе от меня нужно?
- Я… это… - Гарсиа судорожно сглотнул, не в силах отвести глаз от пистолета и вытянув вперед руки, отступил в сторону, - Убери пистолет, я все сейчас объясню. Я – лейтенант Гарсиа, приехал из Каракаса по поручению комиссара Карденаса. Тебя же предупредили о моем приезде!
- Никто меня ни о чем не предупреждал. Не делай глупостей, - посоветовала Лила, заметив, что визитер начал лихорадочно ощупывать карманы пиджака, а когда тот не отреагировал, сняла пистолет с предохранителя.
- Вот, - Мануэль, наконец, нащупав свое удостоверение, протянул его Лиле. Пока та недоверчиво изучала документ, мужчина молчал, пытаясь собраться с мыслями, - «Неужели, Карденас и правда ничего ей не сообщил о моем приезде? Нет, не может быть. Он ведь заверил меня, что позвонит. А может…» - похолодев от внезапной догадки, мужчина сделал шаг назад, но зацепился за диван и, нелепо взмахнув руками, свалился на него, - «Вот она – самая настоящая ловушка! Эта идиотка меня сейчас пристрелит, а потом скажет, что к ней домой забрался вор, и это была самооборона!»
- Лейтенант Гарсиа… - уловив некоторую растерянность в голосе Лилы, Мануэль облегченно вздохнул и, поднявшись с дивана, одернул пиджак, но не успел сказать ни слова, как снова оказался под прицелом пистолета, - И что дальше?
- Как это – что дальше? – от возмущения Мануэль забыл о направленном на него оружии, но через секунду поднял руки и начал медленно отступать к двери, решив, что на лестничной площадке полицейская ни за что не будет стрелять, - Тебе должны были позвонить и сообщить о моем приезде!
- Никто мне ничего не сообщал, - после небольшой паузы, так и не вспомнив, звонил ли ей кто накануне, процедила Лила, не сводя пистолета с непрошеного гостя, - Что тебе от меня нужно? Зачем пришел сюда?
- Пришел, потому что тебя не было в участке.
- Мог бы подождать!
- Я ждал. Всю ночь прождал, но тебя не было... - Мануэль хотел, было, выложить все, что он думает о том, как его встретили в Кароре, но внезапно ощутил себя маленьким ребенком, которого обвиняют в том, чего он не совершал, - Между прочим, я – лейтенант полиции! – насупившись, раздраженно бросил он, - Мне полагается квартира, а вместо этого мне пришлось ночевать в камере. А потом меня там заперли и не хотели выпускать...
- Стоп, стоп, стоп, - перебила его Лила, почувствовав, что еще немного, и ее голова просто лопнет, - Как ты оказался в камере? Почему мне никто ничего не сообщил о твоем приезде?
- Откуда я знаю? Спроси своих подчиненных, - начал Мануэль, но вовремя опомнившись и бросив недовольный взгляд на оружие, терпеливо процедил, - Меня прислали расследовать смерть инспектора Каликсто Ромеро, - заметив, что полицейская изменилась в лице и опустила пистолет, он увереннее продолжил, - Может, позвоним комиссару Карденасу и спросим у него, почему тебя не поставили в известность о моем приезде?

Подъехав к особняку и припарковав машину на стоянке, Соломон заглушил двигатель и в изнеможении откинулся назад. Прекрасно понимая, что шансы застать Эмму спящей и притвориться, как будто эту ночь он, как всегда провел в особняке, равны нулю, Вайсман отчаянно пытался придумать хоть какое-нибудь оправдание случившемуся, но все осложнялось тем обстоятельством, что он сам не помнил ничего из событий прошедшей ночи. Последнее, что он более и менее мог вспомнить, был их с Лилой уход из бара, когда, не обращая внимания на улыбки редких прохожих, они, обнявшись и поддерживая друг друга, затянули какую-то песенку из звучавших в «Карамбе».
«Я – очень экзотичная женщина и очень страстная», - эта строчка из песни, которую во весь голос распевала накануне Лила, то и дело звучала в его голове, и чем больше он старался избавиться от этого воспоминания, тем назойливее оно становилось. А дальше была какая-то пустота, словно кто-то стер из его памяти все оставшиеся события вечера. Понимая, что ему не избежать объяснений и скандала с Эммой, Соломон с тяжелым вздохом вылез из джипа и, захлопнув дверцу, направился, было, к главному входу, но, на полпути передумав, свернул, чтобы через сад добраться до черного входа и незамеченным подняться к себе. «Если Эмма дожидается меня внизу, то хотя бы успею привести себя в порядок», - с надеждой подумал молодой человек, подходя к двери и нажимая на ручку, однако та не поддавалась, видимо кем-то запертая изнутри, - «Что же теперь делать?» – Вайсман отступил назад и беспомощно огляделся, - «Неужели, придется идти через главный вход?» – с тоской подумал он, представив, как появляется в таком виде на глазах у многочисленных обитателей особняка. От одной мысли об этом, у Соломона потемнело в глазах. Еще раз воровато оглядевшись по сторонам, молодой человек подпрыгнул и ухватился за лозу дикого винограда, которым заросла эта часть дома. Подергав и убедившись, что та должна выдержать его вес, Вайсман подтянулся и полез вверх, страясь не думать о том, что может произойти, если кто-нибудь из жильцов увидит его сейчас.

Рассевшись на диване и закинув ногу на ногу, Мануэль с деланным интересом наблюдал за своей новоявленной начальницей, охотно делившейся последними достижениями в расследовании. Несмотря на то, что досадное недоразумение быстро разрешилось, и инспектор Альварес несколько раз извинилась перед ним, мужчина никак не мог избавиться от мысли, что стал жертвой какого-то нелепого розыгрыша. Украдкой посмотрев на пистолет, лежавший на тумбочке, и переведя взгляд на Лилу, заботливо наливавшую ему в чашку ароматный кофе, он нахмурился, пытаясь отыскать во всем происходящем подвох.
- До сих пор не могу поверить в то, что ты мне рассказал, - притворно вздохнула Лила, присаживаясь на край дивана, - Но ты не беспокойся, я все улажу и уже к обеду ты получишь ключи от квартиры, а пока можешь оставить вещи у меня.
- Надеюсь, что это не затянется, - буркнул Мануэль, - Больше я не намерен ночевать в участке.
- Ни в коем случае! - воскликнула Лила, - А Патиньо объявлю строгий выговор, чтобы впредь думал прежде, чем что-либо предпринимать. Нам очень повезло, что ты всего лишь лейтенант, такой же рядовой сотрудник, как сам Патиньо.
Мануэль, собиравшийся взять чашку, выпрямился и исподлобья посмотрел на свою собеседницу, но, встретившись с ней глазами, инстинктивно отодвинулся. Он хотел заметить, что не только Патиньо заслуживает выговора, но сдержался, понимая, что споры и возражения ничего не дадут, по крайней мере, пока Лила занимает пост инспектора. Да и комиссар Карденас, еще накануне всячески подчеркивающий значимость Мануэля, сегодня отмахнулся от него, как от назойливой мухи, сославшись на неотложные дела и предоставив подчиненным право самим разбираться с возникшим недоразумением. Понимая, что впредь придется рассчитывать только на свои силы в борьбе с беспределом в Кароре, и пытаясь отогнать тягостную мысль о неестественности происходящего, лейтенант Гарсиа поспешил сменить тему разговора.
- Ты так и не сказала, над какими версиями работал инспектор Ромеро перед смертью, - мрачно заметил он.
- Разве? – натянуто улыбнулась Лила, которой стоило огромных усилий держаться с Мануэлем непринужденно. С каждой минутой у неё росла уверенность, что начальство что-то заподозрило, поэтому в Карору прислали нового полицейского, чтобы тот докладывал о ходе расследования, - «И меня не сняли с должности, потому что хотят поймать с поличным. Интересно, а он сам знает, с какой целью его перевели в Карору?» - размышляла она, разглядывая Мануэля, - Каликсто считал, что убийца каким-то образом связан с семьей дель Торо.
- Я бы хотел посмотреть его записи.
- А нет никаких записей, - пожала плечами Лила и, поймав на себе изумленный взгляд нового сотрудника, пояснила, - Каликсто никогда ничего не записывал, к тому же, его убили буквально на второй день после первой жертвы.
- Но как же так? – только и смог вымолвить Мануэль, - Инспектор Ромеро наверняка узнал что-то об убийце, и та решила избавиться от него…
- К сожалению, этого мы уже никогда не узнаем. Я внимательно изучила все бумаги Каликсто и не нашла ничего обличающего убийцу, - терпеливо закончила Лила.
- А его квартиру обыскивали? – не унимался лейтенант Гарсиа.
- Дело в том… - раздраженно начала полицейская и замолчала, не зная, как увести разговор от опасной темы. Если продолжать в том же духе, можно сказать что-нибудь лишнее, а если перескочить на другие смерти, проигнорировав вопросы о кончине Каликсто, Мануэль может заподозрить неладное и начать выяснять, чем занимался инспектор в последние дни своей жизни, - «Как ни крути, ничего хорошего не выйдет».
- В чем? – подался вперед Гарсиа, почувствовавший, что сумел загнать начальницу в угол.
Лила неопределенно повела плечом, но ответить не успела, так как внезапно раздался звонок сотового, который полицейская включила сразу же после того, как в их беседе Мануэль упомянул, что оставил ей по меньшей мере десяток сообщений со вчерашнего вечера.
- Извини, - одарив гостя виноватой улыбкой, она поспешила ответить, - Да?
- Ну как там наш новый инспектор? Нашел тебя в лабиринтах Кароры? – не без издевки в голосе вопросом на вопрос ответил Виктор.
- Почему инспектор? – удивилась Лила, оборачиваясь к Мануэлю, который, поймав на себе её взгляд, схватил со столика чашку с остывшим кофе и, отпив немного, закашлялся.
- Так он вчера перед Патиньо распинался, что поставит тебя, такую безответственную, на место, ну и нас заодно, - продолжил веселиться Виктор, судя по всему, задетый до глубины души рассказом своего напарника, - Так что с ним?
- Ничего, - коротко ответила Лила, не горя желанием обсуждать с Виктором нового сотрудника, учитывая, что тот сидел в метре от неё и прислушивался к разговору, - Можешь не беспокоиться, он меня нашел. Ты только для этого позвонил?
- Нет, - посерьезнел Виктор, - Звонила Рикарда Араухо. Сообщила, что к ней в квартиру ночью проникла Жена Иуды.
- Как… - заметив, что Мануэль взволновано смотрит на неё, полицейская осеклась, - С ней все в порядке?
- Если не считать погрома в квартире, все отлично, - хмыкнул Виктор, по-видимому, не принявший всерьез причитания сеньоры Араухо, - Но она настаивает, чтобы мы немедленно приехали к ней.
- Прекрасно, - мельком взглянув на Мануэля, нетерпеливо постукивающего кончиками пальцев по столешнице, пробормотала Лила, - Давай так, ты отправляйся к Исмаэлю Агуеро, как и собирался, а с Рикардой я сама разберусь, - с этими словами она направилась к секретеру и, открыв верхний ящик, достала листок бумаги и ручку, - Диктуй адрес.
- Что-то случилось? Жена Иуды кого-то опять убила? – принялся расспрашивать Мануэль, когда инспектор Альварес закончила телефонный разговор.
- Можно сказать и так, - повертев в руках листок с адресом, задумчиво протянула Лила, - Одна сеньора, в прошлом подруга Альтаграсии, которая убила священника, позвонила в участок. Она утверждает, что на неё напала Жена Иуды. Надо срочно ехать, а пока я соберусь... Может быть, ты сможешь? Мне кажется что для тебя это была бы прекрасная возможность приступить к делу без промедления. Кстати, эта Рикарда не явилась на допрос, хотя присутствовала в особняке во время убийства Микаэлы Бельорин. Это ничего не значит, конечно, но чем черт не шутит. Вполне может быть и так, что она специально придумала это нападение, чтобы отвести от себя подозрения, прикинувшись жертвой.
Мануэль, округлив глаза, уставился на Лилу. После того, как удалось озадачить девушку рядом вопросов, молодой мужчина пришел к выводу, что в слухах, ходивших по главному полицейскому управлению о Лиле, есть изрядная доля правды, но теперь опять засомневался. «Нет, это неправильно…» - промелькнуло у него в голове, - «Она должна засадить меня за бумажную работу, держать меня на расстоянии от Жены Иуды».
- А кем приходится Рикарда семье дель Торо? – растерянно спросил он, понимая, что пауза затягивается, и решив, что у него еще будет возможность обдумать странное поведение Лилы.
- Насколько я знаю, никакой, если не считать ее дружбы в прошлом с Альтаграсией дель Торо и любовной связи с Людовико Агуеро, - предвидя следующий вопрос, девушка поспешила разъяснить, - Это кузен Альтаграсии, работает на винодельне. А эта Рикарда – его секретарша.
- Тогда как она оказалась на оглашении завещания?
- Вот и выяснишь, что она там делала, - без тени улыбки ответила Лила и протянула Мануэлю листок с адресом, - Увидимся позже в участке.

Закончив принимать душ, Соломон закрыл кран с водой и, обмотавшись мохровым полотенцем, приблизился к шкафчику с туалетными принадлежностями. Медленно проведя рукой по запотевшему стеклу, молодой человек уставился на свое отражение, раздумывая, стоит или нет сегодня бриться. Голова раскалывалась, и хотя после душа он почувствовал себя немного лучше, все равно состояние оставляло желать лучшего. Мучительно хотелось пить, а каждое резкое движение отдавалось головной болью.
- Надо будет попросить Дульсе приготовить крепкий кофе, - вслух сам себе сказал Соломон, решив, что бритье можно отложить и на следующее утро.
Вернувшись в комнату, он увидел, как дверь открылась, и в их спальню вошла Эмма, лицо которой не предвещало ничего хорошего.
- Как ты здесь оказался?
- И тебе доброе утро, - Соломон заискивающе улыбнулся, пытаясь все обернуть в шутку.
- Не вижу ничего доброго, - Эмма явно была не в том настроении, чтобы шутить, - Где ты провел ночь? Вернее, мне следует по-другому задать вопрос, - язвительно скривившись, добавила девушка, - С кем ты провел эту ночь? – не дожидаясь ответа, она приблизилась к нему и, сложив руки на груди, пристально посмотрела в глаза, - Неужели, у тебя не осталось ни капли совести, Соломон Вайсман? Теперь ты не только не обращаешь на меня внимания, словно я – предмет мебели, но и вовсе не приходишь ночевать домой, даже не подумав сообщить, где ты. Тебя не волнует, что твоя невеста, которая носит твоего ребенка, места себе не находит от беспокойства?
- Это не так, - Соломон сделал шаг вперед, чтобы обнять Эмму, но девушка, угадав его намерение, резко дернулась, отступая назад.
- А как?
- Я знаю, что виноват, и прошу у тебя прощения, но ты должна мне поверить, что все случившееся простое недоразумение. Я, наверное, был слишком уставший, поэтому задремал в машине и проспал до самого утра.
- Наверное? – взвизгнула Эмма, теряя остатки самообладания, - Ты хочешь сказать, что не уверен?
- Понимаешь... – Соломон замялся, не зная, что сказать, чтобы успокоить Эмму, - Ты же помнишь, что вчера мне было необходимо кое с кем встретиться? Я не хотел говорить с кем, потому что был уверен, что ты устроишь сцену. Дело было очень важным, но ты как всегда не захотела меня выслушать, вбив себе в голову, что я тебя избегаю.
- В отличие от тебя у меня нет проблем с памятью. Я все прекрасно помню. Даже твое предложение тебя подождать, - многозначительно добавила она, - Долго же мне пришлось бы ждать...
- Если бы ты терпеливо меня выслушала, а не набросилась, как всегда с обвинениями... – мужчина махнул рукой, - Но мы поругались, а потом я встретился с инспектором Альварес, как и собирался. Это была исключительно деловая встреча, а потом... – мужчина опустил взгляд в пол, - Я решил зайти в бар, чтобы подумать обо всем, что случилось в последнее время. Не хотел сразу возвращаться, чтобы не продолжать с тобой ссору. Сам не знаю, как так вышло, но после пары порций виски меня сильно развезло. Я только помню, как добрался до машины, а дальше ничего... Вот сегодня утром проснулся в машине... – виновато вздохнув, Вайсман с надеждой посмотрел на невесту, - Не думай ничего плохого, прошу тебя.
- Не думать? А что, по-твоему, я должна думать, когда ты уходишь на ночь глядя и возвращаешься домой утром? Неужели, ты надеешься, что я поверю в этот бред, который ты тут наговорил? Я прекрасно тебя знаю, и чтобы так уснуть, ты должен был выпить не пару порций виски, а пару бутылок.
Он снова виновато вздохнул и отвел глаза, не зная, что может еще сказать в свое оправдание.
- Знаешь, что самое обидное, Соломон? – тем временем продолжала говорить Эмма, - То, что ты держишь меня за дуру. Ты всерьез надеялся на то, что я поверю в то, что ты мне только что рассказал? Напрасно! А может, позвоним Лиле, и спросим ее, где ты провел эту ночь? Может, она поможет тебе освежить твою память?
- Не вмешивай в это Лилу, - поспешно воскликнул Соломон, почувствовав себя хуже некуда только от одной мысли, что Эмма втянет испектора полиции в скандал, - Я тебе клянусь, что она тут совершенно ни при чем.
- Как ты ее защищаешь! – по-своему растолковав его слова, саркастично рассмеялась Эмма, - Вы только посмотрите, какой благородный Соломон Вайсман! Кто бы мог подумать!
- Эмма, прекрати пожалуйста, - он попытался обнять ее за плечи, но девушка снова увернулась, - Я уверяю тебя, что между мной и Лилой ничего нет и не было.
- Надеюсь, тебя это не сильно разочарует, если я скажу, что не верю ни единому твоему слову? – выпалила Эмма.
- Можешь не верить, но прошу тебя, не устраивай по этому поводу скандал. Не забывай, что ты ждешь ребенка, и тебе нельзя нервничать.
Эмма, собиравшаяся что-то сказать, застыла с открытым ртом, на пару секунд потеряв дар речи.
- Ты издеваешься? – сумела, наконец, проговорить девушка и, размахнувшись, влепила жениху увесистую пощечину, - Как ты можешь быть таким циником? Ненавижу тебя, ненавижу! – разрыдавшись, она набросилась на Соломона с кулаками, и тому понадобилось несколько секунд, чтобы сжать ее в своих объятиях.
- Эмма, милая, - прижимая плачущую невесту к себе, ласково принялся говорить Вайсман, - Я знаю, что в последнее время у нас много разногласий, но я никогда, слышишь, никогда тебе не изменял. Ни этой ночью, ни какой-либо другой. Прошу тебя, успокойся. Ради себя и нашего будущего ребенка, умоляю тебя...
- Ты меня любишь? – всхлипывая, спросила Эмма.
- Конечно, люблю.
- Тогда почему не женишься?
- Потому что... – он замолчал, не зная, что ответить. Этот вопрос застал его врасплох, и мужчина понимал, что любой неискренний ответ спровоцирует новый скандал.
- Вот видишь, а ты говоришь, что любишь! – отстранившись, обиженно восклинула Эмма, - И хочешь, чтобы я тебе верила.
- Это разные вещи. Просто свадьба – это ответственный шаг. Наверное, я пока к нему не готов, - признался Соломон, - Но я никогда не изменял тебе. Никогда.
- Правда?
- Конечно, правда, - торопливо проговорил Вайсман, внезапно ощутив, что сам не до конца уверен в этом. Ему и в голову не приходило, что сегодняшней ночью между ним и Лилой могло что-то быть, но теперь он и сам не был уверен, что это на самом деле так. Они оба были пьяны, а алкоголь мог сыграть злую шутку с кем угодно. Вспомнив Лилу, распевавшую песню, Соломон поспешил прогнать охватившее его наваждение.
- Давай побудем сегодня вместе? – голос Эммы оторвал молодого человека от мучительных сомнений, - Мы давно не были наедине, ты только обещаешь и обещаешь, а сам всегда занят.
- Не могу, милая. Сегодня это совершенно невозможно, - почувствовав, как напряглась девушка, и заметив недоверие в ее глазах, Соломон поспешил объяснить, - Я договорился с Габриелем и Панчо, чтобы просмотрю каталоги и закажу новые фильтры. Габриель приедет специально в Карору, чтобы привезти мне эти каталоги. А еще Эрнесто подозревает, что на одном из участков появилась серая гниль. Я обязательно должен поехать на винодельню, но обещаю, что постраюсь вернуться пораньше.
- Ты обещаешь это каждое утро, а потом... – тяжело вздохнув, Эмма вытерла слезы и уселась на край кровати. Ей очень хотелось верить Соломону, но не получалось. Когда утром, обнаружив, что он не ночевал в их спальне, она решила, что после ссоры мужчина просто предпочел остаться в одной из свободных комнат, но не увидев на стоянке его джип, все утро не могла найти себе места от беспокойства и мучавшей ее ревности. И теперь, несмотря на клятвенные заверения жениха, она не находила в себе сил поверить ему до конца. «Надо будет под каким-нибудь предлогом увидеть Лилу и поговорить с ней. Если она будет врать, я обязательно это замечу», - подумала девушка, глядя на торопливо одевающегося жениха.

Зайдя в свой кабинет, Алирио позволил себе немного расслабиться.
- Все прошло идеально, - тихо проговорил он сам себе и, усевшись в кресло, бегло просмотрел документы, оставленные Маргаритой. Небрежно отбросив папки в сторону, молодой человек положил ноги на стол и, откинувшись назад, блаженно улыбнулся, - И все-таки я гений. Жаль, что нельзя увидеть лица Рикарды в тот момент, когда она проснется, зато полиция будет уверена в причастности моей матушки к этой истории. Может быть, повезет, и ее всерьез заподозрят, а может и арестуют даже, тем более, что Жену Иуды видели эти идиоты, - проговорил Алирио, довольно потирая руки, - Нужно позвонить Глории, - неожиданно для себя, молодой человек осознал, что ему хотелось её всю – не только ее деньги, но и её тело. Дотянувшись до телефона, он набрал номер сотового и, ожидая, пока девушка ответит, Алирио с загадочной улыбкой произнес, - Думаю, я заслужил свой десерт.
- Как ты смотришь на мое предложение позавтракать вместе где-нибудь в уютном местечке? – услышав звонкий голосок, произнес Алирио, невольно представляя Глорию в тонкой девичьей ночнушке, мягкая и полупрозрачная ткань которой облегала тело девушки. Почувствовав непреодолимое желание оказаться рядом с ней, чтобы иметь возможность прикоснуться к нежной коже, ощутить исходящей от нее пьянящий аромат, Алирио огромным усилием воли заставил себя не думать об этом, чтобы случайно не выдать себя и тем самым не вспугнуть ту, на которую он возлагал все свои надежды, касающиеся не только винодельни, но и всего состояния дель Торо, - Имей в виду, что отказ не принимается. Я заеду за тобой через полчаса, а взамен обязуюсь рассказать все, что знаю об убийстве священника. Идет?
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:12

Выслушав Алирио, Глория хотела, не раздумывая, согласиться, но, вспомнив о своих планах на сегодняшнее утро, она с сожалением вздохнула, крепко прижимая к щеке телефонную трубку:
- Спасибо большое за предложение. Очень заманчиво, правда... – почувствовав, что молодой человек собирается что-то сказать, девушка торопливо продолжила, - Я бы с удовольствием позавтракала с тобой, но вот только… Мне кажется, что сегодня не самое подходящее время после всего, что случилось... – она растерянно замолчала, не зная, что еще сказать.
- Ерунда, - Глории показалось, что собеседник облегченно вздохнул, - Надеюсь, ты не собираешься заточить себя в особняке и никуда не выходить, пока не кончится траур?
- Не собираюсь, но похороны будут только завтра, и...
- Ты уже завтракала? – не дав ей договорить, перебил Алирио.
- Нет, - простодушно ответила Глория.
- Будешь?
- Да... наверное...
- Значит, голодовку ты не объявляла, но завтракать в моей компании отказываешься. Ты не хочешь меня видеть?
- Нет... то есть да... – сбитая с толку девушка замолчала на полуслове, окончательно запутавшись.
- Я приглашаю тебя на дружеский завтрак, а не на свидание, поэтому тебе не надо придумывать никаких отговорок. Будет лучше, если ты просто скажешь правду.
- Не в этом дело, - после небольшой паузы нашлась Глория, изо всех сил старавшаяся побороть досаду и одновременно пытавшаяся понять, что именно ее так задело в словах Алирио, - Мама будет против, а я не хочу с ней ссориться.
- Твой маме необязательно рассказывать, куда и с кем ты идешь, - молодой человек резко замолчал и через пару секунд с сожалением добавил, - Просто я вчера вспомнил кое-что о падре Себастьяне и подумал, что тебе это может быть интересно. Надеялся, что смогу помочь в твоем расследовании, но после всего случившегося ты, наверное, уже не будешь этим заниматься... Прости, что побеспокоил... Ты права, мне не стоило тебе звонить...
- Подожди, Алирио, - воскликнула Глория, решив, что он собирается повесить трубку, - Я согласна.
- Согласна? Точно? Не будешь потом жалеть?
- Да, точно, - поспешно ответила девушка, - Сидя дома, я ничем не помогу Мике, а если мне с твоей помощью удастся узнать правду о том убийстве, то хотя бы наша работа сдвинется с мертвой точки. Может, мы даже сможем поймать убийцу, - мечтательно добавила Глория.
- Но я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы с мамой...
- Не будет никаких проблем, - уверенно заявила сеньорита Леаль, - Давай встретимся через час у пансиона Сантии? Раньше я никак не смогу.
- Отлично, через час буду тебя ждать у пансиона. До встречи, - поспешно отозвался Алирио и, не давая Глории возможности пойти на попятную, повесил трубку.
Девушка поставила радиотелефон на прикроватную тумбочку и, сладко потянувшись в постели, собралась встать, но в этот момент дверь в ее комнату распахнулась. «Наверняка мама услышала, что я разговариваю по телефону, и решила подслушать», - успела подумать она, лихорадочно прокручивая в голове свой разговор с Алирио и силясь вспомнить, называла ли того по имени.
- Доброе утро! – в проеме появилась улыбающаяся Моника и, ни капли не смутившись под настороженным взглядом кузины, прошла в комнату, - Похоже, я зря беспокоилась за тебя и не спала всю ночь? - насмешливо поинтересовалась девушка, усевшись в мягкое кресло и обхватив колени руками, - Еле дождалась утра и сразу помчалась к тебе.
- Ты о чем? – не без раздражения спросила Глория, разглядывая лицо кузины, на котором не было и тени усталости после бессоной ночи.
- Не придуривайся, - отмахнулась от нее Моника, - Лучше рассказывай последние новости. Что он тебе сказал?
- Кто? – испуганно переспросила Глория, решив, что двоюродная сестра услышала ее разговор с Алирио.
- Вот только не надо делать вид, как будто ничего не произошло, и скрытничать. Мне-то ты можешь все рассказать, - Моника слегка подалась вперед и доверительным шепотом продолжила, - Я только что столкнулась с Соломоном в коридоре. Что он сказал? Сумел договориться с Лилой?
- Он ко мне не заходил, - облегченно вздохнув, ответила Глория, вставая с постели и направляясь к шкафу.
- Точно не заходил?
- С какой стати мне тебя обманывать? - раздраженно произнесла девушка, украдкой бросив взгляд на настенные часы.
- Странно, я была уверена, что он выходил из твоей комнаты, - растеряно протянула Моника, удивленная переменой в поведении двоюродной сестры, еще накануне самозабвенно выкладывающей все свои тайны.
- Может, он не разговаривал с Лилой или вообще забыл о своем обещании, - стараясь, чтобы ее голос звучал как можно равнодушнее, добавила Глория, надеясь, что после этого Моника уйдет, и она сможет незаметно улизнуть из дома в пансион.
- Честно говоря, не представляю, что должно было случиться, чтобы Соломон забыл о вашем разговоре, - с сомнением протянула Моника, не сводя пристального взгляда с кузины, возившейся около шкафа, - Мне кажется, что ты недоговариваешь. Что-то определено случилось, но ты не хочешь, чтобы я об этом знала.
- Да ничего не случилось. Извини… - обернувшись к сестре и почувствовав легкий укол совести за свою несдержанность, уже мягче ответила Глория и снова повернулась к шкафу, чтобы скрыть свое смятение, - Наверное, я перенервничала из-за вчерашних событий, еще похороны Микаэлы завтра. До сих пор не могу поверить, что ее больше нет.
Моника внимательно следила за двоюродной сестрой, торопливо перебирающей одежду, развешанную на плечиках. «Может быть, Соломон не захотел на ночь глядя звонить Лиле и только сейчас поехал в участок?» - размышляла она, - «Да нет, он был слишком спокоен, и вообще вел себя так, будто ничего не произошло. Но тогда получается, что он действительно забыл о вчерашнем разговоре и своем обещании… Нет, это исключено. Скорее всего, Соломон заходил и попросил никому ничего не говорить, вот она и молчит».
- Ничего страшного, я понимаю, что тебе нелегко и совсем не обижаюсь, - ласково начала Моника, - Слушай, а может поедем сейчас в поместье? Покатаемся верхом, отдохнем, поболтаем, а? Завтра будет тяжелый день, тебе необходимо развеяться и набраться сил перед…
- К сожалению, я не могу. Петуния попросила меня прийти в пансион, чтобы вместе забрать венки, а потом мы собирались разобрать вещи Микаэлы... Их немного, но тем не менее...
- Можно поехать после обеда, - Моника не собиралась сдаваться.
- Я сомневаюсь, что успею свободиться до обеда, - пробормотала Глория, - Давай как-нибудь потом, хорошо?
- Ладно... – решив, что если она продолжит настаивать, ее сестра может заподозрить что-то неладное, протянула Моника, - Не хочешь, как хочешь...
- Как ты думаешь, какое лучше? – чувствуя себя виноватой, Глория развернулась к кузине и поочередно приложила к себе два коротеньких шелковых платья, желтого и нежно розового цвета.
- По-моему, без разницы. Уверена, что Петунии тоже будет все равно, - пробормотала Моника и, не удержавшись от комментария, ехидно добавила, - А Микаэле и подавно.
- Да, ты права… Слишком яркие цвета… - печально заключила Глория, бросив вешалки на разобранную кровать и продолжив изучать содержимое полок. Не прошло и секунды, как она просияла и, схватив белую полупрозрачную блузку, подошла к зеркалу. Налюбовавшись вдоволь, она повернулась к своей собеседнице, - А это?
Моника выдавила из себя нечто отдаленно напоминающее улыбку и неопределенно покачала головой, но не произнесла ни слова. «С какой это стати она так наряжается? Неужели, на встречу с Петунией? Вряд ли...» - настороженно подумала девушка, понимая, что не стоит ждать от сестры объяснений, - «Надо за ней проследить и выяснить, куда это собралась Глория», - мысленно заключила она, наблюдая, как та в глубокой задумчивости переводит взгляд с джинсов на юбку и обратно, по-видимому, пытаясь решить, что из этого будет лучше смотреться с блузкой.
- Хочешь, пойдем вместе к Петунии? Я могу вам помочь.
- Нет, - поспешно ответила Глория и, увидев, как изменилась в лице ее двоюродная сестра, принялась оправдываться, - Спасибо тебе большое, но мне лучше пойти одной. Понимаешь, Петунии и так тяжело, она никому не доверяет. А тебя совсем не знает. Прости, но мне надо спешить, - заискивающе улыбнулась девушка и, схватив с собой одежду, исчезла в ванной, оставив Монику в одиночестве.
- Посмотрим, что это за Петуния, - прошептала та и, поднявшись со своего места, быстрым шагом направилась к двери.

- Вот и выяснишь… увидимся в участке… - бормотал Мануэль, оказавшись в собственном автомобиле и пытаясь справиться с ремнем безопасности. Ему стоило больших усилий не выдать своего раздражения, пока инспектор Альварес, подобно английской королеве, снизошедшей до разговора с простым слугой, со снисходительной улыбкой давала ему последние указания перед тем, как отправить к Рикарде Араухо, - Соплячка, я ей еще покажу, кто из нас главный! Да когда я учился в полицейской академии, она еще в куклы играла! Вздумала меня учить, как допросы вести… - чертыхнувшись, он отпустил ремень безопасности и схватил с пассажирского сидения листок с адресом, - И подчерк дурацкий, - со злостью добавил Гарсиа, поворачивая ключ в зажигании.
Всю дорогу он мысленно ругался с Карденасом, высказывая претензии и требуя уважения к себе – лучшему полицейскому всех времен и народов. В конце концов, комиссар послушался и, слезно извиняясь, пообещал прислать в Карору новых полицейских, а инспектора Альварес понизить в звании.
- А так оно и будет, - проворчал Гарсиа, возвращаясь из мира фантазий в реальность, - Я поймаю Жену Иуды, выведу на чистую воду эту аферистку и выдвину комиссару свои требования.
Припарковавшись напротив многоквартирного дома, в котором жила сеньора Араухо, Мануэль достал из бардачка солнцезащитные очки и выбрался из автомобиля. Подозрительно оглядевшись по сторонам и не без сожаления отметив про себя, что Жены Иуды, желающей сдаться добровольно, поблизости нет, он надел очки и твердым шагом направился к подъезду.
Без труда отыскав нужную квартиру, лейтенант Гарсиа два раза нажал на дверную ручку и с видом знатока принялся изучать сломанный замок.
- Там кто-то есть… - с опаской посмотрев в сторону двери, прошептал Людовико и поспешил спрятаться у Рикарды за спиной, - А вдруг это Чичита? Узнала, что меня нет в офисе, и примчалась сюда? – выпалив последнюю фразу, он прикусил язык и испуганно взглянул на любовницу, наивно надеясь, что та ничего не слышала.
- Вот оно что… - процедила Рикарда, лихорадочно оглядывая вещи, разбросанные по комнате, - Ну я ей сейчас покажу, как обижать одиноких и слабых женщин, неспособных постоять за себя, - пафосно провозгласила она и, схватив с пола утюг, уверенно двинулась к выходу, игнорируя робкие возражения любовника.
- Солнышко, давай спрячемся в ванной комнате и подождем, пока… - мужчина замялся, пытаясь подобрать нужные слова и не разгневать Рикарду еще больше, - Кто бы там ни был, он увидит, что никого нет и уйдет.
Когда они, толкаясь и перешептываясь, добрались до приоткрытой двери, за которой определенно кто-то стоял, женщина смерила Людовико недовольным взглядом, заставив того ретироваться на пару метров.
- Так вот чем ты про… - начала Рикарда, распахнув дверь настежь и изо всей силы замахиваясь, чтобы нанести сопернице сокрушительный удар, но осеклась на полуслове и замолчала.
Мануэль едва успел отскочить в сторону и удержать равновесие, чтобы не свалиться кубарем с лестницы, как утюг рассек воздух в том месте, где он только что стоял. Схватившись за стену и пытаясь справиться с дрожью в ногах, лейтенант Гарсиа заставил себя поднять взгляд на хозяйку квартиры.
- Ты не Чичита… - выдержав небольшую паузу растеряно произнесла рыжеволосая женщина.
- Не-еет… - хрипло протянул Мануэль и закашлялся.
- И чего тебе тут понадобилось? – заметив, как мужчина дрожащими руками начинает ощупывать карманы, Рикарда раздраженно всплеснула руками и затараторила, - Ясно! Как я сразу не догадалась?! Только мне не надо ничего предлагать! И вообще, что за дурацкая манера ходить по бедным людям и сувать им всякую ерунду?
Мануэль, едва пришедший в себя от знакомства с еще одной, явно невменяемой жительницей Кароры, все еще державшей в руке утюг, обижено засопел, продолжая искать удостоверение и коря себя за то, что не подготовил его заранее.
- Не знаю, что вы там подумали, но я, между прочим, тут по делу! И не собираюсь вам ничего сувать!
«Киллер», - похолодел Людовико, все это время молча слушавший разговор, - «Чичита наняла профессионального убийцу, чтобы избавиться от нас с Рикардой!» - на негнущихся ногах он подошел к любовнице, чтобы поделиться с той своей догадкой.
- Вот! – торжествующий возглас незнакомца заставил Людовико вздрогнуть и, зажмурившись, замереть на месте в ожидании выстрела. Несколько секунд он простоял с закрытыми глазами, а затем, почувствовав, как Рикарда отступает назад, открыл глаза и, не задумываясь, последовал её примеру.
- Я - лейтенант Мануэль Гарсиа, - тем временем добавил молодой мужчина, переступая порог квартиры и направляясь следом за странной парочкой, напоминавшей ему клоунов, а не пострадавших.
Оказавшись в небольшой гостиной, полицейский остановился и, покрутив в руках удостоверение, заскользил оценивающим взглядом по комнате. «Странно», - подумал он, - «Лила сказала, что Жена Иуды разгромила квартиру сеньоры Араухо, а здесь вроде бы все в порядке».
- Так вы из полиции? Точно? – наконец, выдавил из себя Людовико, не сводя взгляда с нежданного гостя, - А можно посмотреть документик?
- Смотрите.
Пока тот придирчиво изучал удостоверение, Мануэль отчаянно боролся со злостью, ожидая вердикта, но «недоверчивый очкарик», как окрестил его полицейский, явно не торопился.
- Извините, - процедил Гарсиа, поймав себя на мысли, что история повторяется дважды, и чувствуя себя законченным идиотом, - Может быть, мне дали неверный адрес. Вы – Рикарда Араухо? – решил уточнить он, обращаясь к примолкшей женщине, а когда та еле заметно кивнула, опуская утюг на стол, уже спокойнее продолжил, - Это вы позвонили в участок и сообщили о нападении Жены Иуды?
- Я…
- Очень хорошо.
- Почему хорошо?
- Почему? – к этому вопросу Мануэль не был готов, - Потому... Потому... Потому что вы вызвали полицию, и вот полиция приехала, - нашелся он и добродушно улыбнулся, - Я – полицейский. Лейтенант Гарсиа.
- Вообще-то я думала, что приедет много полицейских. А еще эти машинки.
- Машинки? Какие еще машинки? – перестав улыбаться, переспросил Мануэль.
- Такие, с мигалками, - пояснила Рикарда, исподлобья поглядывая на своего спутника, словно ища у того поддержки, - А еще…
- Странно, - бесцеремонно перебил её мужчина, делая шаг вперед и протягивая полицейскому удостоверение, - Я вас раньше в Кароре никогда не видел.
- Ничего странного, - огрызнулся Мануэль, одновременно радуясь, что вмешательство "недоверчивого очкарика" позволило прекратить идиотский диалог с хозяйкой квартиры.
- А я говорю странно. Даже очень странно. Весьма и весьма странно. Меня зовут Людовико Агуеро дель Торо...
- Вот и познакомились, а теперь можно приступить к делу? – грубо оборвал его Мануэль, окончательно потерявший терпение.
- Я являюсь вице-президентом «Бодегас дель Торо» и не позволю вам разговаривать с собой в таком тоне!
«Хорошо еще, что этот Агуеро всего лишь вице-президент, а то похоже, общаться с руководством винодельни придется часто», - философски подытожил лейтенант Гарсиа и с деланной приветливостью в голосе пояснил:
- Прошу прощения, совершенно не хотел вас обидеть. Я приехал в Карору вчера вечером, и теперь буду работать здесь. Расследовать дело о жене Иуды, - одарив притихшего Людовико лицемерной улыбкой, полицейский продолжил, - Кстати, а вы тут давно находитесь? Насколько я понял, сеньора Араухо была одна, когда на нее напали. Наверное, мне что-то не так передали.

Моника сидела на берегу озера, обхватив колени руками, и задумчиво смотрела на водную гладь, пытаясь успокоиться и решить, что делать дальше.
Проследить за Глорией не удалось из-за вмешательства вездесущей Беренис, задавшейся целью помирить всех обитателей особняка, которые по ее мнению имели маломальское отношение к семье дель Торо, чтобы потом общими усилиями выставить на улицу всех остальных иждивенцев. Стоило Монике пристроиться возле декоративной пальмы, как, словно из-под земли возникла бабушка и в буквальном смысле этого слова затащила в свою комнату, где на протяжении последующего часа читала лекцию о семейных ценностях, то и дело отвлекаясь, чтобы отправить парочку проклятий в адрес неугодных. Когда, наконец, Моника вырвалась на свободу, ни о какой слежке и речи не шло. Глория не то, что до пансиона добраться успела, но, наверное, и встретиться со своим таинственным собеседником.
- Чертова старуха, - процедила девушка, с силой сжимая пустую пачку из-под сигарет и отбрасывая ее в сторону.
Но если в начале Моника не придала значения этой неудаче, посчитав, что вечером еще раз поговорит с двоюродной сестрой и вытянет из нее правду, то после визита в поместье отца все изменилось.
Узнав от Маркоса, что Симон приехал в Карору на неопределенный срок, Моника с трудом сдержала возглас радости, норовивший вырваться наружу. Несмотря на то, что она в очередной раз не оправдала возложенных на нее надежд, не сумев сблизиться с Альтаграсией и подобраться к деньгам дель Торо, Моника искренне радовалась приезду "дяди", но почти в ту же секунду выяснилось, что в поместье того нет.
- Он – предатель! Гадкий, мерзкий, паршивый… – патетично заключил Маркос, когда девушка засыпала его вопросами о местонахождении Симона, - Он с ними! И ты тоже с ними, дрянь!
Так и не получив вразумительных ответов кроме шквала оскорблений, Моника поспешила уйти от греха подальше, не забыв громко хлопнуть дверью на прощание. Какое-то время она бесцельно бродила по территории поместья, ожидая, когда вернется Симон, и размышляя, почему тот не сообщил о своем приезде заранее. Он и раньше появлялся из ниоткуда, но обычно звонил или присылал сообщение, а сейчас ничего не сказал, словно не хотел, чтобы она знала. «А что если они решили действовать через Глорию? Что если Симон приехал в Карору, чтобы очаровать эту идиотку и сделать ее членом сообщества?» - внезапная догадка заставила Монику нахмуриться. Она ничего не имела против такого поворота дел, напротив, это бы избавило ее от многих проблем, но в то же самое время Моника не могла смириться с тем, что Симон может стать наставником Глории, проводить с ней много времени, постепенно очаровывая и вовлекая в «Гармонию». В памяти некстати всплыл последний разговор с ним. Тогда Моника не обратила внимания на тон своего наставника, а теперь ей казалось, что тот не на шутку разозлился, услышав от нее привычные оправдания и жалобы на нехватку времени, чтобы осуществить хоть что-то из задуманного.
- Нет, он не мог так поступить, только не со мной, - пробормотала Моника, - Даже если планы изменились, Симон обязательно сообщил бы мне об этом.
Бросив рассеянный взгляд на озеро, девушка поднялась и медленно побрела в сторону дороги, продолжая убеждать себя в том, что Симон никогда ее не предаст и не оставит, ведь их связывает нечто большее, чем просто дружба или сотрудничество.
Когда Симон привез ее, пятнадцатилетнюю девчонку, ни разу не выезжавшую за пределы Кароры, в столицу, якобы на экскурсию, Моника и представить не могла, как эта поездка изменит ее жизнь. В начале она старалась вести себя сдержано, чтобы, как ей казалось, выглядеть старше и соответствовать своему представительному спутнику. Но стоило им оказаться в Каракасе, как Моника в считанные секунды из юной, воспитанной сеньориты превратилась в маленькую девочку, впервые в жизни посетившую магазин игрушек. Не замечая усмешки на лице Симона, она восторженно оглядывалась по сторонам, словно пытаясь запечатлеть в памяти каждую деталь, и с детской непосредственностью изучала прохожих, терявшихся под столь пристальными взглядами. Ей казалось, что ничто и никто не сможет омрачить этих выходных, но сказка закончилась поздним вечером того же дня, когда нужно было ехать к Симону домой. Как оказалось, квартира, подаренная Маркосом, была сдана в аренду, а сам парень жил у «одного хорошего друга». Так Моника впервые увидела Лидера – основателя «Гармонии». Как этого человека звали на самом деле, девушка не знала до сих пор, все члены секты, включая Симона, даже за глаза называли того Лидером. "Друг" любимого дяди с первого взгляда не понравился Монике и, хотя он был любезен, если не сказать, участлив, ее не покидало ощущение, что эта просторная квартира всего лишь хорошо замаскированная мышеловка. Позже она поделилась своими мыслями с Симоном, но тот заверил, что первое впечатление всегда обманчивое, и что со временем Лидер откроется с другой стороны.
Через несколько дней Моника и сама не понимала, чем ей не приглянулся мужчина: он понимал ее с одного взгляда, терпеливо выслушивал ее переживания и возмущался поведению Маркоса, державшего приемную дочь в ежовых рукавицах и не проявляющего интереса к ее пусть маленьким, но очень важным проблемам. Именно с легкой руки Лидера она почувствовала себя значимой, частичкой чего-то большого и могущественного. И когда Симон, посвятив ее в основные понятия, по которым жила «Гармония», предложил ей прослушать курсы лекций, которые должны помочь слушателям открыть в себе источник внутренней силы и найти свое достойное место в этой жизни, Моника, не раздумывая, согласилась и ни разу об этом не пожалела.
«Гармония» действительно помогла ей разобраться в себе и снова научиться жить, а не влачить жалкое существование, как это было после известия о том, что она – дочь Альтаграсии. Благодаря поддержке остальных, а также постоянному вниманию Симона, ей удалось смириться с правдой и найти той применение. Совсем скоро Моника не представляла себе жизни без секты, но в то же самое время не питала иллюзий в отношении Лидера, нередко наблюдая, как люди, находившиеся под его защитой и занимавшие высокие должности, в одночасье лишались всех своих привилегий, оказываясь на улице без средств к существованию. Те же, кто немногим отличался от самой Моники, исчезали вовсе в никуда, если допускали ошибки и не приносили пользу «Гармонии». Не обладая выдающимися способностями, где-то в глубине души девушка постоянно ожидала от Лидера удара в спину, тщательно пряча свои опасения под маской беспрекословного повиновения и уважения. И поэтому мысль о том, что она могла стать не нужной, так как планы "Гармонии" в отношении наследства семьи дель Торо изменились, казалась ей сейчас вполне логичной. Моника прекрасно понимала, чем это чревато для нее самой, но единственное, что успокаивало девушку и возвращала уверенность - это покровительство любимого "дяди", за последние годы еще больше сблизившегося с Лидером и определенно имеющего на того влияние.
- Симон не сможет меня предать или подставить, даже если ему прикажут от меня избавиться. Он обязательно найдет способ, как все уладить и защитить меня, - заключила Моника, чувствуя невероятное облегчение от того, что все ее сомнения разрешились таким простым образом, - Мне просто надо с ним поговорить, и чем быстрее, тем лучше, - полушепотом добавила она, ускоряя шаг.
avatar
Carmonka
Участник форума

Ошибки не учат, время не лечит.

http://carmonka.mybb.ru/

Вернуться к началу Перейти вниз

Re: Месть - текст

Сообщение автор Carmonka в Вс 13 Сен 2015 - 22:13

С самого утра Синклер пытался сосредоточиться на работе, но ничего не получалось. Мысли то и дело возвращали его к собственным проблемам личной жизни, требовавшим незамедлительного и по возможности единственно верного решения, поэтому, придумав какую-то отговорку, Эрнесто отправился бродить в одиночестве между ровными виноградными рядами, собираясь все хорошенько обдумать и, взвесив еще раз все за и против, определиться в своих дальнейших планах. Остановившись и прислушавшись, Синклер настороженно обвел глазами ту часть виноградников, в которой он находился. Меньше всего ему хотелось сейчас отвечать на расспросы рабочих или отдавать распоряжения, но на его счастье никто не появился.
Давным давно, еще будучи маленьким мальчиком, он часто увязывался на кофейные плантации недалеко от Мериды следом за отцом, должность которого позволяла малолетнему сорванцу безнаказанно сновать между рабочими, то и дело отвлекая их от работы. А когда терпение строгого родителя было на исходе, маленький Эрнесто находил убежище среди кофейных деревьев, казавшихся ему огромным сказочным лесом, кроны которого раскачивались над его головой. И пока Сегундо Синклер разыскивал непослушного шалуна, мальчик, убаюканный неторопливым шелестом листьев, погружался в мир фантазий, населенный добрыми феями и эльфами.
Несмотря на то, что с тех времен прошло очень много лет, Эрнесто до сих пор помнил эту по-детски наивную надежду, когда, притаившись и выждав какое-то время, можно избежать наказания, зная, что все проблемы решатся сами собой. И сейчас, как никогда, ему хотелось словно в детстве спрятаться на виноградниках и уснуть, чтобы потом проснуться уверенным в том, что опасность миновала. Прекрасно понимая, как нелепо он будет выглядеть, если попытается забраться под куст, Синклер рассмеялся.
- Как же хорошо быть ребенком, - тихо сам себе проговорил мужчина, продолжая неторопливо шагать вперед и снова становясь серьезным.
Как ни странно, его совершенно не пугал сам факт женитьбы на Лауре и даже, наоборот, казался чем-то само собой разумеющимся. Но их будущий ребенок, который в скором времени должен был появиться на свет, заставлял вновь и вновь подвергать сомнению собственные желания и возможности.
До настоящего момента Саграрио была единственным ребенком, о котором Эрнесто довелось заботиться, да и то с очень большой натяжкой можно было назвать заботой те редкие встречи тайком на территории интерната, куда отправили девочку сразу же после смерти Хуана Висенте. Когда-то Синклера очень задело отношение свекра Ванессы к нему, не пожелавшего даже слышать о том, чтобы дядя девочки стал ее опекуном после трагической гибели родителей, но с годами мужчина признал, что старик дель Торо оказался прав. Конечно, он привязался к племяннице, задаривал ее подарками и старался каждую свободную минуту проводить с ней, радуясь, как безумный, когда девочка, заливаясь счастливым смехом, бросалась к нему, лишь заметив его фигуру вдали. Но все это было легко делать, ведь ему не надо было взваливать на свои плечи постоянные заботы о ребенке и благополучии, а когда это потребовалось, то он оказался не способным и не готовым к такой ответственности. Подумав об этом, Эрнесто сразу вспомнил трагедию, разыгравшуюся в доме Агуеро уже после того, как Саграрио вернулась в Карору, закончив учебу в интернате.
- Если бы не Лаура тогда... - вырвалось у мужчины, моментально помрачневшего от болезненых воспоминаний.
Ни тогда, ни сейчас Синклер не пытался обмануть себя, поверив, что собственными силами мог бы как-то справиться в той ситуации. Он открыто признавал свою беспомощность, с благодарностью думая о решительных действиях Лауры, с легкостью уладившей все проблемы с семьей Агуеро и взявшей на себя заботу о Саграрио, без малейших колебаний решив, что будет правильно для молодой девушки.
«Лаура будет прекрасной матерью», - подумал Эрнесто, продолжая, не глядя, двигаться между виноградными рядами и мысленно строить планы на будущее, - «Она сумеет позаботиться о нашем ребенке, а я в свою очередь буду стараться обеспечить нам безбедное существование. У моего сына будет все. Он никогда и ни в чем не будет нуждаться», - мужчина еле заметно кивнул головой и широко улыбнулся своим мыслям, - «Надо будет обязательно обсудить с Соломоном сложившуюся ситуацию, рассказать ему про беременность Лауры. Ей не стоит больше работать, ведь это может негативно сказаться на ребенке. Придется найти ей замену... Сложновато, но ничего не поделаешь», - Синклер уверенно принялся развивать эту мысль, совершенно не задумываясь, что у Лауры могли быть совершенно другие планы на этот счет. Эрнесто благополучно забыл и о желании его невесты уехать из Кароры. Увлекшись своими фантазиями, мужчина воодушевленно представлял радость старика Буэновентуры, когда тот узнает о будущем внуке, - «Надо будет решить вопрос о свадебной церемонии как можно быстрее, пока еще не виден живот», - заключил сам с собой Синклер, - «Если не устраивать пышных торжеств, а отметить это событие в скромном кругу, то не придется терять время на подготовку. И дешевле обойдется. К чему разбрасываться деньгами? Совершенно не за чем, лучше подумать о собственном доме, ведь особняк – не место для воспитания нашего сына, тем более теперь, когда он похож на Вавилонское столпотворение», - подумав об этом, Эрнесто нахмурился, моментально вспоминая и про Марину, но тут же вздохнул с облегчением, уверенный, что та, узнав про будущего ребенка Лауры, сразу же и без проблем согласится с его решением жениться, а их невинный роман навсегда останется в прошлом, так и не успев по-настоящему начаться, - «Все будет хорошо», - мысленно произнес Синклер, ни на секунду не сомневаясь в этом, и, бросив торопливый взгляд на часы, направился в сторону винодельни.

Мануэль мерил комнату Рикарды шагами, время от времени приближаясь к стене, на которой красной краской была сделана надпись, что-то бормотал себе под нос и снова начинал ходить из угла в угол, думая о своем. После сбивчивого рассказа Рикарды он понял, почему Лила с такой легкостью отправила его разбираться с этим делом, и теперь ему очень хотелось послать пострадавшую сеньору вместе с ее важным любовником ко всем чертям, а затем отправиться в участок, но, представив, каким идиотом будет выглядеть в глазах новых коллег и Лилы, когда те узнают, что он даже не попытался разобраться в ситуации, передернул плечами.
«Какая все-таки зараза!» - искренне негодовал он, - «Отправила меня к этой дуре, а сейчас, наверное, сидит в кабинете и смеется надо мной вместе со своими прихвостнями!»
- Вы арестуете Чичиту Агуеро дель Торо? – нарушила молчание Рикарда, которой порядком надоело, что полицейский не отреагировал на её обстоятельный рассказ о том, что произошло ночью.
- А вы видели сеньору Агуеро сегодня ночью в этой квартире?
- Нет, я же вам уже сказала, что выпила снотворное, но, наверное, немного переборщила и…
- Сеньора Агуеро угрожала вам? – Гарсиа остановился и развернулся к собеседнице, бесцеремонно перебия ее.
- Нет, но она угрожала Людо, что ... - парировала та и выжидающе посмотрела на любовника, с самым несчастным видом подпирающего стену, - Да скажи ты ему!
Людовико шумно вздохнул, жалея, что не поехал с утра прямиком в офис, а решил наведаться к любовнице и посмотреть, все ли у той в порядке. Теперь приходилось унижаться и чуть ли не во всеуслышание признаваться в любовной связи с Рикардой, чтобы спасти собственную семью от позора.
«С Лилой можно было бы договориться, а с этим вряд ли удастся», - обреченно подумал он и уже вслух произнес:
- Моя супруга вчера вернулась из санатория, в котором находилась последние несколько дней, и ждала меня дома, но я задержался на винодельне. Она выпила немножко, а когда я, наконец, приехал, мы немножко повздорили… С кем не бывает? Сами понимаете...
- Она – Жена Иуды! – выпалила Рикарда, не давая возможности Людовико закончить, - Видите? Все сходится! Поэтому я требую охрану и хочу, чтобы эту маньячку немедленно арестовали!
- Вы говорите, что ваша супруга находилась в санатории… - проигнорировав заявления женщины, полицейский обратился к Людовико, - Что это за санаторий?
- В дурдоме она находилась, - бросила несостоявшаяся жертва «Жены Иуды» и нервно поправила растрепанные волосы, - Чичита – ревнивая сумасшедшая. Надеюсь, теперь понятно, что только она могла совершить это… это… - всхлипнув, Рикарда резко бросилась вперед и уже через секунду громко разрыдалась, прижавшись к груди опешившего полицейского.
Ошарашенно посмотрев вслед поспешившему ретироваться Людовико и не успев его остановить, Мануэль обреченно вздохнул и повел рыдающую Рикарду к креслу.
- Самое главное, что вы живы и здоровы. Успокойтесь, все уже позади.
- Позади? Как бы не так! Вы ее не знаете! Чичита обязательно вернется и убьет меня, - не унималась Рикарда, усаживаясь в кресло и заливаясь слезами, - Моя смерть будет на вашей совести.
Тем временем в комнату вернулся Людовико со стаканом воды и, протянув его Рикарде, принялся спешно утешать женщину, дав возможность Мануэлю передохнуть и собраться с мыслями.
«Бесполезно», - подумал полицейский, наблюдая за парочкой, - «Судя по всему, эта Рикарда спит и видит, как займет место сеньоры Агуеро дель Торо, вот и топит из последних сил жену своего любовника. А что если она сама все это устроила? Воспользовалась ситуацией и шумихой вокруг Жены Иуды, чтобы убрать эту Чичиту с дороги?» - он нахмурился, понимая, что гадать можно до бесконечности.
- Извините, можно вас на минутку, - обратился Мануэль к Людовико, решив поговорить с тем наедине. Рикарда перестала плакать и недоверчиво уставилась на полицейского, но ничего не сказала, - Скажите, ваша жена действительно страдает психическим расстройством и находилась в сумасшедшем доме? – шепотом спросил он у мужчины, когда тот приблизился.
- Это очень элитный санаторий, - еле слышно зашептал Людовико, постоянно оборачиваясь на любовницу, - Сейчас здесь черт знает, что творится, и у моей супруги немного сдали нервы, поэтому мы с сыновьями решили сделать ей подарок и отправить на отдых. Развеяться, сменить обстановку...
- А как вы сами считаете, сеньора Чичита могла бы совершить такое?
- Нет, ну что вы... Моя жена и мухи не обидит. А Рикарда очень впечатлительная. Она разнервничалась и просто не соображает, что говорит, - продолжая бросать взволнованные взгляды на сидевшую в кресле женщину, зачастил Людовико, - Понятия не имею, что здесь произошло, но в конце концов, ведь никто не пострадал кроме мебели и вещей...
- Вы не ответили на вопрос, - кашлянув, напомнил полицейский, - «А может, все не так однозначно? Сдается мне, что ему есть, что скрывать, раз так рьяно уходит от ответов. Например, сам мог что-то не поделить с любовницей и попытаться запугать её», - мысленно добавил он.
- Ничего не знаю, после ссоры сразу же отправился в комнату для гостей и не выходил оттуда до самого утра, - на одном дыхании выпалил Людовико, еще больше озадачив Мануэля своим поведением.
- А сюда вы пришли рано утром, так? – громко спросил полицейский, а когда сеньор Агуеро испуганно кивнул, лейтенант Гарсиа невозмутимо продолжил, - Зачем?
- Что зачем? – не понял Людовико.
- Зачем вы пришли сюда утром?
- Это я ему позвонила, - пришла на выручку Рикарда, - Сначала в полицию, а потом ему.
- Ясно... Надеюсь, вы не станете возражать, если я отправлюсь к вам домой и поговорю с сеньорой Чичитой и прислугой? – поинтересовался Мануэль, наблюдая за реакцией своего собеседника, но тот отнесся к этой просьбе на удивление спокойно.
- Ничего не имею против, - интенсивно закивал Людовико, прекрасно знавший, что сейчас супруга должна находиться в офисе, а значит, у него будет время поговорить с Чичитой, пока лейтенант Гарсиа будет допрашивать слуг в особняке.
- Вы же арестуете Чичиту? Да? - с надеждой спросила Рикарда.
- Разберемся, - уклончиво ответил Мануэль, нахмурившись и направляясь к выходу.

1998 год. Карора.

- Ну что там? – услышав звук открывающейся двери и увидев входящего в комнату отца, Алирио резко выпрямился на кровати, не сводя внимательного взгляда с Людовико.
- Что там может быть... – сердито махнув рукой, произнес сеньор Агуеро и с укором посмотрел на сына, - Неужели, в Кароре мало девушек? Почему именно Саграрио? – не дождавшись ответа, он повторил, - Ты можешь мне объяснить?
- Лаура еще здесь? – понуро опустив голову, спросил Алирио.
- Здесь, - кивнул Людовико и с тяжелым вздохом опустился на кровать рядом с сыном, - Твоя мать пытается ее уговорить, чтобы она убедила Эрнесто не устраивать скандал.
- Разве это возможно?
- Вот об этом надо было думать, когда ты решил залезть под юбку своей кузины, - как можно строже проговорил сеньор Агуеро.
- Она мне не кузина, а троюродная сестра. Седьмая вода на киселе, - фыркнул Алирио, - И я к ней не лез, она сама хотела. Это теперь, когда ее дядя обо всем узнал, строит из себя недотрогу.
- Главное, что дядя ей верит, а не тебе, - сердито буркнул Людовико, - Остальное не имеет значения.
- Мне надо с ней поговорить! – оживился Алирио и резко развернулся к отцу, - Вот увидишь, я сумею заставить ее признаться во всем. Она расскажет, как все было, и тогда...
- Если ты приблизишься к ней, то Синклер задушит тебя своими руками, - оборвал сына Людовико, - Поэтому лучше сиди здесь и не высовывайся. Слава Богу, что в дело вмешалась Лаура. Кажется, она сама не хочет скандала... Но все зависит от того, сумеет ли она убедить этого дикаря.
- Но ведь ничего не было, что он так распереживался?
- Это ты говоришь, что не было, а Синклер считает иначе. Для него честь племянницы дороже всего на свете, тем более, когда речь идет о наследнице дель Тор... – Людовико резко замолчал и внимательно посмотрел на сына, - Ты уверен, что ничего не было?
- Конечно, уверен, - не понимая, куда клонит его отец, ответил Алирио.
- Ничего-ничего? Совсем ничего? – не унимался тот.
- Ну поцеловались там... – Алирио смущенно замолчал, чувствуя себя неловко перед отцом, никогда раньше не интересовавшимся подробностями его интимной жизни.
- И все? – настойчиво проговорил сеньор Агуеро.
- Все. Почти все, - молодой человек исподлобья посмотрел на Людовико, - Я начал ее раздевать, и тут ворвался Эрнесто... Ну и началось... – Алирио со вздохом потер опухшую скулу, - Я думал, он меня убьет прямо там.
- Жаль, - вырвалось у Людовико, погруженного в собственные мысли и уже не слушавшего жалобы сына.
- Что жаль? – Алирио в недоумении уставился на отца.
- Что ничего не было, - заметив удивление сына, Людовико пояснил, - Если бы было, то ты бы мог на ней жениться.
- Вот еще! – вспылил молодой человек, - Я не собираюсь жениться, тем более на этой соплячке.
- Между прочим, эта соплячка – наследница всего состояния дель Торо, - парировал Людовико и с сожалением добавил, - Мы могли бы уже перебираться в особняк, а теперь вынуждены выслушивать угрозы этого дикаря. Не понимаю, в кого ты такой уродился только. Ничего не можешь сделать по-человечески. Несколько месяцев тайком ухлестываешь за Саграрио, а в итоге много шуму из ничего...
Задетый за живое словами отца Алирио открыл, было, рот, чтобы ответить, но в этот момент в комнату т